Текст книги "Любовь вопреки запретам (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 32

Мишель

Я плеснула в лицо ледяной водой, едва сдерживая судорожный вздох. Капли стекали по шее, забирались под ворот ночной сорочки, но этот холод не помогал – он лишь подчеркивал тот невыносимый, фантомный жар, что до сих пор тлел на моих губах.

Закрыв глаза, я зажмурилась. Перед внутренним взором тут же вспыхнул его взгляд – темный, голодный, полный той невозможной нежности, которая пугала меня.

Вчерашняя ночь. Я чувствовала, как внутри всё дрожит. Сглотнув комок, вставший в горле, начала лихорадочно собираться. Каждое движение давалось с трудом: пальцы не слушались, пуговицы на платье казались непосильной задачей. Я не могла больше оставаться в этой клетке.

Жозефина сидела в кресле. Она молчала, на её губах играла странная, понимающая улыбка. Она видела меня насквозь. Врать себе было невыносимо, но притворяться перед ней – еще тяжелее.

– Ты нервничаешь, Мишель, негромко произнесла наставница.

– Ничего подобного, огрызнулась я, слишком резко дернув ткань платья.

– Я просто, просто устала.

Я прикусила губу, чувствуя на ней привкус вчерашнего поцелуя, ведь почти не спала. Всю ночь пролежала на холодном полу, прижавшись щекой к дереву двери, потому что только так могла чувствовать его дыхание по ту сторону. Я ненавидела себя за эту слабость, за эту привязанность, которую не смогли выжечь ни два года разлуки. Заснула только под утро, изможденная собственной болью, прямо там.

– Ты переживаешь из-за того, что произошло ночью, Жозефина сделала шаг ко мне.

– Ты плакала, Мишель. Я слышала.

Я замерла, скрестив руки на груди, словно пытаясь защитить то немногое, что осталось от моей гордости. Молчание затянулось, становясь удушливым.

– Помоги мне выйти, взглянула на неё, и в моем взгляде была мольба, смешанная с яростью.

– Я не собираюсь больше здесь прятаться.

Жозефина подошла ближе. Её руки легли мне на плечи, пресекая попытку отстраниться. Она заглянула мне в самую душу.

– Ты любишь его, Мишель, внезапно, без тени сомнения, произнесла она.

Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь, колотясь о ребра. Я хотела возразить, хотела рассмеяться ей в лицо, но голос пропал.

– Любишь, повторила она за меня, и в её интонации не было торжества, только глубокая печаль.

– Я вижу, какое напряжение искрит между вами. Он понял, Мишель. Он наконец осознал, что ты – его жизнь.

Я яростно покачала годовой, вырываясь из её объятий. Глаза обожгло непрошеными слезами, но я смахнула их тыльной стороной ладони.

– Нам нельзя быть вместе, Жозефина! – мой голос сорвался на крик, полный отчаяния.

– Ты не понимаешь? Между нами не просто обида, между нами пропасть из крови, законов и сломанных жизней! Он – глава могущественного клана оборотней, я – ведьма-отступница, за которой охотится собственный отец.

Я прижала ладони к горящим щекам, чувствуя, как внутри всё рушится.

– Нам нельзя, прошептала уже тише, обращаясь скорее к себе, чем к ней.

– Нельзя, повторила я.

– Почему? – голос Жозефины стал низким. Она обхватила мое лицо ладонями, заставляя смотреть прямо на нее.

– Почему законы, написанные испуганными стариками века назад, должны быть сильнее, чем самое чистое и мощное чувство на земле? Перед истинной любовью склоняются горы, Мишель. Не смей приносить себя в жертву призракам прошлого. Не смей убивать то, что дает тебе жизнь.

Она видела, как я дрожу, как отчаянно пытаюсь закрыться.

– Он любит тебя так, что готов вырвать свое сердце, если ты попросишь. Он хочет вернуть каждую секунду, которую вы потеряли. Тебе нужно только одно. Попробуй снова довериться. Хотя бы на шаг. Хотя бы на вздох.

