Текст книги "Вечный эскорт"

Автор книги: Саша Кругосветов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

34

Лежаки на пляже отеля оказались бесплатными. Аренда бунгало с тростниковой крышей стоила двадцать долларов, зонтик – десять. «Выкупаюсь и сразу к Ане, – решил Герман, – зачем мне зонтик, тем более бунгало?»

Из-за неспокойного моря почти все отдыхающие плескались у берега. Герман заплыл подальше. Плавание и кувыркание в теплых бирюзовых волнах вернуло ему уверенность в себе. «Нечего тянуть, пора».

Дом, в котором жила Ана, оказался совсем не таким, как ожидал Герман. Вчера, рассматривая карту, он заметил, что здание очень длинное. Так оно и оказалось, но это была всего лишь панельная трехэтажка, что-то среднее между «хрущобой» и «кораблем», если сравнивать с российскими жилыми застройками. Правда, возле центральной парадной располагался бассейн. Вода в нем казалась чистой, и сам бассейн выглядел вполне ухоженным. Странно только, что там никто не плавал – вероятно, потому, что океан рядом.

«Дом-то довольно посредственный. У нас такие постройки сохранились только на окраинах городов, и то сносятся повсеместно, – подумал Герман. – А здесь самый центр. Да уж, Санни-Айлс – город контрастов».

Внутри здания его ждал длинный темный коридор, напоминающий о российских общежитиях. В коридор выходили не только двери квартир, но еще и окна.

Что же это за квартиры, в которых одно из окон выходит в общий коридор?

«Ну вот, старина, вчера ты переживал из-за того, что она отлично устроилась в роскошной части Майами и тебе не будет места в ее новой жизни. А теперь видишь, что все не совсем так, и опять тревожишься, на этот раз – за нее» – с этими мыслями Герман потоптался у двери с нужным номером. После нескольких секунд нерешительности он нажал кнопку звонка.

Никто не ответил. Еще раз нажал кнопку. Сквозь хлипкую дверь было слышно, как звонок фальшиво исполняет какую-то незнакомую мелодию. В ответ ни шорохов, ни звуков. Аны дома не было.

«Чему тут удивляться? В середине дня у нее наверняка есть дела, к вечеру вернется», – успокаивал себя Герман. Впрочем, Леня мог дать неправильный адрес или Ана куда-нибудь переехала за это время – почему нет? Где тогда ее искать?

Нужно было подумать, чем занять день. Герман решил осмотреть Майами-Бич, все-таки это рядом с Санни-Айлс и можно будет легко вернуться к дому Аны. Он слышал, что одним из самых интересных мест Майами-Бич считается Арт-Деко.

– Art Deco District, – сказал он таксисту.

Водитель на плохом английском пытался уточнить, куда именно нужно Герману – в какой-нибудь конкретный отель или в магазин? Герман пояснил, что просто хочет осмотреть район. В таксисте проснулся экскурсовод, и, несмотря на то что английский давался ему с видимым трудом, он предложил подъехать к вилле Джанни Версаче: «Most beautiful building, виллу осматривают все туристы, прямо на ее ступенях и был убит знаменитый модельер, а теперь там отель».

Трехэтажная вилла, окруженная зеленью, и в самом деле смотрелась пафосно. Возле здания, как и предсказывал таксист, толпился народ. Туристка, по виду типичная американка, обремененная изрядным количеством лишних килограммов, с несходящей приклеенной улыбкой восторженно восклицала:

– Подумать только, прямо здесь его и застрелил гангстер![126]126
  Джанни Версаче был застрелен утром 15 июля 1997 года на Оушен-драйв в Майами-Бич, на ступенях собственного дома.


[Закрыть]

«Похоже, Америка привыкла все воспринимать как шоу, даже смерть. Ана давно живет среди этих людей. Не выяснится ли при встрече, что мы стали совсем чужими?» – Герман заставил себя не думать об этом. Лучше бродить по улицам, смотреть на дома, тем более что в районе Арт-Деко они и впрямь впечатляющие. Пожалуй, вилла Версаче немного выбивалась из общего ансамбля. В ней прежде всего чувствовалась красота классических архитектурных линий. А большинство зданий словно составлены из симметрично расположенных геометрических фигур: квадратов и прямоугольников, обведенных двойными и тройными линиями. Все это смутно напоминало Герману живопись авангардистов начала XX века. В том, что здания были не однообразно бежевыми, а каждое раскрашено в свой тропический цвет, но не кричаще-яркий, а пастельного оттенка, тоже чувствовался вкус ушедшей эпохи.

