Текст книги "Любовь вопреки запретам (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7

Мишель

Тяжелые дубовые двери захлопнулись, отсекая шум бесконечных коридоров, и мы наконец оказались в тишине отведенных нам покоев. Комната была огромной.

Жозефина окинула взглядом и усмехнулась. Для неё это все было привычным, но для меня нет.

Внутри всё дрожало. Это был не просто страх – это было странное, тягучее чувство, от которого ныло сердце, словно оно пыталось вырваться из грудной клетки и устремиться куда-то сквозь каменные стены.

А узор на спине пульсировал. Кожа там стала горячей, и этот жар медленными волнами расходился по всему телу, заставляя пальцы подрагивать.

Я обернулась к служанке, которая замерла у входа, не сводя с меня глаз. В её взгляде не было страха, только жадное, почти благоговейное любопытство.

– Сюда много народу съехалось? – мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, с легкой хрипотцой.

Служанка вздрогнула, словно очнувшись от транса, и низко присела.

– Простите, госпожа я засмотрелась. Правду говорят, что ведьмы – самые красивые женщины. От вас будто свет исходит, пугающий и прекрасный одновременно.

Я невольно усмехнулась.

– Мне приятны твои слова, мой голос отозвался твердостью.

–Я Илона ваша служанка, простите не представилась.

– Очень много народу, госпожа, затараторила она.

– Весь цвет знати, и не только их. Говорят, даже с Севера гости прибыли. Мест совсем не хватает, госпожа, поэтому селим каждого по двое. Вы не смотрите, что терраса у вас общая с соседней комнатой – там перегородка есть, никто мешать не будет. Но воздух там чудесный, прямо на старый парк выходит.

Стянула перчатки, чувствуя, как влажнеют ладони. Взглянула на платье, на ней запеклась грязь, оставшаяся после падения. Я принялась судорожно оттирать пятно.

– Я постираю, госпожа! Илона спохватилась, подбегая ко мне.

– Позвольте, я всё исправлю!

– Не стоит, я мягко остановила её руку. – Что я, грязи не видала? Всё хорошо, не волнуйся.

Когда служанка ушла, я подошла к дверям, ведущим на террасу. Сердце сделало кувырок. В соседней комнате, кто-то был. Я не слышала шагов, но чувствовала ту же опаляющую жажду, ту же дикую энергию, что сейчас заставляла мою метку гореть огнем.

Я судорожно схватилась за горло, чувствуя. Воздух в комнате внезапно стал густым. Зажмурилась, пытаясь унять бешеный стук сердца, который отдавался в ушах тяжелыми ударами молота.

– Пора собираться, Мишель.

Я кивнула Жозефине, но тело не слушалось.

– Долго у них длится это собрание? – я резким движением сбросила с плеч плащ.

Платье я решила не менять. Несмотря на пятна дорожной пыли, оно сидело на мне как вторая кожа. Тёмное, дерзкое, оно не скрывало того, кем я была на самом деле. Оно кричало о моей сущности, о моей силе, и сейчас мне нужно было это напоминание.

Жозефина подошла со спины. Её присутствие обычно успокаивало, но не сегодня.

– Смотря как, она замялась, поправляя мне выбившийся локон.

– В основном там будут мужчины, Мишель. Некоторые – даже очень приятные, другие – напыщенные и противные индюки. Я бы не советовала тебе лезть в споры. Ты должна держать себя в руках, что бы они ни говорили. Ты здесь гостья.

Я горько скривилась, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

– Посмотрю на их поведение, отрезала я, и в моих глазах, уверена, сверкнуло опасное пламя.

– Я не допущу, чтобы моё имя или имя моего клана полоскали в грязи. Если кто-то из этих «благородных» господ позволит себе лишнее язык отрежу сразу же. Без предупреждения.

Мы вышли из комнаты. Илона шла впереди. Я шла последней, чувствуя, как каждый шаг отдается болью в спине.

