Текст книги "Любовь вопреки запретам (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Я развернулась, чтобы уйти.

– Мишель! Ты не посмеешь! Вернись! Ты не сделаешь этого с родным отцом! – его голос сорвался на визг, он начал отчаянно колотить по решетке, и этот звук преследовал меня.

Я остановилась у самой двери, не оборачиваясь.

– Если бы ты видел во мне дочь, всё было бы иначе. Я любила тебя, отец. До последнего момента я пыталась тебя оправдать. Но ты сам уничтожил во мне это чувство. Теперь там ничего нет. Только тишина.

Я вышла из камеры, и тяжелая дверь со стоном захлопнулась, отсекая его вопли. Стоило мне увидеть Вальтера, который стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, как мои силы разом иссякли. Я буквально рухнула в его объятия, пряча лицо в жесткой ткани его камзола, вдыхая его родной запах – леса, костра и силы.

– Он будет в заточении. Один. В полной изоляции, мой голос дрожал, я цеплялась за Вальтера.

– Пожалуйста унеси меня отсюда. Я не хочу больше чувствовать этот запах, слышать его крики.

Вальтер не произнес ни слова упрека. Его руки, мощные и надежные, мгновенно подхватили меня, отрывая от грешной земли. Он прижал меня к себе так крепко.

– Всё закончилось, его утробный, грозный рык вибрировал в самой моей груди, даря успокоение. Больше ни одна тень не коснется тебя. Ты под моей защитой. Навсегда.

Он развернулся и понес меня прочь из этого склепа.

Глава 56

Вальтер

Дорога до Верстрофа казалась мне бесконечной. Тишина, заполнившая экипаж была тяжелой. Мишель сидела напротив, но я видел, что ее мысли сейчас бродили по темным лабиринтам того подземелья, куда я, видит небо, не должен был ее пускать.

Она была бледной. Эта пустота в ее глазах сводила моего зверя с ума. Внутри меня все клокотало от ярости на ту ничтожную тень человека, что посмела называть себя ее отцом.

Я не выдержал. Глухо рыкнув от переполнявшего меня беспокойства, я просто не спрашивая, пересадил ее к себе на колени. Мне нужно было чувствовать ее тепло, знать, что она здесь.

Мишель вздрогнула. Ее пальцы судорожно вцепились в ворот моей рубахи, разглаживая складки, словно пытаясь успокоить меня.

– Все хорошо? – мой голос прозвучал тише, чем я ожидал, но в нем все еще вибрировала сталь. Ты сама не своя после этого разговора.

Она подняла на меня глаза, и мое сердце болезненно сжалось. В них была такая бездонная печаль, что я сильнее сжал ее в своих руках.

– Да, просто в голове до сих пор не укладывается, она выдохнула. Он видел во мне только силу, Вальтер. Только инструмент.

Она поцеловала меня в щеку . Затем она уткнулась лбом в мое плечо, и я почувствовал, как она обмякла в моих руках.

– Он признался, что не любил меня никогда, прошептала она так тихо, словно стыдилась этого.

Кровь закипела. Если бы этот старик был сейчас здесь, я бы перегрыз ему глотку, не раздумывая. Сжать ее сильнее, защитить, спрятать от всего мира – вот единственное, чего я хотел. Моя рука почти инстинктивно опустилась на ее живот, накрывая то место, где под сердцем Мишель теплилась наша общая жизнь. Наша надежда.

Мишель накрыла мою ладонь своей. Ее пальцы переплелись с моими.

– Нельзя было тебя пускать к нему, только хуже сделал, я выругался, злясь. Мишель едва заметно улыбнулась, поцеловав меня.

– Нет, мне нужно было посмотреть ему в глаза, чтобы окончательно убедиться в том, что я для него ничего не значила, грустно сказала она мне.

Мишель сильнее сжала мою ладонь на животе, пытаясь успокоить меня.

– Я его уже так люблю, Вальтер, она подняла на меня взгляд, полный горького недоумения.

