Текст книги "Любовь вопреки запретам (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Я делал её своей – медленно, жадно, до исступления. Мишель цеплялась за мои плечи, её ногти впивались в мою спину, и эта боль была для меня слаще всего.

Она метила меня, я же давал ей эту возможность. Ведь только она имеет надо мной абсолютную власть, ведь к ее ногам я готов кланяться, только перед ней склоню свою голову. Кину к чертям собачьим свой статус, если придется, ради нее я готов на все.

Мы были единым целым под надзором луны, два существа, нашедшие друг друга в темноте леса спустя потерянных лет.

Моя ведьма. Моя.

Глава 40

Мишель

Я тонула в его мощных объятиях, задыхаясь от той неистовой силы, с которой Вальтер забирал меня себе. Каждый его вдох, каждый толчок его сердца, бешено стучащего о мою грудь, отзывались во мне дрожью первобытной любви . Его ладони, грубые и горячие, сминали мою кожу, оставляя невидимые клейма, и я выгибалась ему навстречу, стремясь стереть последнюю грань между нами.

Слезы застилали глаза, но это были не слезы боли. Это было облегчение.Он рядом, здесь, со мной. Вальтер был неумолим, его жажда казалась бездонной. Он целовал меня так, будто хотел выпить мой последний вздох, забрать мои мысли, мою магию – всю меня. И я отдавала, не скупясь, чувствуя, как под покровом луны рождается нечто священное.

Правильно ли это?» – возникла мысль, но я ее сразу же отогнала, вспоминая законы кланов и вековую вражду.

Правильно ли я поступаю после всей той боли, что он мне причинил? Мой разум, израненный и осторожный, кричал о предательстве, выстраивая баррикады из старых обид.

Но сердце, сердце не обманешь. Оно билось в груди испуганной птицей, стремящейся в единственную клетку, где ей было тепло. Я любила его. И буду любить всегда, этого уже не изменить.

Я просто так устала. Устала каждый день надевать эту тяжелую, колючую броню, устала быть ледяной королевой, которая всё решает, за всё отвечает и ни перед кем не склоняет головы. Быть сильной – это непосильная ноша, которая медленно ломала.

Я до дрожи хотела наконец почувствовать то спасительное тепло, которое мог дать мне только он. Хотела спрятаться в его огромных руках. Хотела раствориться в нем, чувствовать его каждой клеткой своей кожи, впитывать его силу, чтобы хоть на миг перестать справляться со всем в одиночку. Только с ним я могла позволить себе просто дышать, не ожидая удара в спину.

Мои пальцы судорожно, почти до боли, впились в его широкие, напряженные плечи. Я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как его жар просачивается сквозь меня, плавя остатки моего сопротивления.

Я начала покрывать его шею лихорадочными, рваными поцелуями, вдыхая его сводящий с ума запах – смесь терпкой древесной смолы и дикого, необузданного зверя.

Здесь и сейчас существовала только эта ослепляющая страсть, запах его кожи под моими губами и его тяжелое, прерывистое дыхание.

Здесь был только он – мужчина, превративший мою ненависть в пепел, и я, сгорающая в этом пламени.

Он замер, приподнявшись на локтях, и его янтарный взгляд пронзил меня насквозь. В этой глубине больше не было холода – там полыхало обожание, смешанное с пугающей властью.

Я не пряталась, а наоборот позволила ему увидеть всё: мою любовь, мою преданность и тот страх, что всё это может оказаться сном. Его лицо исказилось от нежности, он припал к моей шее, его руки собственнически сжали мои бедра.

Я закрыла глаза, погружаясь в эту осязаемую, почти невыносимую близость. Горячий шепот Вальтера, его дыхание на моей щеке – всё это обволакивало меня, затягивая в сладкий водоворот.

Я не думала, что все произодет именно так, на земле, посреди леса. Но я не смела противиться, ни единым движением, ни единой мыслью. Наоборот, каждая клеточка моего тела отчаянно жаждала этого.

Мне нужно было почувствовать себя живой. Почувствовать после стольких лет одиночества, после бремени лидерства, после постоянного страха и вечной борьбы.