Майами-Бич начал застраиваться в двадцатых годах прошлого века. Время гангстеров и сухого закона. Здесь, в стороне от Большого Майами, процветали нелегальные игорные дома, в них продавалось запрещенное в Америке спиртное. Посетители сорили деньгами, их сопровождали ослепительные женщины, которые, вероятно, обходились тоже недешево. Обнимай красотку, мистер, и будь готов в любую минуту выхватить револьвер. Но и оружие, наверное, не всегда спасало.

Криминальная романтика! Здесь, наверное, было ничуть не лучше, чем в России девяностых. Впрочем, это начиналось почти век назад и не в твоей, Герман, а в чужой стране, так почему бы сейчас не насладиться романтикой мест, сохранивших дух той эпохи?

Тут не подумаешь, не поразмышляешь – везде раздаются слишком громкие голоса. Здесь живет много латинос, английский язык слышится реже, чем испанский. Страна, созданная иммигрантами, через сто лет станет страной уже других эмигрантов. Чего тогда удивляться, что Ана путается с черным сомелье?

На фоне роскошных спорткаров и ретромобилей то и дело фотографировались туристы. В чем кайф сниматься рядом с чужим дорогим автомобилем? Герман не понимал этого. Но, видимо, так здесь делали все. Под лобовым стеклом одного из спорткаров он увидел табличку: «Enjoy the car… But please don't touch… Thank you!» (Любуйтесь машиной, но, пожалуйста, не трогайте ее руками, заранее благодарю вас!) Да уж…

А еще туристы фотографировались на фоне магазинных витрин. Некоторые витрины действительно выглядели экзотично. На одной из них Герман увидел манекен девушки в соломенной шляпке и парике. На манекен была надета пляжная кофточка, ниже – дюжина трусиков, равномерно распределенных по длине ног так, чтобы были видны надписи: «If u think I'm a bitch u should try me in bed»[127]127
  Думаешь, что я сучка, так попробуй меня в постели (англ.).


[Закрыть], «Lick me where I pee»[128]128
  Полижи меня там, откуда я писаю (англ.).


[Закрыть].

Вот так, с американской прямотой. Впрочем, на трусиках подобные надписи, конечно, уместнее, чем на футболках. Хотя Ана сочла бы такой юмор пошловатым. Кто знает, какая она сейчас? Может, тоже ходит на свидания в интимном белье с надписью: «If u can read this ur about to fuck me»[129]129
  Если ты читаешь это, ты близок к тому, чтобы трахнуть меня (англ.). Обратите внимание, что слово you написано в сленговом варианте – одной буквой u. Аналогично ur в данном контексте означает you are.


[Закрыть].

Впрочем, не стоит накручивать себя заранее. Жизнь в районе Арт-Деко била ключом. Повсюду стояли столики, из каждой забегаловки лилась музыка.

Герман поравнялся с группой негров, тоже идущих к морю. Один из них громко читал рэп по бумажке, которую держал в руках. Герман вслушался в текст, звучавший весьма агрессивно. «Мы здесь хозяева, и все white girls наши». Негр произносил слова нечетко и с диким акцентом. Через некоторое время Герман понял, что рэпер поет про white gears (белые тачки), а не про белых девушек. Сюжет песни был таков: «Ты, девочка, меня отшила, но пройдет несколько лет, я стану хозяином жизни, у меня будет самая крутая в округе белая машина и ты будешь кусать локти, глядя, как я проезжаю мимо». Бесхитростно и банально.

От океана тянуло свежестью и прохладой. «Все твои тяжелые мысли, Герман, от изнуряющей жары. Температура точно за тридцать, ты еще не привык к южному зною после холодной России. Лучше расслабиться и отвлечься».

Песок на бесконечном пляже Майами-Бич был таким же белым, как и у отеля. И вода – столь же бирюзовой. А над волнами дрожало насыщенно-синее небо с редкими полупрозрачными облаками. Правда, ближе к городу облака становились гуще и темнее, превращаясь в тревожные черные тучи.