– Я чувствую его. Каждую частичку. И я не могу представить, как можно не любить своего ребенка? Как можно использовать его, как вещь?

Я смотрел в ее лицо, и во мне поднималась волна первобытной, сокрушительной нежности.

– Наш ребенок будет самым любимым, я произнес это как клятву, вкладывая в каждое слово всю свою силу.

– Он никогда не узнает, что такое холод в глазах родителя. Он никогда не усомнится в нашей любви. Я обещаю тебе это, Мишель.

Она улыбнулась и прижалась ко мне всем телом.

Экипаж остановился.

Верстроф.

Здесь каждый камень, каждое дерево подчинялось моей воле.

Мишель тяжело вздохнула, и этот звук, полный усталости и пережитого стресса, резанул меня по сердцу. Я не дал ей даже шанса потянуться к дверце. Одним движением я подхватил её на руки, прижимая к своей груди так бережно.

Когда я спрыгнул на землю. Стая уже ждала. Я чувствовал их взгляды: смесь благоговения, преданности и легкого трепета. Моя аура, теперь тяжелая и осязаемая, расходилась от меня волнами, заставляя даже самых смелых воинов инстинктивно пригибать головы.

Я осторожно поставил Мишель на ноги, но тут же переплел наши пальцы, накрывая её ладонь своей. Моя охрана склонилась в едином порыве, признавая не только своего Альфу, но и ту, кто стояла рядом со мной. Здесь она была в безопасности. Здесь я был законом и правосудием.

Мы двинулись к воротам. Она не пряталась за моей спиной, нет. Она гордо вскинула подбородок, её плечи расправились, а в глазах, несмотря на остатки теней, зажегся огонь достоинства.

Отец ждал нас на ступенях. Он стоял, скрестив руки на груди, и в его мудрых, глазах я прочел то, что искал всю жизнь: безусловную гордость. Он почувствовал мою новую силу еще до того, как мы вошли в ворота.

Заметив нас, он широко улыбнулся. Мишель сжала мою ладонь так сильно, но взгляда не отвела. Я притянул её ближе к своему боку, давая понять всем и каждому: она – часть меня.

Отец усмехнулся своей фирменной усмешкой и шагнул навстречу, протягивая руку.

– Долго ехали, его голос рокотал. Думал, уже не дождусь.

Его взгляд, острый и проницательный, переместился на Мишель. Я почувствовал, как защитный инстинкт внутри меня вздыбился шерстью, но тут же успокоился – я знал своего отца. Он видел её насквозь: её чистоту, её боль и ту невероятную силу, что позволила ей выстоять.

– Вот значит какая у меня невестка, протянул он, и в его интонации не было ни капли сомнения, только теплое одобрение.

Я сжал руку Мишель еще крепче, транслируя ей через прикосновение свою уверенность и любовь.

– Добро пожаловать, милая, отец склонил голову в знак уважения, чего почти никогда не делал перед чужаками.

– Долго же я ждал тебя в этом доме.

Мишель коротко усмехнулась. Она посмотрела на меня – и в этом взгляде было всё.

– Я тоже очень рада нашей встрече, произнесла Мишель.

Отец коротко, одобрительно рассмеялся, но этот смех вдруг оборвался. Я видел, как его ноздри едва заметно дрогнули. Воздух вокруг нас был пропитан ароматом моей пары, но в нем появилось нечто новое – едва уловимый запах новой жизни, который мог почувствовать только оборотень его силы.

Его взгляд мгновенно опустился к её животу, а затем, резкий и ошеломленный, метнулся ко мне. Я не смог сдержать торжествующей, почти хищной усмешки и едва заметно кивнул. В глазах старого волка что-то дрогнуло. Весь его грозный вид на мгновение осыпался, обнажая чистый, первобытный восторг. Он не просто не ожидал – он даже мечтать не смел, что так скоро станет дедом, что наш род продолжится так быстро .

– Это правда? – голос отца стал хриплым, он указал жестом на её живот, словно боялся спугнуть это чудо.