Смущение волной накрыло меня, обжигая щеки румянцем. Ведь для меня всё это было впервые. Этот вид близости, эта откровенность чувств. И он почувствовал это.

Сейчас он давал мне эту передышку, это драгоценное мгновение, чтобы я могла осмыслить, привыкнуть, принять.

Его губы нежно коснулись моего лба, и в этом легком прикосновении было столько понимания, столько терпения, столько нежности.

Вальтер приподнялся надо мной, опираясь на локти. Его взгляд, еще минуту назад наполненный нежностью и желанием, теперь стал серьезным, почти пронзительным. Он смотрел на меня так глубоко, так жадно, словно пытался прочесть каждую мысль, каждое чувство, таившееся в глубине моих глаз. От этого взгляда по моей коже пробежали мурашки, я замерла, боясь пошевелиться, даже дышать.

Его глаза прошлись по моему телу, они горели, когда он осмотрел меня, а я смутилась, только перед ним могу смущаться, быть настоящей.

Затем его рука скользнула к моей щеке. Его пальцы нежно погладили кожу, и от этого прикосновения по всему телу разлилось тепло. Его большой палец медленно очерчивал скулу, а взгляд не отрывался от моего лица. В его глазах полыхал горячий, обжигающий огонь.

Я сильнее прижалась к земле. Сердце билось где-то в горле, оглушая. Мне отчаянно хотелось открыться ему полностью.

Но пока не могла этого сделать. Не могла рассказать ему про метку, что связывала нас невидимой, но неразрывной нитью, про эту магическую связь, которая была не просто любовью, а чем-то большим, древним, роковым.

– Теперь ты моя жена, Мишель, его голос, низкий и вибрирующий, заставил замереть.

– Слышишь? Моя жена.

Я вздрогнула, и новые слезы обожгли щеки.

– Луна скрепила наш союз, одобрила его. Мы поженились по древним обычаям волков, продолжал он шептать прямо мне в кожу.

– Теперь наши души связаны узлом.

Я зажмурилась, прижимаясь щекой к его широкой груди. Под моими пальцами перекатывались его могучие мышцы, а в ушах гремел ритм его сердца. Закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом, было так спокойно рядом с ним, не страшно.

– Я ведьма, Вальтер, прошептала я, и в этом признании была вся горечь моего положения.

– У меня свой клан, свои обязательства, нас не примут.

Над моей головой раздался утробный, властный рык, от которого по лесу пробежала дрожь. Он приподнял мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его горящие глаза.

– Мне плевать, отрезал он, и в его голосе прозвучала сталь вожака.

– Ты моя ведьма. Моя женщина. И пусть весь мир восстанет против нас – я перегрызу глотку каждому, кто посмеет оспорить наше право быть вместе.

Я знаю он не врет, Вальтер сделает так, как и сказал.

Я обняла его за шею, вдыхая его запах. В эту ночь лес стал нашим храмом, а луна – единственным свидетелем того, как два враждующих мира слились в один в прощении и любви.

– Мы теперь против всего мира, мой голос дрожал, когда я взяла его лицо в свои ладони. Кожа Вальтера была опаляюще горячей, а в его чертах застыла суровая, почти первобытная решимость. В этом жесте было столько же нежности, сколько и отчаянного страха за наше «завтра».

Вальтер оскалился, готовый защищать свое до последнего вздоха. Его янтарные глаза, казалось, светились изнутри, выжигая во мне все сомнения.

– Значит, мы создадим свой мир, Мишель, его голос вибрировал, заставляя каждую клеточку тела отзываться на этот властный рык.

– Мир, где будем только ты и я. Наши лбы соприкоснулись, его дыхание участилось.

– Я полюбил тебя по-настоящему и не отдам тебя ни небу, ни преисподней. Никто больше не заберет тебя, и я никогда не откажусь от своей ведьмы.

Он снова накрыл мои губы своими, и этот поцелуй был похож на клятву, скрепленную кровью. Я отвечала ему с той же неистовой жадностью, хотя сердце сжималось от горькой мысли: он – Альфа, вожак, чья мощь держит в страхе леса.

А я мятежница.

Правильно ли, что он готов бросить всё свое величие к ногам изгнанной ведьмы? Но стоило его рукам сильнее прижать меня к себе, как этот вопрос исчез.