«Вечно ты, Герман, заглядываешь вперед и ищешь поводы для тревог, радуйся тому, что сейчас». Над головой тарахтел небольшой самолетик – из тех, которые в России называют «кукурузниками», он тащил за собой баннер с рекламой какого-то ресторана. «У них даже в небе реклама», – хмыкнул Герман. В такой воздушной агитации, безусловно, были своеобразные шик и размах.

На пляже царила беззаботная и веселая атмосфера, однако, к удивлению Германа, мало кто плавал. Янки по большей части стояли группами в воде у берега со стаканами в руках и болтали. Он также заметил несколько молодых людей, стоявших в воде и бросавших друг другу мяч. Странно, по возрасту точно не школьники, а такая детская забава. В России их ровесники плавали бы либо играли в волейбол. Правду говорят об инфантильности американцев и о том, что они медленно взрослеют.

А еще у кромки прибоя и в воде в обнимку стояло несколько парочек, которые просто смотрели вдаль и покачивались в такт волнам. Но это хотя бы романтично. Пожалуй, он тоже постоял бы так с Аной…

В небе опять забарражировал «кукурузник», на этот раз тащивший уже другой баннер: «MARTIN, HOT STUFF, WILL YOU MARRY ME? ♥ JOHN». Мартин, Джон – мужские имена. И Джон называет Мартина горячей штучкой, предлагая ему пожениться. Вот она, Америка, – инфантильная и одновременно развратная. «Ничего не бывает случайно. Калейдоскоп картинок, который крутится как бы по своему собственному алгоритму, подсовывает мне довольно пошлые нюансы и малоприятные впечатления. Словно команда демиургов средней руки заранее готовит меня к каким-то неожиданностям и досадным разочарованиям. Вряд ли в Майами меня ждут заманчивые продолжения любовного сюжета с Аной».

Герман немного поплавал, чтобы освежиться. Иногда он встречал крупных медуз, но ни одна из них его не обожгла.

Знакомство с Майами-Бич продолжилось. Кроме отелей, разнообразных заведений и магазинов, неподалеку от океана стояли и частные дома. Рядом с дорогими зданиями теснились хибары с заборами, покрытыми далеко не художественными граффити и похабными надписями. Получалось, что в Майами, видимо, нет деления на богатые и бедные районы. Вот и Ана – живет в центре, но в довольно убогом доме. Что-то в ее жизни явно не сложилось.

Герман настойчиво звонил в квартиру Аны. И вновь безрезультатно. До него доносилась только мелодия звонка. Он принялся колотить кулаками по пластиковому покрытию хлипкого дверного полотна. В ответ – тишина. Неожиданно отворилась соседняя дверь.

На пороге появилась миловидная латинос лет двадцати с небольшим. Выглядела она довольно соблазнительно. Высокая, худенькая, гибкая. «Чего доброго еще полицию вызовет, решит, что грабитель или сумасшедший к соседям ломится», – пронеслось в голове у Германа.

– Анастейша Гордон здесь живет, я не ошибся адресом? – спросил он по-английски.

– Да, Стейша живет здесь. Но она в отъезде. Завтра должна вернуться. Она в Нью-Йорке на съемках. Реклама нижнего белья. А вы ее знакомый? По бизнесу или по личным делам? С телевидения, нет? Да не смущайтесь вы. Вижу, вижу – по личным.

Герман невольно вспомнил советскую поговорку: «Болтун – находка для шпиона». Впрочем, ему повезло, что соседка Аны оказалась болтушкой. Почему девушка называет Ану Стейшей? В Америке любят сокращения: Элизабет становится Бэт, Вероника может превратиться в Рони. Стоит ли удивляться, что Анастейша стала Стейшей? Интересно, что вычеркнули именно ту часть имени, к которой он так привык.

Между тем соседка весьма откровенно разглядывала Германа и неожиданно спросила:

– А вам точно нужна именно Стейша? Меня зовут Наташа, и я знаю поблизости отличный ресторанчик.

Герман опешил. Может, она вовсе и не латинос, а какая-нибудь татарочка или даже русская с примесью кавказской крови?