Ладонь Мишель легла на еще плоский живот – защитный, нежный жест, от которого у меня внутри всё перевернулось от любви.

– Да, она улыбнулась. Мы ждем ребенка.

Отец издал какой-то гортанный звук, среднее между рыком и вздохом, и в следующий миг он уже обнимал Мишель. Он прижал её к себе бережно, безмолвно признавая в ней не просто мою женщину, а часть нашей семьи.

Я выдохнул. Огромный камень, который я даже не замечал, свалился с моих плеч. Одобрение отца было важно, но в глубине души я знал: если бы он её не принял, я бы не раздумывая швырнул свою корону к его ногам и ушел с ней в неизвестность. Мой титул, моя власть – всё это не стоило и одного её волоска. Но видеть их вместе было высшим благословением.

– Я стану дедом, пробормотал он, отстранившись и не сводя глаз с моей ведьмы. Как же долго я этого ждал, дочка.

Слово «дочка» повисло в воздухе, окончательно закрепив её статус.

– А я ведь думал, он обернулся ко мне, и в его глазах блеснули слезы гордости, – что этот упрямец до конца дней будет только мечом махать да о границах думать. Спасибо тебе, Мишель, что появилась в его жизни.

Я лишь усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Но это было еще не всё. Я сделал знак рукой, приказывая слугам открыть двери бокового флигеля.

– Вальтер ты куда?.. – Мишель вопросительно посмотрела на меня, но тут же замерла.

Из дома буквально вылетели две фигуры. Эдгар и Делия, которых я тайно перевез в Верстроф, неслись к нам. Делия что-то кричала на ходу, её лицо было залито слезами радости.

Мишель не верила своим глазам. Она перевела взгляд на меня вновь, и в её зрачках отразился такой шквал благодарности и шока, что у меня перехватило дыхание.

– Это правда они, спросила она, взяв мою руку. Поцеловал ее ладонь, пригладив ее щеку.

– Подарок для тебя, ведь и так вы не виделись два года. Мишель поцеловал меня и сорвалась с места, почти полетела им навстречу, и через мгновение они обнялись. Эдгар и Делии не могли наглядеться на нее, целовали и обнимали, крутили во все стороны. А моя ведьма то и дело бросала на меня свои взгляды, благодарно улыбаясь. Когда же они поняли, что она ждет ребенка, обняли вдвое сильнее, радуясь за наше счастье.

Отец подошел ко мне вплотную и крепко, по-мужски обнял за плечи.

– Молодец, сын. Ты всё сделал правильно. Ты не представляешь, как я счастлив, что она теперь с нами.

Я прижал его к себе, глядя поверх его плеча на женщину, которая перевернула мой мир.

– Она моя Истинная, отец. Моя душа, – выдохнул я. Жива она отец, все это время это была моя Мишель, ее я ждал, ее я оплакивал, не зная, что моя девочка жива.

Отец на секунду отстранился, его глаза расширились. Он обнял меня еще сильнее, сотрясаясь от беззвучного смеха и радости.

– О боги Истинная. Как же я рад, Вальтер!

Отец, стоявший рядом, медленно отстранился и встал со мной вровень. В его взгляде, обычно суровом и непроницаемом, я увидел непривычную мягкость.

– Благословения просил? – спросил он негромко, и в его голосе промелькнула тень лукавой улыбки, которую он даже не пытался скрыть.

– Всё сделал, как полагается, отец, ответил я, расправляя плечи.

– Теперь она моя жена. Сама Луна одобрила наш союз, я чувствую её благодать в каждом вдохе. Она приняла нас.

Мишель, поддерживаемая Делией и Эдгаром, направилась в нашу сторону. Эдгар, подойдя ближе, склонил голову в почтительном жесте.

– Глава, произнес он, и его широкая улыбка была искренней, наполненной теплом.

Я не удержался и коротко, крепко обнял его. В моей груди теснилась огромная благодарность этому человеку. Если бы не он, если бы не его доброта тогда, когда он нашел и выходил мою девочку, этого момента просто не существовало бы. Он спас мою жизнь, сохранив её.

