Текст книги "Без права на поражение (СИ)"

Автор книги: Саша Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

– И что теперь делать планируешь?

– К свадьбе готовиться, – усмехнулся я, машинально глядя на Нику, сидящую за столом. – Неделю передохну и вернусь на тренировки.

На несколько секунд в трубке повисла пауза.

– Кстати… насчёт тренировок… – голос Сани стал серьёзным. – Кажется, клуб планирует с тобой расстаться после завершения контракта... Из-за этой истории...

– Но это пока только слухи, братан, – тут же добавил Димон.

Слухи.

До окончания контракта оставалось всего два месяца.

А потом?..

С моей репутацией, с уголовкой, с этим ебучим пятном в биографии дорога в профессиональный бокс для меня, скорее всего, закрыта.

Хотел спокойной жизни?

Ну вот.

Получай, распишись.

​

54. Ник

– Никитос, здорова! – раздались голоса парней, стоило мне зайти в зал клуба.

Я моментально попал в привычную атмосферу, едва переступив порог. В нос тут же ударил знакомый запах жидкой магнезии, пота, резины и железа.

Кто-то тягал штангу, с грохотом возвращая блины на стойки.

Кто-то яростно лупил грушу, заставляя её раскачиваться на цепях.

Где-то в углу парни отрабатывали проходы в ноги, матерясь друг на друга.

На ринге дрались две знакомые рожи, а рядом с ними стоял тренер и, как всегда, едко комментировал происходящее.

– Ты чего руками машешь, как пьяная мельница?! – рявкнул он. – Ты его бить собираешься или танцевать с ним?!

Парни вокруг заржали.

И я тоже невольно усмехнулся.

Как же я скучал по этому дурдому.

Прошла уже неделя с того момента, как меня выпустили из СИЗО, но только сейчас я приехал в клуб.

Всё это время я практически не выходил из дома.

Только отвозил Нику в институт и на тренировки, на которые она постепенно возвращалась.

Иногда мы выбирались куда-нибудь поужинать – в кафе или ресторан.

Иногда просто катались по вечернему городу без особой цели, слушая музыку и болтая обо всякой ерунде.

Но всё остальное время проводили вместе.

В постели.

На диване.

На кухне.

В объятиях друг друга.

И, если честно, после двух месяцев СИЗО меня от неё вообще не отпускало.

Будто организм дорвался до того, по чему безумно скучал, и теперь пытался наверстать всё сразу.

Мы обсуждали свадьбу.

Само мероприятие. Банкетный зал, который нам предлагала мама. Торт, который нужно было успеть заказать. Список гостей.

И в такие моменты я чувствовал себя абсолютно счастливым.

Вся эта история с судом и СИЗО, наконец, осталась где-то позади.

Но Ника умела обламывать даже такие моменты.

Например, вчера вечером.

– Я тут подумала… – начала она осторожно. – Может, не будем устраивать праздник? Просто распишемся и позовём родителей в ресторан.

– С хера ли? – спросил я, оставляя кружку с чаем на журнальный столик рядом с диваном.

Рыжик, тут же, поджала губы.

Так делала всегда, когда понимала, что разговор ей самой не нравится.

– Ну… – Ника замялась. – Понимаешь, мы и так много денег потратили. На адвоката… Нам бы сейчас экономить, а не распыляться налево и направо.

Я на мгновение замер.

Потом схватил пульт и поставил фильм, который мы уже третий вечер подряд пытались досмотреть, на паузу.

Развернулся к Нике.

Она сидела совсем рядом. В нескольких сантиметрах от меня. Поджав ноги под себя, в моей футболке, которая висела на ней так, будто я ребёнка в неё завернул.

– Тебя это ебать не должно, малыш, – ответил я.

Я понимал, что прозвучало грубовато.

Видел, как в её глазах мелькнуло лёгкое напряжение.

Но сдерживаться не хотелось.

– Я не для того пахал все эти годы, чтобы потом экономить на собственной свадьбе, – продолжил я, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. – Если я говорю, что всё, что мы запланировали, будет – значит, будет.

– Но Никит… – Ника тут же коснулась моей руки, провела пальцами по предплечью, заранее пытаясь сгладить углы. – Это ведь вообще неважно. Будет ли у нас банкет, сколько гостей придёт…

– Важно, блять! – меня уже понесло. – Я хочу, чтобы мы лет через десять не жалели о том, что не отпраздновали нашу свадьбу нормально! Я хочу эти тупые конкурсы, фотографии с голубями, если понадобится! Я хочу тебя в белом платье! Хочу в очередной раз кайфануть от того, что ТЫ станешь моей женой!

