Текст книги "Урановый след (СИ)"

Автор книги: Роман Смирнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 20
Париж

14 июня 1940 года. Москва, Кремль

Телеграмма пришла в шесть утра.

Сергей ещё спал, когда Поскрёбышев позвонил на дачу. Валечка подняла трубку, постучала в дверь спальни.

– Иосиф Виссарионович, Москва.

Он спустился в халате, взял трубку.

– Слушаю.

– Товарищ Сталин, срочное из Парижа. Немцы вошли в город. Французское правительство бежало в Бордо.

Сергей помолчал.

– Когда?

– Сегодня на рассвете. Войска вермахта прошли по Елисейским Полям. Сопротивления не было.

– Понял. Буду через час.

Он положил трубку. Постоял, глядя в окно. За стеклом светало, сосны чернели на фоне серого неба.

Франция пала. Тридцать пять дней. Меньше, чем он думал.

Он поднялся в спальню, оделся. Китель, мягкие сапоги. Спустился вниз, машина уже ждала у крыльца. Шофёр завёл мотор, охранник открыл дверь.

– В Кремль.

Ехали быстро. Дороги пустые, раннее утро. Москва ещё спала, только дворники мели тротуары, да молочницы тащили бидоны.

В Кремле его ждали. Молотов, Ворошилов, Шапошников. Стояли в приёмной, лица серые от недосыпа.

– В кабинет, – сказал Сергей.

Расселись. На столе уже лежала карта Франции, утыканная флажками. Красные – немецкие войска, синие – французские. Красных было больше, и они стояли повсюду.

– Докладывайте, – сказал Сергей.

Шапошников встал, взял указку.

– Хронология событий. Десятого мая немцы начали наступление через Арденны. Танковые группы Гудериана и Клейста прорвали фронт у Седана. Тринадцатого мая вышли к Ла-Маншу, отрезали северную группировку союзников.

Он провёл указкой по карте.

– Дюнкерк. С двадцать шестого мая по четвёртое июня англичане эвакуировали триста тысяч солдат. Бросили всю технику, но людей вывезли.

– Французы?

– Частично эвакуированы, частично попали в плен. Северная армия разгромлена.

Шапошников передвинул указку южнее.

– Пятого июня немцы начали второй этап. Удар на юг, к Парижу. Французы пытались держать линию на Сомме, не удержали. Десятого июня Италия объявила войну Франции. Вчера правительство Рейно покинуло Париж. Сегодня утром немцы вошли в город.

– Что дальше?

– Капитуляция. Вопрос дней, может часов. Петен уже ведёт переговоры.

Сергей смотрел на карту. Красные флажки заполнили всё пространство от Ла-Манша до Луары. Синих почти не осталось.

– Тридцать пять дней, – сказал он. – Самая сильная армия континента разбита за тридцать пять дней.

Шапошников опустил указку.

– Так точно.

– Почему?

Молчание. Шапошников переглянулся с Ворошиловым.

– Говорите, – сказал Сергей. – Мне нужен анализ, не оправдания.

Шапошников откашлялся.

– Несколько причин. Первое – стратегия. Французы строили оборону по опыту прошлой войны. Линия Мажино, укреплённые позиции, позиционная оборона. Немцы ударили там, где не ждали, через Арденны. Считалось, что танки не пройдут через леса. Прошли.

– Дальше.

– Второе – тактика. Немцы применили новую доктрину. Танковые клинья, авиаподдержка, быстрое продвижение. Не штурмуют укрепления, обходят. Режут коммуникации, окружают, уничтожают по частям.

– Блицкриг.

– Да. Молниеносная война. Скорость, манёвр, концентрация сил.

– Третье?

Шапошников помедлил.

– Связь.

Сергей поднял глаза.

– Связь?

– Французские штабы потеряли управление войсками в первые дни. Телефонные линии перерезаны, посыльные не успевали. Немцы двигались быстрее, чем французы успевали реагировать. Приказы опаздывали на сутки, на двое. Части действовали вслепую.

– А у немцев?

– Рации в каждом танке, в каждом самолёте. Командиры на поле боя связаны со штабами напрямую. Решения принимаются за минуты, не за часы.

