Текст книги "Кровь и железо: Вятский Чужак (СИ)"

Автор книги: Роман Артемьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

Глава 3. Приблуда и друид

Виталий

Они шли быстро.

Лина не предлагала отдышаться, не спрашивала, как он себя чувствует, – просто двигалась вперёд через лес, и Виталий шёл следом, потому что единственной альтернативой было остаться одному в чужом лесу, без обуви и без понимания, где он вообще находится. Плащ она ему дала, штаны и рубаху тоже нашла где-то – не его размер, великоваты в плечах, зато ноги прикрыты. Уже что-то.

Солнце стояло низко, но ещё не зашло. Лес в этом свете был другим, чем когда Виталий впервые открыл глаза на поляне: тени стали длиннее, золотистее. Деревья здесь тоже были другими – необъятные, корни выходили из земли узлами, как вздувшиеся вены старика. Тихо – не мёртвой тишиной, а той, когда слушаешь и понимаешь, что слышишь слишком много всего сразу.

Я иду по лесу в другом мире. В чужой одежде. За девушкой, которую знаю двадцать минут. После того как меня телепортировало из ванны.

Если бы кто-то из пацанов во дворе сказал ему такое, он бы посоветовал меньше пить.

– Куда идём? – спросил он.

– В Эшкорн, – ответила Лина, не оборачиваясь. – Деревня. Там Марра, она главная у нас, она разберётся лучше меня.

– Разберётся в чём?

– В тебе. И в том, что происходит.

Виталий помолчал, переваривая.

– Звучит не особо обнадеживающе.

– Я имею в виду – поймёт, что твоё появление значит. Я провожу обряды, слушаю лес и зверей, умею кое-что ещё. – Она на секунду замедлила шаг, огибая корень. – Но ты пришёл из другого мира. Это не моя магия. Я нашла тебя, потому что увидела вспышку. Что за вспышка, почему именно ты – это к Марре.

– То есть ты сама не знаешь, зачем я здесь и как появился.

– Нет.

По крайней мере, честно.

Они шли ещё некоторое время молча. Виталий подумал, что никогда прежде ему не приходилось так долго идти вглубь леса – дорогу обратно он не нашёл бы, даже если бы очень захотел. Смотрел под ноги: земля неровная, корни лезут везде, он уже раз едва не споткнулся. Лина шла так, будто знала наизусть каждый камень, корягу и ветку. Наверное, так и было.

– Слушай, – сказал он наконец. – Объясни хотя бы в общих чертах. Где я, кто такой этот тиран, которого ты боишься, кто вы и кто такая Марра. Хочу понимать, во что вляпался.

Лина помолчала – не раздумывая, скорее решая, с чего начать.

– Воренн, – сказала она. – Это наша марка. Пограничная земля. Она входит в Альтерион – союз, старый, с договорами, и советом герцогов. По договору ни один правитель не мог поднять оружие против другого без решения Совета. Это держало мир несколько столетий.

– А тиран его нарушил?

– Да. Несколько лет назад поднял мятеж, сговорился с герцогами, убил короля и сел на трон. Совет не собирался, договор никто не отменял – он просто объявил его недействительным. Кто подчинился ему, получил земли и покровительство. Кто отказался…

– Получил проблемы.

– Получил клеймо изгоя и предателя. – В её голосе не было злости, скорее усталость, с которой говорят о том, что давно стало фактом. – Наш маркграф Торнео отказался. Не потому что любил старого короля – он тоже был не подарок. А потому что присягнуть Злободану значило признать: договор ничего не стоит. Любой, кто достаточно силён, может просто переписать правила.

Виталий кивнул. Это он понял.

– И теперь всех несогласных гоняют всадники? А армии, всё такое? Почему по земле твоего маркграфа спокойно разгуливают чужие люди?