Ника не выдержала и заливисто рассмеялась.

А потом вообще перелезла ко мне на колени, усаживаясь лицом ко мне.

Я прижал её к груди.

– Медведь, остановись! Я поняла!

– Нихрена ты не поняла! – рявкнул я скорее по инерции, чем по-настоящему зло.

– Нет, поняла… – её губы мягко коснулись моей щеки. – Как скажешь, так и будет, любимый…

Последние слова она буквально промурчала мне на ухо.

И всё.

Весь мой боевой настрой моментально пошёл по пизде.

Я, как последний слабохарактерный тюфяк, просто растаял в этот момент.

Эта рыжая девчонка с зелёными ведьминскими глазами умела делать страшные вещи.

Стоило ей вот так посмотреть на меня, прижаться, поцеловать – и та голова, что сверху, просто переставала нормально функционировать.

Мозг внутри неё превращался в какую-то жидкую субстанцию.

А вот нижняя, наоборот, в этот момент стремительно твердела.

Поэтому уже в следующую секунду я подхватил Нику на руки и понёс в спальню.

Фильм так и остался недосмотренным.

Вообще, если быть честным, в чём-то рыжик была права.

Насчёт экономии.

Моё положение сейчас действительно становилось достаточно шатким.

В воздухе висел вопрос, собираются ли меня турнуть из клуба.

Друзья уверяли, что это всего лишь слухи, которые кто-то пустил по залу, но я слишком долго находился в «Атланте», чтобы верить в подобное.

Просто так слухи здесь не появлялись.

Если где-то начинало вонять дерьмом – значит, очень скоро обязательно жди подставы.

Слишком гнилая система.

Слишком ушлые владельцы.

Слишком большие деньги крутились вокруг боёв.

Но, как я уже говорил – Нику всё это ебать не должно.

Мои проблемы её не коснутся.

Пусть готовится к своим соревнованиям и продолжает думать, что именно они сейчас являются самым важным в мире.

Я выдохнул, окончательно выплывая из мыслей, и посмотрел на зал.

Жизнь здесь продолжалась своим чередом.

Меня будто и не выдёргивали из этой среды на два месяца.

На ринге Саня как раз пропустил боковой и грязно выматерился, тут же уходя в клинч.

– Да не висни ты на нём, как бывшая! – заорал тренер. – Работай!

Парни заржали.

Я тоже невольно усмехнулся.

– Сокол! – Димон кинул мне перчатки. – Размяться не хочешь? Или домашняя жизнь совсем размягчила?

– Щас проверим, кто тут размягчился, – хмыкнул я, ловя перчатки одной рукой.

Тело отреагировало моментально.

Даже быстрее головы.

Я ещё не успел нормально переодеться, а внутри уже начинало просыпаться это знакомое состояние.

Собранность.

Концентрация.

Азарт.

Переодевшись в раздевалке, я стянул футболку и на секунду замер перед зеркалом.

СИЗО всё-таки прошлось по мне.

Щёки чуть впали. Сухости стало больше. Взгляд жёстче.

Да и сам я будто стал… тяжелее внутри.

Но форму, на удивление, не растерял.

Спасибо турникам во дворе и постоянному напряжению, которое не давало организму расслабиться ни на секунду.

Я намотал бинты на руки привычными движениями.

Когда вышел обратно в зал, Толик уже стучал лапами по рингу.

– Ну давай, герой новостей! – ржал он. – Покажи, чему тебя на зоне научили!

– Обязательно, – усмехнулся я, залезая на ринг.

Подошвы кроссовок привычно пружинили о покрытие.

Толик пошёл вперёд первым.

Легко. На приколе. Не всерьёз.

А вот я…

Я, кажется, слишком соскучился по этому ощущению.

Первый же джеб вышел жёстче, чем нужно.

Лапа звонко хлопнула.

– Опа! – заржал Толик. – Полегче, уголовник!

Но меня уже начинало затягивать.

Тело вспоминало ритм быстрее мозга.

Ноги двигались сами.

Корпус уходил автоматически.

Удар.

Ещё удар.

Серия.

Воздух начал обжигать лёгкие знакомым жаром.

Мышцы наливались тяжестью.

И вместе с этим из головы будто вымывалось всё лишнее: суд, клуб, тревога, неизвестность.

Оставался только ринг.

Только движение.

Только работа.

