Текст книги "Любовь вопреки запретам (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– Эдгар, я прошу тебя благословить меня. Дать свое разрешение на этот союз. По законам волков мне не нужно ничье слово, я – Альфа. Но ты ты был её опорой, когда я не справился. Ты её названный дед. И мне важно, чтобы ты доверил её мне.

Эдгар коротко, по-доброму усмехнулся, в уголках его глаз собрались морщинки. Делия, до этого стоявшая тенью, вдруг вскочила. Она прижала ладони к груди, и её лицо осветилось такой неприкрытой, чистой радостью, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

– Наша девочка, прошептала она, и слезы счастья заблестели на её ресницах.

Эдгар подошел и крепко сжал мою ладонь. Его рукопожатие было сухим и надежным.

– Я знал еще тогда,что между вами натянута невидимая нить, Вальтер, сказал он, глядя мне прямо в глаза.

– Но я не понимал, что она тянется из самых глубин вашей крови.

Он замолчал на секунду, и его лицо снова стало суровым.

– Пообещай мне только одно: сделай её счастливой. Не смей больше обижать её своими подозрениями или властью. И помни она ведьма. Её сила так же велика, как и её ранимая душа. Не пытайся её сломать.

Я снова усмехнулся, уже направляясь к двери.

– Не волнуйся, дед, бросил я через плечо, и в моем голосе звенела сталь, смешанная с нежностью.

– Теперь я понял свои ошибки. И больше терять ее не намерен, грозно сказал я самому себе.

Глава 43

Мишель

«Неужели он правда приедет?» – эта мысль билась в голове.

Я зажмурилась, обнимая себя за плечи не находя себе места. Каждое воспоминание о прошлой ночи отзывалось ноющей, сладкой болью в груди. Я чувствовала себя потерянной, раздвоенной: одна моя часть хотела остаться здесь, а другая – выбежать за ворота и ждать его.

– Соберись, Мишель, прошептала я, пытаясь унять дрожь в руках.

За стеклом разыгралась настоящая стихия: море бесновалось, вздымая иссиня-черные валы, которые с грохотом разбивались о прибрежные скалы, рассыпаясь мириадами соленых брызг. Небо, затянутое тяжелыми свинцовыми тучами, казалось, вот-вот рухнет в пучину.

Но этот хаос снаружи был лишь бледной тенью того шторма, что бушевал сейчас внутри меня. Я чувствовала, как моя магия вздымалась горячей, густой волной. Она покалывала кончики пальцев, едва ли не срываясь с них видимыми искрами, она требовала выхода, жаждала ворваться в этот мир и подчинить его себе.

Я знала, откуда эта мощь. Это было эхо нашей ночи. Нашей первой ночи.

На губах сама собой расцвела дерзкая, почти торжествующая улыбка. Я вскинула голову, чувствуя непривычную легкость и силу. Было до странного удивительно, почти невероятно: он, Альфа, истинный хищник, привыкший к абсолютному подчинению, в ту ночь не требовал власти над моим телом.

Напротив, позволяя мне властвовать, отдавая себя в мои руки с пугающей и пьянящей искренностью. Он не ломал меня под себя – он стал моей опорой, позволяя моей женской силе расцвести в полную мощь.

«Где ты сейчас? О чем думаешь?» – пронеслось в голове.

Я почти физически ощущала его ярость. Наверняка он сейчас в бешенстве от того, что я снова ускользнула, едва забрезжил рассвет.

Мой гордый, властный волк. Что ж, пусть немного понервничает. Пусть почувствует вкус той неопределенности, в которой я жила всё это время.

Женаты. Это слово до сих пор казалось чужим, едва умещающимся в сознании. Он даже не спросил, не предупредил – просто поставил перед фактом, закрепив за собой право на мою жизнь и мою душу.

Внезапно метка на плече отозвалась резкой, пульсирующей болью. Она заныла, наливаясь жаром, связывая нас невидимой, но неразрывной нитью. Он узнал. Понял, где я. Сквозь это жжение я чувствовала его присутствие,э.

Тогда почему же он не спешит сюда? ЭЭто ожидание давило сильнее.