– Его пытаются втянуть в войну, насколько мне известно. Об этом тебе лучше говорить с теми, кто в этом разбирается. А людей держат в страхе, чтобы не высовывались. – Она остановилась, прислушалась к чему-то, потом пошла дальше. – Маги – отдельная история. При старом короле маг служил тому, кто платит, или тому, кому хочет. Злободан это прекратил. Теперь есть академия. Якобы место обучения.

– А на самом деле?

Лина подбирала слова.

– Те, кто туда попадает, через несколько лет уже не могут применить силу без разрешения. Не потому что им запрещают. Просто так выходит после обучения. Слабых делают ещё слабее – намеренно. Сильных ломают дольше, но выходит то же самое. Послушный инструмент, который работает только в чужой руке.

Виталий представил это, и ему стало неуютно.

– Ты почему не там?

– Мы под защитой маркграфа Торнео.

Так. Значит, я в типичном фэнтези. Опальный лорд, тиран на троне, маги под колпаком. Скоро начнётся заварушка. Классика.

– А ты друид, – сказал он, собрав в кучу всё, что она описала.

Лина чуть обернулась.

– Где ты взял это слово? Что оно означает?

– У нас в книгах так называют магов, которые разговаривают с природой, понимают зверей, всё такое. – Он пожал плечом. – Магии у нас нет, а книг полно.

– Не верится мне, что бывает мир без магии. Точно нет? Откуда же вы тогда знаете про магию, если у вас её нет? – Она остановилась и посмотрела на него – по-настоящему, как смотрят, когда хотят понять, не соврал ли человек.

– Совсем, – подтвердил Виталий. – Ни огня из рук, ни магических щитов или молний. Ничего.

– И как вы живёте?

– Нормально живём. По-другому просто.

Она смотрела ещё секунду, потом снова пошла вперёд.

– Друид, – повторила тихо, будто пробуя слово на вес. – Пусть будет друид. Мне нравится.

Темнело медленно – летний вечер не торопился. Сквозь кроны пробивался низкий оранжевый свет, лес вокруг стал гуще, старше. Виталий шёл и думал, что надо бы спросить про своё: надолго ли он здесь, можно ли вернуться, что там с его телом в ванне, в Кирове. Но всякий раз выходило, что вопрос не к месту. Лина явно думала о чём-то своём и разговор вела ровно настолько, насколько считала нужным.

Может, она правда не знает. Будем надеяться, эта Марра знает больше.

– Слушай, – сказал он через какое-то время. – А что вообще значит – появился из другого мира? У вас такое часто?

– Нет. – Пауза. – Хроники говорят о фамильярах. Существа или люди, которых маги призывали из других мест. Но это старые записи. Никто из живых такого не видел. Марра, может, что-то знает – она читала больше меня и знает архимага лично. Он-то точно должен знать.

– Фамильяр, – повторил Виталий. – Это типа питомец?

– Нет. – Лина на этот раз всё-таки усмехнулась – он скорее услышал это, чем увидел. – Связанный. Тот, с кем маг делит силу. Не слуга и не инструмент. Что-то другое.

– То есть кто-то меня призвал.

– Да. И надеюсь, что именно она.

– Кто?

– Госпожа Торнео. Дочь маркграфа.

Вторая героиня. По законам жанра я должен оказаться невероятно крутым, а она – влюбиться с первого взгляда. Посмотрим, насколько это похоже на аниме.

Виталий промолчал. Где-то в ветвях над ними тихо переговаривались птицы – незнакомые звуки, не те, что он знал. Всё здесь было чуть-чуть не так: запахи другие, земля другая под ногами, небо – когда просветы позволяли его увидеть – того же синего цвета, но не совсем.

Живой. Трава настоящая, ноги устают, в животе урчит. Живой и здесь.

Это помогало.

Они шли уже больше часа, когда Лина вдруг замедлила шаг и подняла руку – жест короткий, однозначный. Виталий остановился.

Тишина.

Потом – снова тишина, но другая. Та, которая бывает, когда птицы замолчали не сами, а потому что что-то их заставило.