Сергей откинулся на спинку стула.

– Вот почему мы говорили о связи.

– Да, товарищ Сталин.

Молотов поднял руку.

– Разрешите?

– Говори.

– Политический аспект. Французское правительство было расколото. Одни хотели сражаться, другие – договариваться. Петен и Лаваль с самого начала искали способ выйти из войны. Когда стало плохо, пораженцы взяли верх.

– У нас такое возможно?

Молотов замялся.

– У нас другая система.

– Это не ответ.

Молотов снял очки, протёр.

– У нас единоначалие. Решения принимаете вы. Споров о том, сражаться или сдаваться, быть не может.

– Если я ошибусь?

Тишина.

– Если я ошибусь, – повторил Сергей, – кто меня поправит?

Никто не ответил. Ворошилов смотрел в стол. Шапошников – в окно. Молотов – на свои руки.

– Ладно, – сказал Сергей. – Это риторический вопрос. Вернёмся к делу. Что означает падение Франции для нас?

Шапошников выпрямился.

– Германия стала хозяином Европы. Франция, Бельгия, Голландия, Дания, Норвегия – всё под контролем. Остаётся Англия, но она на острове и без армии.

– Гитлер нападёт на Англию?

– Возможно. Операция «Морской лев», высадка на побережье. Но для этого нужно господство в воздухе. Люфтваффе против Королевских ВВС.

– Шансы?

– Пятьдесят на пятьдесят. Англичане будут драться над своей территорией, это преимущество.

– А если Гитлер не справится с Англией?

Шапошников положил указку.

– Тогда он повернётся на восток.

Слова повисли в воздухе. Никто не двигался.

– Когда? – спросил Сергей.

– Не раньше весны сорок первого. Нужно время перегруппировать войска, подготовить логистику. Война с Англией отвлекает ресурсы.

– Значит, год.

– Примерно.

Сергей встал, подошёл к карте. Провёл пальцем по границе СССР. Длинная линия от Балтики до Чёрного моря.

– Что нам делать?

Шапошников подошёл ближе.

– Учиться на чужих ошибках. Французы проиграли, потому что готовились к прошлой войне. Мы не должны повторить.

– Конкретнее.

– Первое. Подвижные соединения. Танковые корпуса, способные действовать автономно. Не размазывать танки по пехотным дивизиям, а собирать в кулак.

– У нас есть такие корпуса?

– Формируем. Но медленно.

– Ускорьте.

– Второе. Авиация. Немцы господствуют в воздухе с первого дня. Бомбят дороги, мосты, штабы. Без истребительного прикрытия армия беззащитна.

– Новые истребители в серии?

– И-26 пошёл в серию в январе. И-301 – в марте. Но их мало, пилотов не хватает.

– Сколько нужно?

– Минимум три тысячи машин к лету сорок первого. Сейчас есть шестьсот.

Сергей нахмурился.

– Пятикратное увеличение за год?

– Иначе повторим судьбу Франции.

– Заводы справятся?

– Если дадите приоритет.

– Дам. Что ещё?

– Третье. Связь. Мы уже говорили. Без связи нет управления, без управления нет армии.

– Пересыпкин работает.

– Нужно быстрее.

Сергей вернулся к столу, сел.

– Хорошо. Подготовьте план. Что нужно сделать за год, чтобы не стать второй Францией. По пунктам, с цифрами, с ответственными. Через неделю жду на столе.

– Слушаюсь.

– Все свободны. Кроме Молотова.

Ворошилов и Шапошников вышли. Молотов остался сидеть, крутил очки в руках.

– Вячеслав, – сказал Сергей. – Нужно поздравить немцев.

Молотов вскинул голову.

– Поздравить?

– С победой. Официально, от имени советского правительства.

– Это… – Молотов замялся. – Это будет странно выглядеть.

– Это будет выглядеть нормально. Мы нейтральная страна, у нас пакт с Германией. Победа союзника – повод для поздравлений.

– Франция не была нашим врагом.

– Франция была союзником Англии. Англия нам не друг.

Молотов надел очки.

– Понимаю.

– Подготовь текст. Сдержанный, официальный. Без восторгов, но и без холода.

