Текст книги "Любовь вопреки запретам (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава 23

Мишель

Резкий, оглушительный стук захлопнувшейся двери отозвался в моей голове вспышкой невыносимой боли– расплата за ту мощь, которую я выпустила на поле боя. Я лежала неподвижно, боясь даже вздохнуть, а в ушах всё еще звучал его голос. Холодный, обвиняющий, пропитанный недоверием.

«Коварные мысли.Угроза. Жить во лжи»– эти слова жгли сильнее, чем магическое истощение. Значит, он всё еще ждет от меня удара в спину. Он видит во мне не женщину, которую когда-то держал в объятиях, а расчетливое чудовище, приехавшее за его головой.

Жозефина тяжело вздохнула и села на край кровати. Её прохладная рука легла мне на лоб, и я невольно прильнула к этой ласке, ища спасения от внутреннего холода.

– Вот так, Мишель. Тише, девочка, шептала она, обтирая моё лицо влажной тканью.

– Слышала всё? Я ведь пыталась вывести его на чистую воду, заставить признать очевидное. Но этот мужчина, он как скала. Упрямый, замурованный в свою броню. Не представляю, как ты когда-то смогла пробиться сквозь этот панцирь.

Я горько, надрывно улыбнулась, не открывая глаз. Из-под ресниц выкатилась одинокая слеза, оставляя соленый след на щеке.

– Он полюбил не меня, Жозефина. Он полюбил ту иллюзию, ту смелую девушку из деревни, которая перечила ему, показывая свою силу. Её он любил за то, что она была не такой, обычной, простой селянкой. А настоящую меня, мой голос дрогнул, сорвался на шепот, – настоящую меня он презирает. И будет презирать до конца дней. Для него я – монстр, который иссушает людей заживо.

– Глупости, отрезала наставница, и в её голосе прорезалась сталь.

– Я видела его взгляд. Да, там есть гнев, есть страх, но там есть и желание. Такое дикое, первобытное желание мужчины, который готов выть на луну от того, как сильно он тебя хочет. Даже если сам себе в этом никогда не признается.

Эти слова причиняли физическую боль.

– Он желал то, что могло бы быть, тихо ответила я, заставляя себя приподняться. Тело ныло.

– Принеси мне платье, Жозефина. Самое простое. И воды. Мне нужно смыть с себя грязь.

Дрожащими руками я начала стаскивать с себя пропитанную потом и гарью одежду. Грязная ткань липла к коже. Я сжала в кулаке свое испорченное платье – теперь это была лишь куча окровавленного тряпья.

– Но он волновался за тебя, Мишель, ты не можешь это отрицать. Когда он увидел тебя на поле, его сердце едва не, Жозефина резко замолчала.

В комнате повисла звенящая, мертвая тишина. Я замерла с обнаженными плечами, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Не понимая, почему она прервалась, я хотела обернуться, но ощутила её ладони на своей лопатке. Её пальцы коснулись кожи едва ощутимо, но я вздрогнула.

Осознание ударило в голову. Метка. О боги, как я могла забыть?!

В пылу боя, в агонии истощения и боли от слов Вальтера, я напрочь забыла, что моя спина больше не принадлежит мне одной.

Я сидела не шевелясь, уставившись в одну точку перед собой. Сердце забилось где-то в горле, тяжелыми, неритмичными толчками.

Я чувствовала, как Жозефина затаила дыхание, исследуя глазами тот самый знак, который связывал мою судьбу с волком гораздо крепче, чем любые слова или клятвы.

– Ох, Мишель, выдохнула наставница, и в её голосе было столько сочувствия и ужаса, что мне захотелось просто исчезнуть, раствориться в воздухе.

– Так вот почему ты не хотела встречаться с ним. Это его метка, ты принадлежишь ему ?

Я сглотнула тяжелый, горький ком в горле, до боли в пальцах сжимая шершавое одеяло. Хотелось закутаться в него, спрятаться от этого пронзительного, всевидящего взгляда Жозефины.

– Почему ты не сказала мне? – тихо спросила она, опускаясь на кровать напротив.

Я ниже опустила голову, пряча глаза, в которых уже предательски жгло от слез. Мои плечи мелко дрожали.

– Я не хотела, чтобы кто-нибудь знал, мой голос звучал глухо, надломленно.

