Текст книги "Любовь вопреки запретам (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 20

Мишель

Мои глаза теперь наверняка сияли потусторонним светом, я медленно вытянула руку вперед. Пространство вокруг вздрогнуло. Сила отозвалась мгновенно, она ждала этого, она томилась в неволе слишком долго, и теперь, почувствовав свободу, хлынула по моим венам раскаленным свинцом.

Я крепко зажмурила глаза, проваливаясь в вязкую, густую тьму собственного страха.

В груди запульсировала такая острая, разрывающая боль. Каждый вдох давался с трудом, легкие обжигало ледяным пламенем этой силы. Я ощущала, как магия вибрирует в каждой клетке, заставляя кости ныть, а кожу – гореть от невидимых разрядов.

Под моими ногами сама земля содрогнулась. Почва застонала, пошла глубокими, рваными трещинами, не выдерживая того веса силы, что я обрушила на него. Воздух вокруг меня застыл.

Сквозь этот первобытный хаос до меня долетали звуки, казавшиеся теперь бесконечно далекими. Голос Жозефины. Она кричала моё имя, умоляла остановиться, но этот крик лишь тонул в буре ощущений.

Если я сейчас открою глаза, если позволю хоть капле человеческого сострадания вернуть меня назад, они ударят вновь.

Назад пути не было.

Моя рука дрожала . Каждое мое движение отзывалось в окружающем пространстве тяжелым, влажным эхом. Враги застыли, их лица исказила гримаса первобытного ужаса, но и все остальные замерли, парализованные той мощью, что исходила от меня.

Сила внутри требовала капитуляции. Она шептала мне в самое сознание: «Отдайся мне. Стань бездной, и я сотру их из реальности».

Этот шепот был соблазнительным, он обещал избавление от боли, но если я позволю этой ледяной волне накрыть мой разум, та девушка, которой я была, исчезнет навсегда. Я сцепила зубы так сильно, что во рту разлился металлический вкус крови.

С оглушительным ревом, вода хлынула прямо из-под земли. Она не просто текла – она вырывалась яростными столбами, круша камни и сбивая врагов с ног. Их тела уносит этим беспощадным потоком, слышала их захлебывающиеся крики, но их было слишком много.

В какой-то момент воздух вокруг меня заискрился от вражеской магии. Десятки заклятий, ослепительных и смертоносных, были направлены в одну точку – в мое сердце. Время словно замедлилось. Я вскинула руку вверх, чувствуя, как плечо пронзает острая судорога.

Сделав нужны пас рукой. Перед моими глазами взметнулась колоссальная стена воды, настолько плотная и тяжелая. Вражеские огни и молнии с шипением тонули в этой толще, оставляя лишь облака едкого пара.

Мои силы были на исходе. Перед глазами плыли черные пятна. Я на мгновение замерла, пытаясь поймать рваный ритм своего дыхания, и в этой короткой паузе мои глаза встретились с его взглядом.

Вальтер.

Он стоял среди руин, был чернее самой темной тучи, но когда наши взгляды пересеклись, я увидела то, чего не ожидала найти в этом человеке. Его маска безупречного спокойствия дала трещину.

Он тяжело сглотнул, как в его глазах вспыхнуло дикое, ничем не прикрытое волнение. Это не был страх перед моей силой – это был страх за меня. Этот взгляд обжег меня.

Я замерла на мгновение, а в следующую секунду пространство разорвал ослепительный всполох чужой магии. Удар был такой силы, что меня просто снесло с ног. Я врезалась в острые выступы скал.

Боль была резкой. Легкие словно схлопнулись, отказываясь втягивать воздух, а в глазах на секунду потемнело от невыносимой пульсации в позвоночнике. Я хрипло выдохнула. Времени на не было. Каждая секунда промедления стоила жизни не только мне, но и тем, кто еще держал оборону.

– Так-так вот где ты спряталась.

