Текст книги "Любовь вопреки запретам (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Любовь вопреки запретам

Глава 1

Мишель

Кончики моих пальцев монотонно постукивали по тяжелой дубовой столешнице, выбивая рваный, тревожный ритм. Перед глазами расстилалась старая карта, испещренная пометками, которые я наносила дрожащей рукой. Я нахмурилась, чувствуя, как лицо сводит от горькой гримасы, и поставила еще несколько жирных точек там, где теперь пролегали границы земель Волков.

За последние два года они разрослись, захватывая всё новые и новые территории. Их мощь крепла, и за каждой этой точкой я видела его тень, его силу.

Я запрещала себе это, забивала голову делами, доводила себя до изнеможения, но именно сейчас, в тишине кабинета, его образ возник передо мной с пугающей четкостью.

Суровый, высеченный профиль, жестокий взгляд янтарных глаз, в которых тогда, в нашу последнюю встречу, выгорело всё живое. Я до сих пор помнила холод того дождя и жар его ярости. Прошло два года, а это воспоминание всё еще ощущалось.

Я горько, надломленно усмехнулась, откидываясь на спинку кресла. Если бы он увидел меня сейчас.Что бы он сделал? Что бы сказал этот гордый волк, узнав, что я создала свой собственный мир?

Я должна была сломаться. Должна была утонуть в той невыносимой, прожигающей насквозь боли, которую он оставил мне. Его слова, полные ярости и презрения, были холоднее стали, а взгляд, которым стал моим личным адом. Он видел во мне лишь монстра, обманщицу, дочь своего врага – и вышвырнул из своей жизни, словно ядовитую змею.

Я создала свой клан. Я собрала тех, кого все считали отбросами: ведьм, уставших от вечной резни, тех, кто хотел просто спокойно растить детей и варить целебные отвары, не оглядываясь на бесконечные войны кланов. Мой клан стал местом, скрытой от посторонних глаз.

Наверное, он бы снова посмотрел на меня с тем же ледяным презрением. Считал бы это очередным коварным планом или слабостью.

Я зажмурилась, закрывая лицо руками, и почувствовала, как под пальцами подрагивают веки. Два года я пыталась выкорчевать его из своего сердца, но корни ушли слишком глубоко. Я любила его – по-настоящему, до крика, до безумия. И эта любовь стала моим личным проклятием.

До меня доходили слухи от ведьм. Вальтер стал еще суровее, еще беспощаднее. Говорили, что он больше не знает жалости, что его стая боится собственного Главы. Он превратился в живое воплощение кары, и никто не осмеливался встать у него на пути.

Но была еще одна тень, которая нависала над моим домом. Верховная. Она снова взяла мой след. Она не могла простить мне того, что я создала что-то свое, не подвластное её воле. Охота возобновилась, и на этот раз она была готова на всё, чтобы уничтожить моё убежище.

Я открыла глаза. Взгляд снова упал на карту, на границы его земель.

Мы стали разными сторонами одного разрушенного мира.

Он – жестокий волк, я – мятежная ведьма.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как в горле встал колючий ком. Нужно дышать. Нужно просто продолжать дышать. Я заставила себя смотреть на карту, а не на призрачные тени прошлого.

Ни к чему всё это. Сейчас я у меня нет права на слабость. Его отряды находятся слишком близко,

Он даже не представляет, кем я стала. Та хрупкая, раздавленная горем девчонка, которую он вышвырнул под проливной дождь, давно умерла.

На её месте выросла женщина со сталью. Но где-то в самой глубине, в потаенном уголке души, всё еще ныл предательский вопрос: а он? Вспоминал ли он меня хотя бы раз без ненависти? Волновался ли, когда закрывал передо мной ворота? Или я была для него лишь досадной ошибкой, которую стоило поскорее забыть?

Гнев вспыхнул внезапно, горячий и неуправляемый. Я слишком сильно сжала пальцы, и сухой хруст дерева эхом разнесся по тихой комнате. Карандаш в моей руке переломился пополам, острый обломок больно впился в ладонь. Я тупо уставилась на щепки.

– К черту, прошептала я, откидывая обломки на стол.

Я прикрыла глаза всего на миг, пытаясь унять бешеный стук сердца. Прошлое не изменить. Его не вернуть, да и не нужно.