– Ведь не думала, что когда-нибудь снова встречусь с ним. Глупая. Я верила, что смогу похоронить эту тайну глубоко внутри, и никто, никогда не увидит этот знак.

Выдавила из себя подобие улыбки – бледной, вымученной тени былой радости.

– Но стоило мне увидеть его. Метка словно взбесилась. Она горит, ноет, она пульсирует под кожей, требуя его близости. Это клеймо выжигает меня изнутри, стоит ему подойти ближе чем на десять шагов.

Я зажмурилась, отчаянно качая головой, пытаясь отогнать наваждение.

– Вальтер – твой истинный, Жозефина произнесла это почти шепотом, но для меня эти слова прозвучали как смертный приговор. По спине пробежал ледяной холод, сменяющийся лихорадочным жаром.

– Он думает, что его истинная погибла пять лет назад! – внезапный мой смех, больше похожий на хриплый всхлип, вырвался из моей груди. Это была настоящая истерика, которую я больше не могла сдерживать.

– А это была я! Понимаешь? Он похоронил меня пять лет назад! Он воздвиг памятник той невинной девочке, которую не смог защитить. Он оплакивал её, он не мог её забыть. А теперь он ненавидит ту, кем я стала. И верит, что я недостойна, чтобы он сравнивал меня с той тенью.

Я судорожно схватила новое платье – простую ткань, которая казалась сейчас неподъемно тяжелой – и накинула её на себя, пытаясь скрыть метку, скрыть свою правду.

– Я не имею на это право, как я предстану перед остальными ведьмами с этим, поэтому я скрывала даже от тебя.

– С самого начала всё было решено, Мишель, Жозефина перехватила мои ладони, сжимая их своими руками. Её взгляд был прикован к моему лицу, требуя внимания.

– Этот мужчина – твой. Нити судьбы не уничтожить.

Горячая слеза всё-таки сорвалась и покатилась по щеке, оставляя влажный след.

– Не мой,я яростно замотала качала головой.

– И я никогда не буду его. Всё это – в прошлом. Метка появилась слишком поздно, Жозефина. Если он узнает сейчас, он решит, что я подстроила это вновь. Что я создала иллюзию, чтобы привязать его к себе. Он не поверит. А новой боли я просто не выдержу. Каждая наша встреча – это пытка. Я боюсь смотреть ему в глаза, потому что не знаю, что увижу там в следующую секунду: проблеск прежней любви или новую волну ярости.

Душа ныла.

– К тому же, сегодня он увидел мою силу во всей красе. Ты слышала его голос? В нем был ужас, Жозефина. Чистый, неприкрытый ужас перед тем, что я могу сделать. Он никогда не поверит, что я не монстр. Он запомнил только ту черную бурю, которую я выпустила. Такое не прощают и не забывают.

Я закрыла лицо руками, чувствуя, как горячая влага просачивается сквозь пальцы. Плечи судорожно вздрагивали, и каждый вздох давался с трудом.

Качала головой из стороны в сторону, пытаясь отогнать тени прошлого, пока не почувствовала, как крепкие, теплые руки Жозефины обхватили меня, прижимая к груди.

Это объятие было моим единственным спасением, что держало меня в бушующем океане отчаяния. Я уткнулась лбом в её плечо, и беззвучно зарыдала, отдаваясь этой минутной слабости.

– Всё наладится, Мишель, вот увидишь, шептала она, поглаживая меня по волосам, словно маленького ребенка.

– Судьба не играет в случайности. Она свела вас снова не просто так, я в этом уверена. Значит, вам суждено пройти через это пламя вместе, чтобы выжечь всю ту ложь, что накопилась за годы. Это испытание, девочка, которое нужно выдержать.

Я сглотнула горькую слюну, отрицательно качая головой.

– Ты не видела его глаз, Жозефина, прохрипела я.

– В них нет места для прощения.

– О, я видела гораздо больше, чем ты думаешь,наставница мягко отстранилась, чтобы заглянуть мне в лицо.

– Он на тебя так смотрит. Я видела, как он борется с собой, как сжимает челюсти, чтобы не сорваться. Его волнение было настоящим, Мишель. Когда ты упала, он побледнел так, будто жизнь уходила из него самого, а не из тебя. Он заботится о тебе, он рвется к тебе всей своей израненной душой, хоть и противится этому каждой клеткой тела. Но он любит тебя, хоть и скрывает. Такое чувство не пройдет никогда, как бы он не пытался избавиться от него.