– Сделаю.

– И ещё. Нужно встретиться с немецким послом. Шуленбург. Пусть видит, что мы рады. Пусть передаст в Берлин.

– Когда?

– Завтра. Обед, неформальная обстановка. Поговорим о торговле, о поставках. Покажем, что пакт в силе.

Молотов записал в блокнот.

– Что-нибудь ещё?

– Да. Литва, Латвия, Эстония.

Молотов замер.

– Прибалтика?

– Пока немцы заняты на западе, нужно закрыть вопрос на востоке. Прибалтийские государства – наша сфера влияния по пакту. Пора это оформить.

– Вы хотите…

– Я хочу, чтобы к осени эти страны были в составе СССР. Добровольно или не очень.

Молотов снял очки, снова протёр.

– Это серьёзный шаг.

– Падение Франции – серьёзный шаг. Мир изменился, Вячеслав. Старые правила больше не работают. Кто не успел, тот опоздал.

– Англичане будут протестовать.

– Англичанам сейчас не до протестов. Они думают, как выжить.

– Немцы?

– Немцы согласились в августе. Пакт подписан, протоколы в силе.

Молотов убрал блокнот.

– Я подготовлю план.

– Хорошо. Иди.

Молотов вышел. Сергей остался один.

Он подошёл к окну, посмотрел во двор. Солнце поднялось, день обещал быть жарким. Обычный июньский день.

Он вернулся к столу, сел. Открыл папку с документами. Отчёт по авиазаводам. Цифры, графики, имена.

Шестьсот истребителей. Нужно три тысячи.

Он взял карандаш, начал делать пометки на полях.

Днём приехал Тимошенко.

Новый нарком обороны, назначенный в мае вместо Ворошилова. Высокий, грузный, с тяжёлым лицом. Командовал финской кампанией, знал, что такое война.

Сергей принял его в кабинете.

– Садись, Семён Константинович. Слышал про Францию?

– Слышал. – Тимошенко сел, положил фуражку на колено. – Плохие новости.

– Почему плохие?

– Потому что теперь наша очередь.

Сергей усмехнулся.

– Прямо говоришь.

– Вы сами учили: говорить правду, даже неприятную.

– Учил. Что думаешь делать?

Тимошенко достал из папки несколько листов.

– Вот предложения. Если коротко: нужно перестраивать армию. Сверху донизу.

– Начинай сверху.

– Штабы. Сейчас громоздкие, медленные. Принятие решений занимает дни. Немцы принимают за часы. Нужно сокращать, упрощать, давать больше полномочий на места.

– Дальше.

– Командиры. Многие выросли на гражданской войне, мыслят категориями тачанок и кавалерийских атак. Нужно переучивать. Академия, курсы, стажировки.

– Время есть?

– Мало. Но если начать сейчас, к лету сорок первого что-то успеем.

– Что-то – это сколько?

Тимошенко положил листы на стол.

– Вот расчёты. Если форсировать подготовку, к июню сорок первого будем готовы на шестьдесят процентов.

– Шестьдесят.

– Лучше, чем сейчас. Сейчас – тридцать.

Сергей взял листы, пролистал. Цифры, таблицы, графики. Танки, самолёты, артиллерия. Люди, техника, снаряжение.

– А немцы?

– Немцы готовы на сто процентов. Они воюют два года, армия обкатана в боях. Офицеры опытные, солдаты обстреляны.

– Значит, мы проиграем?

Тимошенко выдержал взгляд.

– Если они нападут завтра – да. Если через год – есть шанс.

– Какой?

– Выстоять первый удар. Не дать разгромить себя в приграничных сражениях. Отступить, измотать, контратаковать.

– Как в восемьсот двенадцатом?

– Примерно. Только быстрее. Пространство – наше преимущество, но отступать до Москвы нельзя.

– Почему?

– Промышленность. Половина заводов в европейской части. Если отдадим Украину, Белоруссию – потеряем производство. Нечем будет воевать.

Сергей отложил листы.

– Значит, нужно держать границу.

– Нужно. Но не жёстко. Гибкая оборона, подвижные резервы. Дать противнику втянуться, потом бить во фланги.

– Это против доктрины.