Мы спускались по широкой лестнице, и гул голосов внизу становился всё громче, фальшивый смех, звон бокалов.

Мы остановились перед массивными створками, и в этот миг всё внутри меня превратилось в туго натянутую жилу.

– Готова? – тихо спросила Жозефина, вставая вплотную ко мне.

Я лишь коротко кивнула и на мгновение прикрыла глаза, собирая остатки самообладания в кулак. Когда двери с тяжелым стоном распахнулись, на нас обрушился свет сотен свечей.

Сотни глаз обратились в нашу сторону. Я почувствовала этот вздох любопытства, колючие взгляды, прощупывающие каждый дюйм моей кожи.

Маска гордой ведьмы привычно легла на лицо: я вскинула подбородок, расправила плечи и нацепила на губы ледяную, торжествующую улыбку. Я шла, едва касаясь пола, каждым движением транслируя свою силу и неприступность.

Я кивала присутствующим, одаривая их мимолетными, ничего не значащими знаками внимания, пока, пока мир не треснул.

Мой взгляд, скользивший по толпе, внезапно наткнулся на широкую спину, обтянутую тонкой тканью рубахи. Время замедлилось, звуки зала превратились в неразборчивый гул, а пространство вокруг меня сжалось.

Мое сердце не просто забилось сильнее – оно с грохотом рухнуло в ледяную бездну желудка. Колени подогнулись, и я судорожно вцепилась в локоть Жозефины, вонзая ногти в её кожу, чтобы просто устоять на ногах.

В ушах нарастал пронзительный, тонкий свист. Эту фигуру, эту напряженную, мощную линию плеч, эту ауру подавляющей силы я бы узнала из миллионов, в любой жизни, в любом аду.

Моя улыбка не просто исчезла – она осыпалась пеплом.

Он начал разворачиваться. Медленно, словно чувствуя. Я ахнула, и этот звук застрял комом в горле. Все мое тело задрожало мелкой, неконтролируемой дрожью, когда наши глаза наконец встретились.

Ураган. Буря. Настоящий шторм обрушился на меня в ту же секунду.

Эти глаза. Я не видела их два бесконечных, мучительных года. Я бежала от них через леса, я пыталась выжечь их из своей памяти, но сейчас они смотрели на меня в упор. Мужчина, который оставил в моей душе рваную, неизлечимую рану, стоял всего в нескольких шагах.

Я видела, как в его зрачках вспыхивает узнавание. Он был поражен. Его обычно непроницаемое лицо дрогнуло – изумление, неверие и какой-то дикий, первобытный огонь смешались в его взгляде. Мы оба застыли в эпицентре этого невидимого урагана.

Воздух в одно мгновение превратился в раскаленный свинец, застревая в легких и обжигая гортань. Я задохнулась. В голове пульсировала только одна мысль:

«Этого не может быть. Этого просто не может быть».

Я бежала от него тысячи миль, я пряталась, вырывала его образ из своего сердца, но вот он здесь. Настоящий. Живой. Стоит передо мной, гордый, сильный и могущественный.

Его взгляд. Боги, сколько в нем было огня. Злоба и ненависть, плескавшиеся в его глазах, были настолько густыми, что я физически почувствовала, как они полосуют мою кожу.

А метка на спине вспыхнула с такой силой, будто к ней приложили раскаленное железо. Жар пополз по позвоночнику, заставляя каждый нерв вопить от боли.

– Мишель. Голос Жозефины ворвался в напоминая, что за нами наблюдают десятки любопытных глаз.

Я резко зажмурилась. С большим усилием отвела взгляд и отвернулась, но спина продолжала гореть из-за его глаз.

Я вся дрожала – не от холода, а от этих проклятых чувств, на которые больше не имела права. Это сон. Он не может быть здесь! Только не он, только не этот человек, ставший моим личным палачом.