– Ты уже здесь все истопчешь, прокаркал он, и в его голосе слышалось не столько ворчание, сколько глубокое беспокойство.

Я резко обернулась. Внутри меня всё завязалось в тугой узел. Вопрос, который я так долго боялась произнести даже мысленно, теперь рвался наружу, обжигая горло.

– Я его истинная? – мой голос дрогнул, но взгляд остался твердым.

– Отвечай, Квирл! Мы связаны с ним? Почему я должна была уйти от него?

Я подошла к нему почти вплотную. Сердце колотилось в ребра. Квирл замер. Он медленно повернул голову.

– Да, Мишель. Ты его истинная, его слова прозвучали как приговор и благословение одновременно.

– Я скрывал это. Я прятал запах.

Мое сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь. Мир вокруг на мгновение поплыл, реальность сузилась до этого признания.

– Еще тогда, когда ты, задыхаясь от ужаса, бежала от своего отца. Когда вы впервые столкнулись в том проклятом лесу, я всё понял, Квирл расправил свои иссиня-черные крылья, и по комнате прошел холодный ток воздуха.

– Но я не мог позволить тебе открыться. Я – твой защитник, Мишель. Твой фамильяр, твое родовое животное. Мой долг – хранить тебя, а не бросать в пасть волку.

В его клекоте послышалась горечь:

– Пойми, если бы он узнал тогда. Если бы поймал тебя, не зная твоей души, он бы не принял ведьму. Гордость Альфы ослепила бы его. Он бы уничтожил тебя сразу, просто чтобы избавиться от влияния «неправильной» связи. Он волк, Мишель. Дикий, властный зверь. Я боялся за тебя.

Горячие, жгучие слезы защипали глаза. Я протянула дрожащую руку и нежно погладила его по голове, чувствуя жесткие, прохладные перья. Квирл прикрыл глаза, доверчиво притираясь к моей ладони.

– Прости, что молчал, его голос стал тише, почти нежнее.

– Я должен был убедиться, что его чувства переросли инстинкт. Что он полюбил тебя как женщину, а не как добычу. Вчера я увидел это. Его душа наконец-то узнала твою. Теперь Вальтер тебя не отпустит. Никогда.

Я затаила дыхание, боясь спугнуть этот момент.

– Ты его по праву рождения, Мишель. Ты – его душа, его свет и его единственная жизнь отныне и навеки. Он уже в пути. Я чувствую его ярость и его любовь, он несется сюда, сметая преграды. Скоро твой муж будет здесь.

Квирл тяжело взмахнул крыльями и поднялся в воздух, зависнув перед моим лицом. Его глаза сверкнули первозданной магией.

– Больше ничего не будет как прежде. Старый мир рухнул, Мишель. Начинается новый. И ты сама знаешь, что делать. Знаешь, какое решение предложить своему волку, чтобы связать ваши судьбы воедино. Теперь всё в твоих руках.

– Почему я должна была уйти Квирл, спросила шепотом я.

– Ты должна принять, что для тебя важнее всего, и он должен узнать всю правду Мишель, но не волнуйся он приедет, не сможет оставить, больше никогда не оставит тебя, сказал он.

Он резко вылетел в открытое окно, оставив меня одну в звенящей тишине, наполненной ожиданием самого важного человека в моей жизни.

Я прижала руки к груди, чувствуя, как внутри разгорается пламя.

Вальтер идет за мной.

Накинула тяжелый дорожный плащ и резким движением вогнала меч в ножны на поясе – этот привычный вес немного отрезвил меня.

Волосы я собрала в высокую, строгую прическу, закрепив её серебряным украшением, которое холодной искрой подчеркивало бледность моего лица. В зеркале на меня смотрела не влюбленная женщина, а предводительница ведьм, уверенная в себе ведьма.

Дверь распахнулась с оглушительным грохотом. В комнату влетела служанка, её лицо было белее мела.

– Госпожа! Ведьмы из клана Верховной! – этот крик, пропитанный ледяным, первобытным ужасом, разрезал тишину коридоров.

Я вылетела из комнаты, едва касаясь ногами пола. Сердце колотилось в ребра, а в ушах шумела кровь, заглушая звуки начавшейся паники.