Она сделала паузу, и в её глазах блеснула лукавая, почти пророческая искра.

– Помяни мое слово: Вальтер поймет, что теряет, и тогда уже ты будешь бегать от него. Придет время, когда этот гордый волк будет завоевывать тебя заново, вымаливая каждый твой взгляд.

Когда свечи в комнате почти догорели, превратившись в оплывшие огарки, я лежала в темноте и смотрела в потолок. Слова Жозефины крутились в голове. Я прислушивалась к тишине дома, к далекому вою ветра за окном, и в груди расцветала холодная уверенность: не будет этого.

В нем слишком много гордости – той самой, колючей и неприступной, которая течет и в моих жилах. Разве можно просто так взять и вычеркнуть боль, которую мы причиняли друг другу?

Каждый шрам на моем сердце, каждое его резкое слово – это камни в стене между нами. Сердце отказывалось верить доводам рассудка, оно предательски тянулось к нему, ныло от пустоты, требуя тепла его рук, но разум шептал: «Слишком поздно».

Метка на спине пульсировала – медленно, тяжело, в такт моему измученному сердцу.

Глава 24

Вальтер

Ледяной рассвет застал меня во дворе. Ночь прошла в лихорадочном мареве: мы очищали камни от копоти, выносили тела, которые еще вчера были живыми людьми, и восстанавливали то, что было разрушено. Мои руки были по локоть в пыли и запекшейся крови, мышцы ныли от непомерного груза, но физическая боль была лишь слабым отголоском того хаоса, что творился в моей голове.

Я не мог совладать с собой. Каждое мгновение, когда я закрывал глаза, я видел её. Мишель.

Внутри всё выло от необъяснимой, почти первобытной тяги. Я хотел сорваться с места, бросить всё и ворваться в её комнату. Просто чтобы убедиться, что она дышит. Чтобы увидеть, как поднимается и опускается её грудь во сне, чтобы коснуться её кожи и понять – она здесь, она жива.

Я сглотнул тяжелый ком, понимая, как жалко и глупо это выглядит. Командор, воин, мужчина, потерявший голову от ведьмы, которую должен был ненавидеть.

Но больше всего меня преследовал её взгляд в ту секунду, когда она выпустила свою силу. Тьма, разрывающая пространство, крик её души, превращенный в оружие. Испугало ли это меня? Ни на миг. Напротив, это ударило по моим чувствам.

Заставляя восхищаться ею еще сильнее.

– Твоя ведьма умеет удивлять, раздался за спиной хриплый голос Майка.

Я вздрогнул, резко обернувшись, и вопросительно уставился на него. Майк стоял, тяжело дыша, и откидывал в сторону обломок колонны. Он вытер пот со лба, размазывая грязь по лицу, и криво усмехнулся.

– Она не моя, отрезал я, чувствуя, как внутри вспыхивает глухое раздражение. Но Майк лишь довольно хмыкнул, видя мою реакцию.

– Да брось, Вальтер. Будто ты хоть на секунду перестал о ней думать с того момента как вы расстались. Я же вижу, что с тобой творится. Ты ходишь как заведенный, а глаза горят так, будто ты готов сжечь этот замок, лишь бы она посмотрела на тебя. Я просто помалкивал, не хотел лезть под горячую руку.

Я скривился, чувствуя, как челюсти сводит от напряжения. Неужели это было настолько очевидно?

– Может, мне для тебя дело найти, чтобы ты перестал нести ерунду? – прорычал я, надеясь скрыть за грубостью свое замешательство.

Друг лишь хмыкнул, разминая затекшую шею. В его взгляде не было издевки, только усталость и странное сочувствие.

– И что ты мне дашь? Я тебе здесь нужен, и ты это знаешь. Без меня ты тут всё разнесешь от своих метаний. Вы здесь двоем разрушите все из-за недосказанности.

Я замер, глядя на свои испачканные ладони. Гнев улетучился так же быстро, как и возник, оставив после себя лишь горькое послевкусие.

– Прости, брат, что срываюсь на тебе, тихо произнес я, подходя ближе.

Майк улыбнулся – открыто, по-братски, – и крепко похлопав меня по плечу, оставив пыльный след на доспехе.