Я судорожно сглотнула, на миг зажмурившись. В голове был хаос: его губы на моих, холодный пол, страх предательства и эта безумная, выжигающая нутро жажда просто прижаться к нему и забыть обо всем.

– Пойдем на улицу, Жозефина. Пожалуйста, прошептала я, не в силах больше спорить.

Наставница лишь тяжело вздохнула и кивнула. Мы вышли из душной комнаты, но легче не стало. Свежий утренний воздух казался слишком резким, колючим. В груди всё еще полыхало, но среди этой боли я внезапно почувствовала нечто иное. Я прислушалась к себе. Пока слабые отголоски силы, но они усиливаются.

На улице мы столкнулись с Майком. Он замер, удивленно вскинув брови, и его взгляд быстро метнулся к окнам главной башни.

– Вальтер знает, что ты вышла? – сразу спросил он, и в его голосе слышалось неприкрытое беспокойство.

Я невольно скривилась, хотя сердце предательски забилось быстрее, а глаза сами собой начали искать среди оборотней одну единственную мощную фигуру.

– Он не имеет права запирать меня под замком, Майк. Я не пленница, отрезала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Майк коротко усмехнулся и вытер вспотевшие ладони о штаны. Его взгляд внезапно потеплел, став непривычно серьезным.

– Знаешь я действительно рад видеть тебя здесь, Мишель. Рад, что мы снова встретились.

От его искренности в горле запершило.

– Спасибо, Майк, я тоже рада тебя видеть, тихо ответила я.

– Ты только не злись на него слишком сильно, он шагнул ближе, понизив голос.

– Вальтер сейчас как зверь. Он просто защищает то, что ему дороже всего на свете. А самое дорогое у него – это ты, Мишель. Всегда была ты.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

– Жаль только, что понял он это не сразу, – с горькой досадой добавил он, взъерошив свои светлые волосы и глядя куда-то в сторону.

– Наломал дров.

– Мне ни к чему это знать, резко бросила я, чувствуя, как внутри снова закипает протест. Я не хотела верить. Не хотела снова становиться уязвимой.

– Вновь ослушалась меня, этот голос, низкий, рокочущий, пропитанный опасной властью, заставил меня замереть на месте.

Я не видела его, но кожей почувствовала, как изменилось пространство. Воздух вокруг стал густым и горячим. От его присутствия по спине пробежала волна неконтролируемого жара. Мощь, исходящая от него, подавляла, окутывала, заставляя каждое нервное окончание вибрировать от первобытного восторга и страха.

Закрыла глаза, боясь обернуться. Вальтер стоял прямо за моей спиной – так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Его аура давила на мои плечи, требуя подчинения, но моя проснувшаяся магия в ответ лишь радостно запела, узнавая своего истинного хозяина.

Почему я не услышала его шагов? Почему мой разум пропустил его приближение, хотя всё моё существо уже давно тянулось к нему.

Вальтер сделал широкий, уверенный шаг вперед, обходя меня и вставая рядом с Майком. Его присутствие заполнило собой всё пространство.

Он не просто смотрел на меня – он поглощал меня взглядом, медленно, от кончиков сапог до растрепавшихся на ветру волос. В этом тяжелом, обжигающем взоре читалось нескрываемое, первобытное собственничество.

Мое сердце предательски забилось, и я судорожно вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Эта немая дуэль взглядов высасывала из меня все силы. Мне нужно было ударить его, задеть, выстроить стену из колких слов.

– Ты мне никто, Вальтер, чтобы я послушно исполняла твои приказы, мой голос прозвучал резче, чем я планировала. Сузились его зрачки при воспоминании о вчерашнем поцелуе – поцелуе, который он украл без спроса.

– Я не одна из твоих покорных волчиц.

Вальтер усмехнулся.

– Пока – никто, его голос, низкий и вибрирующий.

– Но скоро я стану твоим мужем, Мишель.