На улице царил хаос: женщины метались, прижимая к себе детей, воздух пах озоном и жженой полынью – верным признаком приближающейся чужой магии.

Два года. Два года тишины, зыбкого покоя и надежды на то, что она забыла о нас. Но Верховная не прощала предательства. И теперь её воины, нашли нас вновь.

– Мишель! – Жозефина подбежала ко мне, её лицо было бледным, а пальцы, вцепившиеся в моё плечо, дрожали.

Я замерла, глядя на горизонт, и у меня перехватило дыхание. Там, на подступах к нашему убежищу, разворачивалась огромная армия ведьм и ведунов. Их магия ощущалась физически: тяжелый, липкий туман, который крал свет и тепло. Неужели её жажда мести не имела границ?

– Вижу, прошипела я. Внутри меня, прямо под ребрами, заворочалась та самая темная. Она требовала крови, требовала разорвать обидчиков на куски. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, до боли, до исступления.

– Готовьтесь все! – мой голос, усиленный магией, разнесся над двором, заставляя людей замереть.

– Нас никто жалеть не будет! И мы, мы тоже не станем милосердными!

Я бросилась к лестнице, ведущей на верх крепостной стены. С каждым шагом я чувствовала, как во мне закипает праведная ярость, смешанная с отчаянием.

– Мы не выстоим, Мишель! Их слишком много! – Жозефина тяжело дышала, следуя за мной по пятам. Ее страх был почти осязаем, он обволакивал меня, пытаясь лишить воли.

– Выстоим! – отрезала я, не оборачиваясь.

– Не впервой стоять на краю бездны.

Но Жозефина вдруг резко схватила меня за локоть и развернула к себе. Её глаза, полные горькой мудрости и предостережения, впились в мои.

– Не используй свою силу во всю мощь, Мишель! Слышишь? Они только этого и ждут. Твоя магия сейчас сильна,. Если ты выплеснешь всё они поглотят тебя. Они выпьют твою искру до капли, и ты превратишься в пустую оболочку. Помни об этом! Драться на полную – значит проиграть до начала боя.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она была права. Моя новая мощь была не только щитом, но и приманкой.

– Хорошо, выдохнула я, заставляя себя успокоиться.

– Я поняла.

Я вышла на самый край парапета. Ветер с моря, еще недавно казавшийся ласковым, теперь бил в лицо, пахнущий солью и смертью.

Внизу, армия Верховной начала свое движение. Тысячи глаз, полных ненависти, были устремлены на нас.

Я смотрела на врага, и в голове билась только одна мысль: «Я не отдам им свой дом. И я не дам им уничтожить то, что во мне проснулось».

Глава 44

Мишель

Жозефина замерла, и её взгляд стал настолько пронзительным. В её глазах плескалось нечто пугающее – смесь скорби и предчувствия неизбежной беды.

– Ты видишь что-то плохое? – мой голос сорвался на шепот. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь глухой болью в висках.

Она медленно поджала губы, взяла мои ладони в свои .

– Вижу, Мишель. Не буду скрывать, тень легла на твой путь, она сжала мои руки так сильно, будто пыталась удержать меня.

– Но я надеюсь я всем сердцем надеюсь, что судьба даст осечку. Только умоляю, не рискуй собой. Твоя жизнь сейчас – это не только твоя собственность.

Я едва заметно кивнула, хотя внутри всё кричало от неопределенности. Снова повернувшись к наступающему войску, я впилась взглядом в ряды врагов, выискивая лидера. И вдруг земля ушла у меня из-под ног.

Я пошатнулась, хватаясь за холодный камень парапета, чтобы не упасть. Воздух в легких мгновенно превратился в колючее стекло.

В самом центре, за спинами сотен воинов, стоял тот, кого я меньше всего ожидала увидеть здесь, в первых рядах карателей.

– Отец, сорвалось с моих губ едва слышным выдохом.

Пять лет. Пять долгих лет я не видела этого лица. Он постарел: глубокие борозды прорезали его лоб, углы рта опустились в вечном презрительном оскале, седена появилась в волосах.