Один из ведунов, чье лицо было скрыто глубоким капюшоном. Он грубо схватил меня за шиворот, рывком вздергивая вверх..

– Твой отец с ног сбился, разыскивая тебя. Пора домой, он оскалился, и в этом оскале не было ничего человеческого.

Но триумф его был недолгим. Воздух пронзил яростный, оглушительный рык. Огромная бурая тень промелькнула в воздухе, и прежде чем ведун успел хотя бы вскрикнуть, мощные челюсти сомкнулись на его плече.

Вальтер. Я узнала бы этот запах – запах хвои, грозы и дикой, необузданной силы – из тысячи других.

Ведуна отбросило в сторону, как тряпичную куклу. Я обессиленно осела на землю, пытаясь сфокусировать взгляд. Повсюду кипела битва: наши воины сражались отчаянно, но их было слишком мало. Сила ведунов, окутывала поле боя, подавляя волю.

Вальтер закончил с врагом и, тяжело дыша, принял человеческий облик прямо передо мной. Он смотрел на меня, и я замерла, не в силах отвести глаз. В его взгляде не было привычной ледяной выдержки. Там бушевал пожар: дикий страх, жгучая тревога. Его грудь ходила ходуном.

Я никогда не видела его таким.

Мы не выстоим. Нас просто задавят числом и магией. И в этот момент мысли, которые я гнала от себя годами, которые заперла в самом темном подвале своей души, вырвались наружу.

Моя магия. Не та, которой я повелевала водой. Другая. Та, из-за которой отец гордился и использовал меня. Страшная, черная, первобытная сила, которая дремала во мне, ожидая своего часа.

Нужно бвло рисковать. Я готова выпустить эту тьму. Даже если она сожрет меня без остатка. Даже если после этого он посмотрит на меня с тем самым отвращением, которого я так боялась.

Холод начал разливаться по мне, вытесняя боль. Я медленно поднялась, и воздух вокруг меня начал густеть.

Пора заканчивать этот кошмар.

Я нахмурилась, чувствуя, как последние капли энергии уходят из пальцев.

Воздух стал густым. Я сделала резкий, ломаный пас рукой, и невидимая волна сорвалась с моих пальцев. Под удивленные, полные ужаса взгляды воинов клана, заставила ведунов замереть.

Я кожей чувствовала, как взгляд Вальтера прожигает мою спину. В нем было всё: шок, неверие и та самая ярость, которая теперь казалась мне бессильной. Он не мог меня остановить. Никто не мог. Пришло время показать им всем – и особенно ему – кто я на самом деле.

Враги начали кричать. Это был не просто крик боли, это был хрип уходящей жизни. Их жизненная сила – теплая, пульсирующая – тонким ручейком перетекает ко мне, но я не оставляла её себе, я просто развеивала её в прах. Кровь в их жилах застывала, превращаясь в лед, сердцебиение замедлялось, пока не стихло совсем. Мгновенная, холодная смерть.

Мой внутренний резерв таял с пугающей скоростью. Я никогда не заходила так далеко. Никогда не касалась такой темной, иссушающей магии. Тело горело, кости ломились от избытка энергии, которую я пропускала через себя. Голова закружилась, мир начал терять очертания.

Они падали. Один за другим, рушились на камни, лишенные дыхания. Моя рука, всё еще вытянутая вперед, неудержимо дрожала, а пальцы свело судорогой. Сквозь тяжелую, серую пелену, застилавшую глаза, я услышала чей-то далекий, испуганный голос – кажется, это была Жозефина, она звала.

Но силы покинули меня так же резко, как и пришли. Ноги стали ватными, и я начала заваливаться назад, уже готовая почувствовать жесткую, холодную землю и окончательную темноту.

Но падения не случилось.

Вместо камней я ощутила знакомый, нестерпимый жар. Мощные руки подхватили меня, намертво прижимая к твердому телу. Вальтер. Он не дал мне упасть.

