Текст книги "Любовь вопреки запретам (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Глава 4

Вальтер

Холодный ветер, пропитанный запахом хвои и сырого камня, неистово трепал полы моего плаща, но я его не чувствовал. Мой взгляд был прикован к горизонту, где раскинулись мои земли – великие, суровые, вырванные зубами и когтями.

Я сжал гранитный парапет так, что камень под пальцами жалобно хрустнул, превращаясь в крошево. В груди клокотала гордость. Я сделал свой клан несокрушимым. Каждый вздох этого леса, каждый шорох в долине принадлежит мне.

Смельчаки, я криво усмехнулся, вспоминая вчерашнего наглеца, чей вызов закончился хрустом его же ребер. Они приходят каждый день, ведомые жаждой легкой славы, не понимая, что трон, на котором я сижу, держится на костях таких, как они. Но не они были моей истинной головной болью.

Два года. Два чертовых года эта ведьма, эта Верховная, играет со мной в кошки-мышки. Она уходила из-под самого носа, оставляя после себя лишь запах магии и издевательское эхо своего смеха. Но теперь, теперь она перешла черту. Она рушит мои границы, сжигает мои заставы, словно бросает мне вызов прямо в пасть. Внутри меня зарычал зверь, требуя её крови.

– О чем задумался, сынок? – голос отца вырвал меня из бездны ярости.

Я не обернулся, но почувствовал его присутствие – тяжелое, спокойное. Он встал рядом, такой же массивный и непоколебимый. Седина серебрила его виски, но в глазах всё еще горел тот самый огонь, который когда-то вел нашу стаю за собой.

– Думаешь, как укрепить границы? – продолжил он, глядя вдаль.

– Ты и так сделал невозможное, Вальтер. Клан никогда не был так велик.

– Недостаточно, отрезал я, и мой голос прозвучал как рычание.

– Пока она дышит и насмехается над моей властью – этого мало. Еще не всё сделано.

Отец усмехнулся и тяжело похлопал меня по плечу. нное тело казалось мне куском льда.

– Я уверен, что всё еще впереди. Ты достойный вожак, сын. Твоя хватка сильнее моей.

Я кивнул, но слова благодарности застряли в горле. Сердце оно болело. С самой ночи его сжимали невидимые тиски, вызывая тупую, ноющую тоску, которую я не мог объяснить. Это было похоже на фантомный зов.

На мгновение прикрыл глаза, надеясь на секунду тишины в голове, но зря. Образ вспыхнул мгновенно – лицо «ледышки». Её холодные, пронзительные глаза, в которых застыла вечность, её губы.

Почему сейчас? Я резко качнул головой, отгоняя этот морок, чувствуя, как по спине пробежал странный холодок.

Внизу, во дворе, Логан и Хьюго уже седлали коней. Увидев нас на парапете, они вскинули руки, ухмыляясь с той безбашенной уверенностью.

– Ты правильно сделал, что доверил им часть земель, негромко произнес отец, проследив за моим взглядом.

– Они – проверенные, преданные. А ты даешь им возможность проявить себя в полной красе. В нашем мире власть нельзя просто держать в кулаке, её нужно уметь делегировать тем, кто готов за тебя умереть. И лучшей кандидатуры не найти.

Внутри продолжала пульсировать та самая непонятная боль. Словно где-то там, за лесами и горами, рвалась тонкая нить, связывающая меня с чем-то бесконечно важным.

– Майка оставил? – голос отца прозвучал негромко, почти вкрадчиво.

Я усмехнулся, и эта усмешка больше походила на оскал.

– Да, бросил я, не отрывая взгляда от горизонта.

– Без него здесь всё затрещит по швам. Он – моя правая рука, отец. Мне нужен кто-то, кто мыслит так же жестко, как я.

Отец коротко хохотнул, в его глазах промелькнула искра былого задора.

– Твоя правда. А Логан и Хьюго что ж, пусть побегают по границам. Им это пойдет на пользу – молодая кровь должна кипеть в бою, а не застаиваться в пиршественных залах.

Я кивнул, наблюдая сверху, как Майк по-братски обхватывает парней за плечи, что-то вполголоса выговаривая им. В этом жесте было столько братской заботы .