Но глаза, те же холодные, стальные глаза, в которых никогда не было места для отцовской любви, только жажда власти и слепое следование законам Клана. Он стал еще злее, еще беспощаднее и пришел не за миром. Он пришел за собственной дочерью, чтобы лично оборвать нить моей жизни, не дрогнув ни единым мускулом.

Глаза нестерпимо защипало. Жгучая соль слез подступила к векам, но я не позволила им упасть. Боль от несправедливости, горькая обида, копившаяся годами, – всё это вспыхнуло внутри меня сверхновой. Неужели родная кровь для него ничего не значит? Неужели Верховная сожрала в нем человека окончательно?

– Отец? – переспросила Жозефина, и в её голосе послышался неподдельный ужас.

– Мой отец, повторила я, и на этот раз мой голос был тверд и холоден. Ненависть начала вытеснять боль. Она распирала грудную клетку, требуя выхода.

Его взгляд метался по стенам крепости, и я знала – он ищет меня. Он хочет увидеть мой страх. Но он увидит лишь свою погибель.

Я резко вытянула руку вперед, и метка на плече вспыхнула ослепительным светом, отзываясь на мой безмолвный крик.

Тучи над нами, и без того тяжелые, мгновенно почернели. Небо словно раскололось, и весь мир погрузился в неестественные сумерки. Воздух зазвенел от колоссального напряжения. И в тот же миг поток ледяного, обжигающего дождя, хлынул на наступающую армию.

Моя ярость, обретшая форму. Я видела, как воины внизу вскидывают щиты, как они спотыкаются под ударами стихии, и в глубине моей души, там, где раньше жила маленькая девочка, любящая отца, теперь осталась лишь оболочка. Он не заслуживает той любви, которая у меня была. Я нужна ему лишь для корыстных целей.

– Остановись! – голос Жозефины прозвучал прямо над моим ухом, резкий и отрезвляющий. Её ладонь легла на моё плечо.

Ледяной ливень оборвался мгновенно. Тишина, наступившая после него, была еще более пугающей. Внизу, в рядах наступающих, воцарилось замешательство. Они не ожидали такой ярости, не были готовы к этому. Неужели мой отец действительно думал, что годы изгнания и боли превратили меня в беззащитную жертву? Что я буду молить о пощаде, увидев его знамёна?

Наши глаза встретились сквозь пелену оседающего тумана. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как внутри всё вымораживает от того количества ненависти, которое я увидела в его взгляде.

В этом прищуре читался не просто гнев – там был приговор. Каждая морщинка на его лице словно кричала: «Предательница! Позор рода! Тварь!». Он не видел во мне дочь. Он видел ошибку, которую нужно было уничтожить окончательно.

Я упрямо вскинула подбородок, игнорируя дрожь в коленях, и до боли сжала рукоять меча. Металл холодил ладонь, напоминая о реальности. Мой отец медленно поднял руку, и этот короткий, сухой жест стал сигналом к бойне. Его люди сорвались с места и пошли в наступление.

– Будь осторожна, Жозефина, бросила я, уже не глядя на неё.

– Помни о чем я тебе сказала Мишель, крикнула мне в догонку она.

Я почти бегом спускалась вниз, к воротам. В груди всё трещало. Обида, горькая и удушливая, мешалась с решимостью. Каждая клеточка тела протестовала против того, что сейчас должно было произойти, но я заставила себя быть каменной. Быть стойкой. Ради тех, кто стоял за моей спиной.

Битва вспыхнула мгновенно. Сгустки боевой магии прорезали воздух. Я ворвалась в эту круговерть, отбиваясь механически, почти не глядя в лица тех, кто нападал. Для меня они были просто тенями, препятствиями на пути к главной цели. Мне нужно было найти его. Найти отца.

Но его тщательно прикрывали. Сплошная стена верных ему воинов оттесняла меня всё дальше, не давая пробиться к центру.

В какой-то момент я совершила ошибку замешкалась. Мощный удар ведуна выбил меч из моих пальцев. Оружие со звоном отлетело далеко в грязь.