– Счастье-то какое, истинное счастье! – радостно щебетала Делия. Её глаза сияли. Она вдруг протянула руку и с каким-то священным трепетом прижала ладонь к животу Мишель.

Делия зажмурилась, а потом её лицо осветилось невероятным внутренним светом. Она посмотрела прямо на меня, и её слова заставили мое сердце пропустить удар.

– Сын у вас будет, Глава чувствую. Сильный, как отец, и мудрый, как мать. Наследник ваш, волчонок с душой великого рода.

Я сглотнул, чувствуя, как в горле встал ком. Мой взгляд метнулся к Мишель. Её глаза были на мокром месте, в них дрожали крупные слезы, отражая небо.

Сын– эта мысль обожгла меня изнутри невыносимым теплом. Я представил маленького мальчика. А потом представил дочь – такую же ослепительно красивую, с её непокорным характером. Целая жизнь, целое будущее в одном её взгляде.

– Нечего стоять, отец взял инициативу в свои руки, понимая, что мы оба сейчас слишком ошеломлены.

– Это нужно отпраздновать так, чтобы горы дрожали!

Эдгар и Делия, тихо переговариваясь, последовали за ним, оставляя нас. Я подошел к своей ведьме, чувствуя, как меня буквально захлестывает волна нежности. Я обхватил её лицо ладонями, заставляя посмотреть на меня.

– Сын, Мишель, прошептал я, и в этом шепоте было столько нерастраченной любви, что у меня самого перехватило дыхание. Я приник к её губам в долгом, глубоком поцелуе, вкладывая в него всю свою радость, всю свою преданность.

Одинокая, счастливая слеза скатилась по её щеке, обжигая мне пальцы.

– Сын, эхом отозвалась она, прижимаясь ко мне.

– Наш сын.

Глава 57

Вальтер

Эпилог

Прошло девять лет

Я мчался сквозь густую чащу, чувствуя, как под мощными лапами стонет лесная почва.

Принюхался, жадно ловя тончайшие нити ароматов. Где-то здесь, затаился Алекс. Мой сын. Мой наследник. Он спрятался чертовски хорошо – я чувствовал его запах, который ни с чем не спутаешь. Он усвоил все мои уроки: умел сливаться с деревьями, замирать, не выдавая себя ни единым шорохом.

«Ну, держись,сынок», – весело рыкнул я про себя. Разве я мог отказать ему в этой шалости? Да, я вожак стаи, на моих плечах лежит судьба сотен людей, но прежде всего – я отец. И этот статус для меня дороже любой власти.

На бегу воспоминания прошлых лет нахлынули, почти сбивая дыхание.

Мы прошли через ад, чтобы построить наш дом. Когда мы с Мишель объединили кланы, мир содрогнулся. Многие ведьмы ушли, ведомые страхом перед неизвестностью. Мы не держали на них зла, отпуская с миром. Слухи о нас разлетались: нас называли безумцами, нарушителями законов природы, проклятыми. Но нам было всё равно.

Год за годом наш клан рос. Ведьмы , уставшие от вечной вражды, и те, кто искал защиты, тянулись к нам. Видеть, как волчата играют с детьми ведьм, видеть надежду в глазах стариков – вот что давало мне истинную силу.

И во главе всего этого стояла она. Моя Мишель. Она никогда не оставалась в стороне. Она была и остается мне равной. Мы вместе принимали каждое решение, вместе делили горечь поражений и сладость побед.

Она – сердце этого клана. Я довольно оскалился, на лету перепрыгивая через поваленное дерево, наслаждаясь ощущением свободы.

Моя ведьма подарила мне сына, который стал воплощением нашей любви и нашей силы. Алекс родился истинным волком, впитав мою мощь, мою силу, мой характер. Все это уже чувствовалось в нем, но в его жилах текла и магия матери. Он был сильнейшим, уникальным. Иногда, глядя на то, как он носится с Николасом и Эдвардом, сыновьями Хьюго и Майка– я видел в них нас самих в юности. Эта неразлучная троица была будущим наших земель, и их крепкая дружба согревала мне душу. Ведь напоминала о нашей дружбе, которая осталась прочной сквозь года.