– Ты стал совсем другим, Вальтер. С тех пор, как вернулся, внезапно произнес отец. Тон его изменился, стал тяжелым.

– Я всё пытаюсь понять, что же там с тобой случилось на самом деле?

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Лицо непроизвольно скривилось. Мы вступили на скользкую дорожку, на ту территорию, которую я огородил ото всех– Я прежний, отрезал я.

– Хватит искать того чего нет.

– Да нет, сын, ты другой, отец сделал шаг ближе, и я кожей почувствовал его беспокойство.

– Ты стал жестче. Грознее. Даже когда, когда ты нашел тело своей истинной., даже тогда в тебе было больше жизни. Я думал, скорбь выгорит, и ты вернешься. Но прошло два года. А ты стал только угрюмее. Молчишь неделями, уходишь в бой с таким выражением лица, будто ищешь там не победу, а собственную смерть. Ты лезешь в самое пекло, не боясь однажды не вернуться. Что-то произошло там, в тех лесах, о чем ты молчишь до сих пор.

В груди снова кольнуло. Та самая тупая, тягучая боль, что проснулась ночью. Ничего не случилось?Мой разум кричал об обратном.

Перед глазами на мгновение вспыхнули тени того дня, когда Мишель ушла. Но я не мог сказать этого отцу. Не мог признаться даже самому себе.

– Ничего не случилось, отец, повторил я сквозь зубы, сжимая каменный парапет так, что пальцы побелели.

– Приоритеты поменялись. Времена сейчас другие. Я действую так, как требует ситуация, как требует корона вожака. Когда каждый второй готов вогнать тебе нож в спину при первой же слабости – и не таким станешь. Если я дам слабину хотя бы на миг, клан разорвут на куски.

– Согласен с тобой сынок, тихо отозвался отец, и в его голосе я услышал не осуждение, а глубокую, выматывающую печаль.

– Но я вижу другое. Совершенно другое. В твоих глазах нет огня завоевателя, Вальтер. Там только холодный, выжженный пепел. Ты не строишь империю – ты пытаешься заглушить крик внутри себя.

Я молчал, чувствуя, как внутри закипает ярость, смешанная с отчаянием. Ладони горели от соприкосновения с шершавым гранитом. Я сильнее вцепился в перила, боясь, что если заговорю, то выдам ту бурю, что клокочет под ребрами.

– Не серчай на старика, отец тяжело вздохнул и снова коснулся моего плеча.

– Ты всё-таки мой сын. Единственный. Я беспокоюсь, хотя и вижу, каким могучим мужчиной ты стал. Просто не дай этой тьме сожрать тебя окончательно, Вальтер. Клан следует за вожаком, а не за живым трупом.

В вышине, на фоне неба, мелькнула тень. Моя сова, неслась ко мне, рассекая холодные потоки воздуха. Я почувствовал, как напряглись мышцы спины, когда она с глухим хлопаньем крыльев опустилась мне на плечо. Когти слегка царапнули кожу через плотную ткань плаща, но я даже не поморщился.

Дрожащими от едва сдерживаемого раздражения пальцами я отвязал записку. Как только глаза пробежали по первым строкам, я почувствовал, как внутри вскипает глухая ярость.

– Проклятье, выдохнул я сквозь зубы, сминая пергамент.

– Что пишут? – голос отца зазвучал тревожно. Он подошел ближе, пытаясь разглядеть мою реакцию. Его взгляд метался по моему лицу, ища ответы.

– Совет старейшин созывает всех, бросил я.

– «Приглашаем вас, Альфа клана Верстрофа, необходимо обсудить текущее положение дел.

Я резко обернулся к горизонту, где солнце уже начинало тонуть в густых лесах, окрашивая небо .

– Мы выдвигаемся сейчас , мой голос снова обрел ту стальную твердость, которая не терпела возражений.

– Времени нет.

Я замолчал на секунду, глядя на свои владения, понимая, что оставляю их в опасный момент.

– Мне нужен человек, который присмотрит за кланом, пока меня не будет. Тот, кому я доверяю больше, чем самому себе.

Отец усмехнулся, в уголках его глаз собрались мелкие морщинки, а взгляд стал пронзительным, почти хитрым.