Я замерла, тяжело и часто дыша. Враг приближался, на его губах играла торжествующая усмешка, а в руках разгоралось темное пламя заклинания смерти. Воздух вокруг меня задрожал, я зажмурилась, готовясь к удару

Но удара не последовало. Вместо него раздался глухой, влажный звук, и ведун, не успев вскрикнуть, повалился на землю. Прямо в его грудь, по самую рукоять, был вогнан меч.

Мое сердце остановилось. На эфесе этого меча, был повязан мой платок. Тот самый, который я потеряла в ту безумную ночь побега, который сорвал с меня Вальтер, когда пытался спасти. В груди сердце забилось еще быстрее.

Я медленно, боясь дышать, обернулась.

И сразу же попала в омут знакомых, неистовых, любимый глаз моего волка.

Грозный, дикий взгляд волка. Его янтарные глаза не просто горели – они пылали первобытным огнем обещания и обладания. Он смотрел только на меня, игнорируя стены, ведьм, лучников и весь мир. На нем были боевые доспехи, кожа и металл подчеркивали его мощные плечи.

Он смотрел жадно. Его глаза, в которых сейчас полыхало золото его волка, скользили по моим волосам, задержались на дрожащих губах и спустились ниже, к судорожно вздымающейся груди.

Это было по-хозяйски. Без тени сомнения. Без извинений. Так смотрят на то, что принадлежит тебе по праву крови, что было потеряно и наконец найдено. В этом взгляде была и ярость за мой побег, и бесконечное, пугающее облегчение, и темное обещание того, что больше я никуда не уйду.

Мое тело предательски отозвалось на эту немую претензию. Внизу живота завязался тугой узел, а по спине пробежала волна жара, заставляя волоски на руках встать дыбом. Моя магия, вдруг взвилась внутри, смешиваясь с его аурой, признавая в нем свою половину.

Он изучал меня. Каждую деталь моего платья, каждый изгиб шеи, каждую каплю пота на моем виске. И в этой его жадности было столько первобытной страсти, что у меня подкосились ноги.

Вальтер был не один – за его спиной выросла стена из его верных воинов, мощных и свирепых. Он успел. О боги, он опять успел в самый последний миг, снова пришел защитить меня.

Сердце забилось о ребра с такой силой, что стало больно. Вальтер спрыгнул со своего коня, не сводя с меня тяжелого, обжигающего взгляда. Его присутствие заполнило всё пространство вокруг, вытесняя страх и оставляя место только для этой дикой, первобытной связи между нами.

Он шел ко мне сквозь хаос битвы, и толпа расступалась перед ним, чувствуя мощь истинного зверя. В его глазах я видела обещание: теперь никто не посмеет ко мне прикоснуться. Даже мой собственный отец.

Он понял, всё понял, что я его истинная.

Он больше не искал ведьму, укравшую его покой. Он нашел свою истинную пару. Свою женщину. Свою единственную слабость и величайшую силу.

Резким, почти животным движением он отбил нападающих, его клинок свистел в воздухе, оставляя за собой лишь тишину смерти.

Его зрачки, как в их глубине вспыхнуло осознание. Он всё понял. В нем вспыхнуло нечто иное – яростное пламя защитника, готового бросить вызов всем, кто тронет меня.

Я подхватила свой меч с земли. Мы продолжали сражаться, но теперь это был танец двух душ, связанных невидимой нитью.

Сила, бушующая между нами сейчас, была подобна мощной. Она тянула меня к нему, лишая воли, подчиняя инстинктам. Я чувствовала его ярость, его разочарование, но под этим слоем кипящей лавы скрывалось нечто иное – глубокая нежность.

Вальтер прорубал себе путь ко мне с такой мощью, что казалось, сама земля содрогается под его сапогами. Он наносил удары яростно, сокрушительно, его мышцы перекатывались под кожей, а каждый взмах клинка был полон первобытной силы.

Я шла ему навстречу, не обращая внимания на свист стрел и стоны раненых. Существовал только он – мой волк. Нас тянуло друг к другу с непреодолимой силой.