Мои глаза расширились, а дыхание перехватило. Земля словно ушла из-под ног. Он сказал это здесь? Перед Майком? Перед всеми воинами, которые замерли, прислушиваясь к каждому слову своего Альфы? Он заявлял на меня права так открыто, так бесстыдно, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

Я на мгновение зажмурилась, чувствуя, как к щекам приливает жар – то ли от гнева, то ли от невыносимого смущения. Вальтер видел всё: мою растерянность, мой страх, мою слабость.

– Я – ведьма, Глава. А вы, похоже, совершенно забываетесь, я намеренно перешла на ледяной, подчеркнуто официальный тон, выделяя каждое «вы».

– Ваше самомнение затуманило вам разум, если вы думаете, что я соглашусь на это безумие.

– Я не шучу, Мишель. И ты это знаешь,он продолжал напирать, делая шаг ко мне, сокращая и без того хрупкую дистанцию. Воздух между нами буквально искрил от напряжения.

Нас окружали десятки глаз, шепот любопытства расползался по крепости, и я поняла, что окончательно теряю контроль над ситуацией.

– Довольно! – я резко вскинула голову, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть, как сильно они дрожат.

– Я пришла сюда не для пустых разговоров. Я хочу осмотреть засаду на вышке. Хочу знать всю ситуацию.

Вальтер замер. Его взгляд, не моргающий и тяжелый, еще несколько секунд изучал мое лицо. Наконец, он коротко, почти незаметно кивнул и отступил, широким жестом пропуская меня вперед.

Я облегченно выдохнула, но это было преждевременно. Когда мы двинулись к главной башне, Вальтер пристроился так близко за моей спиной, что я затылком чувствовала его горячее дыхание.

Это было невыносимо. Каждый его шаг отдавался во мне глухим эхом. Он шел как тень – мощная, неотвратимая, заполняющая собой весь мой мир.

Мы начали подниматься по крутой, узкой каменной лестнице. Мои мысли всё еще были заняты его словами о «муже». Неужели он видит свое будущее со мной. Магия внутри меня беспокойно ворочалась, и на одном из поворотов нога соскользнула с края камня.

– Ах! – вскрикнула я, теряя равновесие и уже приготовившись к болезненному падению.

Но упасть мне не дали. Его реакция была молниеносной. Сильные, жесткие руки Вальтера мгновенно обхватили меня за талию, прижимая к своей груди.

Я оказалась в ловушке его объятий, чувствуя спиной его стальные мышцы и бешеный ритм его сердца, который, казалось, бился в унисон с моим. Жар, исходящий от него, окутал меня.

В этот момент не существовало ни войны, ни кланов, ни старых обид – только это прикосновение, от которого по телу прошла мощная волна, заставившая мои колени окончательно ослабнуть.

– Осторожнее, пророкотал он мне прямо в ухо, я почувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжались на моей талии, словно он никогда больше не собирался меня отпускать.

– Я ведь сказал, я тебя не выпущу.

Глава 33

Вальтер

Я чувствую, как она часто и рвано дышит в моих руках, и это сводит меня с ума. Мои пальцы почти судорожно впиваются в ее талию – не чтобы причинить боль, а чтобы убедиться, что она здесь, настоящая, живая.

Внутри меня бушует настоящий ураган: я злюсь на ее ледяной тон, на это подчеркнутое «вы», на ее колючее упрямство, которое она выставляет перед собой как щит. Она невыносима, она ранит меня каждым своим словом, но она – моя.

Я не выдерживаю и, зарывшись лицом в ее волосы, запечатлеваю тяжелый, глубокий поцелуй на ее макушке. Это не просто ласка – это клеймо, обещание, мой безмолвный обет.

Мишель замирает. Она не пытается вырваться, не бьет меня магией, и эта минутная капитуляция заставляет мое сердце пропустить удар. Ее маленькие ладони накрывают мои руки, скованные на ее животе. Она не убирает их, просто держится за меня, словно ища опору в этом хаосе.