– И никто, кроме тебя, на эту роль лучше не подойдет, я выпрямился, вставая вровень с ним. Мой рост и широкие плечи теперь почти зеркально отражали его фигуру, но в моей осанке было больше давящей, тяжелой силы.

– Как скажешь, сынок, отец положил руку мне на предплечье.

– Я останусь. Присмотрю за твоими волками, вспомню молодость. Давно я не чувствовал веса власти на своих плечах.

Я коротко усмехнулся – в этом жесте была и благодарность, и молчаливое признание его силы.

Спускаясь вниз по крутой лестнице во двор, я чувствовал, как азарт предстоящего пути начинает вытеснять тоску.

Внизу уже ждали Логан и Хьюго.. Я крепко, по-медвежьи, обнял каждого из них.

– Без самодеятельности, Логан, я сжал его плечо так, что он скривился .

– Твоя голова должна работать раньше, чем твои кулаки. А ты, Хьюго, просто не пропадай. Мне нужны твои глаза в лесах.

Они оба усмехнулись. В их глазах не было страха, только готовность следовать за мной в самый ад.

Когда копыта их коней застучали по камням, уходя за ворота, я резко развернулся и буквально утащил Майка за собой в тень крепостной стены. Его лицо было серьезным, он читал мое состояние без слов. Я сунул ему в руку измятое письмо.

– Читай, мой голос сорвался на рычание.

Майк быстро пробежал глазами по строчкам.

– Старейшины, он выглядел искренне удивленным.

– Давно они нас не вспоминали. Обычно они сидят в своих норах, пока земля под ногами не начинает гореть.

Я зловеще усмехнулся, чувствуя, как внутри ворочается мой зверь, почуявший запах большой игры.

– Нужно съездить, раз так настойчиво просят. Чтобы потом не было «проблем» с законом. Но если они думают, что я буду плясать под их дудку… – я не закончил фразу, но в моих глазах вспыхнул опасный золотистый огонь.

Глава 5

Мишель

Шумно выдохнув, я почувствовала, как в груди разрастается ком тревоги. Мои челюсти сжались так сильно, что зубы заныли, а взгляд приковался к подрагивающим пальцам.

– Совет старейшин, прошептала я. Зажмурилась, пытаясь отогнать видения того, что может ждать меня на этом собрании.

О них ходили легенды. Старейшины – они умудрялись оставаться нейтральными, пока вокруг них были войны.

Они одинаково спокойно принимали в своих залах и свирепых альф, и изворотливых ведьм, и даже людей, наделенных искрой магии. И сама мысль о том, что теперь и я попала в поле их зрения, заставляла мою кожу покрываться мурашками.

Я скривилась от одной только мысли о дороге и о том, что меня там ждет. Уезжать сейчас, когда клан только начал приходить в себя, когда каждая тень в лесу кажется угрозой это было сродни убийству. Но проигнорировать их зов?.

Сжав письмо в кулаке, я вышла из своего кабинета. Мне нужна была Жозефина. Все таки она старше и ее совет мне нужен, только она может сказать мне к чему готовиться.

Я нашла ее во дворе. Ведьмы суетились вокруг мешков с зерном и связок сушеных трав. Жозефина стояла в самом центре этой мирной суеты, спокойная и неподвижная.

– Можно тебя на секунду? – прошептала я, буквально вцепившись в ее руку. Мои пальцы были ледяными, и я почувствовала, как она вздрогнула от этого прикосновения.

Наши глаза встретились, и я увидела на ее губах мягкую, почти печальную улыбку. Она не выглядела удивленной.

– Ты что-нибудь знаешь об этом? – я кивнула на измятую записку.

Жозефина поджала губы, и в ее глазах на мгновение промелькнула тень – глубокая и мрачная.

– Старейшины, выругалась она, и в этом коротком слове было столько горечи и скрытого опасения.

Жозефина прикрыла глаза всего на мгновение, но я успела заметить, как дрогнули её веки, словно она пыталась отогнать какие-то тяжёлые воспоминания.

– Была я однажды на совете, заговорила она тише.

– На него съезжается вся знать, чтобы покрасоваться перед ними. Все знают: споры там не воспринимаются.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти до боли впились в кожу ладоней.