– Вот так! – заорал тренер откуда-то сбоку. – Не стой, Никита! После двойки уходи!

Я услышал и тут же сместился в сторону, пропуская встречный удар Толика мимо лица.

Адреналин ударил в кровь резко и сладко.

Я даже улыбнулся.

Спустя минут двадцать с меня уже лился пот.

Майка прилипла к спине. Дыхание стало тяжёлым.

Я сел на край ринга, стянул перчатки зубами и тяжело выдохнул.

Саня тут же протянул мне бутылку воды.

– Ну чё, – ухмыльнулся он. – Не растерял ещё хватку.

– А ты думал? – усмехнулся я, делая большой глоток.

Вода была ледяной. По телу аж дрожь пошла.

– Тренер, кстати, реально обрадовался, что ты вернулся, – сказал Димон, присаживаясь рядом. – Говорил, если всё уляжется, можно будет тебя на осень в хороший кард воткнуть.

Я ничего не ответил.

Только опустил взгляд на свои руки.

Сбитые костяшки. Бинты. Шрамы.

Всё это было моей жизнью слишком долго.

И мысль о том, что кто-то наверху сейчас может одним решением выкинуть меня отсюда нахер, начинала медленно жрать изнутри.

Но показывать этого я не собирался.

Ни пацанам.

Ни Нике.

Никому.

Я как раз стягивал бинты с рук, когда к рингу подошёл администратор клуба.

Лысоватый мужик лет сорока, которого я видел здесь уже хер знает сколько времени.

– Никит, – произнёс он чуть неловко. – Тебя наверх просят зайти.

Наверх.

Я сразу всё понял.

Даже спрашивать не стал.

Внутри неприятно кольнуло, но внешне я никак не отреагировал. Только спокойно кивнул и поднялся на ноги.

– Чё случилось? – нахмурился Саня.

– Щас узнаем, – ответил я, вытирая полотенцем шею.

И пошёл к лестнице.

С каждым шагом настроение становилось всё паршивее.

Потому что такие разговоры никогда не происходят просто так.

Особенно после слухов.

Особенно после суда.

На втором этаже было тихо.

Слишком тихо после шума зала.

Только приглушённый гул музыки снизу пробивался через стены.

Я дошёл до стеклянной двери с матовой надписью «Администрация» и, даже не постучав, вошёл внутрь.

В кабинете сидел спортивный директор клуба – Вадим Сергеевич.

Рядом стояла чашка с уже остывшим кофе и лежала стопка каких-то бумаг.

Увидев меня, он тяжело выдохнул и указал рукой на стул напротив.

– Присядь, Никит.

Ну вот и всё.

Я молча сел, откинувшись на спинку стула, и посмотрел на него.

– Мне Саня уже намекнул про слухи, – произнёс я первым. – Давай не издалека.

Вадим Сергеевич поморщился.

Ему явно было некомфортно.

– Никит… – начал он, сцепляя руки в замок. – Ты сам понимаешь ситуацию.

О, вот и пошли эти “понимаешь”.

Я усмехнулся. Криво. Безрадостно.

– Репутационные риски, спонсоры, уголовка, – продолжил он. – Руководство клуба приняло решение не продлевать с тобой контракт после его окончания.

В кабинете повисла тишина.

Я смотрел на него и ничего не чувствовал первые секунды.

Вообще ничего.

Только за грудиной медленно разливалось что-то холодное.

Будто мне сейчас не карьеру ломают, а просто сообщают прогноз погоды.

– Ясно, – спокойно ответил я.

– Но! – тут же добавил Вадим Сергеевич. – Ты дорабатываешь контракт. Полностью. На прежних условиях. Плюс клуб готов выплатить хорошие отступные. Очень хорошие, Никит.

Отступные.

Я медленно опустил взгляд в пол. Потом снова посмотрел на него.

Вот так, значит.

Годы тренировок. Бои. Травмы. Победы.

Клуб, в котором я, по сути, жил.

И теперь мне предлагают “отступные”.

Чтобы красиво разойтись.

Чтобы без скандалов.

Я почувствовал, как во мне начинает подниматься злость.

Не истеричная.

Тихая.

Тяжёлая.

– И сколько? – спросил я.

Он назвал сумму.

Сумма была действительно хорошей.

Очень.

Настолько, что на эти деньги реально можно было спокойно жить, сыграть свадьбу и даже вложиться во что-то своё.

Мне пытались не помочь, а заткнуть рот.