– Я не злюсь. Но послушай добрый совет: разберись в себе, Вальтер. Прежде чем сделаешь следующий шаг, реши для самого себя – что ты хочешь? И кого ты на самом деле хочешь? Ту тень из прошлого или эту женщину, что перевернула твой мир?

Его слова повисли в холодном утреннем воздухе, и я не нашел, что ответить. Потому что сам боялся узнать правду.

– Разве я имею право на эти чувства, спросил я то ли у себя, то ли у него. Майк нахмурился.

– А чем она плоха Вальтер, подумай сам, ты не знаешь всей правды. Вам нужно поговорить. Вдвоем. Без свидетелей, без глупых игр и высокомерия. Просто вы двое, закончил он, когда к нам подошел Фреда

– Думаешь, они знали заранее? – Фред подошел сбоку, протягивая мне кожаную флягу.

Я выхватил её и осушил залпом, чувствуя, как ледяная вода обжигает пересохшее горло. Остатки я вылил себе на голову. Вода стекала по лицу, смешиваясь с грязью и копотью, но она не могла охладить тот пожар, что бушевал внутри.

– Догадываюсь, бросил я, шумно выдыхая.

– Слишком точный удар. Слишком вовремя.

– Ты прав, Вальтер, Фред усмехнулся, глядя на груды тел.

– Обезглавить все ордена разом – куда выгоднее, чем гоняться за нами по лесам.

Он помолчал секунду, а потом его голос стал тише, приобретая опасную вкрадчивость:

– Что с Мишель?

Я прищурился, чувствуя, как внутри всё напряглось, Сделал шаг к нему, почти вплотную.

– А что? С чего такой внезапный интерес? прорычал я, и в моем голосе послышалось неприкрытое предупреждение.

– С того, что мне интересно, как чувствует себя мой новый друг, Фред спокойно выдержал мой взгляд.

– Друг? – я переспросил это слово так, будто оно было ядовитым. В груди вспыхнула жаркая, колючая волна.

Он рассмеялся, и этот смех резанул меня по ушам.

– Я предложил ей дружбу, когда мы танцевали. Пока ты стоял в тени и буквально пожирал её глазами, Вальтер. Я всё ждал, когда ты вскипишь и подойдешь, чтобы оттащить её от меня. А ты держался молодцом. Почти.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони. Воздуха стало мало. Ревность – низкая, темная, первобытная – вцепилась мне в глотку.

–Она согласилась? – мой голос прозвучал глухо, дыхание сбилось.

Фред прищурился, наслаждаясь моей реакцией.

– Конечно. Такой союзник, как я, ей сейчас необходим. Да, Вальтер? Он похлопал меня по плечу.

– Теперь у меня два сильных союзника, которые треплют нервы друг другу. Забавно, не находишь?

– Не наглей, Фред. Ты слышал, что я сказал. Держись от неё подальше.

– О, в тебе сейчас говорит не командир, он покачал головой.

– В тебе говорит ревность. И ярость от того, что ты сам не можешь к ней прикоснуться, не можешь позволить себе эту слабость.

– Ты испытываешь мое терпение? – я понизил голос до опасного шепота.

– А ты слепец, Вальтер. Просто слепец, голос Фреда полоснул по моим натянутым нервам.

– Такую женщину нельзя упускать из-за старых обид. Знаешь, в чем твоя главная проблема? Она – твоё отражение. Слишком похожа на тебя. Такая же сломленная, такая же гордая и такая же чертовски опасная.

Я чувствовал, как воздух в легких становится густым и липким. Дыхание сбилось. Слова Фреда падали в самую глубину моей души, поднимая со дна давно похороненных чувств. Сердце предательски екнуло, пропустив удар, а затем забилось о ребра. Но лицо оставалось маской – ледяной и неподвижной.

– Она – ведьма, прорычал я. Это слово должно было стать моим щитом, моей броней, последней мыслью здравого смысла.

Но я сам слышал, как жалко и неубедительно оно прозвучало. В глубине души мне уже было глубоко плевать на её происхождение, на законы и на весь этот мир, если в нем не было её.

Фред лишь коротко, почти издевательски усмехнулся. Я почувствовал тяжесть его ладони на своем плече – жест одновременно примиряющий и призывающий к честности.

– И что с того? – он вскинул бровь, глядя мне прямо в глаза, проникая под кожу.