Я таяла в его объятиях, отдаваясь тем ощущениям, от которых поджимались пальцы на ногах.

Мой первый, мой единственный мужчина. Он был моей скалой и моим персональным штормом.

Вальтер зарылся лицом в мои волосы, вдыхая мой запах. Он часто дышал, сжимая меня в своих руках, боясь отпустить.

– Вальтер, я люблю тебя, прошептала я, оставляя россыпь поцелуев на его горячей коже. Показываю ему, что люблю.

Завтра, завтра реальность ворвется к нам. Завтра нам придется сражаться. Но сейчас, сейчас я просто хочу утонуть в нем. Остаться здесь, в круге его рук, где нет боли, нет кланов и нет страха. Быть просто любимой женщиной,отдавать свое сердце вновь и вновь.

Мои пальцы впивались в его плечи, сминая кожу, ища опору в этой первобытной мощи, которая только что спасла мне жизнь.

– Согрей меня, люби меня, мой голос срывался на надрывный шепот, в нем была вся моя тоска, все месяцы одиночества и страха.

В этот момент я действительно отдавала. Без остатка.

Вальтер ответил утробным, довольным рыком. Этот звук завибрировал, отзываясь в каждой клеточке сладким трепетом. Его руки, огромные и надежные, сомкнулись на моей талии, прижимая так сильно, что перехватило дыхание.

Но мне не было больно все было правильно. Его сила не подавляла меня – она окутывала, создавая кокон, где не было места прошлому, боли или сомнениям.

Я подняла лицо, ища его губы, и наши поцелуи превратились в отчаянный бой за право обладать друг другом. Никто из нас не хотел уступать друг другу, мы боролись даже за этот момент.

– Упрямая, прорычал он, я усмехнулась сквозь поцелуй, часто дыша.

– Невыносимый, парировала я, отдаваясь этим чувствам.

В этом поцелуе я кричала ему о своей покорности, о том, что я в его власти – полностью, до последнего вздоха. И в то же время я чувствовала, как он вздрагивает под моими руками, как его дыхание становится рваным. Моя власть над ним была иной, но не менее сокрушительной. Он принимал ее, не мог контролировать себя, хотя пытался сдержаться.

Метка пульсирует, но я молчу о ней, молчу, расскажу потом, после всего. Позже, когда будет спокойно, когда мы нормально поговорим.

Я кожей почувствовала его торжествующую усмешку. Он чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза – в них отражалось всё то безумие, которое мы только что разделили.

Он снова зарычал – на этот раз мягко, собственнически.

Пусть я не имею права на эти чувства, пусть это запретно и опасно, но только здесь, в кольце этих стальных рук, я наконец-то дышу.

Я жива.

Я поцеловала его – отчаянно, отдавая в этом поцелуе всю свою магию, всю свою нерастраченную нежность и саму свою жизнь. В эту ночь под луной я окончательно перестала принадлежать себе, растворившись в мужчине, который стал для меня целой вселенной.

Глава 41

Мишель

Первые лучи рассвета, пробирались сквозь листву. Вальтер сжимал меня в объятиях даже во сне – властно, собственнически, словно боясь, что я растворюсь.

Я же смотрела на него и не могла надышаться им. Мой взгляд скользил по его лицу, запоминая каждую черточку. Боги, как же долго мы были врозь.

Два года тишины, два года выжженной пустыни в груди. Сглотнув тяжелый ком, я ощутила, как на губах расцветает горько-сладкая улыбка.

Я осторожно, почти не касаясь, обвела контур его бровей, спустилась к волевому переносью, очертила скулы.

Когда мои пальцы коснулись его губ – таких чувственных и требовательных, от воспоминания о которых по телу пробежала мощная волна дрожи, – я прикрыла глаза.

Ночь была неистовой. Мы не просто занимались любовью – мы пытались компенсировать каждую секунду из тех потерянных лет. Мы вгрызались друг в друга, сплетались душами, не желая и не имея сил отстраниться.