– Так вы из России, Наташа? – спросил он по-русски.

– Вы, похоже, тоже, – удивленно пропела она в ответ, по-русски. – Сначала я так и подумала, но потом, судя по речи, решила, что вы из местных. У Аны немало знакомых американцев.

Ну вот, наконец привычное имя Ана. Интересно, что это за американские знакомые приходят к ней?

Наташа тем временем пошла в атаку:

– Ну, что скажешь, красавчик, раз мы оба из России, не оттянуться ли нам где-нибудь вместе? Чего Стейшу ждать? Когда еще она приедет. И потом она старше меня лет на пятнадцать. А я вот здесь, рядом с тобой, посмотри на меня, вдохни запах моих волос… Неужели ты меня не хочешь?

Герман был не готов к такому повороту событий и счел за лучшее ретироваться:

– Извини, Наташа, сегодня у меня дела, как-нибудь в другой раз.

Natasha – hot stuff!

«Не такой уж я Ален Делон, чтобы красивая девушка, даже не успев познакомиться, сама набивалась в койку. Такое обычно позволяют себе проститутки. Хотя эта Наташа, судя по всему, как раз и есть девочка по вызову. Ану знает достаточно близко – возможно, подруги. Чем же теперь занимается Ана?» – пронеслось в голове у Германа.

Ему не хотелось размышлять об этом, ответ как бы сам собой напрашивался. Он сойдет с ума, если сейчас вернется в отель. Нужно резко сменить обстановку, поехать куда-нибудь – например, в Большой Майами, – посмотреть на небоскребы Даун-тауна.

А вот и такси. Чернокожий водитель. Это опасно? Впрочем, какая теперь разница! Здесь полно чернокожих, неудивительно, что и сомелье оказался черным. Главное – побыстрее убраться подальше от дома Аны.

Смеркалось, когда Герман подъезжал к Даун-тауну. Небо над районом казалось особенно темным: скорее всего, обложено тучами, но из-за подсветки зданий его не рассмотреть.

Таксист сказал, что едва ли не единственное место, где бьет ключом ночная жизнь, – Bayside Marketplace. Но Герман решил сначала побывать у Башни Свободы на безлюдном в вечернее время бульваре Бискейн.

«Может, побродить в одиночестве по опустевшим улицам? Это как раз то, что мне сейчас нужно. А если накатит тоска, отправлюсь к этому Bayside Marketplace». Таксист, словно прочитав его мысли, сказал, что до Bayside Marketplace от бульвара Бискейн рукой подать.

Freedom Tower оказался довольно симпатичным зданием с красной подсветкой. Другие небоскребы, также подсвеченные, неоновые огни вывесок – поначалу все это производило впечатление, но, если присмотреться, какие же уродливые здесь эти самые небоскребы, совсем не такие, как в Майами-Бич и Санни-Айлс!

Герман вновь шагал в сторону океана. Огромное сооружение, скорее всего, стадион[130]130
  Стадион American Airlines Arena, расположен рядом с Freedom Tower.


[Закрыть]. Рядом – еще одно помпезное и безвкусное здание с круглой крышей, купол которой изображает верхушку ананаса. На заведении надпись Bongos Cuban Cafe.

Скукотища!

Он вышел к мосту, соединяющему Большой Майами с Майами-Бич. Мост был красиво подсвечен в темноте, дополнительную подсветку давали фары ехавших по нему машин. Действительно эффектное зрелище, но от этого еще сильнее наваливалась на Германа грусть. До Bayside Marketplace, если верить карте смартфона, было рукой подать, но ему не хотелось попасть на тамошний праздник жизни. Лучше уж бродить по опустевшим каменным джунглям.

Встречалось все меньше прохожих. То там то здесь он замечал сидящих на лавочках, а иногда и просто на траве людей потертого вида с бутылками пива или куривших, причем пахло от курильщиков явно не табаком. Большинство – чернокожие. Смотрели они на гостя, правда, не особо враждебно. Многие достаточно пожилые. Вероятно, местные бомжи.

Пройдя еще немного, он стал замечать и группы молодых парней африканской наружности. «Кажется, я попал в какой-то местный аналог нью-йоркского Гарлема», – подумал Герман и посмотрел на карту в смартфоне. Оказалось, он уже в соседнем районе – Овертауне.