– Никит, это не личное, – продолжил Вадим Сергеевич. – Ты отличный боец. Ты сам знаешь. Но сейчас клубу проще…

– Да понял я уже, – перебил его.

Он замолчал.

А я сидел и смотрел в окно за его спиной.

На парковку клуба.

На свою машину.

На улицу, по которой люди спокойно шли по своим делам.

И впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему потерянным.

Потому что бокс был всей моей жизнью.

Не просто работой.

Всем.

Я рос в этом. Жил этим. Дышал этим.

И теперь меня выталкивали за дверь.

Как ненужного.

Как проблему.

Как человека, об которого можно испачкаться.

Я медленно выдохнул и поднялся со стула.

– Когда официально? – спросил я.

– За месяц до окончания контракта подпишем бумаги. Пока всё остаётся внутри клуба.

Конечно.

Чтобы не портить медийку раньше времени.

Я усмехнулся.

– Спасибо за честность, Вадим Сергеевич.

Он тоже встал.

– Никит…

Я посмотрел на него.

– Без обид. Правда.

И вот тут меня чуть не переклинило.

Потому что обид не было.

Было хуже.

Разочарование.

В себе.

В людях.

Во всей этой системе.

Но вместо этого я только кивнул.

– Бывает.

После чего развернулся и вышел из кабинета.

Когда я спустился обратно в зал, шум снова ударил по ушам.

Грохот железа.

Удары по мешкам.

Свист тренера.

Чей-то мат.

Жизнь продолжалась.

Только вот во мне всё перевернулось.

– Ну чё? – сразу спросил Саня, заметив моё лицо. – Чего хотели?

– Да херня. – сказал я. – По документам уточняли.

Соврал спокойно.

Саня смотрел внимательно. Слишком внимательно для человека, который знает меня почти всю жизнь.

Но лезть не стал.

И правильно.

Потому что говорить об этом сейчас я не хотел.

Я остался в клубе ещё примерно на час. Побил грушу. Потягал железо. Даже постоял немного в спарринге с Димоном.

Только вот сегодня спорт уже не помогал.

Голова всё равно продолжала прокручивать слова Вадима Сергеевича.

Репутационные риски.

Будто я не человек, а испорченный рекламный баннер.

В итоге, я психанул, собрал сумку и поехал за Никой в университет.

Она написала мне сообщение минут за двадцать до конца пары:

«Мы закончили пораньше »

Я смотрел на это сердечко на светофоре и чувствовал, как в душе снова становится теплее.

Только ради неё сейчас и хотелось держаться в адеквате.

Когда я подъехал к универу, Ника уже стояла возле входа.

В длинном кардигане поверх платья. С распущенными рыжими волосами.

Увидев меня за рулём, она сразу улыбнулась.

И вот от этой улыбки меня каждый раз вело одинаково.

Рыжик быстро села в машину, сразу потянулась ко мне через консоль и поцеловала.

– Привет, медведь.

– Привет, малыш.

Я положил ладонь ей на бедро, поглаживая через плотную ткань колготок.

Ника пристально посмотрела на меня.

Слишком пристально.

– Устал? – тихо спросила она.

Вот как она это делает?

Я же вообще ничего не показал.

– С непривычки, – усмехнулся я, заводя машину. – Неделю дома жопу грел, а сегодня сразу в зал. Старею.

– Врун, – хмыкнула Ника, продолжая смотреть на меня.

Я почувствовал её пальцы на своей шее. Она мягко провела по коже под линией волос – как делала всегда, когда пыталась успокоить меня.

И организм, гадкий предатель, сразу расслабился.

– Всё нормально, правда, – мягко повторил я. – Просто вымотался.

Она ещё несколько секунд смотрела на меня, словно пыталась залезть мне прямо в голову.

Потом всё-таки кивнула.

– Ладно. Но если что-то случилось, ты же расскажешь мне?

В этот момент я уже понимал: нет.

Не расскажу.

По крайней мере сейчас.

– Конечно расскажу, малыш, – соврал я и поцеловал её пальцы.

Ника вроде поверила.

Через полчаса мы уже подъезжали к банкетному залу.

Он находился почти в центре города, в отдельно стоящем здании с большими панорамными окнами и тёплой подсветкой.

– Ого… – выдохнула Ника, когда я припарковался. – Красиво.

Я посмотрел на неё и невольно улыбнулся.

Вот ради этого всё и делалось.

Ради её эмоций.

Ради этой реакции.

Чтобы она потом вспоминала нашу свадьбу не как: «мы экономили и выживали», а как один из самых счастливых дней в жизни.