Вальтер терял контроль, превращаясь из человека в зверя, ведомого только инстинктом обладания. И я не просто позволяла это – я жаждала этого. Я сама тянулась к нему, раскрываясь навстречу его силе. Сейчас в теле жила эта особенная, сладкая, тягучая боль – свидетельство того, что мы были одним целым.

Но удивительнее всего было другое. Я прислушалась к своей магии и замерла. Она взметнулась вверх. Она звенела в жилах, плотная, горячая, обновленная. Наше воссоединение пробудило в моей крови нечто древнее и могущественное.

– Муж, едва слышно прошептала я, чувствуя, как это слово согревает изнутри.

Моя ладонь легла на его широкую, могучую грудь. Там, на коже, алели следы моих укусов. Я невольно усмехнулась, качнув головой: я оставила на нем свои метки, заявила права на этого хищника. Он – глава своего народа, я – предводительница своего клана.

Враги по законам мира, но одно целое по законам судьбы.

Счастье момента начало таять, уступая место щемящей тревоге. Мои девочки, мой клан, они ждут меня. Они верят мне, а я в это время лежу в объятиях того, кого они привыкли считать угрозой.

Сердце болезненно сжалось. Я приподнялась на локте, глядя на его спящее лицо. Каждое мгновение здесь было украденным, и цена этого времени могла быть слишком высока. На меня объявлена охота. Моя возросшая сила – это и дар, и мишень. Я посмотрела на свои руки, чувствуя, как под кожей перекатывается невидимая энергия.

Внезапный шорох, Квирл прилетел, приземляясь рядом.

– Мишель, тебе нужно уехать, я вопросительно уставилась на него.

Приподнялась, нахмурившись.

– Не спрашивай ни о чем, сейчас нужно ехать к себе. Он придет за тобой верь мне, я знаю, что говорю.

– Зачем, прошептала я, сжимаясь от волнения.

– Сейчас ты должна уехать Мишель, срочно, повторил моя ворон.

Я привстала, ощущая легкую слабость в теле после нашей близости.

Наклонившись, я оставила на его лбу невесомый, поцелуй.

Начала быстро одеваться, борясь с желанием снова окунуться в его обжигающий жар.

Каждый шорох одежды казался мне оглушительным. Я не могла позволить ему проснуться сейчас – иначе я просто не найду в себе сил уйти.

Мне нужно подумать, как свести наши миры, как защитить его и своих ведьм, пока тьма, идущая по нашему следу, не поглотила нас обоих.

Я замерла. Воздух застрял в легких, когда мой взгляд упал на обнаженную спину Вальтера. Там расцветало нечто запредельное.

Метка была огромной. Она не просто занимала всю широту его спины, переплетаясь сложными узорами и уходя на плечо. Она была невероятной: на свету её контуры вспыхивали и переливались.

Моя ладонь непроизвольно потянулась к нему. Я почти не дышала. Когда кончики моих пальцев коснулись края метки, по телу прошла мощная волна, от которой заложило уши. Кожа Вальтера под этим узором казалась более горячей, почти опаляющей. Я медленно, с трепетом очертила контур, чувствуя, как внутри меня все дрожит и тянется к нему.

Значит, это правда, эта мысль пронеслась в голове, смывая все прежние страхи и сомнения.

– Значит, я действительно его истинная. Связанная с ним. Мы – две половины одного целого, и эта метка – прямое тому доказательство.

В груди разлилось странное тепло, смешанное с горечью осознания. Я медленно подняла глаза и посмотрела на Квирла. Он был поодаль, упорно прятал глаза, но эта нарочитая отстраненность выдавала его с головой.

Я чувствовала это кожей это его рук дело. Квирл знал. Он знал всё это время, возможно, именно он ускорил это проявление или каким-то образом спровоцировал его.

Мой взгляд снова вернулся к сияющему узору на спине Вальтера. Страх перед неизвестностью никуда не исчез. Но теперь он все поймет, сразу поймет.

Собравшись, добежала до лошади и вскочила в седло одним движением. Последний взгляд назад – Вальтер на фоне был могучим, колоссальным, непоколебимым. Мое сердце зашлось в агонии, буквально разрываясь между жаждой остаться в этих руках и ледяным шепотом долга.

– Вперед! – выдохнула я, и лошадь сорвалась в безумный галоп.