– Они ждут нас со дня на день. Пишут, что это срочно, бросила я, чувствуя, как внутри всё клокочет от несправедливости.

В голове всё ещё стоял гул после ночи, тело ломило.

Я выпрямилась.

– Это все не вовремя, сказала я в смотря перед собой.

– Ты можешь отказаться, все таки о тебе пока никто не знает, она сжала мое плечо. Я зажмурилась, отрицательно качая головой.

– Будет слишком беспечно с моей стороны проигнорировать их. Тем более я должна показаться перед ними, чтобы все узнали о ведьме, что пошла наперекор своему же клану, сказала я.

– Ты права, Жозефина мягко улыбнулась мне.

– Поедем только мы с тобой. Все остальные остаются здесь, охранять клан. Нельзя оставлять наш дом без защиты, когда воздух буквально пропитан угрозой.

Жозефина нахмурилась.

– Я беспокоюсь о тебе, сказала она.

– Ты вся на нервах в последнее время.

В этот момент моя метка на плече вдруг вспыхнула яростным, пульсирующим жаром. Боль была такой резкой, что у меня перехватило дыхание.

– Как бы я ни хотела избежать этого, Жозефина, ехать придётся, выдохнула я, борясь с тошнотой от боли.

– Ты в порядке, я закивала головой, нагло соврав ей. Говорить правду сейчас было ни к чему. Я сама смогу справиться со своей проблемой, даже если это и так меня изводит.

– Думаешь сейчас будет самое время поехать, я чувствую беспокойство Жозефины за себя, за клан, и сама беспокоюсь. Но я должна быть стойкой, мне все по плечу, я смогу справиться со всем. Даже, если приходиться показывать, что со мной все хорошо.

– За эти два года ты стала для меня как дочь, Мишель, Жозефина протянула руку и нежно поправила прядь волос, выбившуюся из моей причёски.

– Я не хочу, чтобы ты снова прошла через тот ад.

– А я не хочу вечно прятаться! – я вскинула голову, и мой голос, резкий и надтреснутый, ударился о каменные стены двора.

– Пора заканчивать с этим, пусть все увидят нашу мощь, узнают про нас, сказала я.

С этими словами, не дожидаясь ответа Жозефины, я стремительно развернулась. Подол платья хлестнул меня по ногам, словно подгоняя. В груди всё горело, а в ушах пульсировала кровь.

Ворвавшись в свою комнату, я принялась лихорадочно собирать вещи. Пальцы дрожали, когда я складывала в дорожную сумку самое необходимое: сменные платья, потому что не знаю сколько нам еще предстоит там находиться, ночную рубашку, карты.

Я скинула домашнюю одежду и натянула синее походное платье. Ткань, облепила тело, подчеркивая опасный блеск моих глаз.

Я смотрела в зеркало и видела не испуганную девчонку, а женщину, которой пришлось повзрослеть слишком быстро. Волосы, густой копной рассыпавшиеся по плечам, я привычным жестом перехватила, скрепляя лишь часть прядей на затылке тяжелой серебряной заколкой.

Плащ лег на плечи как броня. Но самым главным был меч. Когда я вогнала его в ножны, раздался короткий, хищный лязг, который немного успокоил мои взвинченные нервы. Сталь дарила иллюзию контроля.

Спустившись во двор, я нашла Клару – одну из наших самых способных и преданных ведьм.

– Будьте наготове, Клара, я схватила её за предплечье, впиваясь пальцами в ткань её рукава.

– Мало ли что может произойти в наше отсутствие. Лес стал беспокойным.

– Мы будем держать клан, Мишель. Можешь не волноваться, ответила она, и в её голосе я услышала ту тихую уверенность.

Я горько усмехнулась. Если бы всё было так просто...

– Передай остальным: никакой беспечности. Чуть что – сразу пишите. Любая мелочь, любой странный звук в чаще – я должна знать всё.

– Ты нас столько учила, думаешь без тебя пропадем, она усмехнулась.

– Нет, разумеется нет, ответила ей, при обняв.

Заметив Жозефину, которая уже ждала у ворот, я коротко кивнула всем остальным. Я легко запрыгнула в седло, чувствуя под собой мощное, подрагивающее тело лошади. Животное чувствовало мою тревогу и нетерпеливо било копытом землю.