Я вышел из автомобиля, обошёл его и открыл Нике дверь.

Она вложила ладонь в мою руку и выбралась наружу.

Маленькая. Тёплая. Моя.

Я притянул её к себе за талию и поцеловал в висок.

Ника тут же обняла меня в ответ.

– И всё же, ты странный сегодня, – пробормотала она мне в толстовку.

– Это потому что женюсь скоро, – усмехнулся я. – Нервничаю.

Она засмеялась.

А я в этот момент смотрел куда-то поверх её головы и думал только об одном:

Мне нужно что-то решать.

Срочно.

Потому что без бокса, без ринга я не останусь.

Ни за что.

​

55. Ника

Я смотрела на кольцо на пальце и не верила, что всего через пару часов официально стану женой Ника.

Соколовой.

Господи…

Я всё-таки выхожу замуж за своего лучшего друга.

– Ника! Не трогай волосы! – возмутилась стилист.

Я тут же убрала руку и виновато посмотрела на неё через зеркало.

В квартире родителей творился настоящий хаос.

Моя старая комната, в которой я когда-то готовилась к экзаменам и пряталась от мамы после первых подростковых ссор, сегодня была завалена коробками, пакетами, косметикой, туфлями и шпильками.

На кровати лежала фата.

На стуле – чехол от платья.

В углу стоял букет невесты.

Мама суетилась возле меня так, будто это не свадьба, а запуск космического корабля.

То поправляла волосы. То проверяла серьги. То начинала переживать, не забыл ли Ник кольца.

– Мам, успокойся… – простонала я, пока стилист красила мне ресницы.

– Как я могу успокоиться?! – всплеснула руками мама. – У меня дочь замуж выходит!

– Вообще-то, я уже живу с Никитой, – хмыкнула я.

– Это другое!

Я тихо рассмеялась.

На диване сидела Злата.

Уже с укладкой, макияжем и бокалом шампанского в руках.

Рядом с ней – беременная Рада что-то искала в огромной косметичке, матерясь себе под нос.

– Тётя Таня, оставьте ребёнка в покое, – лениво протянула Злата. – А то Ника сейчас сбежит через окно.

– Не сбегу, – улыбнулась я.

– Конечно. Соколов тебя потом по запаху найдёт.

Рада захохотала так громко, что стилист дёрнулась вместе с кисточкой.

– Это точно, – сказала она. – Этот псих вообще от неё не отлипает.

Я почувствовала, как начинают гореть щёки.

Потому что это была чистая правда.

После СИЗО Никита словно слетел с катушек в плане тактильности.

Он постоянно обнимал меня, целовал, усаживал к себе на колени, прижимал к себе по ночам так, что я не могла вдохнуть.

Иногда мне даже казалось, что он всё ещё до конца не верит, что снова дома.

Что снова рядом со мной.

– Так! – мама хлопнула в ладоши. – Девочки, выкуп готов?

Я тут же взвыла.

– Мам…

– Что «мам»?

– Я же говорила, что не хочу никакого выкупа.

– А мы хотим! – радостно заявила Рада.

– Особенно посмотреть на страдания Соколова, – довольно протянула Злата.

Я закатила глаза.

Эти две предательницы с самого утра подозрительно шушукались на кухне и теперь выглядели чересчур довольными.

– Да он вас всех пошлёт через пять минут, – предупредила я.

– Не пошлёт, – хмыкнула Злата. – Сегодня он примерный жених.

Я нервно усмехнулась.

Вот только они плохо понимали, что происходит с Никитой, когда кто-то мешает ему добраться до меня.

Точнее…

Понимали слишком хорошо.

Поэтому и выглядели такими вдохновлёнными.

– Мы ему уже конкурсы придумали, – сообщила Рада. – Будет угадывать твои любимые духи, отвечать на вопросы и доказывать, что достоин невесты.

Я закрыла лицо ладонями.

– Боже, за что…

– За любовь, Никусь! – засмеялась Злата.

Мама вообще сияла.

Кажется, вся эта свадебная суета приносила ей какое-то отдельное удовольствие.

– Нет, ну а что? – улыбнулась она. – Должно же быть весело!

– Весело будет, когда Никита выбьет нам дверь, – пробормотала я.

Я слишком хорошо представляла его реакцию.

Как он будет злиться. Рычать. Материться.

А потом всё равно делать всё, что от него потребуют.

Только ради меня.