– Доктрина устарела. Французы тоже держали границу. Линия Мажино, несокрушимая стена. Немцы её обошли.

Сергей встал, прошёлся по кабинету.

– Что предлагаешь?

– Три линии обороны. Первая – приграничная, задержать и измотать. Вторая – по старой границе, остановить. Третья – по Днепру и Западной Двине, на крайний случай.

– Строить?

– Уже строим. Но медленно. Нужно больше людей, больше бетона.

– Сколько?

– Для полноценных укреплений – ещё год. Которого нет.

– Делайте что можете. Главное – вторая линия. Если первую прорвут, должно быть куда отступить.

– Понял.

– И ещё. Мобилизационные планы. Пересмотреть. Ускорить развёртывание, упростить логистику.

– Работаем.

– Хорошо. Что-то ещё?

Тимошенко помедлил.

– Есть одна идея. Необычная.

– Говори.

– Учебные бои. Красные против синих. Отработать на практике, как действовать против немецкой тактики.

– Манёвры?

– Больше чем манёвры. Реальные бои, с боевыми патронами. Ну, почти реальные. Чтобы командиры почувствовали, что такое блицкриг.

Сергей подошёл к карте на стене.

– Где?

– Белоруссия. Там местность подходящая, войска есть.

– Когда?

– Август-сентябрь. Два месяца на подготовку.

– Делай. И пригласи наблюдателей. Немецких.

Тимошенко удивлённо поднял брови.

– Немецких?

– Пусть смотрят. Пусть думают, что мы слабые. Пусть недооценивают.

Тимошенко медленно кивнул.

– Понял.

– Всё?

– Всё.

– Тогда работай. И помни: год. Может, меньше.

Тимошенко встал, надел фуражку, козырнул.

– Сделаем всё возможное, товарищ Сталин.

– Сделай невозможное.

Тимошенко вышел. Сергей вернулся к столу.

Он взял карандаш и продолжил делать пометки в отчётах.

Вечером, на даче, он сидел на веранде с трубкой.

Звёзды высыпали на небо, сосны шумели на ветру. Трубка давно погасла, чай остыл. Где-то далеко лаяла собака.

Он встал, вошёл в дом. Поднялся в спальню, лёг.

Закрыл глаза и заставил себя уснуть.

Глава 21 
Сеть

16 июня 1940 года. Москва, Кремль

Берг пришёл ровно в десять.

Сергей видел его в окно: невысокая фигура в морской форме пересекла двор, скрылась под козырьком подъезда. Через минуту Поскрёбышев доложил.

– Товарищ Сталин, контр-адмирал Берг.

– Пусть войдёт.

Берг вошёл, остановился у порога. Худощавый, подтянутый, седина на висках. Под мышкой папка, в руках свёрнутые в трубку чертежи.

– Здравствуйте, товарищ Сталин. Разрешите доложить?

– Садись, Аксель Иванович. Чаю хочешь?

Берг моргнул. Не ожидал.

– Благодарю. Не откажусь.

Сергей кивнул Поскрёбышеву. Тот исчез, вернулся через минуту с подносом. Два стакана в подстаканниках, сахарница, блюдце с сушками.

Берг сел напротив, положил папку на колени. Чертежи прислонил к ножке стула. Взял стакан, отпил. Руки чуть дрожали.

– Волнуешься? – спросил Сергей.

– Есть немного.

– Не надо. Рассказывай как есть. Без приукрашивания, без страха.

Берг поставил стакан, открыл папку.

– Месяц назад вы поручили подготовить план развития радиолокации. Вот что получилось.

Он достал первый лист, положил на стол. Карта европейской части СССР, от Балтики до Чёрного моря. Вдоль границы – красные точки, десятки точек.

– Это предлагаемая сеть радиолокационных станций. Сто двадцать объектов. Три линии: первая – вдоль новой границы, вторая – по старой границе, третья – в глубине территории.

Сергей наклонился над картой.

– Зачем три линии?

– Резервирование. Если первую линию уничтожат, вторая продолжит работать. Третья – для прикрытия Москвы, Ленинграда, крупных городов.

– Дальность обнаружения?