Лина стояла неподвижно, голова чуть повёрнута. Слушала – не одними ушами, всем телом. Виталий тоже прислушался, но не понимал, что именно искать. Занервничал – и стало слышно, как колотится сердце. Так громко, что весь лес, наверное, тоже это слышал.

Потом впереди и левее, метрах в двадцати, – хруст. Один, чёткий, тяжёлый.

Не ветер. Не зверь.

Шаг человека.

Лина уже двигалась – назад и вправо, тянула его за рукав, беззвучно и быстро. Он шёл следом, стараясь не хрустеть. Самбо не учит бесшумно ходить по лесу, но учит владеть телом, и сейчас это пригодилось. Они отошли шагов на пятнадцать в сторону, прижались за широкий дуб.

Ждали.

Через несколько секунд там, где они только что шли, полыхнуло.

Не вспышка. Не искра. Струя огня, плотная, прицельная, ударила в землю и в дерево рядом, и дерево занялось сразу, снизу доверху, будто его заранее облили чем-то горючим. Жар долетел даже сюда – волна горячего воздуха, запах горелой коры.

– Бежим, – прошептала Лина.

Они побежали.

Виталий не спрашивал куда. Лина знала лес – это было видно по тому, как она двигалась: огибала, ныряла под ветки, не сбавляя хода. Он держался за ней, перепрыгивал корни, один раз зацепился плащом – рванул, ткань треснула, не остановился.

Сзади голоса. Не близко, но слышно.

Потом справа, шагах в десяти, – треск кустов. Что-то большое, быстрое. Виталий среагировал раньше, чем подумал: шагнул вперёд, встал между Линой и кустами, ноги сами нашли стойку.

Из кустов вышел тигр.

Большой. Очень большой – Виталий видел тигров только в зоопарке, но даже там они не казались такими. Этот был выше пояса, широкий в плечах, и смотрел прямо на них – не на него, именно на них двоих – жёлтыми немигающими глазами.

Твою мать. Сожрёт.

Тигр открыл пасть.

Лина рыкнула.

Он не сразу понял, что это она: звук был неправильный, слишком низкий для человеческого горла, слишком точный, слишком похожий на тот, которым тигр собирался ответить. Она рыкнула – и тигр замолчал. Посмотрел на неё. Она сказала ещё что-то, тише, уже почти без голоса, скорее выдох с интонацией.

Тигр развернулся.

И прыгнул в сторону – туда, откуда доносились голоса преследователей.

Там сразу стало шумнее.

Лина уже тянула Виталия за руку дальше, не давая остановиться. Он шёл, но голова отказывалась укладывать это в нормальный порядок.

– Ты только что… – начал он.

– Потом.

– Ты рыкнула на тигра, и он…

– Потом, Виталий.

– Нет, погоди, он же пошёл на людей, он их…

– Они маги. – Она не замедлялась. – Он их задержит. Нам сейчас важнее уйти.

– Хватайте девку! – рявкнул из темноты сиплый голос.

Из кустов вышли трое.

Не разбойники из сказок. Одинаковые куртки из просмолённой кожи, железные бляхи на плечах. Тот, что впереди, – широкий, со шрамом через верхнюю губу – держал длинный меч. Двое других, помоложе, держали пальцы веером, и между ними синими злыми искрами трещало что-то.

Один из молодых вскинул руку – неровный, дёргающийся сгусток синего пламени полетел в Виталия. Тот вильнул корпусом влево, как уходил когда-то от прямого. Огонь прошёл мимо, с шипением врезался в ствол за спиной.

– Лина!

Она уже стояла с выставленными руками. Пальцы скрючились.

Толстая подгнившая ветка над тропой дёрнулась – живая, взвилась вверх и со всего маха влетела молодому магу в лицо. Сухой костяной стук. Парень отлетел назад, искры погасли, он повалился в кусты, зажимая лицо.

– За мной!

Они рванули в чащу. Папоротник хлестал по ногам, Виталий держался за Линой, зацепился плащом – ругнулся. Сзади трещало: тот, что со шрамом, бежал ходко, тяжело дыша, не тратил силы на крики.