Я гнала ее по лесу, не щадя сил, чувствуя, как рвется воздух в легких. Но спина, не просто ныла – она горела, пульсируя в такт моему бешеному пульсу. Каждая клетка моего тела кричала о нем. О моем мужчине.

Стоило мне вылететь на опушку, как пространство позади меня содрогнулось. Утробный, первобытный, запредельно мощный рык пронзил лес, заставив землю под копытами задрожать. Моя кобыла от ужаса встала на дыбы, едва я натянула поводья. Сердце оборвалось и упало в пустоту, но я до боли закусила губу, не давая себе повернуть назад.

«Он поймет, он должен понять», твердила я, хотя уверенность таяла с каждым новым раскатом его рыка, который, казалось, преследовал меня по пятам.

В лагерь своего клана я влетела в каком-то лихорадочном бреду. Спрыгнула с коня, даже не дождавшись его полной остановки. Жозефина уже ждала меня у ворот, ее проницательные глаза мгновенно считали мой вид: растрепанные волосы, пылающее лицо, губы, искусанные и опухшие. Не говоря ни слова, я бросилась в свои покои, чувствуя ее тяжелые шаги за спиной.

Едва захлопнув дверь, я начала срывать с себя одежду. Она мешала, она пахла лесом и им.

– Ты была с ним, голос Жозефины прозвучал как приговор. Она вошла, не спрашивая разрешения.

Я проигнорировала ее, судорожно стягивая рубашку, и прошептала, глядя в пол:

– Я не могла иначе. Ведь люблю его Жозефина. Поэтому отдала себя без остатка.

Но стоило мне поднять глаза и увидеть свое отражение в зеркале, как слова застряли в горле. Я остолбенела. Моя кожа, она была покрыта сотнями красных отметин.

Темные пятна на шее, груди, животу, следы на плечах, багровые отпечатки его пальцев на моих бедрах. Он не просто любил меня этой ночью – он пометил меня всю, отвоевал каждый сантиметр моего тела, выжигая на мне клеймо своего безраздельного владения.

Скрывать это было невозможно. Моя нагота кричала о том, кому я теперь принадлежу. Я виновато опустила голову, пытаясь трясущимися руками натянуть чистое платье, но пальцы не слушались.

– Это далеко не последний раз, дорогая, Жозефина подошла ближе, и я увидела в зеркале ее довольную, почти торжествующую усмешку. Она медленно окинула взглядом мои отметины.

– Он выпил тебя до капли, и ты позволила ему это.

– Я не имею на это права! – вскинулась я, гордо вскидывая подбородок, хотя голос дрожал.

– Я предводительница! Мои ведьмы ждут от меня силы, а не подчинения врагу!

– Он думает иначе, отрезала она, и ее голос стал жестким.

– По всем древним законам, по праву крови и плоти – ты его жена. Ты больше не принадлежишь только себе.

Я сглотнула, чувствуя, как внутри закипает ведьминская ярость, смешанная с отчаянием.

– Я ведьма! Разве я могу всё бросить! Мои девочки, как мне смотреть им в глаза?!

Я посмотрела на Жозефину с мольбой, ища в ее лице хоть каплю сочувствия, но нашла лишь суровую правду.

– Ответ уже есть в твоей голове, Мишель. Мы ждем твоего мужа. Он не из тех, кто отпускает свою добычу. Он скоро явится сюда за своей женой, она сделала паузу, и ее глаза опасно блеснули.

– Впрочем, Мишель, и не только он. Твоя новая сила притянет тех, кто гораздо страшнее Вальтера. Ты должна быть готова. Либо ты примешь его защиту, либо нас всех поглотят тени.

Я осталась одна в пустой комнате, где воздух всё еще казался напряженным после слов Жозефины. Я подошла к окну: море за стенами крепости взбушевалось, превратившись в ревущую бездну свинцовых волн и седой пены. Стихия словно вторила шторму в моей душе.

Глава 42

Вальтер

Холод. Проклятый, липкий холод, пробравшийся под кожу, вырвал меня из сна. Я резко вскочил, рука инстинктивно метнулась к той стороне, где еще мгновение назад должно было лежать она.

Пусто.