Когда между нами остались считанные шаги, он внезапно перехватил мою руку. Это было так быстро, что я не успела вскрикнуть. Сильные пальцы обхватили мое запястье, он дернул меня на себя, заставляя закружиться в коротком, безумном вихре среди крови и стали. Миг – и я оказалась в ловушке его объятий, прижатая к его широкой, горячей груди.

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли искры. Воздух вокруг нас словно раскалился. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце – тяжелыми, мощными ударами, вторя моему собственному ритму. От него пахло дождем, диким лесом, кожей и металлом – этот запах был для меня единственным спасением.

– Моя... – прорычал он прямо мне в макушку.

Этот звук не был человеческим. Это был низкий, вибрирующий рык зверя, заявляющего права на свою территорию и свою женщину. Он сжал меня сильнее, почти до боли, словно пытался закрыть своим телом от всего мира, от обвиняющих взглядов отца и от самой смерти.

В этом грубом «Моя» было всё: и клятва, и вызов, и та безумная любовь, которая не знает границ и законов.

Глава 45

Вальтер

Запах, этот одурманивающий, нежный запах сирени ворвался в мои легкие, вытесняя тошнотворный смрад паленой плоти и сырой земли.

Моя.

Я сжал её в объятиях еще сильнее, до хруста, до её судорожного вдоха, словно безумец, пытающийся убедиться, что она не плод моего измученного воображения, не морок. Пальцы впились в её плечи, подтверждая – настоящая. Теплая. Живая. Моя истинная.

Моя ведьма.

Ведьма и волк. Враги по праву рождения, ставшие единым целым по праву судьбы.

Пять лет. Пять чертовых лет я жил с вырванным сердцем, задыхаясь от пустоты, которую ни одна битва, ни одна победа не могли заполнить.

Я невольно усмехнулся, и эта усмешка больше походила на оскал зверя.

Судьба любит поиграть.

Моя истинная – дочь моего злейшего врага, женщина, чья магия способна уничтожить мир, и та, кто заставляет моё сердце биться в ритме бешеного галопа. Женщина, которую я полюбил сам.

Битва вокруг продолжалась, сталь звенела о сталь. Но только она имела значение.

– Моя, снова прорычал я, и этот звук вибрировал в моей груди, отдаваясь в её теле. Мои ладони лихорадочно прошлись по её бокам, проверяя на наличие ран, ощупывая каждый дюйм.

– Я цела, все хорошо, прошептала Мишель. Её голос, был сорванный и дрожащий.

Я отстранился лишь на пару сантиметров, чтобы взять её лицо в свои ладони. Кожа испачканная в саже. В её огромных глазах, ставших сейчас бездонными, плескались слезы, невысказанная боль и ожидание.

Прижался к ее лбу, целуя его, а сам схожу с ума от этого запаха, который стал для меня всем. Я полюбил женщину, которая оказалась моей истинной. Горько усмехнулся, прижимая к груди. А самого все терзает изнутри. Я нашел ее несмотря ни на что.

Нас грубо прервали. Вспышка вражеского заклинания пролетела совсем рядом, заставив воздух зашипеть. Пора было заканчивать этот кровавый балаган.

– Будь за мной! – приказал я, перехватывая меч поудобнее и чувствуя, как внутри ворочается волк, требуя крови тех, кто посмел напугать его пару.

– Я не собираюсь прятаться за твоей спиной, Вальтер! – её ответ был резким, дерзким, пропитанным тем самым упрямством, которое я в ней одновременно ненавидел и обожал.

Я прищурился, чувствуя, как по телу бежит азарт.

– Перечишь своему мужу? – Мой голос стал низким, опасным.

Мишель на мгновение смутилась, на её щеках расцвел лихорадочный румянец, и я не смог отказать себе в удовольствии пройтись по ней жадным, оценивающим взглядом. Дьявольски красивая в своей ярости.

Невероятная.

Смущение ведьмы, которая помнит вкус моих губ. Я славно постарался этой ночью: под этим тяжелым плащом скрываются мои отметины, клейма моей любви и власти. Я не мог иначе – её запах, её сопротивление, её огненная суть сводили моего зверя с ума.