Герман решил, что не стоит здесь задерживаться. Как назло, поблизости не было видно такси. На карте значилось, что недалеко есть станция метро. Правда, до Санни-Айлс на метро не доедешь, так что все равно придется ловить машину. Но главное – поскорее бы выбраться из этой дыры.

Он старательно обходил стороной компании, пытался идти спокойным шагом, чтобы не привлекать внимание и не демонстрировать своих опасений. Пока что это срабатывало.

«А может, в Майами среди местных гопников и не принято нападать на случайных прохожих?» – только Герман подумал об этом, как ему навстречу выкатилась группа черных парней на роликовых коньках. На их футболках были нарисованы акулы. «Акулы подстерегают меня на каждом шагу, – подумал Герман, вспомнив о пограничнице. – Прямо как в кино или в каком-то дурацком сне».

Негры загородили ему дорогу. Один из них поинтересовался, что «белое насекомое забыло в их районе»?

Герман прикинул силы. Их шестеро. Даже если удастся уложить парочку, толку будет немного. Ему показалось, что в руке одного из местных мелькнул нож.

– Ребята, уйдите с дороги, мне надо дойти до сабвея, и больше вы меня не увидите, – решительно сказал он, хотя и знал, что это не поможет.

Негры расхохотались. Тот, что заговорил сначала и державшийся главным в компании, сказал, обращаясь к своим:

– А что, чуваки, пусть идет… Или нет, пусть лучше… бежит. Мы считаем до пятнадцати, но уж если догоним, тогда, белый ублюдок, пеняй на себя.

Негры расступились, и Герман понял: действительно надо бежать. Вряд ли эта компания акул на самом деле досчитала до пятнадцати. Почти сразу Герман услышал позади себя шуршание роликов. Он прибавил скорости, тем более что впереди маячил вход в метро. Но самый ловкий из преследователей был уже рядом, кажется, тот самый, который и предлагал ему пробежку. Герман развернулся и встретил его неожиданным ударом в челюсть. Ловко получилось – ноги с коньками взлетели выше его головы! Кажется, нападающие не ожидали от «белого насекомого» такой прыти и на несколько секунд замешкались. А когда с руганью вновь рванулись вслед за Германом, тот уже вбегал в метро. На станции, к счастью, он увидел людей в форме – то ли охранников, то ли полицейских. В поезде с помощью карты на смартфоне Герман быстро сообразил, где выйти, чтобы с гарантией поймать такси.

Ана прилетела из Нью-Йорка ночным рейсом – съемки закончились на день раньше, чем ожидалось. Съемки – пафосное слово! Его хорошо произносить в какой-нибудь компании – небрежно, как бы между прочим, – если ты актриса или телеведущая. Но Ана снималась в дешевой рекламе для кабельных телеканалов с убогой провинциальной аудиторией, и платили ей соответственно. В принципе, на жизнь могло бы хватить, если б чаще приглашали. Но нет этого, к сожалению. Вот и сейчас пригласили участвовать в двух рекламных роликах, а в результате снялась только в одном.

Клиент, заказавший рекламу дурацких супер-пупер-кастрюль, которые якобы самим фактом своего присутствия на кухне делают пищу вдвое более здоровой, в последний момент решил, что Ана не подходит для образа типичной американской домохозяйки.

Еще бы, какая из нее домохозяйка? Зато пятидесятилетняя женщина получилась! Да уж, Ана, вполне можешь себя поздравить. Заказчики были в восторге от того, как она сыграла пятидесятилетнюю женщину, которая принимает биодобавки их фирмы и выглядит на тридцать.

На гонорары за такие рекламные съемки не проживешь. Хорошо еще, что ей постоянно кто-то помогает. Первое время Герман поддерживал. А теперь Дауд. Не шейх, к сожалению, однако денежки у араба водятся. Он, конечно, благородный человек. И не жадный. С ним интересно. Но у него две семьи в Эмиратах. Стать третьей женой – нет уж, извините. Ана помогает Дауду, подбирает девушек для серьезных встреч, для бизнес-партнеров, даже для шейхов. В общем, она ему нужна и полезна. Он доверяет Ане. Ему надо быть уверенным, что девушки образованны, умеют себя вести в разных ситуациях и от них ничего не подхватишь. Пока с подбором персонала у Аны проколов не было.