– Признайся хотя бы себе: тебя тянет к ней так. Ты хочешь её, Вальтер. Ты жаждешь её каждой каплей крови, каждым фибром своего существа. Разве это не самое честное доказательство? Отрицай, сколько влезет, но по тебе это видно за милю. Что такого сделала эта женщина, что ты одновременно захлебываешься от ненависти к ней и сгораешь от желания?

Его вопрос ударил наотмашь. Я горько, почти беззвучно усмехнулся. В одно мгновение перед глазами пронеслась вся та правда, что годами выжигала во мне пустоту.

Наша последняя встреча.Я снова почувствовал тот ледяной ветер и невыносимую тяжесть в руках, которые я силой заставлял оставаться опущенными. Я помнил, как каждый мускул в моем теле вопил, требуя броситься за ней, схватить, не пускать. Но я стоял и смотрел, как она уходит.

Я сглотнул горький ком в горле и крепко зажмурился, пытаясь отогнать это видение. Фред был прав. Это была не просто похоть, не мимолетная страсть, которую можно утолить и забыть. Это было нечто иное, пугающее своей глубиной.

Я хотел её на другом уровне – там, где сливаются души. Я желал ту, что оставила на моем сердце незаживающий след, выжженное клеймо. Я любил ее, продолжаю любить и сейчас, хоть и продолжал отрицать. Но уже не могу совладать с собой, когда вижу ее. Когда вновь встретил.

Но между нами пролегла пропасть из лет, предательств и боли. Я стал другим – жестче, холоднее, мертвее внутри. И она она тоже изменилась. Она стала стихией, которую невозможно приручить.

– Фред прав, Вальтер, и ты это прекрасно знаешь, голос Майка прозвучал тихо, но веско.

– Зачем ты лжешь себе? Почему ты должен отказываться от той, которую любишь? Тем более ты полюбил ее сам, без зова,а это сильнее даже истинности. Человек сделал выбор, а твой зверь дал добро, закончил Майк.

Я прикрыл глаза, позволяя этой тишине и их вопросам окружить меня. В голове был хаос, а в груди – пожар. Мне нужно было не просто ответить им, мне нужно было найти путь назад к самому себе, сквозь дебри этой мучительной, невозможной любви.

В этот момент, задыхаясь, подбежали двое парней из охраны, я почти обрадовался этой боли извне. Она отвлекала от той, что жгла изнутри.

– Нас окружают, Глава! – они низко поклонились, но я видел, как дрожат их руки, сжимающие эфесы мечей.

– Вокруг всюду засады. Ведуны они обложили это место.

Я скривился, чувствуя, как на затылке зашевелились волосы. Взгляд мой пригвожден был к тяжелым кованым воротам, за которыми затаилась смерть.

– Значит, будем держать оборону, прорычал я.

Я с силой размял плечи, чувствуя, как под кожей перекатываются тугие узлы мышц. Каждое движение отдавалось тупой болью, но это была понятная, физическая боль.

– Установите дозоры на каждой башне! Патрульных – в два ряда! – мой голос гремел над площадью.

– Хочу, чтобы каждый клочок земли, каждая тень у забора были как на ладони. Мы должны контролировать ситуацию, иначе нас вырежут. Живо!

Охрана сорвалась с места, их шаги гулко разнеслись по камням. Я же на секунду зажмурился, чувствуя, как пульсирует кровь в висках.

– Вот это мы попали, выдохнул Фред, и в его голосе я услышал непривычную для него тревогу.

– Не нагнетай! – резко оборвал его Майк.

Мой взгляд скользил по рядам тех, кто остался под моим началом. Сердце сжалось от ледяного предчувствия. Молодых мужчин было катастрофически мало. Сюда в основано съехались те, кто и никогда оружия не брал, кроме нас. Остальные – старики.

Они смотрели на меня с надеждой, а я видел в их глазах лишь приговор.

Это было плохо. Почти безнадежно. Кто из них выстоит против ярости ведунов? Кто удержит строй, когда в лицо полетят искры магического пламени? Мы загнаны в угол, и наше единственное спасение – эта временная, обманчивая передышка.

Глава 25

Мишель

Всю ночь я пролежала в постели из-за слабости. Сердцу было не спокойно. Голова больше не шла кругом, но внутри всё еще ощущалась пугающая пустота, что остается после полного выгорания. Магический резерв, вычерпанный до самого дна, медленно наполнялся, отзываясь едва ощутимым покалыванием и жаром. Зажмурилась, вспоминая как раньше у отца он не давал мне передышки.