Дорога казалась бесконечной, вьющейся через густые, затянутые туманом леса. Мы ехали без остановок, изнуряя лошадей и самих себя, лишь бы не дать случайным дорожным происшествиям настигнуть нас. Копыта выбивали монотонную дробь по каменистой тропе, и этот звук постепенно превращался в гул в моей голове.

Квирл парил прямо над нами. Со вчерашней ночи словно онемел. Его молчание давило на меня – я чувствовала, как он сопереживает моему страху, как сам предчувствует нечто неизбежное.

Чем ближе мы подбирались к цитадели Старейшин, тем невыносимее становилась пытка. Метка на плече, которая раньше лишь слегка подергивала, теперь превратилась в кусок раскаленного железа, вшитого прямо в плоть. Боль пульсировала в такт моему сердцу, разливаясь по венам жидким огнем.

В какой-то момент боль стала настолько острой, что я, не соображая, что делаю, резко натянула поводья. Конь заржал, вставая на дыбы, и я буквально рухнула из седла на жесткую, пыльную землю.

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли кровавые пятна. Прижав ладонь к плечу, я пыталась задавить этот пожар, сдержать стон, рвущийся из самой глубины души.

Что за чертовщина? Почему она так горит?

Жозефина остановилась рядом. Я чувствовала её присутствие, её тяжелый, сочувственный взгляд, но она не спешила спускаться. Она понимала: сейчас мне не нужны слова утешения.

Мне нужно было время, чтобы собрать осколки своего самообладания. Она давала мне право на эту минутную слабость, за что я была ей бесконечно благодарна.

Сделав несколько судорожных вдохов. С трудом выпрямившись, я стерла липкий пот со лба и, пошатываясь, вновь взобралась на лошадь. Губы я сжала в тонкую линию, так что они побелели.

Я коротко цокнула языком, и лошадь вновь пошла рысью. Вскоре лес расступился, и перед нами выросли тяжелые, окованные железом ворота цитадели. От одного их вида у меня свело челюсти.

Скривилась от нахлынувшего шума и суеты. Сколько же здесь народу! Я огляделась: десятки карет с гербами самых влиятельных семей, сотни лошадей, снующие туда-сюда слуги, маги в длинных мантиях и воины в кожаных доспехах.

Мой взгляд лихорадочно метался по толпе. Каждый раз, когда в поле зрения попадал высокий широкоплечий мужчина, моё сердце совершало болезненный кувырок, а метка обжигала новым приступом жара. Было плохое предчувствие, будто что-то должно произойти.

Глава 6

Вальтер

Наши земли граничили с владениями Старейшин, поэтому этот путь был быстрым. Но стоило нам въехать в массивные ворота, как пространство вокруг словно сгустилось.

Я чувствовал на себе сотни взглядов: в них смешивались страх, плохо скрываемое почтение и острый, интерес.

Спрыгнул с коня, чувствуя, как под сапогами хрустнул гравий. Тело отозвалось глухой болью – мышцы затекли, спина превратилась в одну сплошную натянутую струну.

– Заметил? Они расширились, Майк подошел ближе, усмехаясь и кивая на новые пристройки цитадели, возвышающиеся над старыми стенами.

Я коротко кивнул, разминая шею. Хруст позвонков принес минутное облегчение, но не унял странную, лихорадочную пульсацию в груди. Сердце тарабанило по ребрам. В голове шумело, а инстинкты, обостренные до предела, заставляли меня вновь и вновь осматривать толпу.

Расстегнул верхние пуговицы на рубахе.

– Да, видимо, дела у них идут хорошо, процедил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё клокотало.

Слуги приняли наших лошадей. Я проводил взглядом своего жеребца, понимая, что мы застряли здесь на несколько дней. Старейшины никогда не созывают Совет ради пустяков. Воздух буквально искрил от напряжения – назревало нечто крупное.

– Вся знать видимо съехалась, сказал я, кивая на развивающиеся флаги.

– Каждый норовит оттяпать себе кусок. Наверняка будут еще гнать на тебя Вальтер, наши земли растут, и это никому не нравится, я скривился от этих слов, сам все понимая.