А ведь она надеялась стать телеведущей!

Началось с того, что ее давний знакомый, перебравшийся из Москвы в Майами, позвал Ану к себе погостить. Знакомого звали Денис. Он и рассказал ей о своем новом друге Ральфе Фишере, который преподавал в собственной актерской школе Miami Acting Studio и обещал пристроить к себе Ану со всеми вытекающими перспективами ее последующей карьеры в Штатах. Ана знала, что Денис не трепач. Внимательно изучив сайт школы, почитав подробнее о Ральфе Фишере, посмотрев видеоролики с его выступлениями, она все обдумала и поехала на собеседование.

После просмотра фотографий и видеороликов Ральф не очень понравился Ане. Но при личной встрече она почувствовала его харизму. Рассказывая о своей школе и возможных вариантах программы обучения, мэтр держался подчеркнуто отстраненно и нейтрально – вероятно, из-за того, что заигрывания со студентками в Америке чреваты обвинениями в харассменте. Тем не менее Ана заметила: Ральф заинтересовался ею.

– Для актера эмоции – это деньги, – говорил он, поясняя, что актерам платят именно за выразительно показанные эмоции.

Есть ли у Аны актерские способности?

Ральф задавал вопросы, с которыми, видимо, обращался ко всем новичкам. Попросил Ану перечислить пять приятных для нее событий минувшей недели, пять важных для нее личных достижений, три самые запомнившиеся поездки (он был уверен, что простое перечисление таких важных для человека вещей должно вызывать эмоции на лице), предложил рассказать о трех вещах, которые она хотела бы купить, будь это хоть новая сумочка, хоть автомобиль, дом или книга. Однако нужно было рассказать так выразительно, чтобы слушателям тоже захотелось купить подобные вещи. Ана заговорила о доме на берегу, о котором мечтает. Она представила, как утром выходит из спальни на балкон и любуется морским прибоем.

– Но еще лучше смотреть на волны вдвоем, стоя рядом с мужчиной… с которым ты только что провела ночь, – Ана сделала многозначительную паузу и подарила Ральфу свою фирменную улыбку.

Тот энергично поддержал ее:

– Неплохо. Как раз то, о чем мы говорили!

Ане с трудом удалось скрыть усмешку.

Ральф сказал, что с удовольствием возьмет в свою школу новую ученицу из России.

Выслушав отчет Аны о встрече, Денис заметил, что она, видимо, заинтересовалась Ральфом не только как учителем, и поделился своими соображениями:

– Ральф, конечно, талант и актерское мастерство преподает интересно. Но на самом деле у него не так уж все благополучно. Видела, кто приходит к Фишеру на занятия? Неуверенные в себе молодые девочки и мальчики, которые мечтают не столько об актерской карьере, сколько о том, чтобы научиться быть в центре внимания, общаясь со сверстниками, а еще – не знающие, чем себя занять, домохозяйки, которые считают, что очень круто приглашать знакомых и родных на любительские постановки, в которых они будут играть. В общем, это обучение ничего тебе не даст в плане перспектив. У нас еще в Майами есть представительство New York Film Academy – школа совершенно другого уровня. После обучения там ты можешь рассчитывать на серьезное будущее.

Ана понимала, что Денис, возможно, ревнует.

С другой стороны, похоже, он прав. Никакой этот Ральф не талант и никакой он не мастер, хотя мужчина не без харизмы. Сразу после собеседования у Ральфа было очередное занятие, и Ана видела его студентов. Некоторые из них по-английски говорили с чудовищным испанским акцентом.

Позже она побывала в филиале New York Film Academy на Майами-Бич и поняла: «Академия» – серьезное учебное заведение с разнообразными программами. Школа была ориентирована на подготовку актеров, играющих не на сцене, а перед телекамерой. Ана решила, что будет учиться именно здесь. Вряд ли у нее получится стать актрисой кино – возраст не тот. Но вполне можно еще стать телевизионной актрисой и устроиться в какое-нибудь телешоу, а при особом везении, при поддержке влиятельных людей есть шанс выбиться и в телеведущие. А это совсем не то же, что быть телеведущей в Москве.