Воздух свистнул.

Вокруг щиколоток Виталия захлестнулось что-то холодное и скользкое – как леска, только невидимая. Ноги сковало мгновенно. Он не успел выставить руки – впечатался лицом в мох, пропахав носом прелую землю. Рядом глухо вскрикнула Лина: её зацепило тоже.

– Ну всё, отбегались. – Из кустов вышел старший, тяжело дыша. Меч поблёскивал. Он шёл медленно, уверенно – знал, что добыча никуда не денется.

Виталий рванулся. Путы впились сильнее, пережимая суставы через ткань.

Магия. Против этого самбо не работает. Нельзя взять на захват то, чего не видишь. Нельзя бросить через бедро колдуна.

Меч в руке ловца был огромным. Настоящим. Виталий видел зазубрины на острие и полосу старой бурой крови у гарды.

Лина лежала в трёх шагах. Повернула к нему бледное лицо – в глазах не страх, злая сосредоточенность.

– Листва! – прохрипела она, вытягивая пальцы к кусту дикой смородины.

Воздух вокруг неё закружился маленьким яростным вихрем. Десяток жёстких листьев сорвался с веток, обратившись в парящие бритвы, – с сухим шуршащим треском они прошлись по её ногам, перерубив невидимую удавку. Лина кувыркнулась назад в папоротник – и исчезла. Растворилась в зелени.

Ушла.

Мысль была злая, обжигающая.

Старший стоял над ним, занося клинок.

– Не дёргайся, приблуда. Живьём возьмём.

Папоротник за его спиной взорвался.

Из зелени вылетела угольно-чёрная тень – огромная, беззвучная. Пантера. Широкая, как хорошая лошадь, с матовой шкурой, которая впитывала остатки света. Секунда – и живой снаряд врезался ловчему в спину. Короткий хриплый вскрик, хруст. Тело рухнуло на Виталия, придавило, обдало запахом пота и горячей крови – она хлынула из разорванной шеи толчками, в такт затихающему сердцу.

Виталий вывернулся из-под тяжёлого тела. Рука сама нашла рукоять выроненного меча – тяжёлый, баланс дурацкий, но сталь острая.

Из малинника выскочил маг – тот самый, что получил веткой по зубам. Лицо перекошено, из разбитого рта течёт кровь. Увидел пантеру, заорал. Раздул ладонь, синий костёр в кулаке – и направил кошке в морду.

Пантера прыгнула. Маг оказался быстрым – струя пламени лизнула воздух в сантиметрах от кошачьих ушей. Пантера в воздухе извернулась, покатилась по мху, сбивая огонь со шкуры. Маг уже заносил вторую руку.

Виталий не думал.

Он не умел фехтовать. Он умел одно: заходить в чужое пространство и вкладывать в это всё тело. Тренировки в зале – пятки, бёдра, плечо, вес; ежедневно одно и то же, до тошноты, до автоматизма. Тело и сделало это само, только вместо захвата в руках оказалась сталь.

Три шага, короткий, некрасивый выпад от плеча – и вес, весь, до последнего килограмма, в остриё.

В книгах голову сносят одним ударом. На деле сталь встретила сопротивление: жилы, хрящи, позвонки. Голову отсечь не вышло. Меч завяз где-то на середине горла с глухим чавкающим звуком, и Виталий по инерции въехал в мага плечом, как въезжал в манекен на отработке, и они повалились вместе.

Но этого хватило.

Маг захлебнулся собственным криком. Кровь – тёмная, почти чёрная в сумерках – хлынула Виталию на руки, на рубаху, на лицо. Горячая, солёная. Парень упал навзничь и затих.

В лесу стало тихо.

Только пантера тяжело дышала в трёх шагах.

Виталий стоял на коленях. Пальцы мёртвой хваткой держали рукоять. Внутри всё звенело – та самая эйфория выжившего, чистый адреналин, сердце колотилось о рёбра так, что отдавало в уши. Он был жив.