– Твою мать, прорычал я, вскакивая на ноги. Взгляд бешено метнулся к окрестности. Лошади нет. Её нет.

Я оскалился, чувствуя, как внутри закипает темная, тяжелая ярость, смешанная с болезненным уколом преданного доверия. Сбежала. Снова

посмела упорхнуть, едва забрезжил рассвет. Оставила меня одного в лесу, на месте нашего воссоединения, где еще несколько часов назад сам воздух плавился от нашей страсти.

Эта ночь. Мишель полностью принадлежала мне. Каждое ее движение, каждый стон, каждая капля ее власти была в моих руках. Она отдавалась мне без остатка, признавая во мне своего мужчину.

Я был в бешенстве. Мы всё обсудили, но она решила поступить по-своему. Гордая ведьма. Моя упрямая королева.

После этой ночи, когда барьеры рухнули, когда её стоны вплетались в мое дыхание, когда я думал, что наконец-то заклеймил её своей нежностью и силой она просто испарилась, не оставив даже записки. Уехала, не дав мне возможности даже проснуться рядом, вдохнуть запах её волос на рассвете. Ощутить ее тепло, ощутить ее саму.

Я коротко, зло усмехнулся, натягивая штаны. Думает, это поможет? Думает, пара миль форы спасут её от того, что уже произошло? Наивная, строптивая девчонка. Она может скакать до самого края света, но теперь она – моя жена. По закону волков, по праву обладания, по крови.

Я схватил рубаху и уже занес руки, чтобы накинуть её, как вдруг замер. Боковым зрением я уловил нечто чужеродное на собственном теле. Я остановился, приглядываясь. На плече и груди проступал странный узор. Он мерцал, пульсировал в такт моему бешено бьющемуся сердцу, переливаясь серебристо-стальным светом под кожей.

Что за чертовщина? Я коснулся его пальцами. Кожа в этом месте горела.

Резкое, требовательное ржание коня заставило меня вздрогнуть и выпрямиться.

Майк.

Я всё еще смотрел на узор, не в силах отвести глаз. В голове гудело. Такие метки, такие знаки проявляются лишь тогда, когда узел истинности затягивается окончательно. Когда души признают друг друга.

Но моя истинная погибла. Или..

– Черт! – Майк шагнул , и его лицо мгновенно побледнело, а затем вытянулось от шока.

– Да у тебя же метка, брат! Истинности! Настоящая!

Я снова оскалился, но на этот раз в этом жесте было больше животного страха перед правдой, чем ярости.

– К Эдгару, прорычал я, набрасывая рубаху и скрывая сияющий узор. Голос сорвался на хрип.

– Срочно к Эдгару! Живо! Мне нужно наконец понять, что здесь творится.

Несколько часов бешеной скачки слились в одну сплошную полосу из ветра, пыли и ударов копыт. А мысли гудели. Метка, откуда она появилась, почему, если моей истинной уже нет. А сердце разрывается от того, чего признать я так боюсь.

Когда на горизонте показались очертания знакомой деревни, мое сердце предательски екнуло.

Эта деревня. Такое родное место.

Воздух здесь казался гуще, пропитанный воспоминаниями, которые я так старательно выжигал из памяти. Именно здесь я впервые увидел её.

Мишель. В груди защемило так сильно, что стало трудно дышать. Каждый камень здесь кричал о ней.

Я спрыгнул с коня еще до того, как он полностью остановился. Грязь брызнула на сапоги, но мне было плевать. Метка на спине начинает пульсировать сильнее, отзываясь.

Я ворвался в дом, не утруждая себя стуком. Дверь с грохотом ударилась о стену.

Они сидели за столом. Эдгар и Делия.

За те два года, что я их не видел, время обошлось с ними жестоко. Эдгар осунулся, его плечи теперь казались сгорбленными под невидимым грузом. Делия похудела, постарела.

Я прошел вглубь комнаты, чувствуя, как внутри всё клокочет. Каждое движение отзывалось пульсацией метки– она жгла кожу, требуя ответов, требуя вернуть ту, что принадлежала мне по праву. Оскалившись, я с грохотом отодвинул тяжелый стул и рухнул на него прямо напротив стариков.