– А ты откажешь мне? Она вскинула голову, и в этом жесте было столько вызывающей грации, столько дерзкого огня, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Я невольно усмехнулся. Моя ведьма. Она знала, какую власть имеет надо мной, знала, что одно её слово способно превратить мой гнев в пепел. Она решила играть на моих чувствах прямо здесь, среди звона клинков и предсмертных хрипов? Что ж, эта игра стоила того, чтобы в ней проиграть.

– Разве мои запреты тебя когда-нибудь останавливали? – парировал я.

Я снова рывком прижал её к своей груди, заставляя почувствовать каждый удар моего сердца, которое вырывалось из ребер только ради неё. В этом хаосе, где всё вокруг рушилось и тонуло в крови, её близость была единственным, что имело значение.

Я вдыхал её запах – этот невозможный, чистый аромат сирени, пробивающийся сквозь гарь, – и чувствовал, как внутри меня сворачивается в клубок дикий зверь, готовый растерзать любого за один только взгляд в её сторону. Он доволен, он также как и я рад.

Я на мгновение уткнулся лбом в её лоб, закрывая нас обоих от мира.

– Ты опять пришел мне на помощь, услышал от нее, она прижалась к моей груди. Оскалился, понимая, что она ждала меня, это не могло не радовать.

– Я защищу тебя всегда ледышка, прошептал я, отстраняясь от нее.

– Можешь драться, выдохнул я ей в губы, и в этом шепоте было больше мольбы, чем приказа.

– Только будь рядом. Слышишь? Не отходи от меня ни на шаг.

Мишель вздрогнула в моих руках.

– Третий раз я тебя потерять не хочу, эти слова дались мне с трудом, они буквально вырвались из самой глубины моей истерзанной души.

Это было признание в моей самой большой слабости.

Я – вожак, я – воин, я – тот, кого боятся враги, но перед ней я был безоружен. Воспоминания о тех мгновениях, когда я думал, что лишился её навсегда, обожгли меня. Холод той пустоты, что жила во мне без неё, до сих пор сидел где-то под ребрами.

Мишель подняла на меня взгляд, в её глазах отражение своей собственной боли и бесконечной, преданной любви.

Новый виток атаки заставил нас действовать. Мы сражались плечом к плечу. Я следил за каждым ведуном, который пытался приблизиться к ней. Никто не смел коснуться её, пока я дышал.

В какой-то момент, когда на нас лавиной обрушилась волна врагов, я снова дернул её к себе, укрывая от удара тяжелого топора своим плечом. Я зарылся лицом в её волосы, чувствуя, как внутри всё горит от недосказанности.

– Почему ушла утром?! Почему не рассказала мне всё?! – прорычал я ей прямо в ухо, пока мой клинок отбивал очередную атаку.

Она вздрогнула, её тело на миг обмякло. Я раскрутил её, выставляя защиту, но руку не отпустил. Мы сражались, намертво сцепив пальцы – волк и ведьма, связанные кровью, судьбой и общей болью. Моя ладонь горела от её прикосновения, и эта связь давала мне силы крушить всё на своем пути.

– Не могла, мне нужно все обдумать Вальтер, донесся до меня её тихий, надтреснутый ответ сквозь грохот сражения.

В этом коротком «не могла» было столько отчаяния, что я едва не взвыл. Но я сжал её пальцы еще крепче. Теперь это не имело значения. Мы были здесь. Мы были вместе. И я был готов сжечь этот мир дотла, если это потребуется, чтобы она больше никогда не сказала мне этих слов.

– Ты знала, что моя истинная, тогда ты бежала от отца, спросил то, что гложило меня. Хоть и знаю правду, но хочу услышать от нее. Мишель дернулась, подходя ближе ко мне. Часто дышу в упор смотрю на нее. Она потянулась ко мне, погладив по щеке.

– Я узнала все Вальтер недавно, сама не верила до последнего, я сглотнул, вновь припал к ее лбу. Подтвердила, моя, она полностью моя.

Я просто сражался, а выжигал пространство вокруг нас, создавая безопасный кокон, где существовали только мы.

Рука в руке, сталь и магия, свет и тьма – мы были идеальным, смертоносным союзом, и горе тому, кто посмеет встать между волком и его ведьмой. В этот раз я не отступлю.