– Мишель, прости, что так врываюсь.

Голос Жозефины заставил меня вздрогнуть. Она вошла бесшумно и села напротив.

Я медленно открыла глаза, стараясь придать лицу выражение спокойной уверенности, но Жозефина она не смотрела на маску. Она смотрела сквозь неё.

Её взгляд, проницательный и пугающе глубокий, буквально сканировал меня, заставляя кожу покрываться мурашками. Она видела во мне то, что я сама боялась признать.

– Я заработалась, ты не помешала, ответила я, выпрямляясь и надеясь, что мой голос звучит достаточно твердо.

Жозефина мягко улыбнулась, но эта улыбка не коснулась её глаз – странных, затуманенных.

– Ты целыми днями сидишь за этим столом, Мишель. Хоть бы о себе подумала, дорогая. Ты истощаешь себя быстрее, чем твои враги успеют до тебя добраться.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но вышло криво и натянуто. Жозефина продолжала изучать меня своим особым взглядом. Она была прорицательницей. Пусть её видения иногда были слабыми и путаными.

Я вспомнила нашу первую встречу – тот день, когда я была никем, потерянной душой без дома и будущего.

Она увидела во мне искру, которую не смог растоптать даже Вальтер.

Эти два года она была рядом . Без её советов, без её веры, этого убежища, этого места для ведьм просто не существовало бы. Она дала мне силы создать место, где нас не будут преследовать.

Но сейчас, под её тяжелым взглядом, мне стало не по себе. Казалось, она видит в моих мыслях образ мужчины с янтарными глазами и знает, что моё сердце всё еще кровоточит, сколько бы я не пыталась противиться.

Я медленно выпрямилась, чувствуя, как напряглись мышцы спины. Каждое движение стоило мне усилий, пытаясь придать себе тот вид уверенной и непоколебимой предводительницы клана, к которой привыкли мои ведьмы.

Жозефина воплощение спокойствия и вековой мудрости.

– Я хочу защитить нас, произнесла я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировала.

– Каждого. Я должна быть уверена, что нам ничего не угрожает. Что наши границы достаточно хорошо укреплены.

Жозефина мягко улыбнулась. В этой улыбке не было снисхождения, только тихая, печальная поддержка.

– Ты самая сильная ведьма в нашем круге, Мишель. Но именно поэтому тебе нужно беречь себя.

– Я знаю, что я делаю, прости за резкость, отрезала я, потянувшись к очередной стопке бумаг. Пальцы коснулись шероховатой бумаги, я вцепилась в листы, надеясь, что работа заглушит шум в ушах.

– Опять о нем думала?

Эти слова ударили под дых. Листы в моих руках мгновенно задрожали, и этот предательский шорох бумаги в тишине кабинета прозвучал как гром.

Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Я ведь сама всё ей рассказала когда-то – в ту самую ночь, когда она нашла меня, разбитую и умирающую от горя. Рассказала всё, чтобы между нами не было тайн. И теперь эта честность обернулась против меня.

– С чего ты взяла? – я прищурилась, стараясь вложить в голос как можно больше ледяного безразличия.

Жозефина лишь усмехнулась и спокойно скрестила руки на груди, откидываясь на спинку стула. Она видела меня насквозь – каждую трещину в моей броне, каждую незажившую рану.

– Я вижу гораздо больше, чем ты думаешь, девочка моя. Я старше, опытнее, и я слишком хорошо знаю запах тоски, которую невозможно скрыть за кипой бумаг. От меня это не спрячешь. Ты можешь обмануть весь клан, но не меня. И уж точно не себя.

– Не придумывай, ладно? Всё хорошо, я посмотрела ей прямо в глаза, надеясь, что мой взгляд не дрогнет. Но внутри всё клокотало от смеси стыда и бессилия.

Она медленно покачала головой, и её взгляд стал почти материнским.

– Ладно, не буду. Но врать себе – это самая опасная ложь, Мишель. Она отравляет изнутри медленнее любого яда, но убивает вернее.

– Я не вру, перебила ее. Всё в прошлом, слышишь? Ты сама знаешь – та глава закрыта и сожжена! – я почувствовала, как к горлу подступает раздражение, граничащее с яростью. Этот допрос, этот её всезнающий тон выводили меня из равновесия.