Я закрываю глаза, на мгновение позволяя себе просто дышать с ней в унисон. Ее мелко трясет – последствия вчерашнего поцелуя всё еще резонируют в ее теле. Она выстраивает стены, отращивает шипы, кусается словами, потому что боится. Боится снова поверить, боится той власти, которую я имею над ее сердцем.

Но она не понимает одного: я проломлю любые стены. Я выстою против всего мира, я пройду через ад, лишь бы она снова смотрела на меня с прежней нежностью, а не с этой вымученной холодностью.

– Всё нормально? – шепчу я ей в самое ухо, мой голос звучит глухо и хрипло от сдерживаемых эмоций.

Мишель едва заметно кивает, не оборачиваясь. Она всё еще во власти этого момента, этой странной, болезненной близости.

Я не выпускаю ее. Перехватив ее ладонь, я переплетаю наши пальцы – ее рука кажется такой хрупкой и холодной в моей огромной, горячей ладони.

Я веду ее за собой по оставшимся ступеням, буквально закрывая своим телом от любого сквозняка, от любого неосторожного взгляда. И Мишель не противится. Она сжимает мою руку в ответ, и этот жест стоит для меня больше, чем тысячи слов.

Когда мы наконец выходим на верхнюю площадку вышки, резкий порыв ветра бьет нам в лица. Мишель замирает, ее глаза расширяются от изумления. Там, внизу, в густой тени елей и валунами, притаились ведуны. Их почти не видно обычному глазу, но отсюда, с высоты. Они ждали. Они были готовы.

Мишель делает несколько шагов вперед, к самому краю, и опускает пальцы на холодный камень перил. Я встаю за ее плечом, не сводя с нее глаз. Я ловлю каждую тень на ее лице, каждый мимолетный вздох.

На ее лбу пролегает тревожная складка, в глазах вспыхивает страх. Она ведьма, она чувствует ту темную, вязкую силу, что копится внизу, гораздо острее, чем любой из моих воинов.

Ее волнение передается и мне, заставляя зверя внутри недовольно рычать. Она смотрит на засаду, а я смотрю на нее, понимая, что готов перегрызть глотку любому, кто заставит эту женщину бояться.

Сейчас она кажется такой беззащитной перед лицом грядущей битвы, и это пробуждает во мне первобытную ярость вперемешку с бесконечной, сокрушительной нежностью.

– Их слишком много, выдохнула она.

Она судорожно сглотнула, задрожали ее тонкие пальцы на холодном камне парапета. Мишель смотрела вниз, туда, где в густых тенях копошилась скверна, и в ее широко распахнутых глазах отражался первобытный ужас.

– Я чувствую их, она запнулась, голос ее стал ломким.

– Чувствую их темную, вязкую силу.

– А они чувствуют тебя, отрезал я, и мой голос прозвучал грозно. Внутри меня всё натянулось. Я сделал шаг ближе, загораживая ее своей тенью от этого ледяного дыхания бездны.

Мишель вскинула на меня взгляд – быстрый, затравленный.

– Мой отряд будет здесь совсем скоро, сказал я ей, стараясь вложить в эти слова всю уверенность.

– Думаешь, это поможет? – едва слышно прошептала она. Ее плечи поникли под тяжестью этого осознания. Я коротко усмехнулся, глядя на то, как она съеживается под моим взором.

– У меня большое войско, им нужно бояться, кивнул в сторону врагов. Мишель скривилась, скрещивая руки на груди.

– Если это не поможет, продолжает она, я усмехнулся.

– Мои ребята никогда меня не подводили Мишель, сказал ей. Она внимательно смотрит на меня, пока просто не кивнула.

– Посмотрим на твоих ребят, если они успеют, сказала чуть слышно.

– А где же твой хваленый уважительный тон, Мишель? – протянул я, замечая, как она скривилась.

Я подошел еще ближе, нарушая все границы.

– Как ты спала? Как ты себя чувствуешь?– перешел я на шепот.

Мишель судорожно обняла себя за плечи, словно пытаясь защититься не от холода, а от самой мысли о моем присутствии. Она упрямо смотрела перед собой, в серую пустоту горизонта.