– Ой, всё! – Злата махнула рукой. – Подумаешь, немного помучаем твоего боксёра.

– Немного? – переспросила я.

Рада расплылась в очень подозрительной улыбке.

Блин.

Судя по всему, Никиту действительно ждал ад.

Я посмотрела на своё отражение в зеркале.

Белое платье. Фата. Макияж.

И сердце вдруг дрогнуло так сильно, что стало трудно дышать.

Потому что где-то совсем скоро появится он.

Мой Ник.

Который приедет за мной сюда. В квартиру, где я выросла. Чтобы забрать меня домой уже как свою жену.

– Всё! Прячем невесту! – скомандовала Рада, выглядывая в окно кухни.

Я вздрогнула.

– Они приехали? – спросила я быстрее, чем успела подумать.

Сердце тут же застучало сильнее.

Глупо.

Очень.

Я видела Никиту меньше суток назад. Мы переписывались ночью. Утром он наверняка уже сто раз успел всех достать своим нетерпением.

Но всё равно внутри моментально поднялось это дурацкое волнение.

– Ага, – довольно протянула Злата, практически прилипнув к окну. – О-о-о… Всё. Лицо у Соколова уже недоброе.

Я невольно улыбнулась.

– Он просто нервничает.

Рада захихикала, а мама покачала головой.

– Девочки, вы его не доводите.

– Поздно, тёть Тань. Мы готовились.

– Именно это меня и пугает.

Я не выдержала и почти подбежала к входной двери.

Мама тут же шикнула:

– Ника!

– Я только послушаю!

– Нельзя невесте!

– Я даже смотреть не буду!

Из подъезда уже доносились голоса.

Послышались шаги. Мужские. Тяжёлые.

И почти сразу я услышала его голос.

– Где Ника?

Я прикрыла глаза. Как всегда.

Даже не поздоровался.

Злата уже выбежала на лестничную площадку.

Следом за ней понеслась Рада.

Мама тоже вышла.

Я осталась стоять возле двери, прижимая ладони к животу и прислонившись плечом к стене.

Слышимость была идеальной.

– О-о-о! – торжественно объявила Рада. – А вот и жених!

– Где моя невеста? – уже немного мрачнее повторил Никита.

На площадке кто-то заржал.

Кажется, Саня.

– Началось… – простонал Димон.

– Не так быстро! – радостно заявила Злата. – Невесту ещё заслужить надо!

– Я её уже заслужил.

– Недостаточно!

– Я вас сейчас деньгами закидаю и пойду дальше.

Толик заржал в голос.

– Братан, это не работает!

– Почему не работает? Отличная схема.

– Потому что у нас честный выкуп!

– С каких пор вы честные?

Я уже смеялась, уткнувшись лбом в стену.

Потому что прекрасно представляла лицо Никиты.

Руки наверняка в карманах.

Брови нахмурены.

Терпение заканчивается где-то очень быстро.

– Первый конкурс! – Рада, судя по шороху, развернула ватман. – Узнай поцелуй своей невесты!

Повисла долгая пауза.

– Вы сейчас серьёзно? – наконец спросил Никита.

– Абсолютно!

– Вы реально стояли и целовали бумагу?

На площадке снова раздался смех.

Я уже начала краснеть.

Потому что да.

Они реально заставили нас это делать.

Перед Никитой был лист, на котором было штук семь отпечатков помады.

Мой среди них.

– Ну давай, Сокол!

– Работай!

Тишина.

Я прямо представила, как он стоит над этим листом.

Наверняка склонился.

Смотрит.

Недовольный.

Максимально серьёзный, будто не отпечаток губ выбирает, а соперника перед боем изучает.

– Вот этот.

– Почему? – удивилась Злата.

– Потому что у неё губы бантиком. – Никита тяжело выдохнул. – И она сильнее нижнюю прижимает.

– Нифига себе… – выдохнула Рада.

– Угадал?!

– Угадал!

Толик загоготал.

Саня захрюкал.

А Димон, кажется, вообще согнулся пополам.

Я медленно сползла по стене, зажимая рот.

– Маньяк, – вынесла вердикт Злата.

– Я её вообще-то регулярно целую.

– Фу!

– Не фукай.

Девчонки развернули ещё один ватман.

С сердечками, с цветами и криво нарисованным голубем, который больше походил на уставшую курицу.

– Второй конкурс! Проверка знаний о невесте!

– Жесть… – простонал Никита.

– Любимые цветы?

– Пионы.

– Любимый десерт?

– Всё сладкое подряд.