Пантера сделала шаг к нему.

Жёлтые немигающие глаза смотрели прямо в его окровавленное лицо. Виталий медленно опустил меч. Руки ходили ходуном, страх никуда не делся: он понимал, что если кошка бросится – не успеет даже замахнуться. Но что-то шептало внутри: стой. Не двигайся. Не провоцируй.

Контуры чёрной шкуры поплыли.

Воздух вокруг кошки задрожал, заискрился зеленоватым. Чёрная шерсть стремительно втягивалась, обнажая бледную человеческую кожу. Лапы вытянулись в длинные ноги, спина выпрямилась, по плечам рассыпались тёмные спутанные волосы.

На коленях перед ним сидела Лина. Голая.

Она тяжело дышала. На плече и на животе – алые брызги чужой крови, и это её, кажется, вообще не волновало. Потянулась, как потягивается кошка после сна, и отвела волосы назад, открывая шею.

Виталий застыл.

Меч выпал из ослабевших пальцев, глухо звякнул о корень.

Голова шла кругом от запаха крови и пережитого – и тело, ничего не спросив, откликнулось само. Не на неё даже. На то, что он ещё дышит.

Лина заметила. Взгляд скользнул вниз и обратно. На губах появилась лёгкая усмешка – понимающая, без насмешки.

– Силён ты рубить, приблуда, – тихо сказала она, утирая кровь со щеки. – Всю рубаху изгваздал.

– Ты… – голос сорвался. – Голая.

– Знаю. – Она чуть приподняла бровь, как объясняют очевидное. – Одежда при перекиде рвётся. Только добро переводить. Мы, лесные, к этому привычные. – Пауза. – Я тебя на поляне тоже голым видела. Чего глаза прячешь?

Виталий сглотнул сухую слюну. Между ними проскочило что-то – осязаемое, как воздух перед грозой.

И в этот момент накрыло.

Эйфория схлынула – и под ней оказалось то, что она прикрывала. Его затрясло, крупно, резко. Виталий посмотрел на свои ладони. Они были чёрными от чужой крови. Той самой, которая минуту назад текла в жилах парня, лежавшего сейчас с разворочённым горлом во мху.

Он убил человека. Не в кино, не в игре – по-настоящему, своими руками, чувствуя, как сталь вязнет в живом. Этот парень – злой, страшный, наводивший на него огонь – секунду назад дышал. У него было горло. Артерия. Позвонки. Теперь всё это, мокрое и разорванное, лежало в метре от Виталия в прелой листве.

Тошнота поднялась снизу, острая и настоящая.

– Твою мать, – прошептал он, оседая спиной на ствол. – Я же ему… горло… насквозь.

Лина посерьёзнела мгновенно. Кошачьей пластикой переставила колени, придвинулась вплотную – не стесняясь наготы – и положила тёплые ладони ему на трясущиеся щёки. От её рук пахло живым теплом, и этот запах перебил кровь.

– Тихо. Дыши, Виталий. – Голос стал другим, мягким, воркующим: так успокаивают испуганного зверя. – Твоя правда была. Не ты его – так он тебя. Ты выжил. Дыши.

– Он всё равно человек, – выдавил Виталий.

– Человек, – согласилась Лина. – Злободанов пёс. Он знал, на что шёл, когда надел эти тряпки и сунулся в наш лес. – Пауза. – Первый раз всегда так. Потом не проходит. Просто привыкаешь.

Виталий зажмурился. Ладони её были тёплыми. Дрожь понемногу утихала, оставляя после себя свинцовую усталость.

– Почему они здесь? – спросил он, не открывая глаз. – В лесу.

Лина помолчала. Убрала руки, поднялась. Прямая, белая на фоне тёмного леса.

– Может, они за тобой пришли, – сказала она. – Раньше в Верендил не совались. Раз они здесь – значит, что-то случилось. Надо идти. Прямо сейчас.