– Хорошо спала, чувствую себя прекрасно, бросила она.

Оскалился. Она врала вчера, утверждая, что не любит, и врет сейчас, пряча за этой маской изнуряющую боль. Она любит меня – я видел это в каждом ее вдохе, в том, как ее тело невольно тянулось к моему, несмотря на весь лед между нами. Любит так же неистово и обреченно, как и я ее.

– Снова врешь, сказал я, не отрывая взгляда от ее бледного профиля.

– Твое вранье я чувствую кожей, Мишель. Оно вибрирует в воздухе, оно звенит в твоем голосе. Меня не обманешь. Я чувствую всё, что ты так отчаянно пытаешься скрыть под этой фальшивой злобой. Меня не провести! – я до хруста сжал кулаки, борясь с желанием коснуться ее и встряхнуть, чтобы выбить эту ложь.

– Ты ничего не знаешь! – начала она, вскидывая голову в попытке защититься, но я оборвал ее в то же мгновение.

Я резко, почти грубо развернул ее к себе, заставляя смотреть прямо в глаза, где бушевал пожар.

– Знаю больше, чем ты можешь себе представить, Мишель! Я чувствую тебя всю, зарычал я, и мой голос сорвался на хрип.

– Вчера ты ответила на мой поцелуй. Ответила так, будто это был твой последний глоток воздуха. Ты хотела этого, я склонился к самому ее лицу, обжигая дыханием.

– Зачем ты продолжаешь лгать, что не любишь меня?

Я пытался достучаться до нее, пробить эту ледяную стену. Мишель зажмурилась, отчаянно качая головой из стороны в сторону, словно мои слова причиняли ей невыносимую муку.

– Я не буду отвечать на твои вопросы, Вальтер, выдавила она сквозь стиснутые зубы, и в этом ее упрямстве я видел лишь еще большее подтверждение своей правоты.

Я довольно улыбнулся, глядя на то, как она замерла. Медленно, смакуя каждое мгновение ее замешательства, я протянул руку и убрал непослушную, выбившуюся прядь ей за ухо. Мишель вздрогнула, но я не отстранился.

Напротив, продолжая действовать безмолвно и властно, я коснулся ее щеки. Мои пальцы, нежно скользнули по ее коже, жадно впитывая эту невероятную, почти неземную мягкость.

Мишель судорожно вздохнула, ее тело пошатнулось. Она была так близко.

– Я скучал по тебе всё это время, признался я, и мой голос, обычно твердый и холодный, надломился от нахлынувшей нежности.

– Все эти бесконечные два года, которые превратились для меня в один затянувшийся кошмар без тебя.

Ее глаза расширились, становясь огромными и темными. В них, точно искры, вспыхнули слезы, готовые вот-вот сорваться с ресниц.

– Я не хочу это слышать, пробормотала она, пытаясь отвернуться, но я оскалился, чувствуя, как внутри закипает первобытное, собственническое желание заставить ее признать правду.

– А я хочу, чтобы ты это услышала! – мой голос перешел в глухой рык. Я обхватил ее лицо ладонями, заставляя смотреть на меня, чувствуя под пальцами лихорадочное биение пульса на ее висках.

– Противься себе сколько угодно, возводи свои ледяные стены, Мишель, но я вижу тебя насквозь! Я вижу, что ты любишь меня. Я чувствую это каждой клеткой своего тела – ты не можешь это скрыть. Я тебе дорог, я нужен тебе так же сильно, как ты нужна мне, даже если ты готова проклясть себя за это признание!

Наши лбы соприкоснулись. Она мелко, прерывисто дрожит в моих руках, отчаянно качая головой из стороны в сторону, словно пытаясь сбросить наваждение моих слов. Ее дыхание – горячее, сбивчивое – обжигало мои губы.

– Я сильнее тебя, Мишель, прошептал ей в самые губы, на мгновение зажмурившись, чтобы сдержать бушующий внутри шторм.