– Знаю, тихо ответила она, вставая со стула.

– Знаю, что ты хочешь в это верить. И именно поэтому я желаю тебе только самого хорошего.

Она направилась к выходу, а я осталась сидеть, не в силах пошевелиться. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как в глазах начинает щипать. Прикрыла веки на миг, и перед внутренним взором снова вспыхнули его янтарные глаза – холодные, далекие и такие невыносимо родные.

Прошлое не горело. Оно тлело глубоко под кожей, и одно случайное слово Жозефины раздуло из этих углей настоящий пожар.

Глава 2

Вальтер

Я шел по коридору, и каждый мой шаг отдавался гулким, тяжелым эхом от каменных сводов. Дыхание вырывалось из груди с надрывным свистом – внутри меня бушевал пожар, который не могли потушить никакие победы.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони. Резким движением размял шею – хруст позвонков прозвучал в тишине, на мгновение принося болезненное облегчение затекшим мышцам.

По обе стороны коридора застыли воины. Моя охрана. Они синхронно склонили головы.

– Привести еще больше припасов в близлежащие деревни, мой голос звучал низкий и не терпящий возражений.

– Каждую из них снабдить всем необходимым. Мои люди не должны знать голода. На деньги не скуплюсь, тратьте столько, сколько нужно.

Я бросил это помощнику, не оборачиваясь. Он был моей правой рукой в этом городе.

Забота о народе было единственным, что еще удерживало меня от того, чтобы окончательно превратиться в чудовище. Я хотел, чтобы они были сыты, даже если моя собственная душа истощена до предела.

Тяжелые дубовые двери распахнулись. В просторном зале, меня ждали те, кого я мог назвать братьями не по крови, но по духу.

Логан, как всегда, развалился в кресле, его наглая ухмылка могла бы взбесить любого, но не меня. Хьюго сидел поодаль, его лицо было маской сосредоточенности, а звук точильного камня о нож действовал на нервы. Майк стоял у окна, глядя на заходящее солнце, и в его позе сквозила тихая настороженность.

Я прошел мимо них, чувствуя, как тяжелеет рукоять меча под моей ладонью.

– Быстро вы собрались, бросил я.

– Ну, ты же звал, брат, Майк медленно развернулся, скрестив руки на груди. В его глазах я увидел отражение собственного беспокойства.

– Мы чуем твой настрой за версту.

– Только узнать бы, ради чего такая спешка, подал голос Хьюго, наконец отложив нож.

Я вытащил свитки и резкими движениями кинул каждому в руки. Пергамент зашуршал. Они вчитывались в строки, и я видел, как меняются их лица: от любопытства к хищной готовности.

– Придумал нам задание, значит, Хьюго поднялся, расправляя свои могучие плечи. Его фигура загородила свет, отбрасывая длинную тень.

– Нужно проконтролировать ключевые точки. Я отправляю вас, потому что доверяю только вам. Логан, ты едешь на границу с северным кланом ведьм. Там неспокойно, как раз место для тебя. Фил поедет с тобой.

Логан хищно усмехнулся, в его глазах вспыхнул огонек предвкушения битвы:

– Давно пора размяться.

– Хьюго, ты берешь под контроль наши дальние земли. Мне нужен там человек, которого не купят и не запугают.

– Согласен. Засиделся в четырех стенах, он коротко кивнул, принимая приказ как должное.

Я перевел взгляд на последнего.

– Ну а ты, Майк. Ты остаешься со мной. Ты нужен мне здесь.

Майк коротко ухмыльнулся и едва заметно кивнул. Он всегда понимал меня без слов.

– Будут еще какие-то поручения? – спросил Логан, поднимаясь вслед за Хьюго.

Я невольно засмотрелся на них.За последние два года они превратились в настоящих гигантов, чьи плечи казались слишком широкими даже для этих сводов.

Под их кожей перекатывается мощь, как огонь нетерпения горит в их жилах. Они были созданы для войны, для азарта, для того, чтобы мчаться в самую гущу боя, даже когда в этом не было острой нужды. Их юность была их силой и их проклятием.