Жозефина быстро и решительно отвела меня в сторону, прикрывая собой от толпы. Её пальцы больно впились в мои плечи, возвращая к реальности.

– Мишель, это он?

У меня свело челюсть. Ненависть – чистая ненависть – поднялась со дна души, вытесняя страх.

– Ненавижу. Как же я его ненавижу, прошипела я сквозь зубы.

Пока он заливал земли кровью, расширяя свои границы и упиваясь властью, я собирала себя по кусочкам. Я заново училась дышать, жить. А теперь мы столкнулись лицом к лицу, и вся моя хрупкая броня осыпалась осколками.

– Это он, голос Жозефины стал едва слышным, полным тревоги.

– Что он здесь забыл? Как?! Я судорожно вздохнула, пытаясь унять сердце в груди.

– У него свой клан, Мишель. Можно было догадаться, что волки придут на этот пир, она приобняла меня, пытаясь передать хоть каплю спокойствия.

– Соберись. Вспомни, кто ты. Его присутствие не должно тебя сломать.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как его аура – тяжелая, властная, подавляющая – заполняет собой всё пространство. Она давила на плечи, прогибала волю, заставляя инстинкты кричать о подчинении.

– Ты права, но, я не договорила.

– Просим всех к столу! Громкий голос распорядителя разорвал тишину.

Я обернулась. Вальтер стоял неподвижно, его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах гуляли желваки. Он даже не пытался скрываться – он прожигал меня взглядом на глазах у всей знати, словно я была его законной добычей, которая посмела сбежать.

Его глаза, холодные и острые, скользнули по мне сверху вниз, и я почти физически ощутила, словно прикосновение.

Тяжелый, властный взгляд задержался на изгибе шеи, прошелся по линии плеч и замер там, где под тканью платья пульсировала раскаленным углем метка.

Внутри меня всё кричало от возмущения. Какое право он имеет?! После всего, что он сделал, после того, как он выжег мою жизнь дотла, он смеет смотреть на меня так.

По коже поползли мурашки, а в груди стало тесно от ярости, смешанной с каким-то диким, животным страхом, который я отчаянно пыталась подавить. Мои пальцы впились в ладони до крови.

Его челюсти по-прежнему были плотно сжаты, а в глубине зрачков полыхнуло что-то первобытное, темное. Каждый дюйм моего тела, по которому проходил его взор, вспыхивал невидимым огнем.

Я вскинула подбородок. Заставила свои губы изогнуться в презрительной усмешке. Пусть видит. Пусть знает, что я выжила. Что я больше не та, которую можно сломать.

– Я не сяду за один стол с волками, мой голос прозвучал на удивление громко и отчетливо, разрезая зал.

Я видела, как сузились его глаза. Вызов был брошен прямо ему в лицо.

Глава 8

Вальтер

Мир вокруг меня затрещал, а реальность сузилась до одной-единственной точки. В ушах стоял гул, сквозь который билось только одно имя: Мишель.

Это не призрак, не видение, порожденное бессонными ночами. Это она. Черт возьми, это действительно Мишель! В груди вспыхнуло такое неистовое пламя, что легкие закололо. Сердце защемило с такой силой, что на мгновение я забыл, как дышать.

Каждое воспоминание о том, как она вонзила мне нож в спину, всплыло на поверхность, обжигая. Она насмехалась надо мной. Каждое её слово, каждый взгляд, когда я открывал ей свою душу, были ложью.

Я скривился, чувствуя, как сводит челюсти до хруста. Я не имею права так реагировать, должен был вырвать её из памяти еще два года назад. Но мои глаза жадно, почти безумно скользили по ней.

Я изучаю её лицо, каждую черточку, которую пытался забыть, и её тело, облеченное в это вызывающее, дерзкое одеяние.

Гнев и жажда обладания смешались. Она выглядела великолепно, и это бесило меня еще больше. Это тело, оно должно было принадлежать мне. Она вся должна быть моей, если бы не одно но.