– Я смогу добиться тебя вновь. Я разрушу любую преграду, которую ты поставишь между нами.

– Прекрати, пожалуйста, прекрати, жалобно, почти неслышно взмолилась она. Ее голос был полон такой невыносимой боли и мольбы, что у меня на мгновение сжалось сердце, но она не отстранилась. Она не могла. Какая-то невидимая, магическая нить все еще крепко связывала нас, не давая разорвать этот мучительный контакт.

– Ты любишь меня, и этого у нас не отнять ни времени, ни обстоятельствам, я почти физически ощущал, как рушится ее сопротивление.

– Дай мне шанс, Мишель. Просто доверься мне. Один-единственный раз.

Я шептал это, вкладывая в каждое слово всю свою надежду, всю ту нерастраченную любовь, что копилась во мне эти долгие два года, молясь, чтобы ее ледяное сердце наконец оттаяло. Мишель зажмурилась, и из-под ее ресниц все-таки скатилась тяжелая слеза, обжигая мне пальцы.

Рванул ее к себе, до боли прижимая к груди, пряча ее лицо у себя на плече. Я закрыл глаза, на мгновение проваливаясь в чистое, первобытное блаженство от того, что она снова здесь, в моих руках, такая хрупкая и такая необходимая.

В этот миг весь мир вокруг – с его угрозами, армиями и скверной – перестал существовать. Были только мы, стук ее сердца, сливающийся с моим, и тишина, полная несказанных слов.

Глава 34

Мишель

Его объятия стали невыносимо крепкими, почти сокрушительными, словно он пытался защитить от всего мира и от моего собственного упрямства. Я замерла, вжавшись лицом в жесткую ткань его камзола, и на мгновение позволила себе просто быть.

Просто дышать с ним в унисон. Моё израненное сердце предательски затрепетало, откликаясь на его близость: мне это было нужно, боги, как же мне это было нужно!

Но в то же время ледяной страх сковал мои внутренности. Я чувствовала, как тяжело и часто вздымается его грудь. Вальтер был в ярости – в той самой темной, контролируемой ярости мужчины, который отдал всё, а в ответ получил лишь тишину. Его признание в любви эхом отдавалось в моей голове, заставляя душу выть от невыносимой сладости и боли.

А я молчала. Горло перехватило спазмом, слова застревали колючим комом.

Ведьминская кровь внутри меня пульсировала, напоминая о долге, о боли, о том, что наше счастье пахнет пеплом. Я не могла выдавить из себя ни звука, и эта собственная немота убивала меня.

Его хватка на моей талии усилилась, его пальцы впиваются в мою кожу сквозь одежду. Внезапное осознание того, что мы не одни, что на нас могут смотреть его солдаты, слуги, весь этот холодный замок, обожгло меня стыдом. Смущение, перемешанное с паникой, придало мне сил.

Резко, почти грубо, я отстранилась. Холодный воздух мгновенно заполнил пространство между нами, внезапно мне стало зябко без его тепла. Я обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь, которая сотрясала всё тело.

– Не нужно, Вальтер, прошептала я, едва узнавая собственный голос. Он звучал жалко, надтреснуто. Я понимала, как глупо и жестоко поступаю. Он открыл мне свою душу, сорвал все доспехи, показал свою уязвимость, а я снова захлопнула перед ним дверь. Моя ведьминская суть изнывала от горя, но страх был сильнее.

Он дернулся, словно хотел схватить меня снова, но в последний момент сдержался, давая мне эту призрачную, мучительную передышку. Его глаза потемнели, в них читалась такая невыносимая мука, что я отвела взгляд.

Я смотрела вдаль, на седые вершины гор, и в голове билась только одна мысль: «Бежать. Нужно уехать, исчезнуть, оборвать все нити, пока они не затянулись на наших шеях удавкой».

Я его Истинная. Магия крови не лжет, она тянет нас друг к другу с силой. Но как мне признаться? Как открыться ему, если каждый раз, когда я пытаюсь это сделать, перед глазами встают тени прошлого? Мне было до смерти страшно, что эта связь погубит его так же, как она губит меня.