– Нет. Зайдите к Карлу, он снабдит вас всем необходимым: провизией, свежими конями и золотом. А потом – в путь. Я буду ждать. Если же вы понадобитесь мне здесь, я позову, и вы узнаете об этом первыми.

Логан усмехнулся.

– Филу обязательно тащиться со мной?

Я усмехнулся, оглядев его с ног до головы. В нем всё еще бушевал тот ершистый подросток, который хотел доказать всему миру свою независимость.

– Тебя, малой, нужно держать в железной узде, Майк подал голос раньше меня, подходя ближе, – иначе ты натворишь дел еще до того, как пересечешь границу.

Логан закатил глаза, но спорить не решился.

– Майк прав, добавил я, смягчая тон, но оставляя его твердым.

– С тобой поедут молодые волки, им нужен пример, а ты слишком горяч и бесстрашен. Тебе нужен кто-то, кто вовремя сможет тебя остановить в порыве .

Хьюго весело хохотнул, его бас завибрировал в груди:

– Будет весело, да, малой? – он с размаху хлопнул Логана по плечу так, что тот пошатнулся, но тут же расплылся в ответной ухмылке.

Я не смог сдержать улыбки.

– Мы не подведем тебя, Вальтер. Сделаем всё в лучшем виде, Хьюго подмигнул мне, они обменялись крепкими рукопожатиями и покинули зал.

Когда тяжелые двери захлопнулись, тишина обрушилась на меня. Я подошел к огромному окну и до боли сжал челюсти. Снаружи расстилались мои земли, серые и неприветливые в сумерках.

Майк стоял за спиной. Я кожей чувствовал его пытливый, тяжелый взгляд. Он знал. Он чувствовал каждую трещину в моей броне, видел, как я медленно выгораю изнутри, но не смел заговорить первым.

А я, я даже самому себе боялся признаться, что все эти чертовы два года, каждый день и каждую бесконечную ночь, я думал о ней. О той, чье имя было под запретом. О той, чье присутствие в моих мыслях было сродни измене самому себе.

Это была не просто память – это была фантомная боль, которая не проходила, как бы глубоко я ни зарывался в дела клана и войну. Два года я строил стены, чтобы забыть её, и два года я разрушал их одной лишь мыслью о её голосе.

– Мы направимся дальше, Майк. Будем продвигаться вглубь Опасных земель, – мой голос был сухим и резким.

– Именно поэтому ты нужен мне рядом.

Я до белых костяшек сжал кулаки. Стоило мне произнести это, как перед глазами, вспыхнул её взгляд. Те самые колдовские глаза, в которых я когда-то тонул, а теперь – захлебывался.

Майк долго молчал, всматриваясь в мой профиль.

– За эти два года наш клан вырос втрое, Вальтер, тихо произнес он, и в его тоне я услышал несвойственную ему осторожность.

– Мы захватили всё, что можно было удержать. Не думаешь, что пора остановиться? Просто выдохнуть?

Я зло усмехнулся и оскалился. Челюсть свело судорогой от напряжения. Остановка означала тишину.

– Нет, отрезал я, и мой голос превратился в грозный рык.

– Я буду спокоен только тогда, когда искореню всё зло в этих землях. Когда закончу со всем. Когда не останется никого, кто мог бы мне угрожать.

– Если ты так уверен, Майк вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.

– В любом случае, я буду рядом. До конца.

Он вышел, бесшумно прикрыв за собой тяжелую дверь. Я остался. Снова прикрыл глаза, пытаясь выжечь, прогнать этот навязчивый образ, но он лишь стал четче.

Я до сих пор не знал, как выдержал ту ночь. Как заставил себя остаться на месте, когда она, не оборачиваясь, скрылась в черноте леса. Каждая клетка моего тела кричала: «Беги за ней!».

Я хотел ринуться вслед, прижать к себе так сильно, и вытрясти из неё всю правду. Всю её ложь, всю её суть. Но я стоял. Я позволил ей уйти.

Жалел ли я об этом?

Я горько, почти безумно усмехнулся, уткнувшись лбом в холодное стекло. Жалость – слишком слабое слово. Это была агония. Я отпустил её в лес, где каждый шорох означал смерть, где за деревьями прятались дикие звери и озлобленные ведуны, отшельники. Все те, кто с радостью растерзал бы её хрупкое тело.