Виталий открыл глаза. Посмотрел на неё. На мертвецов в мху. На меч у своих ног.

Поднял меч.

Он никогда не держал в руках ничего тяжелее разводного ключа. Меч был неудобный, тяжёлый, с дурацким балансом. Но кровь на нём была настоящая, и это делало его очень конкретной вещью в очень конкретном мире. Виталий провёл ладонью по клинку – и почувствовал жжение. Сначала лёгкое, потом сильнее: руку тянуло к стали, будто магнитом. Он отдёрнул ладонь.

Показалось.

– Одежду твою где искать? – спросил он.

– В кустах оставила, когда перекидывалась. Рядом.

– Тогда иди одевайся. – Он встал. Ноги держали. – А то мне сложно думать, когда ты так стоишь.

Лина посмотрела на него – и во взгляде мелькнуло что-то, что он не успел прочитать. Потом развернулась и пошла в кусты.

Виталий остался стоять над телами в вечернем лесу. Внутри было пусто и тяжело – как бывает после очень плохого сна, который оказался правдой.

Он подобрал плащ, вытер лицо. Кровь размазалась, но не ушла.

Ну вот. Теперь понятнее, во что я вляпался.

Из кустов вышла Лина – уже одетая. Бросила на него быстрый взгляд. Кивнула в сторону от трупов.

– Идём.

И они пошли.

Глава 4. Правила хорошего тона

Виталий

Эшкорн встретил их запахом дыма и тревогой.

Не той тихой деревенской тревогой, которая бывает, когда корова захромала или сосед не вернулся с поля. Другой. Люди стояли группами, говорили вполголоса, дети не бегали. У колодца двое друидов в дорожных плащах о чём-то коротко переговаривались с Маррой, и та слушала, не отрывая взгляда от дороги, откуда пришли Виталий с Линой.

Он понял, что это и есть Марра, раньше, чем ему сказали. Одета она была как все здесь, в тряпьё, но держалась иначе: прямая спина, плавные движения, лицо человека, которого в этой деревне не переспоришь. Она напомнила ему учительницу физкультуры из школы – немолодую, статную, из тех, при ком старшие пацаны переставали ржать.

Марра увидела их, кивнула своим и шагнула навстречу.

Остановилась. Посмотрела – не как смотрят на незнакомца, а как смотрят на что-то неожиданное в давно знакомом месте. Быстро, оценивающе, с той особой внимательностью, какая бывает у людей, знающих больше, чем говорят.

– Нашла, – сказала она Лине. Не вопросом.

– Нашла, – подтвердила та.

– Крепкий. – Марра обошла Виталия медленно, как обходят лошадь на ярмарке. Он позволил: отчасти потому, что устал спорить с непонятным, отчасти потому, что в деревне было человек тридцать и все они смотрели в его сторону. – Цел?

– Да.

Странное дело: стоило выйти из леса, и стало спокойнее. Он по-прежнему ничего не понимал, но ощущение, что ты за забором, а не в поле, пришло само.

Марра остановилась. Посмотрела на его рубаху – кровь уже почернела и засохла, но её было много.

– Это не твоя кровь.

– Нет. Не моя. Ваших врагов.

Она снова кивнула – коротко, будто это что-то подтвердило в её голове.

– Идём. Там госпожа Торнео. Ей уже лучше. Вам нужно поговорить.

Госпожу Торнео он увидел сразу.

Рыжая. Не та бледная рыжина, что бывает у людей с веснушками и почти прозрачной кожей, – настоящая, тёмно-медная, тяжёлая. Волосы убраны назад, но неаккуратно, несколько прядей прилипли к виску. Высокая – выше Лины, он отметил это сразу. Плечи прямые. Сложена не как те, кто читает книги и вышивает, а как те, кто много двигается и не думает об этом. Зелёные глаза смотрели на него.