– Что делает Ника, когда нервничает?

– Жрёт.

Подъезд просто разорвало.

А мама рядом уже смеялась вместе со мной.

– Никита!

– А что? Я не вру!

– Какой размер обуви?

– Да вы охренели…

– Не знает!

– Да знаю я!

– Ну?!

– Тридцать шестой.

– Правильно!

Я услышала облегчённый выдох.

– Ура.

– Рано радуешься!

– Вы ещё не устали?

– Нет!

Рада громко хлопнула в ладоши.

– А теперь главное испытание!

– Нет.

– Да!

– Нет.

– Да! Жених должен прокричать признание в любви так, чтобы невеста услышала!

Повисла тишина.

Очень выразительная.

Я прямо увидела перед глазами лицо Никиты.

То самое, когда он уже морально умер.

– Я не буду.

– Тогда невесту не получишь!

Тяжёлый выдох.

Ещё один.

Потом голос Сани:

– Давай, братан. Мы в тебя верим.

– Я вас ненавижу.

– Это взаимно. Кричи!

И вдруг на весь подъезд раздалось:

– НИКА! Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!

У меня внутри всё подпрыгнуло.

На площадке тут же поднялся шум.

– Не слышно!

– Ещё раз!

Димон подливал масла в огонь:

– Сокол, слабовато!

Никита выдохнул так тяжело, будто сейчас собирался не кричать, а штангу поднимать.

Потом снова:

– Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, РЫЖИК!

Я уже стояла красная. Щёки болели от улыбки.

Потому что этот мужчина сейчас стоял в костюме посреди подъезда и орал признания в любви только потому, что кучка сумасшедших женщин не пускала его ко мне.

– Всё! – сдалась Рада. – Жених испытания прошёл!

– Слава богу, – мрачно ответил Никита.

– Не всё!

– Что ещё?!

– Выкуп!

– Саня, доставай пакет.

Подъезд снова взорвался смехом.

А я стояла за дверью и думала только о том, что Соколов сейчас действительно воюет.

И, судя по голосу, собирался победить любой ценой.

Когда дверь квартиры наконец открылась, я выпрямилась, сильнее сжимая в пальцах букет.

Сначала в квартиру заглянул Саня.

За ним – Толик и Димон.

Все трое были в костюмах, непривычно прилизанные и слишком довольные жизнью.

Я уже хотела улыбнуться, но в следующий момент в квартиру вошёл Никита.

И всё.

У меня внутри будто резко провалилось что-то.

На нём был чёрный костюм. Белая рубашка. Галстук, который он наверняка матерясь завязывал утром и раза три пытался сорвать обратно.

Туфли, которые он никогда не носил.

Но даже это не делало его похожим на какого-нибудь “идеального жениха” с картинок.

Он всё равно выглядел как Никита Соколов.

Огромный. Тяжёлый. Слишком серьёзный для всей этой свадебной мишуры.

Как боксёр, которого кто-то насильно запихнул в костюм и привёз сюда против его воли.

Он сделал шаг в квартиру, поднял голову. Увидел меня и замер.

Прямо посреди коридора.

Я даже заметила, как у него медленно опустились плечи.

Никита смотрел долго.

Не как в кино. Не театрально. Не с каким-то показушным восторгом.

Просто очень внимательно.

Сначала мне в лицо.

Потом его взгляд медленно скользнул ниже.

По волосам. По фате. По платью. По букету в моих руках.

И снова вернулся к лицу.

Я видела, как у него дёрнулся кадык.

Как напряглась челюсть.

Как он едва заметно провёл языком по внутренней стороне щеки – привычка, которая появлялась у него всегда, когда он нервничал или не знал, как правильно себя вести.

Никита выглядел растерянным.

По-настоящему.

– Блять… – очень тихо выдохнул он.

Мама тут же возмущённо ахнула:

– Никита!

Но он даже головы в её сторону не повернул.

Продолжал смотреть на меня так, словно вокруг вообще никого больше не существовало.

У меня внутри всё начинало дрожать от этого взгляда.

Потому что я слишком хорошо его знала.

Так Никита смотрел только тогда, когда его накрывало чувствами слишком сильно.

Когда внутри у него становилось больше эмоций, чем он мог нормально выдержать.

– Ты чего?.. – тихо спросила я, потому что молчание уже становилось совсем невыносимым.

Он моргнул. Вернулся обратно в реальность.

Потом медленно подошёл ко мне ближе.

Я почувствовала запах его парфюма почти сразу.