– Какими судьбами, глава? – голос Эдгара был сухим. В его глазах, подернутых возрастной дымкой, вспыхнула такая ненависть, что воздух вокруг нас, казалось, заискрился. Он не забыл. Он не простил мне того дня.

– Как Мишель оказалась у тебя? – я не тратил время на приветствия. Каждое слово я выплевывал.

– Мне нужно знать всё. С самого начала. До последней капли правды, Эдгар. Не смей лгать мне.

Я впился в него взглядом, пытаясь пробить его броню. Эдгар лишь горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что у меня свело челюсти. Делия судорожно сжала его ладонь, ее пальцы побелели от напряжения.

– А для чего тебе это знать? – Эдгар медленно поднялся, упираясь руками в столешницу. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости.

– Чтобы снова растоптать её? Чтобы снова превратить её жизнь в пепел? Уходи, Вальтер. Тебе здесь не рады.

Мой смех был тихим и зловещим, похожим на рычание зверя, зажатого в угол.

– С того, Эдгар, я подался вперед, сокращая расстояние, – что теперь она моя жена.

Я с силой ударил ладонью по столу. Посуда жалобно звякнула, а тишина, последовавшая за моими словами, стала оглушительной.

Расширились их зрачки. Удивление, неверие, ужас – целый вихрь эмоций пронесся по их лицам. Делия прижала ладонь к губам. Эдгар буквально отшатнулся, его глаза метались по моему лицу в поисках признаков безумия или шутки.

– Расскажи мне, Эдгар, я заговорил тише, и в этом шепоте было отчаяния.

– Если ты действительно любишь ее, если хочешь для неё хоть тени счастья – расскажи. Это важно. Больше, чем ты можешь представить.

Метка отозвалась новой вспышкой жара, подтверждая каждое моё слово. Старик медленно закрыл лицо руками, его плечи затряслись. Он качал головой, словно пытаясь прогнать наваждение.

– С ней, с ней всё в порядке? – едва слышно прошептала Делия. В её голосе было столько материнской боли, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

– В порядке, ответил я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

– Теперь она со мной. Под моей защитой. Но чтобы защитить её по-настоящему, мне нужно знать, как она здесь оказалась. Что произошло? Рассказывай, не медли.

Сердце в груди колотилось, ожидая правды, которая могла либо исцелить меня, либо окончательно уничтожить.

Тишина в комнате стала густой. Эдгар молчал долго, глядя куда-то сквозь меня, в то страшное прошлое, которое он хранил под замком все эти годы. Наконец, он тяжело, со свистом выдохнул, и этот звук прозвучал как признание поражения.

– Я нашел её в реке, Вальтер, начал он, и его голос надломился.

– Она бежала от собственного отца, через весь лес, обезумев от страха и боли. Бежала, пока земля не кончилась под ногами. Она упала с пропасти прямо в ледяную пасть реки.

Мои кулаки сжимаются сами собой, ногти впиваются в ладони до крови. Перед глазами поплыли кровавые пятна.

Пропасть. Ледяная вода. Девушка убегающая от меня в глубь леса. И этот запах сирени, что витал тогда, окутывая мое сознание. Внутри всё перевернулось от этого.

– Она пробыла в воде несколько часов, продолжал Эдгар, зажмурившись, словно до сих пор видел ту страшную картину.

– Её прибило к берегу ниже по течению. Когда я заприметил её, она была без сознания. Синюшная кожа, ледяное дыхание. Я сразу понял, что она ведьма, Вальтер. Сила в ней искрила даже на грани смерти. Но я скрыл это. От всех.

Он замолчал, и Делия всхлипнула, уткнувшись в его плечо.

– Она была совсем плоха, прошептал старик.

– Тело было изломано, лихорадка сжигала её изнутри, а слабость такая странная, затяжная слабость. Мы с Делией ночами не спали, думали – не вытащим. Она бредила, кричала во сне. Когда же очнулась, то рассказала нам всё: как прислуживала этой проклятой Верховной, как родной отец, эта тварь в человеческом обличье, заставлял её творить ужасные вещи, пока её душа не взбунтовалась. Она выжила вопреки всему. Выкарабкалась. И решила остаться здесь, в тишине, похоронив своё прошлое. Пока не приехали вы.