Ведьма.

Теперь это было очевидно. В каждом её жесте, в самой ауре сквозила эта темная, порочная сила. Как же я был слеп! Я верил ей, защищал её, пока она плела свои сети у меня под носом.

Заметил, как она дрогнула. Как отвела взгляд, и горькая, почти торжествующая усмешка искривила мои губы. Да, бойся, ледышка. Испуг в твоих глазах – это единственное, что приносит мне сейчас подобие удовлетворения.

Моя ненависть клокотала в горле, просясь наружу, требуя мести. А глубоко внутри, под ребрами, мой волк не скулил, он буквально раздирал мою грудь когтями, не желая верить в предательство.

– Вальтер. Голос Майка доносился откуда-то издалека.

Не слышал его. Я видел только, как она снова развернулась. Наши взгляды столкнулись, как два грозовых фронта. В её глазах я прочитала всё: потрясение, шок и этот тщательно скрываемый, вибрирующий страх.

«Куда ты влезла, девочка?» – пронеслось в моей голове.

«В какие игры ты решила поиграть на этот раз, оказавшись здесь, среди всего этого сброда?»

Но даже сейчас, когда она знала, что я вижу её насквозь, когда она чувствовала мою ярость, она гордо вскинула подбородок. Эта её проклятая дерзость, эта несокрушимая гордость. Она не собиралась сдаваться. Она бросала мне вызов прямо здесь, в самом логове, зная, что я могу уничтожить её одним движением руки.

Что же ты творишь, Мишель? Ты даже не представляешь, какую бурю ты только что разбудила.

– Я не сяду за один стол с волками! – её голос, чистый и резкий, прорезал тяжелую тишину зала.

Я оскалился, чувствуя, как верхняя губа дергается, обнажая клыки. По залу прокатился вздох потрясения. Гости замерли, боясь даже дышать. Никто не ожидал, что кто-то посмеет бросить мне вызов здесь, на совете. И уж тем более никто не ожидал, что это сделает женщина.

Но эта женщина, она уже однажды растоптала мою жизнь, превратив её в пепелище. Что ей стоило сделать это снова, публично?

Я медленно наклонил голову набок, не сводя с негорящего взгляда. Мои ладони сжались в кулаки с такой силой, что когти начали впиваться в кожу, едва сдерживая частичную трансформацию.

Я перевел тяжелый, удушающий взгляд на Гаса. Тот был бледен, его лоб покрыла испарина.

– С каких это пор ведьмы присутствуют на совете? – прорычал я, вкладывая в каждое слово всю свою ненависть. Я намеренно назвал её «ведьмой», зная, как сильно это слово ударит по ней.

– Почему они здесь? Я кивнул в сторону Мишель, и моё нутро буквально вывернуло от ярости. Она стояла там, такая чужая и в то же время до боли знакомая. Её глаза округлились, в них вспыхнул гнев, смешанный с горечью. Мои слова попали в цель, я видел, как задрожали её ноздри. Эти глаза, в которые я был готов смотреть вечность тогда. Как же давно я ее не видел, я черт возьми не ожидал ее вообще увидеть хоть когда-то, хотя вся моя сущность искала ее неосознанно, ведь я сам того не понимая, искал ее каждый раз в толпе.

– Вальтер. Гас попытался что-то промямлить, но я лишь горько усмехнулся. Этот старик всегда был слаб, и сейчас он даже не мог найти слов, чтобы оправдать это безумие.

– Я смотрю, вас это задело, внезапно влезла она, её голос дрожал от едва сдерживаемого возмущения.

Голос, который снился мне ночами, такой родной и знакомый.

– Ваше эго так легко задеть, Альфа?

Я скривился, чувствуя, как по венам течет жидкий огонь.

– Я бы попросил не влезать, отрезал я, глядя сквозь неё, словно она была пустым местом, хотя всё моё существо кричало о её присутствии. Каждая клеточка моего тела чувствовала её запах.