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь слабый хрип. Сознание угасало, но последнее, что я запомнила – это его бешеный стук сердца под моей щекой. Он всё еще злился, я чувствовала это каждой клеткой, но его хватка была такой отчаянной, словно он боялся, что я исчезну, стоит ему разжать пальцы.

Глава 21

Вальтер

Мишель рухнула бы прямо в кровавое месиво у наших ног, если бы я не рванулся к ней, забыв о собственной злости. Она вздрогнула всем телом, когда мои руки сомкнулись на её теле.Судорожно сжал ее, пытаясь привести в чувства.

Ее глаза, еще мгновение назад метавшие молнии, всё еще мерцали затухающим, призрачным светом, а я просто не мог отвести взгляда от того, что она натворила.

Вокруг нас воцарилась мертвая тишина. Все до единого враги лежали неподвижно. Смерть пришла к ним так быстро, что на их лицах застыло выражение крайнего недоумения.

Я тяжело сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Я знал, что она сильна, но ээто была не просто магия. Это была первобытная мощь, способная стирать жизни десятками за один вдох.

– Мишель! – к нам подбежала её наставница, её лицо было бледнее мела. Она дрожащими руками потянулась к ней.

– Что с ней?! – прорычал я. Гнев застилал мне зрение. Я злился на неё за то, что она снова пренебрегла моим приказом, за то, что подставила себя под такой удар, за то, что заставила моё сердце пропустить удар от ужаса. Но когда она слабо вздохнула и на мгновение приоткрыла затуманенные глаза, гнев моментально сменился жгучей тревогой.

– Ее нужно на кровать, быстрее! Ей нужен покой и восстановление! – воскликнула Жозефина.

Подхватив ее на руки, я понес её прочь с поля боя. Я шагал в сторону её покоев, буквально кожей чувствуя её жар через тонкую ткань платья. Я впитывал этот жар, прижимал её к своей груди так крепко. Прижался к ее макушке, зажмурившись, сходя с ума от волнения за нее.

Мы ворвались в комнату. Жозефина указала на кровать, и я бережно, стараясь не причинить боли, опустил Мишель на подушки. Мои пальцы задержались на её ней чуть дольше, чем следовало. Уходить? Нет, эта мысль казалась кощунственной.

Майк и Фред зашли следом, их лица выражали крайнюю степень потрясения. Они замерли у порога, не смея нарушить тишину.

– Спасибо, Глава, начала наставница, но я даже не повернул головы в её сторону.

– Ваше имя? – бросил я, не сводя глаз с Мишель.

– Жозефина, ответила она, суетясь над своей подопечной.

Я с силой взъерошил волосы, чувствуя, как внутри всё кипит от злости. Я должен был вернуться к своим воинам, закончить дела, но ноги словно приросли к полу. Я не мог уйти, пока не получу ответы.

– Что она сделала? – мой голос прозвучал глухо и опасно. Я рывком придвинул стул к самой кровати и сел, следя за каждым движением ледышка. А самого внутри раздирает страх за нее.

– Как она уничтожила целое войско за секунды? Объясняйте, Жозефина. Всё, до последнего слова.

Жозефина лишь горько усмехнулась. Она коротким кивком подозвала служанку, которая уже несла таз с водой, испуганно позвякивая металлическими краями о фарфор.

– Вы же сами всё видели, Глава, тихо произнесла наставница, и её взгляд, острый и пронзительный, впился в моё лицо.

Мой взор был прикован к Мишель. Её грудь вздымалась часто и прерывисто, каждое дыхание давалось ей с трудом. Она казалась такой хрупкой на этих огромных подушках, такой беззащитной. Я рванул край тяжелого одеяла и резким, почти грубым движением накрыл её ноги.

– Она очень сильная, Вальтер, Жозефина заговорила тише.