В этот раз я вырву её у самой судьбы.

Мишель сражалась рядом со мной, и это зрелище было одновременно пугающим и прекрасным.

Я следил за каждым её движением – за тем, как взлетают её руки, выпуская потоки смертоносной магии, как развеваются её волосы, испачканные в пыли. В груди теснило от дикой, необузданной гордости.

Мой отец был прав: только такая женщина достойна стоять по правую руку от вожака. Она – моё отражение. Та, кто не станет прятаться за широкими спинами, а будет выгрызать право на жизнь для своих до последнего вздоха.

Вокруг нас кипел ад. Мои волки рвали глотки врагам, их яростный рык сливался с боевыми выкриками ведьм Мишель, которые обрушивали на противника всю мощь своей ковеновской магии. Это было единство, которого мир еще не видел – союз клыков и заклинаний.

Я перехватил меч, одним мощным ударом разрубая очередного наемника, посмевшего подойти слишком близко. Резко развернувшись, я преградил Мишель путь, заставляя её на мгновение замереть напротив меня. Мы стояли в самом эпицентре этой кровавой бойни, вокруг свистели стрелы и летели искры заклятий, но для меня мир сузился до её лица.

– Больше ты так не умыкнешь от меня, прохрипел я, тяжело дыша. Мой взгляд буквально впился в неё, обещая всё и сразу.

Мишель судорожно сглотнула, её грудь высоко вздымалась под тонкой тканью платья. В её глазах плескалось волнение и что-то еще темное, тягучее, ответное.

– С нашей постели ты не сможешь так просто уйти, добавил я, понизив голос до интимного рычания.

– Больше – никогда.

По её шее пополз густой румянец, на мгновение дрогнули её ресницы от этой неприкрытой, собственнической угрозы. Но Мишель не была бы собой, если бы просто промолчала. Она вскинула голову, и в её взгляде блеснула знакомая дерзкая искра.

– Закуешь меня в наручники, как грозился в прошлый раз? – выдохнула она, вызывающе глядя мне прямо в душу.

Я не выдержал и коротко, хрипло усмехнулся. Эта женщина была невозможной. Я подался вперед, почти касаясь её губ своими, обжигая её дыханием.

– Хорошая идея, молодец, что вспомнила, ледышка, я быстро, почти болезненно-нежно поцеловал её в лоб, запечатлевая на коже клеймо своей принадлежности.

Но стоило мне отстраниться, как её пальцы мертвой хваткой вцепились в мой локоть. Она вдруг побледнела, и тот огонь, что горел в её глазах секунду назад, сменился ледяным ужасом.

– Мой отец здесь, Вальтер, прошептала она, и эти слова ударили меня под дых.

Я мгновенно оскалился. Глухое, утробное рычание вырвалось из моей груди, а внутри всё перевернулось от хлынувшей волны первобытной, черной ярости. Тот, кто причинил ей столько боли, тот, из-за кого она бежала, был здесь.

– Где? – прорычал я, чувствуя, как когти непроизвольно начинают рвать кожу ладоней.

Мишель схватила мою руку и с силой прижала её к своей груди. Я чувствовал, как бешено, на грани срыва, колотится её сердце под моими пальцами. Она медленно повернула голову в сторону высокого холма, возвышающегося над полем боя.

Я проследил за её взглядом. Там, на вершине, верхом на вороном жеребце, стоял он. Силуэт, пропитанный высокомерием и древней, гнилой силой. Даже с такого расстояния я почувствовал его взгляд – тяжелый, полный ненависти и ледяного презрения. Он смотрел на нас как на мусор, который нужно вымести с его земли.

Кровь закипела в моих жилах. Зверь внутри меня сорвался с цепи, требуя лишь одного – смерти того, кто посмел угрожать на моей женщине.

– Убью, прорычал я всего одно слово.

В этом звуке не было ни капли человеческого. Только окончательный, бесповоротный приговор. Я больше не видел битвы, не слышал криков. Теперь для меня существовала только одна цель на этой проклятой горе. И я клянусь всеми богами – сегодня он захлебнется в собственной желчи.