– Не затыкайте мне рот! – выплюнула она, делая шаг вперед.

– ГАС! – мой рык заставил люстры в зале задрожать.

– Отвечай.

Старик вздрогнул и, запинаясь, выдавил:

– Мишель она основала свой клан ведьм. Отдельно от Верховной.

Мир на мгновение замер. Мой взгляд буквально впился в неё, пытаясь найти в её облике ответ. Свой клан? Она, которая должна была быть под крылом своего отца, создала свой клан отдельно от Верховной. Какого черта она творит? Какую игру она затеяла на этот раз?

– Это всё равно ничего не меняет, мой голос стал тихим, пугающе спокойным.

– Ведьма остается ведьмой, какой бы клан она ни возглавляла.

– Не вам это решать! Она вскинула голову, ее глаза вспыхнули.

– И я еще раз повторяю: за одним столом с волками я не сяду.

– Как и я не сяду с ведьмами, бросил я ей в лицо, чеканя каждое слово.

– И мне плевать, какой у них клан.

Мы стояли друг против друга, разделенные невидимой пропастью из боли, лжи . Зал замер в ожидании взрыва.

Она усмехнулась – дерзко, нагло, так, что у меня внутри всё перевернулось. В этом изгибе губ было столько вызова, что воздух между нами, казалось, начал вибрировать. И в этот момент, когда я должен был ненавидеть, проклятая память подкинула образ, от которого в паху болезненно потянуло.

Я вспомнил, как прижимал её к себе, как мои пальцы зарывались в её волосы, а она горела в моих руках. Как она отвечала на мои поцелуи с той же первобытной страстью, с которой сейчас плевала мне в лицо своей ненавистью. Я зажмурился на мгновение, пытаясь вытравить этот образ, часто и рвано задышав.

«Предательница», напомнил я себе. А теперь она стоит здесь, во главе собственного клана, и смеет перечить мне, показывая свой истинный, стальной характер.

– Мы на совете, господа! Голос Гаса ворвался в мой кокон ярости. Старик подошел ближе, его аура пыталась утихомирить бурю.

– Помните, кто вас пригласил и ради чего вы здесь. Прошу вас, заприте свою обоюдную ненависть под замок. Все садимся за стол.

– Ты слышал мой ответ, прорычал я, не оборачиваясь к нему. Моя сила, тяжелая и густая выплеснулась наружу, заставляя пламя свечей в зале пригнуться к подсвечникам.

– Им не место здесь. Тем более той, что самолично топила мои земли.

Мишель дрогнула. Она пошатнулась, словно от физического удара, её лицо на миг стало белее мела, но взгляд, взгляд остался таким же непокорным. Она не отвела глаз.

– Это решать только мне, Вальтер, голос Гаса окреп.

– Прими моё решение. Все. За. Стол.

Я сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как желчь подступает к горлу. Мы продолжали испепелять друг друга взглядами. Ненависть между нами была почти осязаемой – черные искры, готовые в любой миг превратиться в пожар.

Женщина, стоявшая рядом с Мишель, осторожно коснулась её плеча, подталкивая к столу. Мишель шла медленно, словно каждый шаг давался ей с трудом, но всё же села.

Я выругался сквозь зубы, проглатывая яростное возражение. Мне нужно просто выдержать. Не сорваться. Не перепрыгнуть через этот чертов стол и не сомкнуть пальцы на её тонкой шее.

С оглушительным грохотом я отодвинул массивный стул. Скрип ножек по каменному полу прозвучал как в наступившей тишине. Я сел прямо напротив неё. Лицом к лицу. Глаза в глаза. Схватил кубок с вином и осушил его залпом, чувствуя, как холодная жидкость обжигает горло, но ни черта не остужает мой пыл.

Фред сел слева, я чувствовал его странный, изучающий взгляд. Он усмехался, явно забавляясь этой сценой.