Я сглотнул вязкий ком в горле, зажмуриваясь так сильно, что заплясали искры. Обрывки воспоминаний, которые я годами гнал от себя, хлынули неудержимым потоком. Тот день.Тот пронзительный взгляд, который преследовал меня в кошмарах.

Её глаза.

Боги, всё это время. Те глаза, которые я видел во время дождя, которые считал глазами своей погибшей истинной – это были её глаза! Мой разум отказывался верить, но сердце сердце уже знало правду. Метка не просто жгла – она вибрировала, признавая свою пару.

Я встретил свою истинную пять лет назад. Я оплакивал её, я выжег в своей душе пепелище, считая её мертвой, а она была здесь. Живая. Израненная. Настоящая. Всё это время меня тянуло к ней не просто из-за страсти или любопытства. Это был зов крови. Зов души, которая узнала свою половину даже под другим именем, даже в другом обличье.

Моя погибшая истинная и Мишель – это один и тот же человек. Женщина, которую я полюбил вопреки всему, оказалась той самой, что была предначертана мне самой судьбой. Я нашел ее вопреки судьбе.

Я закрыл лицо ладонями, чувствуя, как по щекам ползет что-то горячее. Я качался из стороны в сторону, раздавленный мощью этого откровения. Вся моя ярость, вся моя боль – всё это вдруг обрело смысл.

– Моя, сорвалось с моих губ хриплым, надтреснутым шепотом.

– Она моя…

По праву крови, которая течет в наших жилах. По праву рождения, соединившего наши судьбы еще до нашего первого вздоха. По праву Луны, которая благословила этот союз этим сияющим клеймом.

Я вскинул голову, и мой взгляд, теперь ясный и пугающе решительный, встретился со взглядом Эдгара.

–Почему вы решили ей помочь, она же ведьма, спросил я. Эдгар усмехнулся.

– Это не имело значение. У нее было такое грустные глаза, здесь она жила Вальтер, по настоящему, она перестала бояться, перестала кричать ночами, он замолчал.

– Слишком много бед было на ее голову. Такая женщина как она не преклоняется Вальтер, а ее заставляли это делать. Было видно, что ей в тягость делать плохое вещи, этим она нас и поразила, закончил он.

Я вскочил со стула, едва не опрокинув его. Внутри меня бушевал пожар. Теперь, когда я знал правду, каждое мгновение без неё казалось пыткой. Она сбежала, уехала к себе. Я приеду за ней, заявлю на нее свои права, ведь теперь наша связь мощнее

– Спасибо, мой голос прозвучал непривычно глухо, почти хрипло. Я чувствовал, как внутри меня что-то окончательно сломалось – старая броня из боли и недоверия – и на её месте начало прорастать нечто живое и пугающе мощное.

– Спасибо за помощь, никогда не забуду. И простите за всё. За мой гнев, за угрозы. За то, что я чуть не разрушил единственное, что имело смысл.

Я протянул руку Эдгару. Моя ладонь была горячей от пульсирующей под кожей крови. Старик смотрел на меня мгновение, которое показалось вечностью, а потом в его глазах блеснуло понимание.

– Ты сказал правду, Вальтер? – тихо, почти шепотом спросил он, и в этом вопросе была не проверка, а надежда.

– Она действительно твоя?

Я сглотнул ком в горле, чувствуя, как сердце бьет в ребра. Не говоря ни слова, я резко дернул ворот рубахи, обнажая плечо.

Древний узор метки истинности пульсировал. Глаза Эдгара округлились, он замер, не в силах отвести взгляд от этого сияния. В комнате стало тише.

– Ты стал сильнее, Глава,выдохнул он, и в его голосе смешались благоговение и страх.

– Она твоя истинная. Боги, всё это время она была рядом.

Я усмехнулся, и это была самая искренняя, самая хищная и в то же время счастливая улыбка в моей жизни.

– Моя, повторил я, смакуя это слово на губах.

– Теперь я знаю это каждой клеткой своего тела. Она – моя душа.

Я сделал шаг к нему, и мой взгляд стал серьезным, лишенным всякого превосходства.