Жозефины в комнате не было, она вышла стоило рассветать. Но я видела в ней странное волнение, но она так и не призналась в чем дело.

Я осторожно приподнялась. Пальцы вцепились в виски. Слишком много сил отдано, слишком глубоко я заглянула в бездну, позволяя силе на миг себя поглотить. Сглотнула, прислушиваясь к себе.

Опустив босые ноги на холодный пол, я заставила себя встать. Колени подгибались, тело казалось чужим и тяжелым, но я упрямо дошла до террасы. Стоило распахнуть двери, как ледяной, кусачий воздух обрушился на меня, пробирая до костей сквозь тонкую ткань сорочки. Я поежилась, обхватив себя руками, и замерла.

Воины в доспехах, лязг стали, приглушенные команды. Тревога, висевшая в воздухе, была почти осязаемой.

Вальтер стоял возвышаясь над всеми. Он был на посту потрульных. Его спина была напряжена. От него исходила такая волна мрачной, сокрушительной силы, что у меня перехватило дыхание.

Стоило ему развернуться, сразу же заметила, что он чернее тучи – угрюмый. Его ярость ощущалась даже на расстоянии.

Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за ворота. Почему они всё еще в пыльной одежде? Почему никто не отдыхает? Эта мысль заставила сердце сжаться.

В толпе мелькнул знакомый силуэт Жозефины. Она была там, среди мужчин, помогая пострадавшим, сосредоточенная и суровая. Не раздумывая больше ни секунды, игнорируя дрожь в ногах, я накинула халат и покинула комнату.

Каждая ступенька давалась с трудом, но я продолжаю идти. Когда я вышла во двор остановилась на мгновение, в груди заболело, но проигнорировав эту боль продолжила. Жозефина увидев меня, выругалась и поспешила ко мне.

– Мишель, почему ты встала?! Жозефина оказалась рядом мгновенно, в её глазах застыл колючий страх, смешанный с искренней тревогой.

Она потянулась ко мне, но я резким жестом пресекла все эти нежности. Я вцепилась в её руки.

– Что случилось? – мой голос прозвучал глухо, надтреснуто. Я видела, как она сглотнула, и этот короткий жест выдал её с головой.

– Скажи мне правду, Жозефина.

Она выругалась сквозь зубы – резко, грязно, совсем не по-женски – и до боли сжала мои ладони.

– Засада, Мишель. Нас окружили, выдохнула она.

Я вздрогнула, и холод, который до этого лишь кусал кожу. Окружили.

– Много их? – выдавила я, но она промолчала, пряча взгляд. Её молчание было красноречивым.

– Ты еще слаба Мишель, тебе нужно обратно в комнату восстанавливаться, сама же знаешь, причитала она. Я не обращая внимания на боль стала осматриваться.

Мой взгляд снова нашел Вальтера. Он сидел на низком бревне в окружении Майка и Фредерика. Они о чем-то спорили, их лица были серыми от усталости и пота.

Несмотря на ту невидимую стену, что выросла между нами после его слов, услышанных мной в комнате, слов, которые до сих пор кровоточили в моей душе, я двинулась к нему. Мне нужны были ответы на все мои вопросы, даже если сейчас нужно будет переступить свою гордость.

Дрожь колотила всё тело, но я шла, кутаясь в тонкую ткань халата, которая ни капли не грела. Стоило мне подойти, как разговоры смолкли. Три пары глаз устремились на меня.

Вальтер поднимал голову медленно, нехотя. Но когда наши взгляды встретились, в его глазах вспыхнуло странное, яростное пламя. Моё сердце предательски екнуло и потянулось к нему, вопреки логике, вопреки обиде. Оно жаждало его защиты, жаждало его самого, его любви.

– Я хочу поговорить, сказала я, стараясь, чтобы голос не сорвался. Я выпрямила спину, изо всех сил удерживая маску уверенности. А саму трясло из-за слабости, трясло из-за моего шаткого состояния.

Вальтер не ответил сразу. Его тяжелый, изучающий взгляд медленно прошелся по мне – от растрепанных волос до босых ног. Фредерик негромко усмехнулся, но тут же получил чувствительный удар локтем в бок от Майка.