– Вальтер, Майк тихо коснулся моего локтя, успокойся.

Я лишь откинулся на спинку стула, прожигая Мишель взглядом насквозь. Я ждал, что она сломается под этим давлением, что отведет глаза, признает свою вину. Но нет. Она отвечала мне тем же ледяным, немигающим взором.

– Спасибо, что послушали меня и приехали, начал Гас, обводя присутствующих тяжелым взглядом.

– Но ситуация критическая. Я бы сказал – плачевная.

Он замолчал, и тишина в зале стала звенящей.

– Верховная стала сильнее, произнес он тише.

Я тут же перевел взгляд на Мишель. Она побледнела так сильно. Её пальцы, сжимавшие вилку, побелели в суставах. Она замерла, почти перестала дышать.

– Она не остановится, продолжал Гас.

– Поэтому я и созвал вас. У каждого из вас свои земли, свои империи и свои обиды. Но враг у нас один на всех. Общий. И он могущественнее всего, с чем мы сталкивались раньше.

Что-то связывало её с этим страхом перед Верховной, что-то, о чем я не знал. И эта её внезапная уязвимость ударила по мне сильнее, чем её наглость. Мой волк внутри замолк, прислушиваясь к её участившемуся сердцебиению от которого я сходил с ума.

Глава 9

Мишель

Я впивалась ногтями в собственные ладони под столом. Каждый мускул был натянут, готовый лопнуть от одного неловкого движения. Заставляя себя дышать ровно, хотя в груди словно застрял раскаленный песок.

Я обязана быть сильной. Обязана показать этому волку, что он не сломал меня тогда, в ту проклятую ночь, и не сломает сейчас своим ледяным презрением.

Краем уха слышала гул голосов старейшин, но все чувства были сосредоточены на нем. Вальтер сидел напротив, и я кожей ощущала его пронзительный, тяжелый взгляд.

Он смотрел не на мое платье, не на мои украшения – он смотрел в саму суть, в ту бездну, которую я так тщательно скрывала от мира. Он ненавидел меня за то, кем я родилась. За кровь, текущую в моих жилах.

«Разве, если любишь, должно быть важно происхождение?» – эта мысль болезненным уколом прошила сознание. Я горько усмехнулась про себя, прикрыв на мгновение веки. Ответ лежал на поверхности, в его глазах, полных янтарного пламени и ярости.

Он не любил меня. Никогда. Это была лишь иллюзия, которую я сама себе нарисовала, и теперь расплачивалась за это осколками собственного сердца. Я изо всех сил старалась не дать этой боли отразиться на моем лице.

Жозефина, сидевшая рядом, словно почувствовала мой надлом. Её теплая ладонь накрыла мою под столом, и она слегка сжала мои пальцы. Это было короткое, ободряющее прикосновение. Я выдавила из себя подобие спокойствия, хотя маска ледяного безразличия уже трещала по швам.

– Думаешь, вместе мы сможем справиться с Верховной? И кто вообще пойдет на это? Голос Вальтера, низкий и рокочущий, заполнил пространство зала.

Наши глаза встретились против моей воли. Я вздрогнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. В этом человеке, в этом звере было столько первобытной власти, столько непоколебимой уверенности в своей правоте.

Слухи не лгали. Его боялись не из-за титула Альфы, а из-за той мощи, которая сквозила в каждом его слове. Как можно не трепетать, если один его взгляд лишает воли?

– Вальтер прав, подал голос пожилой лорд в дальнем конце стола. Он суетливо поднял руки, пряча глаза.

– Мои земли она пока не трогает. Я отказываюсь ввязываться в эту войну. Рисковать своими людьми ради призрачного союза нет.

Я не удержалась и усмехнулась, глядя на этого испуганного человека. В этом зале пахло страхом. Все они, великие воины и маги, дрожали при одном упоминании имени Верховной.