– Её стихия – вода. А это значит, что ей подвластны все жидкости, любые их формы. В том числе и кровь.

Она прямо взглянула на меня, и в её глазах я прочитал ужасную истину.

– Она заживо иссушила их, закончила наставница.

– Вытянула влагу из каждой клетки, превратив живых воинов в пустые оболочки.

Мои брови непроизвольно поползли вверх. В груди что-то оборвалось.

– Мать твою, выдохнул Фред за моей спиной. Его голос дрожал от первобытного страха. Я был потрясен не меньше. Это была не просто магия, это было проклятие, облеченное в форму дара. Темная, жуткая сторона силы, о которой я и не подозревал.

– Часто она так делала? – выдавил я из себя, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Мишель на кровати слабо поморщилась, её веки дрогнули, она словно пыталась вынырнуть из пучины беспамятства.

– Илона, принеси горячий чай. Живо! – скомандовала Жозефина служанке. Повернувшись ко мне, она покачала головой:

– Нет. Это делается только в крайних случаях. Она всегда боялась этой части своей сути, бежала от неё. Это требует колоссальных затрат энергии, буквально выжигает её изнутри. А на нормальное восстановление у нас сейчас просто нет времени.

Я сглотнул горький ком в горле. Внутри меня бушевал шторм.

– Сейчас, девочка моя, сейчас, Жозефина начала осторожно протирать бледное, покрытое испариной лицо Мишель прохладной водой.

– Восстановление будет долгим? – спросил я, и мой голос прозвучал на удивление хрипло.

Майк отошел к окну, уставившись в темноту ночи. Его плечи были напряжены – он, как и я, пытался переварить увиденное.

– Нет, Жозефина вздохнула, поправляя прядь волос на лбу Мишель.

– Ей нужно отлежаться. Через несколько дней сила начнет возвращаться, и она снова станет прежней.

Я не сводил с Мишель взгляда, впитывая каждую черточку её лица. Сердце защемило от такой пронзительной, острой боли, что мне захотелось взвыть.

Я злился на себя. Ненавидел эту слабость. Я же обещал себе держаться от неё подальше! Хотел прогнать её, стереть из своей памяти, ненавидеть за то, что она ведьма, за то, что она чужая. А теперь, теперь я сижу здесь, в её комнате, и схожу с ума от одного её вздоха.

Я чувствовал, как мои принципы рассыпаются в прах. Мой волк внутри замолк, он больше не рычал – он скулил, признавая в этой израненной девушке свою единственную цель.

– Я вижу, что вас гложет что-то еще, Глава. Жозефина произнесла это так тихо и уверенно, словно заглянула мне прямо в душу, в те её темные закоулки, куда я сам боялся заглядывать.

Нахмурился, чувствуя, как желваки заходили на челюсти. В комнате стало слишком тесно. Я резко повернулся к Майку и Фреду.

– Вон отсюда. Проследите за всем.

– Раненых в лазарет, периметр удвоить. Живо!

Парни переглянулись, понимая, что я сейчас на пределе, и бесшумно скрылись за дверью.

б– С чего вы взяли? – бросил я Жозефине, стараясь придать голосу безразличие, которое никак не вязалось с бешено колотящимся сердцем.

Я встал и подошел к окну. Вид снаружи был под стать моему внутреннему состоянию: пепелище, кровь на камнях, мои воины, вымотанные и израненные, убирают последствия этой бойни. Много раненых. Слишком много. Но даже этот вид не мог отвлечь меня от жара, исходившего от кровати за моей спиной.

– Я тоже непростая ведьма, Глава. Мой дар – видеть то, что скрыто за масками, Жозефина бережно поправила подушку под её головой.

– Я вижу нити, которые связывают людей. И ваши нити они натянуты до предела.

– Кто вы ей? – я спросил напрямую, не желая больше играть в загадки.

– Знакомые? Вместе служили у её отца?