На собеседовании в Академии она учла ошибки, о которых говорил Ральф. Ей сказали, что она подходит по всем параметрам, кроме, пожалуй, небольшого акцента. Если Ана сумеет избавиться от него, ее возьмут на годовые курсы. Исправить положение дел, не прибегая к помощи специалиста, в Майами, где каждый второй говорит с акцентом, было невозможно. У Аны остались незавершенные дела в Москве, к тому же не было денег на жизнь в Майами. Зависеть исключительно от Дениса она не хотела и вернулась в Россию. Один знакомый подсказал ей хорошего и недорогого преподавателя-американца, тот согласился давать уроки по скайпу. Когда через полгода Ана прилетела в Майами, проблем не возникло.

Актерская учеба давалась ей легко, но вот с карьерой не сложилось. В постель к людям, которые могли помочь, стояла очередь из девочек гораздо моложе. Кроме того, ей казалось, что карьеру можно построить и без «кроватных отношений». Ана не была ханжой, но ей не хотелось напрямую увязывать постель с движением по карьерной лестнице.

В общем, она не вписалась в театрально-телевизионный американский мир. И даже в рекламе сниматься стала только благодаря помощи Ральфа. Именно Фишер посоветовал ей взять псевдоним Gordon вместо труднопроизносимой фамилии – Shtoporova.

С Фишером у нее был скоропалительный роман. Однажды ее вдруг потянуло навестить мэтра. Он спросил, почему она отказалась учиться в его школе. Ана ответила, что не хотела, чтобы у них возникли неприличные для учителя и ученицы отношения. «Тогда все к лучшему», – ответил Ральф.

В конечном итоге он всерьез в нее влюбился.

Время от времени Ана ходила на занятия по системе Ошо. Она верила, что обращение к сакральным силам поможет ей, даст уверенность и удачу. Но необычные видения и прозрения почему-то больше ее не посещали. Возможно, мастер был не тот, может, сама уже не та. Ничего особенного с ней теперь не происходило. Она не становилась ни Викторин Мёран, ни Векшиным, брошенным на морозе, не поднималась на космическом лифте, не летала с Илоном Маском к Марсу, чтобы застроить Красную планету парниками и создать там атмосферу. Время для нее больше не сжималось в точку, не уносило ее стремительным потоком в изгибающуюся трубу, соединяющую прошлое, настоящее и будущее.

«О мой мастер, о великий Ошо, помоги мне снова стать такой, какой я была раньше! Как бы я хотела оставаться стремительной, прекрасной, царственной, независимой, нежной, тонкой и ранимой!»

Настали трудные времена. Она заболела, оставшись без средств к существованию. Ана могла навсегда пропасть в ядовитой мгле латиноамериканских кварталов, если бы в это время не появился Дауд. Он часто приезжал в Майами и останавливался в Trump Palace. Встреча с Даудом не только оживила ее довольно унылую жизнь, но и дала надежду на перемены в будущем. Благодаря Дауду Ана Гордон познакомилась со многими влиятельными людьми, стала мелькать в светской хронике и в журнале для русских Контур.

Но это не помогло ей продвинуться по карьерной лестнице. Почему? Трудно сказать. Слишком разборчива, слишком горделива, неуступчива…

Если бы Герман знал все детали ее жизни в Майами, он наверняка сказал бы, что его нимфе не дано внедриться в продажный мир телевизионной коммерции. Она была там чужой, и все понимали это. В ней было слишком много от холодной статуи, слишком мало от обыкновенной земной женщины.

Ана неплохо себя чувствовала с Даудом. Он был веселым, обходительным, щедрым, красиво ухаживал. И вообще ей всегда нравились восточные мужчины, в особенности обеспеченные. Благодаря ему она уже прилично говорила на арабском. Он был классическим папиком, а ей и хотелось, чтобы мужчина рядом с ней был немного папой, ведь она росла без родного отца.

Когда Дауд уезжал, Ана возвращалась в убогую квартирку в Санни-Айлс. Расположение дома было удобным, район – спокойным, а арендная плата – низкой, но это далеко-далеко не тот дом у океана, о котором она когда-то мечтала.