– Пока не трогает,отрезал Гас, ударив ладонью по столу.

– Но её аппетиты растут. Она поглотит нас поодиночке, одного за другим, и когда она придет к вашим воротам, звать на помощь будет уже некого.

Я зажмурилась на секунду, полностью соглашаясь с ним. Верховная не знала жалости, и её тень уже накрывала наши миры.

– Мишель, голос Гаса прозвучал резко, вырывая меня из омута мыслей.

Я вопросительно уставилась на него, отчаянно игнорируя то, как прожигает меня взглядом Вальтер. Мое сердце забилось где-то в горле.

– Ты знала Верховную? – этот вопрос заставил меня инстинктивно выпрямиться.

Я кожей чувствовала, как Вальтер замер, ожидая моего ответа. Он не сводил с меня глаз, и этот взгляд был почти физически ощутим – он словно ощупывал меня, проникал под кожу, поглощал остатки моей выдержки. Знал ли он, каких усилий мне стоит спокойно сидеть и не реагировать ?

Чувствовал ли он, как мое предательское сердце, которое я так долго пыталась усмирить, теперь испуганной птицей бьется о ребра? Один только звук его дыхания, его тяжелая, аура, которой я не касалась целую вечность, заставляли меня трепетать.

– Даже если и знала, сейчас это ничем не поможет, произнесла, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Я гордо вскинула голову, встречая его взор.

В ответ раздался короткий, сухой смешок. Звук, который я узнала бы из тысячи. Он полоснул по моим нервам.

– Вас что-то рассмешило, Вальтер? – я обратилась к нему напрямую, вновь бросая вызов.

Он оскалился – не по-человечески, а как зверь. Его кулаки на столе сжались так, что костяшки побелели. Мы пожирали друг друга глазами, ведя свою собственную, невидимую войну посреди этого зала.

«Отвернись, Мишель, просто отвернись!» – приказывал мне разум, но тело не слушалось. Я слишком долго была в без него, слишком долго оплакивала нашу любовь, чтобы сейчас найти в себе силы разорвать этот контакт.

– Уклоняться от ответов – это всё, на что способна ведьма, выплюнул он каждое слово с такой неприкрытой злобой, что я едва не отшатнулась.

Я лишь горько усмехнулась, удерживая маску ледяного спокойствия, хотя внутри всё выгорало дотла.

– Тем более, когда твой папаша у неё в личных слугах ходит, продолжал он, и его голос стал вкрадчивым, опасным.

– Конечно, ты что-то знала. Ты всегда знала больше, чем говорила.

Я сглотнула горький ком. Каждое его слово было пропитано ядом. Он ненавидел меня за ложь, ненавидел за то, кто я есть, и намеренно бил по самым больным местам. Образ отца, присягнувшего тьме, отозвался резкой болью в груди.

– Она коварна. И она жестока, я заставила себя перевести взгляд на Гаса, обращаясь ко всем присутствующим, но продолжая чувствовать Вальтера каждой клеткой.

– Вы правы, она не остановится. Это не в её стиле – довольствоваться малым. Она остановится только тогда, когда поглотит всё. Когда каждый из вас будет стоять перед ней на коленях, а вся власть окажется в её костлявых руках.

Мой взгляд снова невольно скользнул к Вальтеру. Он напрягся, выпрямляя свою мощную спину. Я на мгновение смутилась, заметив, как он изменился. Стал еще шире в плечах, еще мощнее, еще опаснее.

И внезапно, словно назло, в памяти вспыхнули картинки нашего прошлого: как эти сильные руки прижимали меня к нему, как я таяла в его объятиях, чувствуя себя в абсолютной безопасности.

Я резко зажмурилась, отгоняя эти видения. Сейчас он не был моей защитой. Он был моим самым опасным врагом .

– Твоя сила, о ней ходят легенды, голос Гаса прозвучал почти благоговейно, но для меня эти слова отозвались тяжелым гулом в висках.