Наставница лишь усмехнулась, качнув головой. Её пальцы коснулись волос Мишель с почти материнской нежностью.

– Её отца я не знала и в помине, хотя легенды о его жестокости доходили и до моих краев. Мы познакомились два года назад, она замолчала, её взгляд стал туманным, – когда ей было хуже всего. Думаю, вы сами понимаете, когда именно. С тех пор я рядом. Она стала мне ближе всех.

Я судорожно сглотнул, впиваясь пальцами в холодный камень подоконника. Слова Жозефины били под дых.

Два года.

Мысль о том, что она страдала без меня – и в то же время жила, дышала, менялась – причиняла почти физическую боль. Я боялся за неё там, на поле боя, и этот страх до сих пор ледяной коркой сжимал мои легкие.

И злился на неё за то, что она заставила меня снова чувствовать. Злился на себя за то, что я всё еще тот же влюбленный дурак, прячущийся за маской сурового волка.

– И что же, по-вашему, меня волнует? – я развернулся, стараясь смотреть на Жозефину свысока.

– Думаю, точнее, я знаю, что это – она, Жозефина лукаво улыбнулась, указывая на спящую Мишель .

Я почувствовал, как ярость вскипает во мне. Мои ногти скрежетнули по подоконнику, оставляя глубокие борозды. Эта женщина читала меня, как открытую книгу, и мне это чертовски не нравилось.

– Я ведь взрослая женщина, Вальтер, она встала, выпрямляясь и глядя мне прямо в глаза.

– Я вижу, как вы на неё смотрите. В этом взгляде нет ненависти врага. Там голод, там тревога, там отчаяние мужчины, который идет наперекор собственным принципам. Поэтому я и спрашиваю начистоту: что вас так пугает в ваших чувствах?

– Смотрю обычно. Ничего особенного, ясно вам? – я почти прорычал это, делая шаг к ней, пытаясь подавить её своим авторитетом.

– Я Альфа этого клана. Моя задача – безопасность моих людей. И я просто хочу понять, что эта ведьма забыла здесь. Какие коварные мысли бродят в её голове, раз она решила вернуться именно сейчас? Она – угроза, и я обязан знать всё о её планах.

Я лгал. Лгал ей, лгал себе. Каждое моё слово было щитом, за которым я прятал кровоточащую рану. Я смотрел на Мишель и понимал, что мне плевать на её планы, плевать на её коварство. Я просто хотел, чтобы она открыла глаза и посмотрела на меня так, как раньше. И это осознание было самым страшным проигрышем в моей жизни.

Глава 22

Вальтер

Я стоял у края кровати. Мой взгляд, тяжелый и лихорадочный, был намертво прикован к Мишель. Ее грудь едва заметно, мучительно медленно вздымалась.

– Не можете ей простить до сих пор? Голос Жозефины прозвучал неожиданно, разрезая тишину комнаты.

Я уставился на нее, совершенно растерявшись. Вопрос застал меня врасплох, вырвав из омута собственных мрачных мыслей, где я раз за разом прокручивал тот момент, когда я узнал правду.

Жозефина мило улыбнулась, но в этой улыбке сквозила такая печаль, от которой у меня внутри всё сжалось. Она вновь склонилась над Мишель, осторожно, почти невесомо протирая бледное лицо влажной тканью.

– Вы не думали, что у нее просто не было выбора, раз она сразу вас не предупредила? – новый вопрос, тихий, но бьющий точно в цель.

Внутри меня взвилась волна протеста, горькая смесь обиды и уязвленного самолюбия. Выбор есть всегда!

Ведь так?

– Она могла признаться сразу, а не делать из этого тайну, мой голос прозвучал хрипло, неестественно твердо, словно я пытался убедить в этом самого себя.

– Она видела, как я к ней относился. Видела, что я доверял ей, а она носила в себе эту тайну и молчала.

– В любом случае, это уже в прошлом, отрезал я, стараясь придать взгляду стальной блеск.