Резкий поворот. Я затормозил, взрывая когтями землю. Запах сына стал невыносимо острым, он был совсем рядом. Я тихо, утробно зарычал, чувствуя, как внутри ворочается азарт. Пора перехватить этого маленького охотника и тащить его домой.

Ведь там, в нашем теплом доме, нас ждут мои девочки. Моя великолепная, строгая Мишель и наша маленькая принцесса, которая уже сейчас вьет из своего грозного отца веревки одним взмахом ресниц.

Я рванулся вперед, навстречу рыку сына, зная, что за это счастье я готов снова пройти через любую битву.

Мишель подарила мне не только сына, но и дочь – мою маленькую Виви.

Вивьен было всего пять лет, но она уже вовсю демонстрировала свою истинную натуру. В отличие от матери, чья стихия – живая вода, Виви родилась с даром льда.

Когда она злилась или, наоборот, слишком радовалась, воздух вокруг неё начинал звенеть, а на полу распускались причудливые морозные узоры. С её пронзительно-голубыми глазами, точной копией глаз Мишель, в которых уже читалась железная воля.

По упрямству она могла поспорить разве что с Амели – дочерью Майка и Хилари.

С каждым годом моя любовь к Мишель становилась глубже,. Каждое испытание, которое мы проходили плечом к плечу, лишь закаляло наш союз. Она стала мудрее, но для меня она оставалась той самой дерзкой ведьмой, перевернувшей мою жизнь.

Я сглотнул, вспоминая наши ночи. Там, в тишине спальни, когда весь мир затихал, она открывалась мне, отдавая свою душу без остатка. В этой близости не было вожака и ведьмы, были только два существа, связанные самой судьбой. Я подчинялся её нежности, а она – моей силе.

Мы любили друг друга еще сильнее, всегда рядом, всегда вместе. Довольно зажмурился, моя ведьма. Я до сих пор помню нашу первую встречу. Гордая, неприступная, упрямая и такая сильная. Только рядом со своей семьей я настоящий. С ними нет вожака, есть любящий муж и любящий отец. Когда на свет появился наш сын,клан гулял неделю, встречая наследника этих земель.

Только мы были в тишине спальни,я охранял покой Мишель, охранял ее состояние. Волновался за нее, только за нее сердце распирает так, готовое вырваться наружу. Мишель полностью отдала мне свою душу, как и я ей свою. Ее любовь ко мне была такой сильной, что это чувствовалось везде.

Резкий хруст ветки вернул меня в реальность. Я увидел бурый комок меха, мелькнувший впереди. Алекс!

Мощный рывок – и я настиг маленького беглеца. Сын обернулся, его янтарные глаза озорно блеснули, а хвост заходил ходуном. Я рыкнул, приваливая его к земле своим весом, и принялся старательно вылизывать взъерошенную шерсть на его загривке.

Мгновение – и я уже стоял в человеческом обличье, подхватив его на руки. В свои девять лет Алекс был тяжелым, крепко волчонком.

– Давай, сынок перевоплощайся, как я тебя учил, прошептал я, ласково потрепав его за пушистым ушком.

Легкое золотистое свечение окутало его тело, и через секунду на моих руках сидел мальчик. Моя абсолютная копия: те же непокорные черные вихры, те же янтарные глаза, в которых сейчас плескался восторг. Смотря на него, я видел себя в детстве, только в нем было гораздо больше света.

– Нас мама точно наругает, пробормотал он, приземлившись на ноги и принимаясь сосредоточенно отряхивать штаны от хвои и земли.

Я не сдержал усмешки, глядя на его серьезную мордашку.

– Это точно, боец.

– Но ты видел, папа?! Видел, как я прибавил в скорости? он подпрыгнул на месте, сияя от счастья. Ты меня почти не мог догнать!