– Плевать, пусть только попробуют сунуться, если не хотят столкнуться с моим гневом.

– Мы проводим вас в ваши покои, господин Альфа, слуга в серой тунике низко поклонился, указывая путь вглубь огромного дома.

Мы с Майком следовали за ним по бесконечным коридорам. Нас привели в просторную комнату. Тяжелая мебель, гобелены на стенах, но моё внимание сразу привлекла открытая терраса.

Я вышел на неё, вдыхая прохладный вечерний воздух. Широкая каменная площадка. Она соединялась с соседней террасой, отделенная лишь невысокой ажурной перегородкой, которую легко можно было перешагнуть.

– Так должно быть, господин, голос слуги донесся из глубины комнаты.

– Но не волнуйтесь, вам никто не помешает. Соседние покои предназначены для почетных гостей, там соблюдают тишину.

Я не ответил. Сжимал пальцами холодный камень перил. Мой нос уловил странный, едва заметный аромат, принесенный порывом ветра с той стороны.

Нахмурился. Грудь сдавило так сильно, что каждый вдох давался с трудом. Я зажмурился, пытаясь вытряхнуть из головы это наваждение. Со злости остались следы на перилах от моих когтей

– Сегодня будет почетный ужин, господин,вкрадчивый голос слуги разрезал тишину.

– Ваше присутствие внизу обязательно.

Я горько усмехнулся. Почетный ужин. Очередной раунд лицемерных улыбок, где каждый держит кинжал за спиной. Эти формальности всегда вызывали у меня тошноту.

– Мы спустимся сами, можете не переживать. Свободны, бросил я, не оборачиваясь.

Когда дверь за слугой закрылась, я скинул с себя дорожную рубаху. Меч свой оставил при себе.

Я нервно взъерошил свои волосы, резким движением оттянул ворот рубахи, словно душил . Звук рвущейся нити прозвучал в тишине слишком резко.

– Нам бы отдохнуть с дороги, а они тащат на ужин, я выдавил горькую усмешку, не оборачиваясь. Горечь жгла язык.

– Плевать на их формальности. Пусть смотрят на нас таких, какие мы есть. Они и так прекрасно знают, кто пришел в их дом.

Майк встал вровень со мной, его плечо коснулось моего.

– Ты прав, Вальтер, его голос был низким и вибрирующим, в нем слышался рокот.

– Сейчас будет интересно посмотреть на лицемерие всех собравшихся, я кивнул в сторону светящихся окон зала, откуда доносилась фальшивая музыка.

– Будут улыбаться, кланяться, предлагать лучшие вина, но я кожей чувствую, как их гложет наше присутствие. Мы для них – кость в горле, которую они боятся проглотить, но и выплюнуть не могут.

– На это действительно будет интересно посмотреть, Майк хищно прищурился.

– В этой толпе, когда они расслаблены легче всего выявить тех, кто точит ножи за нашими спинами. Потенциальные враги всегда выдают себя взглядом, Вальтер.

– Ты прав, тихо ответил я, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод.

Предчувствие, которое никогда не обманывало вожака. Что-то ждало меня там, за этими тяжелыми дверями.

Внешне я оставался холоден и неподвижен, но внутри бушевал пожар.

– Пошли, брат, я положил руку ему на плечо, сжав его.

– Нужно просто выдержать это представление. Чем быстрее спустится, теп раньше уедем отсюда.

Мы направились вниз. Мои чувства были обострены до предела: я слышал шепотки за дверями, чувствовал запах страха, исходящий от челяди, и отчетливый, горький аромат старой магии, пропитавший эти стены.

Когда тяжелые створки обеденного зала распахнулись, на нас обрушился гул голосов и ослепительный блеск сотен свечей. И взгляды. Десятки враждебных, колючих взглядов вонзились в меня. Я почувствовал, как внутри заворочался зверь, обнажая клыки в ответ на этот негласный вызов.

Усмехнувшись, я расправил плечи и пошел вперед. Моя походка была уверенной, хищной – я не шел, я метил территорию. Пусть смотрят. Пусть боятся.

В центре зала, в окружении своих прихлебателей, стоял Глава Старейшин. Старый лис, чьи глаза видели слишком много.