– РУС-2, наша основная станция, видит самолёты на сто пятьдесят километров. При хороших условиях – до ста восьмидесяти.

– Это сколько времени?

– Бомбардировщик идёт со скоростью триста километров в час. Сто пятьдесят километров – тридцать минут. Достаточно, чтобы поднять истребители и навести их на цель.

Сергей выпрямился.

– Сколько станций сейчас?

– Двенадцать. Все опытные, ручной сборки. Работают под Ленинградом, на Балтике.

– Двенадцать. А нужно сто двадцать.

– Да.

– За год.

Берг помедлил.

– За год – нереально. Если форсировать производство, к лету сорок первого будет сорок-пятьдесят станций. Первая линия и часть второй.

– Что мешает?

Берг достал второй лист. Таблица: компоненты, поставщики, объёмы.

– Несколько узких мест. Первое – магнетроны. Сердце радара. Сейчас их делает один завод в Ленинграде, штучное производство. Нужно расширять, строить второй завод.

– Где?

– Предлагаю Горький. Там есть электротехнический завод, кадры, инфраструктура. Можно перепрофилировать часть мощностей.

– Понятно. Что ещё?

– Второе – антенны. Большие, сложные конструкции. Нужен металл, нужны специалисты. Сейчас каждую антенну собирают вручную, месяц на штуку.

– Как ускорить?

– Стандартизация. Типовые проекты, серийное производство. Отдать заказ на судостроительные заводы, у них есть опыт работы с крупными металлоконструкциями.

– Третье?

– Люди. Радар – сложная техника. Оператор должен уметь читать экран, различать помехи, определять расстояние и направление. Сейчас таких специалистов – человек сорок на всю страну.

– Сколько нужно?

– Минимум пятьсот. По четыре-пять человек на станцию, плюс резерв.

Сергей встал, прошёлся по кабинету.

– Значит, магнетроны, антенны, люди. Что ещё?

– Связь.

Сергей остановился.

– Связь?

– Радар бесполезен, если данные не доходят до командования. Нужна сеть связи между станциями и штабами ПВО. Телефон, радио, желательно телетайп.

– Пересыпкин занимается связью.

– Знаю. Но радарная сеть требует отдельной системы. Выделенные линии, приоритетная передача. Секунды решают всё.

Сергей вернулся к столу, сел.

– Покажи, как это работает.

Берг развернул чертежи. Схема: радарная станция, линии связи, командный пункт, аэродром.

– Вот цепочка. Станция обнаруживает цель, оператор определяет координаты. Данные передаются на командный пункт ПВО. Там офицер принимает решение, какие истребители поднять. Команда идёт на аэродром. Пилоты взлетают, получают наведение по радио.

– Сколько времени?

– Сейчас – пятнадцать-двадцать минут от обнаружения до взлёта. Много. Нужно сократить до пяти-семи.

– Как?

– Автоматизация. Прямая связь между радаром и аэродромом, минуя промежуточные звенья. Стандартные протоколы, кодовые сигналы. Пилоты должны знать, что означает каждый код, и действовать без лишних вопросов.

Сергей взял чертёж, разглядывал.

– Англичане так делают?

Берг кивнул.

– Англичане впереди всех. Их система «Чейн Хоум» работает с тридцать восьмого года. Сеть станций вдоль побережья, единый командный центр, отработанное взаимодействие с авиацией.

– Поэтому они держатся против Люфтваффе.

– Именно. Без радаров немцы бы их раздавили. А так каждый налёт встречают истребители. Потери бомбардировщиков растут, эффективность падает.

Сергей отложил чертёж.

– Что нам нужно от англичан?

Берг замялся.

– Технологии. Их магнетроны лучше наших, мощнее. Резонансный магнетрон, новая разработка. Если бы получить образец…

– Это возможно?

– Сложно сказать. Сейчас англичане одни против Гитлера. Им нужны союзники. Может, пойдут на сотрудничество.

– Подумаем. Что ещё по плану?

Берг достал третий лист. Сроки, этапы, ответственные.

– Предлагаю разбить на три этапа. Первый – до конца сорокового года. Развернуть двадцать станций вокруг Ленинграда и Москвы. Отработать взаимодействие с ПВО.