Я притянул его к себе, крепко обняв за плечи, и мы зашагали по тропе, в конце которой уже показались величественные шпили нашей крепости.

– Ты молодец, сын. Твои успехи поражают даже меня. Ты становишься настоящим охотником.

Алекс вдруг затих, прижавшись к моему боку, и серьезно посмотрел вверх.

– Папа, я хочу быть таким же, как ты, когда вырасту. Таким же сильным, смелым. Чтобы меня уважали и слушали так же, как тебя. Чтобы я мог защитить маму и Виви.

В груди разлилось тепло, смешанное с огромной гордостью.

– Будешь, Алекс. Обязательно будешь. Ты уже ведешь за собой мальчишек, они видят в тебе лидера не потому, что ты мой сын, а потому, что у тебя сердце настоящего воина.

Стоило нам пересечь ворота, как гул голосов на мгновение затих, сменяясь почтительным ропотом. Оборотни склоняли головы, приветствуя своего вожака, и в этом жесте не было страха – только глубокое уважение.

Алекс выпрямился, стараясь подражать моей походке. В его глазах уже горел тот самый огонь – холодный и рассудительный. Он был со мной везде: на советах, где решались судьбы границ, на изнурительной охоте, где каждый мускул работал на пределе, и в яростных стычках, где кровь кипела от страха. Он впитывал всё, понимая без слов: однажды этот груз ляжет на его плечи.

Вдруг Алекс резко рванул вперед. Я проследил за его взглядом и почувствовал, как сердце сладко заныло.

На залитой светом поляне, были они. Мой мир.

Мишель сидела на траве. Она склонилась над маленькой Виви, что-то тихо шепча. Наша дочь, сосредоточенно держала ладошки над чашей с водой. По воде пошли искристые трещины, и прозрачная жидкость с тихим хрустом превратилась в изящный кристалл льда.

Я засмотрелся, не в силах отвести глаз. Мишель посмотрела на дочь с такой бесконечной гордостью и нежностью, что у меня перехватило дыхание.

Заметив нас, Виви вскрикнула от радости. В то же время Алекс уже оказался рядом с матерью. Мишель поднялась, обняла его, прижимая к себе, и запечатлела долгий, любящий поцелуй на его лбу. В этом простом жесте было столько защиты и тепла, что я невольно заулыбался.

– Папочка! – Виви с разбега прыгнула в мои раскрытые руки.

Я подхватил ее, чувствуя ее легкий, почти невесомый вес, и прижал к себе. Я поцеловал ее в пухлую, теплую щеку и перевел взгляд на Мишель.

Она стояла, придерживая Алекса за плечо, и улыбалась мне. В ее глазах отражалось всё: и пережитые трудности, и та всепоглощающая любовь, ради которой мы построили этот дом.

– Папа, папа, смотри! Мама научила меня колдовать! – затараторила дочка, хватая меня за воротник.

– Я уже умею воду в лед превращать, представляешь? По-настоящему!

– Моя умница, я снова поцеловал ее, чувствуя, как внутри разливается непередаваемое тепло.

– А почему вы с Алексом ушли без нас? Виви надула губки, в ее глазах заблестели капризные искорки. Я тоже хочу своего волка! Хочу бегать в лесу, как вы!

Мишель подошла ближе.

– Будет у тебя волчонок, дорогая, мягко сказала она, глядя на дочь. Только нужно еще немного подрасти, а потом ты даже нашего грозного папу сможешь обогнать. Мы посмеялись, я поцеловал дочь вновь, прижимая к своей груди.

– Правда, я так смогу, я хочу как Алекс, радостно щебетала она.

– Ну посмотрим сестренка, тебе еще и догнать меня придется, дразнил ее Алекс любя.

– Я догоню тебя вот увидишь, мама еще научит меня сражаться, я буду самой сильной и самой быстрой, ворчала моя маленькая девочка, требуя, чтобы ее спустили с рук.

– Ну попробуй догони так, Алекс пустился на бег, и Виви побежала за ним.

Мы с Мишель остались одни, провожая их взглядами, смотря как наши дети весело резвятся.