Такой знакомый.

Никита остановился совсем рядом.

Протянул руку и очень осторожно коснулся моей талии.

– Ничего… – ответил он наконец. – Просто…

Никита усмехнулся.

Как-то нервно. Совсем не по-своему.

– Просто ты какая-то слишком красивая.

Сзади сразу кто-то тихо захихикал.

Кажется, Злата.

Но мне уже было всё равно.

Потому что медведь продолжал смотреть на меня так, будто сам не понимал, как оказался в этой реальности.

Он снова скользнул взглядом по платью.

Потом едва заметно покачал головой.

– Я вообще думал, что нормально держаться буду, – признался он. – Но нифига.

Я не выдержала и засмеялась.

Ник тоже улыбнулся, но взгляд у него всё равно оставался каким-то странным.

– Рыжик… – тихо позвал он.

– Что?

– Ты реально за меня замуж выходишь.

Я улыбнулась шире.

– А ты реально на мне женишься.

В его глазах было столько нежности, что у меня моментально защипало нос.

– Ты ещё совсем недавно запёрлась в зал и начала меня учить делать растяжку... – пробормотал он. – А сейчас стоишь передо мной в свадебном платье. И я вообще не понимаю, как так получилось.

У меня поплыло перед глазами от слёз.

Потому что я сама об этом думала очень много раз.

***

До ЗАГСа мы ехали двумя машинами.

Я сидела рядом с Никитой на заднем сиденье и всё это время пыталась успокоить собственное сердце, которое продолжало колотиться так, словно я собираюсь прыгать с парашютом без страховки.

Никита, кажется, это чувствовал.

Потому что всю дорогу держал меня за руку.

Иногда поглаживал большим пальцем кожу на запястье.

А я смотрела на наши переплетённые пальцы и понимала, что ещё немного – и у меня реально начнётся истерика от переизбытка эмоций.

– Ты чего такая напряжённая? – тихо спросил Никита, поворачиваясь ко мне.

– Не знаю… – честно призналась я. – У меня ощущение, будто всё происходит не со мной.

Он усмехнулся.

– Поверь, со мной тоже.

Я посмотрела на него.

Ник сидел расслабленно, но я слишком хорошо его знала, чтобы не замечать мелочи.

Он нервничал.

Очень.

Вскоре машины остановились возле ЗАГСа, я почувствовала, как внутри снова всё переворачивается.

На улице было шумно.

Кто-то из родственников уже фотографировался возле входа.

Мама поправляла мне фату.

Рада спорила с Димой.

Злата снимала всё подряд на телефон и смеялась над всеми одновременно.

А я стояла рядом с Никитой и никак не могла поверить, что это наш день.

Наш.

Не чей-то ещё.

Никита заметил, как я зависла, и сразу подошёл ближе.

– Малыш, – тихо позвал он.

Я подняла голову.

– Всё нормально?

Я кивнула.

Хотя на самом деле внутри у меня всё дрожало.

Он посмотрел несколько секунд, будто проверяя, не вру ли я сейчас.

Потом неожиданно наклонился ближе и очень тихо сказал:

– Если ты сейчас передумаешь, я тебя силой в ЗАГС потащу.

Я нервно засмеялась.

– Соколов…

– Что? – он пожал плечами. – Я честный человек. Предупреждаю заранее.

Саня, проходящий мимо нас, закатил глаза.

– Да распишитесь вы уже наконец.

Мы всё-таки зашли внутрь.

И именно в этот момент всё стало ощущаться настоящим.

Не платье. Не гости. Не букет.

А именно это здание.

Белые стены. Тихая музыка. Женщины с папками. Другие пары, которые тоже ждали своей очереди.

Пока нас оформляли, Никита не отходил от меня.

Стоял рядом слишком близко. Постоянно касался то спины, то локтя, то пальцев.

Ему было физически важно ощущать, что я рядом.

Когда нас наконец пригласили в зал регистрации, моё сердце резко ухнуло вниз.

Никита сразу почувствовал, как я напряглась.

Сжал мою руку сильнее.

Я повернулась к нему.

Он смотрел спокойно.

Точнее, пытался выглядеть спокойно.

– Дыши, малыш, – тихо сказал он.

Я кивнула, и мы пошли внутрь.

В зале было светло. Из больших окон выглядывало солнце.

Лилась торжественная музыка.

Гости начали рассаживаться позади нас.

Я слышала шорох платьев, тихие разговоры. Щелчки камеры.

Но всё это будто оставалось где-то далеко.