Вальтер наконец отвел от меня глаза и коротко бросил друзьям:

– Оставьте нас.

Они поднялись и ушли, не проронив ни слова. Я стояла перед ним, не зная, куда деть руки, как дышать рядом с человеком, который так глубоко меня ранил. Боль от его недавних слов всё еще пульсировала в висках, мешая думать.

– О чем ты хочешь поговорить? – спросил он, но на меня даже не взглянул.

С лязгом, он вытащил свой тяжелый меч из ножен. Достав какой-то грязный кусок ветоши, он принялся методично вытирать лезвие. Сталь хищно блеснула.

Головокружение вернулось, заставляя меня покачнуться.

– Что происходит? К чему эта оборона– прошептала я, чувствуя, как за этим вопросом скрывается гораздо больше, чем просто просьба рассказать о засаде.

Вальтер молчал. Его мощные руки были напряжены. Он тер сталь с такой силой, и этот резкий, скрежещущий звук ветоши о металл бил мне по нервам.

– Хочешь знать, что происходит? Он резко вскинул голову.

В его глазах сейчас полыхал пожар – темный, неуправляемый.

– Нас окружило целое войско ведьм. Один их шаг – и нам конец. Это ты хотела услышать? Его голос хлестнул меня.

Я невольно отшатнулась, чувствуя, как внутри всё леденеет. Войско? Целое войско? Мой взгляд метнулся к высокой каменной стене. Откуда они прознали? Как смогли выследить нас? Кто предал нас и выдал место, где собрались представители всех кланов?

Я судорожно сглотнула. Вальтер прищурился, впиваясь в меня своим тяжелым взглядом.

– И мы вряд ли выстоим против такой мощи, бросил он с какой-то пугающей безнадежностью и начал подниматься.

Он собирался уйти, бросить этот разговор, но я не могла этого допустить. Какая-то яростная, отчаянная сила поднялась из самых глубин моего существа.

– Я могу покончить с ними! – крикнула я ему в спину.

Вальтер замер. Под его кожей перекатились мускулы, как он буквально окаменел. Он медленно, очень медленно развернулся и в несколько широких шагов сократил расстояние между нами, пока не оказался вплотную.

Вальтер тяжело дышал, его широкая грудь ходила ходуном, а от него самого исходил такой жар, что мне стало трудно дышать. Он был не просто зол – он был в бешенстве.

– Не можешь. Я запрещаю! – прорычал он. Звук шел откуда-то из глубины его груди.

Я криво усмехнулась, хотя внутри всё сжалось от его тона. Его взгляд пробирал до мурашек.

– Прибереги свои запреты для кого-нибудь другого, Вальтер, мой голос дрожал, но я вложила в него всю свою гордость.

– Я сказал – этого не будет, значит, не будет! И точка! Он сделал шаг еще ближе, нависая надо мной всей своей мощью.

– Здесь я отдаю приказы. Твое дело – слушаться меня по праву сильнейшего.

– Я предлагаю шанс на спасение, глупый волк! Выплюнула я ему в лицо, кивком указывая на воинов во дворе, которые в тишине проверяли свое снаряжение.

– Ты действительно хочешь убить их всех? Всех этих невинных парней, которых положат в первую же минуту, когда ведьмы ударят магией?

Его лицо исказилось. Он наклонился ко мне. Его аура – тяжелая, властная, подавляющая – обрушилась на меня.

– Они – опытные воины, процедил он сквозь зубы, и в его голосе прорезалась неприкрытая горечь и яд.

– А я не собираюсь принимать помощь от пострадавшей ведьмы, которая и так растратила все свои силы.

Слово ведьма ударило меня под дых. Оно прозвучало как клеймо, как оскорбление, как напоминание о том, кем я была в его глазах на самом деле. Сердце больно сжалось, пропуская удар.

– Ведьма, которая может помочь, прошептала я, из последних сил вскидывая голову и глядя ему прямо в зрачки.

Вальтер замолчал. Он просто смотрел на меня – долго, невыносимо, и в этом взгляде была такая смесь ненависти, желания и боли, что у меня подкосились ноги. Я чувствовала, как рассыпаюсь на куски под этим напором.

Любовь и обида, надежда и отчаяние – всё смешалось. Я едва стояла, удерживаясь лишь на остатках своего упрямства, пока он продолжал уничтожать меня своим молчанием.