– Если ты переживаешь насчет памяти моей Истинной, если ты думаешь, что я ищу в тебе лишь призрак прошлого, пытаясь найти утешение, его голос раздался совсем рядом, низкий и вибрирующий от скрытой боли.

Я вскинула на него взгляд, и сердце пропустило удар.

– То знай, Мишель: я люблю ТЕБЯ, твердо произнес он, делая шаг ко мне.

– Тебя. Твою колючесть, твою ложь, твою силу и твою слабость. Только тебя.

Слезы, которые я так долго сдерживала, всё же обожгли мои глаза.

Я продолжала стоять, задыхаясь от собственных невысказанных слов. Руки судорожно сжимали плечи, пальцы до боли впивались в кожу, но эта физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри.

Мне хотелось одного: отбросить гордость, забыть про ведьминский долг, сорваться с места и рухнуть в его объятия. Пусть бы он закрыл меня своим телом, окутал этим невыносимым, яростным теплом, которого мне так отчаянно не хватало с самого детства.

– Ты волк Вальтер, а я ведьма, напомнила ему о том, что мы не можем быть вместе как бы сильно этого не хотели. Он зловеще усмехнулся.

– Ударяешь меня моими же словами, его глаза потемнели.

– У меня свой долг, у тебя свой, продолжила я. Но Вальтер даже и слышать этого не хотел.

– Плевать, взревел он.

– А мне не плевать, прошептала я чуть слышно.

– Иди вниз! Его голос ударил. Грозный, не терпящий возражений, он вибрировал от едва сдерживаемого гнева и боли.

Я вздрогнула. Моё сердце пропустило удар и заныло еще сильнее.

«Он должен меня понять, он обязан...»– билась в голове отчаянная мысль.

Наши желания не могут стоять выше нашего долга. Мы – фигуры на доске, скованные своими титулами и древними клятвами.

Медленно, едва переставляя ставшие ватными ноги, я начала спускаться. Пальцы скользили по холодной, шершавой поверхности стены – она была моей единственной опорой, потому что собственное тело предавало меня, наполняясь слабостью. Каждый шаг давался с трудом, голова кружилась от избытка чувств.

Громовой раскат, от которого заложило уши, и ослепительная вспышка, разрезавшая полумрак, заставили меня вскрикнуть.

Засада!

Магические удары посыпались один за другим, со свистом рассекая пространство. Камни крошились, пыль забивала легкие. Я едва успела пригнуться, инстинктивно вжимаясь в нишу, когда над головой пронесся смертоносный сгусток чистой энергии.

Первым делом я вскинула голову вверх, туда, где остался Вальтер. Сердце сжалось в ледяной комок – страх за него был в сто крат сильнее страха за себя.

Наши глаза встретились всего на мгновение сквозь пелену пыли и хаоса. В его взгляде я увидела дикую, первобытную тревогу, которая сменилась жесткой решимостью, как только он убедился, что я жива.

– К бою! – взревел он, и этот клич подхватили десятки голосов.

Я попыталась воззвать к своей силе. Вцепилась в остатки внутренней энергии, пытаясь сплести защитное заклинание, но внутри была лишь выжженная пустыня.

Резерв был еще пуст. Беспомощность…мерзкая, липкая беспомощность нахлынула волной, вызывая жгучую злость на саму себя.

Удары сотрясали замок. И в этот момент, когда отчаяние уже готово было поглотить меня, я увидела их сквозь пролом в стене.

Тысячи. Десятки тысяч волков.

Это было похоже на живой, серый океан, который хлынул из леса. Огромные, свирепые звери с горящими глазами неслись вперед, не зная страха. Они ворвались в ряды ведунов, как воплощенный гнев самой природы.

Воздух наполнился утробным рычанием и криками ужаса. Волки вгрызались в плоть врагов, рвали их магические пологи, не давая ни секунды на передышку.