Жозефина медленно приподнялась, вытирая руки об подол своего платья. Она посмотрела на меня в упор – долгим, пронзительным взглядом, в котором читалось разочарование.

– Так ли это на самом деле, Вальтер? – спросила она, и в ее тоне я услышал вызов.

– Неужели вы и правда верите, что это в прошлом?

– Да, это так, бросил я ей, чувствуя, как на скулах заиграли желваки. Я хотел, чтобы она замолчала. Я хотел, чтобы она перестала ковырять мою рану.

Жозефина горько, почти издевательски усмехнулась. Она покачала головой, и этот жест был полон такого искреннего сочувствия.

– Ну и глупы же вы, тихо сказала она, отворачиваясь к тазу с водой.

– Вы настолько ослепли от собственной обиды, что не видите ничего другого. Вы видите в ней только угрозу и ложь, но не видите ее настоящую. Не хотите понять, не хотите слышать, а прошло уже два года. Ваша злость – это щит, Вальтер. Но от кого вы защищаетесь? От нее или от того, что вы ее любите, несмотря ни на что?

Ее слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Я стоял, не в силах дышать, чувствуя, как рушится моя выстроенная стена безразличия.

Я зажмурился так сильно, что в ушах зашумело, а костяшки пальцев, сжатых в кулаки, побелели и заныли от непомерного давления. Внутри меня бушевал хаос: ярость боролась с отчаянием, а гордость – с той невыносимой, тягучей болью, что поселилась в груди с того момента, как я узнал её тайну.

– Один вопрос, мой голос охрип.

Я открыл глаза и посмотрел на Жозефину в упор.

– Она помогала своему отцу? Она была на его стороне? Я должен был знать. Мне нужно было повод, чтобы окончательно вырвать её из своего сердца, даже если вместе с ней вырвется и сама жизнь.

Жозефина нахмурилась. Она медленно выпрямилась, и в её глазах вспыхнуло что-то жесткое, почти суровое.

– Это она расскажет вам сама, Вальтер, она сделала паузу.

– Если, конечно, сможет вам доверять после всего. После того, как увидела в ваших глазах только приговор. Если сможет простить. И если вы сможете принять всю правду, какой бы горькой она ни была. Сможете выслушать её, не перебивая своим гневом, если она вообще когда-нибудь захочет вам открыться.

Почувствовал, как внутри меня что-то хрустнуло.

– С чего вы взяли, что мне нужна эта правда? – я резко скрестил руки на груди. Мои челюсти были сжаты так сильно, что сводило скулы.

– С чего вы решили, что чувства не прошли? Что там осталось хоть что-то, кроме пепла?

Я лгал. Каждым словом, каждым движением. Мое тело кричало о другом – о том, как я хочу броситься к этой кровати, сжать её ладони в своих.

Жозефина горько, почти разочарованно усмехнулась.

– Да вы еще и очень упрямый мужчина, Вальтер, бросила она мне прямо в лицо.

– Огромный, ослепленный своей гордыней. Я понимаю, вы были злы на неё за то, что она скрыла свою истинную суть. За то, что она оказалась сильнее, сложнее и опаснее, чем вы думали. Но разве это мешает любви? Разве истинное чувство может разбиться о тайну, рожденную из страха?

Она подошла ближе.

– Если любишь, то любишь всё в человеке, Вальтер. Его свет, его тьму, его шрамы и его демонов. Иначе это не любовь, она закончила, и её голос затих.

Я сглотнул. Комок в горле стоял костью, не давая вздохнуть. Её слова резанули по мне. Я смотрел на Мишель – на её бледные губы, на её ресницы, которые едва подрагивали во сне – и чувствовал, как я постепенно сдаюсь под натиском собственных чувств, под всем этим давлением.

– Вы должны понять, что прежде всего нужно вам, Вальтер.