– Вальтер, как же давно мы не виделись.

Я скривился, чувствуя, как сводит челюсти, и нехотя протянул руку для рукопожатия. Его ладонь была сухой и холодной, как пергамент.

– Я тоже рад нашей встрече, Гас, мой голос прозвучал глухо, почти как рычание, которое я с трудом подавил в самой глотке.

Старался смотреть на него, но взгляд невольно ускользал, сканируя пространство. В зале становилось невыносимо. Воздух казался густым.

Волк внутри меня не просто напрягся – он вздыбил шерсть, заполнив всё моё сознание. Зверь метался, требуя разорвать этот тесный камзол.

– Вы как раз вовремя, мы уже боялись, что вы не успеете, произнес Гас, и я кожей почувствовал его липкий, оценивающий взгляд.

Его фальшивое беспокойство вызывало тошноту. В его глазах я видел не радушие хозяина, а расчет.

Я коротко кивнул, не желая тратить слова на пустые любезности. Мои челюсти были сжаты так крепко, что зубы ныли.

– Можешь не изображать волнения, я знаю, что вы бы точно не расстроились, если бы нас здесь не оказалось, бросил я, снова вглядываясь в пеструю толпу. Гас замялся и растворился в толпе, потрясенный услышанным.

– Вальтер, неужели нам довелось встретиться.

Этот голос я узнал бы из тысячи. Он прозвучал за моей спиной, заставив волка внутри меня недовольно рыкнуть. Я медленно обернулся, чувствуя, как мышцы спины непроизвольно напряглись.

Фредерик. Альфа Снежного клана.

Он стоял, шел в мою сторону, окруженный своими людьми. От Фреда веяло холодом и уверенностью хищника.

Его глаза, светлые, почти прозрачные, внимательно сканировали меня, подмечая каждую деталь.

– Ты, я смотрю, не меняешься, Фред, я усмехнулся, хотя губы свело от фальшивой вежливости.

Я протянул руку. Наши ладони встретились. Это было столкновение двух сил. Хватка Фредерика была подобна стальным тискам, я ответил тем же, чувствуя, как под кожей перекатываются узлы мышц. Мы замерли на секунду, испытывая друг друга на прочность прямо на глазах у толпы.

– Ты слишком мне льстишь, друг, он прищурился, и в глубине его зрачков блеснул опасный огонек.

– Как видишь, я изменился. Стал шире.

– В габаритах и в землях, я слегка наклонил голову, оскалившись в ответ. Мой голос стал тише, приобретая опасную хрипотцу. Я знал о его последних походах. Знал, сколько крови он пролил, чтобы расширить свои границы.

Фред расхохотался – громко, раскатисто, заставив нескольких людей поблизости испуганно вздрогнуть.

– Не только ты расширяешься, Вальтер. Мы тоже стараемся не отставать. Ты же знаешь, у нас на севере много гиблых земель, которые годами стоят без дела. Грех было не прибрать их к рукам.

Я кивнул, медленно складывая руки на груди. Ткань камзола снова натянулась, напоминая о том, как мне тесно в этом образе.

– Вы только с дороги? – Фред перевел взгляд на Майка.

– Мы приехали немного раньше вас. Ты, как всегда, с верным другом.

Он кивнул Майку с долей искреннего уважения, которое Альфы проявляют только к тем, кто равен им по силе духа.

– Ты же знаешь, он моя правая рука и лучший друг, ответил я, чувствуя, как плечо Майка чуть коснулось моего.

– Знаю. И ваша дружба достойна уважения, Фред улыбнулся, но взгляд его оставался расчетливым.

– Ведь сила в Майке практически такая же, как и в тебе. Я даже иногда завидую вам. Редко встретишь такую преданность, которая не подточена жаждой власти.

– Ты прав, Фред, я посмотрел на Майка, и на мгновение тяжесть в груди отступила. – Друзья у меня действительно отличные. И в этом моя главная сила.

Но стоило мне договорить, как по залу пронесся странный шепот. Моя кожа на плече обожгла – она запульсировала, словно отзываясь на чье-то присутствие. Я резко обернулся к дверям, игнорируя Фредерика. Воздух в зале изменился. Он стал густым, сладким и опасным.