– Второй этап – первый квартал сорок первого. Ещё двадцать станций, западное направление. Минск, Киев, Одесса.

– Третий?

– Весна-лето сорок первого. Завершение первой линии, начало второй. Всего пятьдесят-шестьдесят станций к июню.

– Не сто двадцать.

– Не сто двадцать. Но лучше, чем ничего.

Сергей взял карандаш, постучал по столу.

– Ресурсы?

Берг перевернул лист. Цифры, столбцы.

– Для первого этапа: пятьдесят миллионов рублей, три тысячи человек, приоритет по материалам. Для всей программы до июня сорок первого – двести миллионов, десять тысяч человек.

– Много.

– Много. Но авианосец стоит триста миллионов. А радарная сеть защитит всю страну.

Сергей усмехнулся.

– Умеешь считать.

– Приходится.

Сергей встал, отошёл к окну. Внизу двор, машины, караульный.

– Аксель Иванович, – сказал он, не оборачиваясь. – Ты понимаешь, что будет, если мы не успеем?

– Понимаю.

– Франция пала за месяц. У них была сильнейшая армия в Европе. Линия Мажино. Союз с Англией. Ничего не помогло.

– Я читал сводки.

– У них не было радаров. Немецкие бомбардировщики приходили, когда хотели. Бомбили дороги, мосты, штабы. Французы не успевали реагировать.

– У нас будут радары.

Сергей обернулся.

– Будут?

Берг встал.

– Если дадите ресурсы – будут. Я отвечаю.

– Головой отвечаешь?

– Головой.

Сергей смотрел на него. Худощавый моряк, седина на висках, спокойные глаза. Не боится. Или умеет не показывать страх.

– Хорошо, – сказал Сергей. – План утверждаю. Ресурсы получишь. Первый этап – к Новому году. Двадцать станций, работающих.

– Слушаюсь.

– И найди способ связаться с англичанами. Через разведку, через дипломатов, как угодно. Нам нужны их магнетроны.

– Понял.

– Вопросы?

Берг чуть склонил голову.

– Один. Кому я подчиняюсь?

– Мне. Напрямую. Если кто-то будет мешать – наркомы, генералы, кто угодно – звони Поскрёбышеву. Разберёмся.

– Спасибо.

– Не за что. Работай.

Берг собрал бумаги, откозырял. Вышел. Дверь закрылась мягко, без стука.

Сергей остался один. Сел за стол, посмотрел на карту, которую оставил Берг. Красные точки вдоль границы. Сто двадцать станций. Пятьдесят к июню.

Он убрал карту в ящик стола. Открыл следующую папку. Отчёт по авиазаводам, который читал вчера. Пометки карандашом на полях, вопросы без ответов.

После обеда пришёл Смушкевич.

Командующий ВВС, дважды Герой Советского Союза. Невысокий, крепкий, с резкими чертами лица. Воевал в Испании, в Монголии. Знал, что такое воздушный бой.

Сергей принял его в том же кабинете.

– Садись, Яков Владимирович. Как дела в авиации?

Смушкевич сел, положил фуражку на колено.

– Работаем, товарищ Сталин. Новые машины осваиваем.

– И-26?

– Да. Хорошая машина, быстрая. Пилотам нравится.

– Проблемы есть?

Смушкевич чуть сдвинул брови.

– Есть. Мотор капризный, перегревается. На высоте больше пяти тысяч теряет мощность. Вооружение слабое, один пулемёт и одна пушка.

– Немецкие истребители лучше?

– «Мессершмитт» – да. Сто девятый. Мощнее, выше потолок, лучше вооружён. Но мы догоняем.

– Догоняем – это не перегоняем.

– Пока нет. Но И-26 – только начало. И-301 ещё лучше, цельнодеревянный, живучий. К осени пойдёт в серию.

Сергей открыл папку на столе.

– Смотри. Отчёт по заводам. Завод двадцать один даёт пятнадцать И-26 в месяц. Завод сто пятьдесят три – десять. Итого двадцать пять новых истребителей. Завод тридцать девять готовится к И-301, к осени обещают ещё двадцать.

– Мало.

– Мало. А нужно сколько?