Я тяжело облокотился о подоконник, впиваясь пальцами в дерево. Черт бы её побрал! Я – тот, перед которым склоняют колени тысячи. Я должен быть скалой. Но мысли о ней каждый день разъедали мою волю.

Каждое новое завоевание, каждая новая пядь земли была лишь попыткой отвлечься. Но не выходило. Черт возьми, ничего не выходило!

Я строил империю на, а в итоге построил лишь клетку для самого себя. Я всматривался в лица сотен людей, проходя мимо пленных или новых подданных, и в каждом лице – в каждом! – я зачем-то искал её черты.

Я ненавидел себя за это. Яростно, до дрожи в руках понимал, что не имею права на эту постыдную, жалкую слабость.

Глава 3

Мишель

Сон не шел. Ночь казалась душной, а кровать – непривычно жесткой. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти покой, но его не было. Внутри, где-то под ребрами, жила тягучая, колючая тревога, которая разрасталась.

Мысли были о будущем моего клана. Каждую ночь я прокручивала в голове одни и те же вопросы: хватит ли провизии на зиму? Смогу ли я защитить тех, кто доверил мне свои жизни? Я хотела лишь одного – дать им дом, где не нужно будет оглядываться на каждый шорох. Кров, еду, безопасность. Но мир был жесток к нам.

Я горько усмехнулась в темноту. Другие ведьмы. Те, кто всё еще дрожал в тени Верховной.

Мои призывы к объединению тонули в их страхе. Они боялись её гнева больше. Но в этой её бешеной охоте на меня я видела истину: Верховная боится. Боится, что я стану сильнее. Боится, что ведьмы пойдут за мной. И этот страх заставлял её наносить удары всё чаще, целясь в самое больное.

Мой клан всё еще был маленьким, почти беззащитным. Сколько сил ушло на то, чтобы раздобыть золото, чтобы найти людей, подходящее место. И всё же, весть обо мне разносилась по лесам.

Ведьмы находили меня. Мы пополнялись. Сама не знаю, как я не сломалась под этим гнетом, ведь моментов, когда хотелось просто все опустить, было сотни.

Я приподнялась на локтях, тяжело дыша. Два года. Теперь я стала еще холоднее, замкнутая, с глазами, в которых застыл вечный лед. Люди шептались за спиной, списывая мою отчужденность на тяжесть моей силы. Пусть думают так. Так будет правильнее и так будет легче.

Прикусив губу до боли, я села на кровати и с силой сжала левое предплечье. Стоило мне коснуться этого места, как перед глазами вспыхнула наша последняя встреча с Вальтером. Тот лес, его яростный взгляд и это пятно .

Она появилась сразу после того, как я скрылась в чаще. Небольшая, странная, но такая явная. Она пульсировала в такт моему сердцу, напоминая о нем каждую секунду. Моя тайна, которую я скрываю ото всех. Нельзя, чтобы кто-то узнал.

Это моя неразрывная связь с человеком, который теперь стал моим главным врагом.

Я зажмурилась, чувствуя, как метка начинает жечь кожу. Даже спустя два года он находит способ мучить меня, напоминать о себе, когда я отчаянно этого не желаю.

Дрожащими пальцами я вцепилась в подол платья, тяжело дыша и подошла к зеркалу. Медленно, с замиранием сердца, я стянула рукав рубашки. Вдох застрял в горле.

Метка. Она изменилась. Раньше это было лишь бледное пятно, едва заметный штрих, но теперь она разрослась, потемнела, впиваясь в мою кожу чернильными лозами. Она пульсировала.

Я знала, что это. В старых фолиантах, которые Эдгар приносил мне, это называлось Меткой истинности. Узел, который связывает душу и сущность волка так крепко, что разорвать его может только смерть одного из них.

Я закрыла лицо ладонями, качая головой из стороны в сторону.

– Нет, нет, нет, шептала я в пустоту.

– Этого не может быть.

Я не могу быть его истинной. Это невозможно. Судьба явно смеется над нами.

Я помнила каждое слово Вальтера. Его голос, пропитанный вековой скорбью, когда он говорил, что его истинная мертва. Он похоронил свою душу вместе с ней. Так кем же была та женщина? И почему сейчас моя кожа горит от его невидимого присутствия?