Ведуны оказались совершенно не готовы к такой первобытной мощи. Их заклинания гасли, сталкиваясь с яростью стаи. Они начали метаться, пытались отступать, но серые хищники были повсюду.

Я завороженно смотрела на эту кровавую пляску, чувствуя, как дрожь в коленях постепенно утихает. Мой взор снова нашел Вальтера. Он стоял на возвышении, его грудь часто и тяжело вздымалась, лицо было испачкано сажей, но в глазах горел торжествующий огонь. Он выдохнул – тяжело, с хрипом, и в этом выдохе было всё: бесконечное облегчение.

Его воины пришли. Мы были спасены.

Я продолжала судорожно цепляться за холодный камень стены, чувствуя, как мир вокруг расплывается в серой дымке. Пальцы онемели, колени подкашивались, и я едва не сползла на пол, когда сильные руки Майка подхватили меня под локоть.

– Тихо, Мишель, я держу, негромко произнес он. Его голос был спокойным, но я чувствовала, как дрожат его пальцы – адреналин после схватки еще не остыл.

– Спасибо, выдохнула я. Мой голос был едва слышен за шумом битвы, утихающей во дворе.

Майк бережно довел меня до Жозефины. Она тут же обхватила меня за плечи, и её привычное тепло немного уняло мой озноб. Я прижалась к ней, ища защиты от реальности, которая слишком резко ворвалась в мою жизнь.

– Теперь всё хорошо, раздался рядом бодрый голос Фредерика. Он подошел к нам, вытирая окровавленный кинжал о край плаща. На его лице играла дерзкая усмешка, в которой сквозило торжество.

– Больше нам ничего не грозит. Воины и отец Вальтера сделали свое дело чисто. Ни одна собака, ни один паршивый ведун больше и на милю не подойдет к этим стенам.

Я сглотнула горький ком в горле, почти не слушая его победные речи. Мои глаза лихорадочно шарили по двору, пробиваясь сквозь клубы оседавшей пыли пока не наткнулись на него.

Вальтер стоял у главных ворот рядом с пожилым мужчиной. Сердце болезненно пропустило удар. Сходство было поразительным – та же гордая посадка головы, тот же волевой разворот плеч, те же глубокие, пронзительные глаза.

Но Вальтер казался более мощным, более диким, словно вся сила их рода сконцентрировалась в нем одном, достигнув своего апогея. Он был вылит из стали и ярости, в то время как его отец воплощал в себе вековую мудрость и тяжесть власти.

Вальтер хмуро что-то объясняет отцу, жестикулируя в сторону замка. В какой-то момент его рука замерла, и он коротко кивнул в мою сторону.

Его отец медленно повернул голову. Его взгляд – тяжелый, оценивающий, пронизывающий до самых глубин души – встретился с моим. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Он осматривал меня долгие несколько секунд, в которых уместилась целая вечность, а затем его суровые черты смягчились. По губам скользнула едва заметная, но несомненно теплая улыбка.

Я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя странный прилив облегчения и одновременно – тихий ужас.

– Его отец одобрил тебя, прошептала мне на ухо Жозефина, и в её голосе слышалась неприкрытая радость.

Я зажмурилась, отчаянно качая головой. «Нет, нет, нет, это неправильно. Этого не должно быть». Одобрение великого альфы было последней каплей.

Резко отвернувшись, я почти бегом бросилась прочь. Я спотыкалась о подолы своего платья, не видя ничего перед собой, кроме желания скрыться, спрятаться в своей комнате.

Захлопнув дверь спальни, я прижалась к ней спиной, пытаясь унять неистовый стук сердца. Внутри меня бушевал пожар. Я знала, что должна уехать. Сегодня же, под покровом ночи, пока замок празднует спасение. Нужно исчезнуть, пока я окончательно не утонула в его глазах.

Я чувствовала, как с каждой минутой, проведенной рядом с ним, моё сопротивление тает. Я уже не могла бороться с собой. Я любила его так сильно, что это превращалось в погибель. И единственный способ спасти нас обоих – это бросить всё и уйти навстречу пустоте.