Я опустила взгляд на свои ладони, неподвижно лежащие на поверхности стола. Мои пальцы казались тонкими и хрупкими, но я чувствовала, как под кожей пульсирует моя сила.

Сила стихий, ярость самой природы, запертая в теле одной женщины. Для них это были легенды, для меня – благословение, ставшее проклятием, которое выжигало меня изнутри годами.

– О да, подал голос мужчина, сидевший по правую руку от Вальтера.

Я медленно перевела на него взгляд. Он был высок и статен, как и все волки, примерно одного возраста с Вальтером, но в его облике сквозила иная опасность. Белоснежные волосы контрастировали с кожей, а на губах играла хитрая, почти лисья усмешка. Он изучал меня с таким неприкрытым интересом.

– Я тоже много слышал о вас, ведьма, добавил он, и в его тоне проскользнуло нечто, похожее на уважение.

Я лишь холодно усмехнулась, не удостоив его ответом, и мой взор снова вернулся к Вальтеру. Он сидел неподвижно, темнее грозовой тучи. Атмосфера вокруг него сгустилась.

Мое внимание к его соседу явно задело его, и это промелькнувшее на его лице недовольство отозвалось во мне странным, болезненным удовлетворением.

– Слышали, наверняка, как она топила целые деревни? – внезапно выплюнул Вальтер, и его голос был подобен рычанию зверя.

– Как смывала жизни людей, даже не потрудившись взглянуть в их полные ужаса глаза?

Слова ударили наотмашь. Он намеренно вскрывал старые шрамы, надеясь увидеть, как я сломаюсь, как начну оправдываться. Но я не отвела взгляда. Я встретила это обвинение с тем ледяным достоинством, которое ковала в себе годами одиночества.

– Топила, сказала я, Вальтер оскалился, его верхняя губа дернулась, обнажая клыки. В его глазах полыхнуло янтарное пламя первобытной ярости.

По залу пополз холод – моя магия невольно откликнулась на мой гнев.

– Когда ты глупая, запуганная девчонка, чью волю ломали с самого рождения, ты делаешь всё, что тебе прикажут те, кто держит поводок, ответила я тихо, но каждое мое слово было отчетливо слышно в наступившей тишине.

Наши глаза снова сцепились в невидимой схватке. В этот момент мир вокруг перестал существовать: исчезли все. Был только этот бой. Бой между нами – старая боль против яростной ненависти.

– Мне плевать на твои оправдания, отрезал он, и в его голосе прозвучал окончательный приговор.

– Ведьма не заслуживает того, чтобы сидеть за этим столом наравне с воинами.

Я почувствовала, как внутри меня что-то окончательно оборвалось. Горечь, которая душила меня всё это время, превратилась в холодную чистую ярость. Я грациозно, без единого лишнего звука, поднялась со своего места. Мой силуэт в свете свечей казался пугающе величественным.

– Вы абсолютно правы, Альфа, я коротким, едва заметным кивком попрощалась с остальными лордами.

– Ведь именно волки не заслуживают того, чтобы я сидела с ними за одним столом.

Я видела, как Вальтер напрягся, словно я ударила его в лицо.

– Если у вас всё, Гас, то прошу меня простить, мой голос звенел уверенностью.

– Терпеть к себе неуважение со стороны вашего дорогого гостя я больше не намерена. Я оставила свой клан и пришла сюда не для того, чтобы выслушивать дешевые обвинения и терпеть грубость мужчины, который не видит дальше собственной злости. Мы уходим.

С этими словами я развернулась и направилась к массивным дверям зала. Моя спина была идеально прямой, шаги – твердыми, хотя внутри всё дрожало. Я кожей чувствовала его взгляд, который жег мне лопатки, тяжелый, неистовый? Если я посмотрю назад хоть на секунду, я рискую навсегда остаться в плену этих янтарных глаз.