Поселившись в Майами, Ана купила подержанную машину, чтобы ездить в актерскую школу. Она надеялась, что скоро сменит ее на новую, но мечты оставались мечтами. Ана иногда думала, что будет, если Дауд вдруг однажды исчезнет? Годы идут, и она не становится моложе.

Ане приснилось, что она сидит за столиком в кафе на пляже. Рядом – две молодые особы в запыленных серо-бежевых хитонах. Лица девушек тоже покрыты слоем пыли, они кажутся ей знакомыми, но Ана никак не может вспомнить, кто они. За тем же столиком, напротив нее, – Герман. Ана подумала о том, что ее жизнь в Америке сложилась решительно не так, как она рассчитывала, и вот теперь неожиданно он приехал – наверное, чтобы спасти ее. Но он почему-то невесел и не смотрит в ее сторону. Девушки в хитонах с интересом поглядывают на Германа. Одна из них приподняла край хитона и открыла гладкое бедро и нижнюю часть трусиков, тоже присыпанных слоем пыли.

«Зачем она это делает?» – с беспокойством подумала Ана. Край трусиков у девушки отогнулся, и можно было разглядеть часть плохо выбритого лобка с остатками черных волосков разной длины. Герман задумчиво произнес:

– Если в мире есть что-то черное, значит, это зачем-то надо Создателю.

«К чему этот сон? Проснусь, подумаю, если не забуду», – решила Ана во сне.

Отдохнув после перелета, она зашла к Наташке. Та рассказала о симпатичном русском, искавшем Ану: высокий, крепкий, моложавый. Наташа не догадалась узнать имя незнакомца, но по описанию Ана сразу поняла: Герман! Значит, он действительно приехал.

Что же делать – увидеться или постараться избежать встречи? Ей непросто далось расставание два года назад. Она тогда приняла решение забыть человека, которому отдала слишком много душевных сил. Они ведь были очень близки. Ана всегда восхищалась Германом. Рядом с ним, возможно, ее жизнь могла бы измениться. Но не судьба. У нее не осталось обид и претензий к Герману. Просто с самого начала у них не было общей дороги – купили билеты в разные поезда.

Итак, он вернется вечером.

– Наташка, а поедем-ка в Майами-Бич! – предложила Ана.

Наташа была почти согласна, но вспомнила, что договаривалась сегодня встретиться с их общей подружкой Леной.

– Так позвони ей. Искупаемся, потом сходим куда-нибудь. Вам неплохо бы развлечься перед поездкой в Дубай. Ты помнишь, что Дауд ждет вас через неделю? Вы должны быть в отменной форме. Главное – не подведите Дауда, да и себя заодно. Не стоит забывать, что в Персидском заливе за бортом яхты плавает много акул.

– Не волнуйся, Стейша, не подведем.

Проснувшись, Герман заметил, что костяшки пальцев на его левой руке слегка припухли, и почувствовал странное удовлетворение. Все-таки хорошо он вчера приложил черного с акулой на футболке, от души получилось!

Герман вышел на балкон. Над Майами – ни облачка. «Не стоит считать это хорошим предзнаменованием. Все говорит о том, что вряд ли у нас с Аной что-то вновь сложится. Но если мы увидимся и наши отношения хотя бы прояснятся – уже неплохо».

В спокойном и решительном настрое Герман спустился на завтрак. Он заранее решил отправиться к Ане в пять вечера. Если ее не будет, посидит в каком-нибудь кафе недалеко и вновь заглянет.

Солнце пекло еще жарче, чем вчера. Герман пошел к океану. Долго плавал, потом решил прогуляться по пляжу. Затарахтел знакомый «кукурузник». На этот раз самолет тащил надпись «HAPPY 60TH DOROTHY OLSEN! I ♥ YOU!»

Да уж, запятыми в Майами, кажется, пользуются только геи. Но, вообще-то, надпись хороша. Судя по всему, некую Дороти Олсен поздравляет с шестидесятилетием ее муж. Как это заманчиво – прожить много лет вместе и сохранить желание отправлять поздравления в небо. Интересно, а если бы он, Герман, прожил лет тридцать с Аной, ему захотелось бы чего-то подобного? Впрочем, какой смысл гадать?