Смушкевич достал из кармана блокнот, полистал.

– Чтобы противостоять Люфтваффе на западном направлении – минимум три тысячи истребителей. Новых, современных. Сейчас у нас тысяча двести, из них новых – двести.

– Тысячу сделать за год?

– Если удвоить производство – можно. Но это значит новые цеха, новое оборудование, новые рабочие.

– Станки из Америки идут. Микоян занимается.

– Знаю. Но станки – это полдела. Нужны люди, которые умеют на них работать.

Сергей отложил папку.

– Что предлагаешь?

Смушкевич выпрямился.

– Три вещи. Первое – ускорить подготовку пилотов. Сейчас лётная школа – два года. Нужно сократить до года, без потери качества.

– Возможно?

– Если убрать лишнее из программы – да. Меньше теории, больше практики. Меньше строевой, больше полётов.

– Хорошо. Второе?

– Тактика. Наши пилоты учатся по старым уставам. Звено из трёх самолётов, жёсткий строй, атака в лоб. Немцы воюют иначе. Пары, свободный манёвр, удар сверху из солнца.

– Откуда знаешь?

– Испания. Я там видел, как они дерутся. И в Монголии японцы переняли их тактику.

– Школа воздушного боя работает?

– Работает. Через неё прошло триста человек с января. Лучшие пилоты, командиры звеньев и эскадрилий. Учим новой тактике: пары вместо троек, вертикальный манёвр, эшелонирование по высоте.

– Результаты?

– Те, кто прошёл школу, летают иначе. Понимают, что к чему. Но их мало. В строевых частях – тысячи. И там сопротивление. Старые командиры не хотят переучиваться. Говорят: «Мы в гражданскую победили, и сейчас победим».

– А ты что говоришь?

– Говорю: гражданская война – это не война с немцами. Другая техника, другая тактика. Кто не перестроится – погибнет.

– Слушают?

– Не все.

Сергей встал.

– Напиши рапорт. Кто сопротивляется, кто мешает. С именами, с должностями. Разберёмся. И расширяй школу. Сколько сейчас инструкторов?

– Двенадцать. Все из Испании или с Халхин-Гола.

– Удвой. Пропускную способность – тоже. К концу года через школу должна пройти тысяча человек.

– Слушаюсь.

– Третье что?

– Радары.

Сергей остановился.

– Что радары?

– Связка. Радар видит противника, наводит истребители. Без радара мы слепые. Немцы придут, разбомбят аэродромы на земле, как в Польше. Самолёты сгорят, не взлетев.

– Берг был утром. План готов.

– Хорошо. Но нужно отработать взаимодействие. Радар – это одно, истребители – другое. Между ними должна быть связь, понимание, скорость.

– Что предлагаешь?

– Учения. Настоящие, с радарами. Пусть операторы учатся наводить, пилоты – выполнять команды. Чтобы к лету всё было отлажено.

Сергей вернулся к столу.

– Организуй. С Бергом договорись, с ПВО. Первые учения – в августе. Доклад мне лично.

– Слушаюсь.

– Что-то ещё?

Смушкевич переступил с ноги на ногу.

– Одно. Не по теме.

– Говори.

– Франция пала. Англия одна. Если Гитлер добьёт англичан…

– Он не добьёт.

Смушкевич поднял брови.

– Уверены?

– Уверен. Англичане будут драться. У них радары, у них истребители, у них Ла-Манш. Немцы завязнут.

– А потом?

– Потом Гитлер повернётся к нам. Но это будет через год. Может, полтора.

– Полтора года – это мало.

– Это всё, что есть. Работай.

Смушкевич встал, надел фуражку.

– Сделаем, товарищ Сталин.

– Сделай.

Смушкевич вышел. Свет в кабинете стал мягче, тени потянулись к восточной стене.

Сергей посмотрел на часы. Шестой час.

Собрал бумаги, убрал в сейф. Вышел из кабинета, кивнул Поскрёбышеву.

– На сегодня всё. Если срочное – звони на дачу.

– Понял, товарищ Сталин.

Машина ждала у подъезда. Сергей сел, откинулся на сиденье. Шофёр тронул, машина покатила через Кремль, к воротам.