Я шагнул к Мишель и собственнически обхватил ее за талию, притягивая к себе. Она прижалась всем телом – хрупкая, но такая сильная, моя единственная слабость и моя величайшая мощь. Я уткнулся носом в ее висок, вдыхая аромат ее волос. За эти годы моя любовь к ней не просто не угасла – она превратилась в неистовое пламя, которое грело меня изнутри. Я не знал, что можно любить до такого безумия, до дрожи в кончиках пальцев, до желания заслонить ее собой от всего мира.

– Грозного папу, передразнил ее, и звонкий смех Мишель разорвал тишину. Она прищурилась, лукаво прикусив губу.

– Грозный, согласно сказала она, прижавшись к моей груди. Грозный мужчина, что покорил мое сердце, и продолжаешь это делать, призналась она мне. Я сглотнул, прикрывая глаза, наши лбы соприкоснулись.

Ее дыхание опалило мою шею. Она закрыла глаза, отдаваясь моей ласке, и в этом жесте было столько доверия.

Я хрипло усмехнулся, покрывая ее лицо короткими, жадными поцелуями: лоб, кончик носа, уголки губ.

– Я соскучился, мой голос сорвался на рычание, которое я даже не пытался скрыть.

– Каждая минута вдали от тебя – это вечность, Мишель.

Она негромко рассмеялась. Ее пальцы нежно прошлись по моей груди, разглаживая складки рубашки, будто стараясь утихомирить зверя, бушующего во мне.

– Ненасытный, выдохнула она, но в ее глазах я видел то же ответное пламя.

Я перехватил ее ладонь и прижался губами к центру ладони.

– Завтра должны Майк и Хилари приехать, сказала она, и в ее голосе проскользнули нотки предвкушения.

Я усмехнулся, слегка покачивая ее в своих руках.

– Я рад. Давно пора. Посидим, как в старые добрые времена.

– Да, Мишель игриво вскинула брови, и в ее глазах блеснул знакомый огонек ведьминского лукавства.

– Мне столько всего нужно обсудить с Хилари, пошептаться о своем, о женском.

Я не выдержал и приник к ее шее, оставляя там влажный след.

– А мне – с братом. Нам есть о чем потолковать. Надеюсь и Хьюго с Логаном со своими семьями приедут, устроим пир.

Мишель внезапно затихла. Она отстранилась ровно настолько, чтобы взять мое лицо в свои ладони. Она смотрела на меня так трепетно, с такой всепоглощающей нежностью, что у меня на мгновение остановилось сердце.

– Ты сделал всё, что обещал, прошептала она, и ее голос дрогнул от избытка чувств.

– Ты построил этот дом. Ты защитил нас. Ты подарил мне свободу, дал возможность быть собой. Править вместе, не заставил сидеть дома, а позволил делать то, что всегда мне нравилось Вальтер.

Она поцеловала меня. Сначала нежно, едва касаясь, а затем – сладко и мучительно, заставляя весь мир вокруг просто перестать существовать. В этом поцелуе была вся наша история: побег, битвы, страх и эта невероятная, невозможная победа жизни над смертью. Я издал глухое рычание, прижимая ее к себе.

– Я люблю тебя, шептала она мне в самые губы, когда мы, наконец, разорвали поцелуй, чтобы глотнуть воздуха.

– И ни на секунду не пожалела, что когда-то выбрала тебя. Своего волка. Мужчину, который стал моим миром.

Я оскалился в победной, хищной улыбке и снова накрыл ее губы своими – жадно, мощно, заявляя свои права на каждую клеточку ее существа.

– Люблю тебя, ледышка моя. Моя ведьма. Моя жизнь.

Что бы ни принес завтрашний день, какие бы тени ни сгущались над кланом, мы справимся. Потому что пока она в моих руках, пока ее сердце бьется в унисон с моим, у этого мира нет ни единого шанса нас сломить. Мы – одно целое. И это навсегда.

................

Вот и закончилась история Мишель и Вальтера.