Я хотела выдавить, вытолкнуть из головы те мысли, что вползали в сознание.

«Неправильно. Это всё неправильно»,– пульсировало в висках в такт биению сердца.

Этого просто не могло быть.

Прижала ладони к пылающим щекам, Метка на плече не просто ныла – она требовала. Она жгла кожу, и этот жар разливался по телу, достигая самого сердца.

– Глупости, прошептала в пустоту, но мой голос дрогнул и сорвался.

Внезапно комната содрогнулась от резкого порыва ледяного ветра. Окно распахнулось с оглушительным треском, впуская внутрь запах ночного холода.. Моя сила отозвалась мгновенно встрепенулся внутри меня.

В серебристом свете луны в комнату влетел Квирл. Его огромные черные крылья тяжело рассекали воздух, прежде чем он приземлился на край стола.

Я судорожно одернула рукав, пряча свое позорное клеймо, но ворон лишь склонил голову набок, пронзая меня взглядом своих мудрых, почти человеческих глаз. Он видел всё.

Подошла к нему, едва переставляя ноги, и коснулась его головы. Его перья были холодными и жесткими.

– Ты ведь знаешь больше, чем я, тихо сказала я, глядя в окно на огромную, луну.

– Ты понимаешь, что это значит. Что мне теперь делать Квирл?

– Она выросла, внезапно произнес Квирл, вскидывая голову.

Я нервно усмехнулась.

– Ты неисправим, прошептала я, чувствуя, как страх медленно уступает.

– Только ты один знаешь, каково мне на самом деле.

– Он нам не нужен, внезапно проскрежетал ворон, и в его голосе прозвучала такая неприкрытая враждебность, что я невольно усмехнулась.

Одно упоминание о нём – даже без имени – отозвалось в теле фантомной болью.

– Не смей, не напоминай о нём, выдохнула я, и мой собственный голос показался мне чужим, надтреснутым.

– Всё это в прошлом. Глубоко, далеко и навсегда. Я выжгла его из своего сердца, Квирл. Слышишь? Выжгла.

Но сердце предательски защемило, опровергая каждое моё слово. Оно билось неровно, тяжело, словно пыталось дотянуться до того, кто был на другом конце этой невидимой цепи.

– Ну и хорошо, Квирл расправил крылья, и в лунном свете они отливали синевой, как вороненая сталь.

– Он нам не подходит. Слишком много волчьей спеси, слишком много разрушения. Я правильно делал, что скрывал тебя все эти годы.

Я застыла. Его слова повисли в воздухе. Я медленно повернула голову, впиваясь взглядом в его черные бусины-глаза. Внутри всё похолодело от нехорошего предчувствия.

–Что это значит? – мой голос опустился до опасного шепота.

– Скрывал меня? От кого, Квирл? От него?

Ворон лишь громко закаркал, этот звук был полон горького торжества и тайны. Он запрыгал по столу, когтями царапая старое дерево.

– Отвечай! – потребовала я, и в моих глазах вспыхнул опасный фиолетовый огонь. Воздух вокруг заискрился от избытка магии, книжные полки задрожали.

– Я твоя хозяйка, и я требую правды! Что ты натворил?

Квирл замер, нахохлившись, и в его облике проступило нечто древнее, почти пугающее.

– Тебе еще рано это знать, хозяйка, отрезал он, и на этот раз в его тоне не было и тени покорности.

– Я решу сам, когда буду уверен, что ты готова услышать правду. И ни минутой раньше.

Я стиснула кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Гнев и бессилие смешались в ядовитый коктейль.

– Несносная, самоуправная птица! —проворчала я, чувствуя, как магия внутри постепенно утихает, оставляя лишь звенящую пустоту.

Квирл внезапно склонил голову, и в его взгляде на мгновение промелькнула почти человеческая нежность.

– Я тебя тоже люблю, Мишель. Именно поэтому я до сих пор твой фамильяр.

Прежде чем я успела вымолвить хоть слово, он резко сорвался с места. Взмах мощных крыльев обдал меня холодным воздухом, и ворон растворился в черном провале окна, оставив меня наедине с тишиной, которая теперь жгла кожу с удвоенной силой.