– Мир не рухнет от того, что вы простите её. Он рухнет, если вы потеряете себя в этой злости.

– Вы предлагаете мне добровольно шагнуть в этот омут лжи? – мой голос прозвучал резко.

Я прищурился, стараясь скрыть за колючим, холодным взглядом ту бурю, что поднялась в душе. Слова Жозефины жалили.

Жозефина порывисто прижала ладони к груди.

– Не будьте таким, Вальтер. За этим панцирем из злобы я вижу другого мужчину. Того, кто способен на чувства – настоящие, искренние, сокрушительные. Если только вы найдете в себе силы выпустить на волю свою душу и отбросите обиды.

Она сделала паузу, и её взгляд невольно скользнул в сторону.

– Ведь эти обиды – они как яд. Они есть и у неё, она едва заметно кивнула на Мишель.

Жозефина тяжело вздохнула. Видя, что я по-прежнему хмурюсь, сжимая кулаки до белизны в суставах, она горько покачала головой.

– Я не стану больше тратить слова впустую, если они разбиваются о вашу гордость, как о скалы. Я лишь хотела, чтобы вы позволили себе хотя бы на мгновение перестать воевать. Подумайте над тем, что я сказала, Вальтер. Подумайте сердцем, а не израненным эго.

Она наклонилась, поднимая таз с водой. .

– Мишель вам не враг, – тихо, почти шепотом закончила она, уже стоя в дверях.

– Единственный ваш враг – это вы сами.

Она вышла, и тихий стук закрывшейся двери оставил меня в оглушительном одиночестве. В моей голове всё еще звучал её голос, заставляя меня смотреть на Мишель и задаваться вопросом: когда же моя жажда мести превратилась в эту мучительную, невыносимую потребность защищать?

Я опустился на край матраса, и старая мебель жалобно скрипнула под моим весом, вторя стону, который рвался из моей груди.

Стал рассматривать Мишель. Тонкие брови, запекшиеся губы, тени под закрытыми глазами. Мое сердце не просто ныло – оно буквально разрывалось на части, превращаясь в кровавое месиво. Жозефина была права. Каждое её слово попадало в самую глубокую, самую незащищенную нишу моей души.

Мой внутренний волк сейчас скулил, свернувшись клубком у самого сердца. Он не находил себе места, царапая когтями ребра изнутри, требуя, чтобы я прекратил эту бессмысленную войну с самим собой. Он признавал её своей, невзирая на тайны, невзирая на её отца и ту тьму, что она в себе несла.

Дрожащей рукой я осторожно взял её ладонь. Боже, какая она была холодная. Я забыл, как это – чувствовать её кожу.

Я резко вскочил, едва не опрокинув стул. Воздуха вдруг стало катастрофически мало. Мне нужно было уйти. Немедленно. Тяга к ней была – неодолимая, разрушительная и абсолютно неизбежная.

Ни слова не говоря, не смея больше бросить даже мимолетного взгляда на кровать, я вылетел из её покоев. Дверь за спиной захлопнулась с глухим стуком, отсекая меня от её тепла.

Я остановился в пустом, холодном коридоре. Тишина давила на уши. Моя хваленая выдержка, мой железный самоконтроль – всё это треснуло.

Я с размаху ударил кулаком в каменную стену. Один раз. Второй. Третий. Кожа на костяшках лопнула, брызнула кровь, а по руке до самого плеча прошла волна тупой, очищающей боли. Но это не помогало.

Вся та лавина чувств, которую я так старательно сдерживал за плотиной из гордости и обиды, теперь неслась на меня, сметая всё на своем пути. Я прижался лбом к холодному камню, тяжело и часто дыша.

Мишель. Моя ведьма. Мое проклятье, которое выпивает из меня жизнь, и одновременно – мое единственное спасение, без которого эта жизнь не имеет никакого смысла. Я был обречен, и это обжигало сильнее, чем любой огонь.