Одета была для дороги или для драки: тёмный кожаный корсет туго затянут поверх бежевой рубахи, свободные штаны, сапоги. С первого взгляда – просто, почти грубо, как одеваются наёмники и люди, которым не до украшений. Со второго Виталий разглядел тонкую вышивку цветными нитями по манжетам, ремни с блестящими пряжками, небольшую брошь на плече – простую по форме, но явно не дешёвую.

Эта одежда стоит больше, чем вся деревня. Сразу видно – принцесса.

Она сидела на широкой скамье у одного из домов, прямая, с мокрой тряпкой в руке, которую только что убрала от лица. Рядом стояла служанка – молодая, круглолицая, перепуганная явно сильнее самой госпожи. Чуть поодаль – рыцарь в дорожном плаще, немолодой, рука на рукояти меча; он смотрел на Виталия так, как смотрят на угрозу, которую ещё не отнесли ни к какому разряду.

В жар бросило. Сердце частит. Паничка, что ли? Что за дерьмо со мной сегодня.

Он глубоко вдохнул, выдохнул.

И почувствовал это – не взгляд, что-то другое. Будто кто-то взял его за грудки изнутри и потянул в её сторону. Не больно, не страшно – просто очень неотвратимо. Он мотнул головой.

Она смотрела на него, и лицо её медленно менялось – так меняется у человека, который пытается вспомнить что-то важное. Не узнавание. Скорее ощущение, что должна узнать, и непонимание, откуда.

– Это он? – спросила она у Марры, не отводя взгляда.

– Похоже на то, – ответила Марра.

– Да, госпожа. Я нашла его за лесом, ровно там, где вспыхнуло. – Лина помолчала и добавила неловко: – Как вы?

– В порядке. Перенервничала. – Ей не поверил никто, включая её саму.

– Нужно понять, что происходит. Марра, ты можешь объяснить?

– Только в общих чертах, госпожа. – Марра говорила тихо. – Это древняя магия. Редкая. Она не подвластна ни мне, ни кому бы то ни было из нас. Самый надёжный способ – обратиться к архимагу Воренна. Он должен знать. Если не знает и он – придётся ехать к ордену магов в столицу.

– Кто на вас напал? – Бренн спрашивал Лину. – Чья на нём кровь и что там у вас случилось?

– Маги. Не наши – по запаху не из этих краёв. Трое. Один умел больше остальных. Мы справились.

– Марра, отправь людей к телам. Нужно знать, чьи это были люди. – Марра кивнула, кивнула паре зевак, и те молча рванули в лес. Бренн проводил их взглядом. – Немыслимо. Все знают, что сегодня день обряда.

Виталий стоял и слушал разговор о себе с тем чувством, с каким сидишь в коридоре поликлиники и слышишь через дверь, как врачи обсуждают твои анализы. Слов не разобрать, но новостей ждёшь хороших.

– Кто ты? – спросила Римма.

– Виталий.

Она посмотрела на него снова. Он – на неё.

Итак. Леди Римма Торнео. Молодая, наследница опального маркграфа, наколдовала себе меня. Повезло девочке.

Римма тяжело вздохнула – будто услышала эту мысль.

– Римма Торнео, – сказала она. Коротко, без титула, что его слегка удивило. – Ты из другого мира?

– Да. Меня перенесло сюда когда я мылся. Я бы хотел вернуться обратно, если возможно. И я ничего не знаю о вашем мире и не понимаю, что у вас тут происходит.

В горле пересохло. Он вдруг понял, что зверски хочет пить и есть.

– И вы убили троих людей Злободана в Верендиле.

– Если Верендил – это ваш лес, то да. Троих. Одного я, одного Лина. Третьего, наверное, тигр.

Римма скосила взгляд на Лину. Та стояла в стороне с видом человека, который устал и хочет, чтобы разговор наконец кончился.

– Понятно, – сказала Римма. И больше ничего.

Вперёд шагнул рыцарь.

– Госпожа, – сказал он Римме, не Виталию. – Нам нужно поговорить об этом человеке.

– Говорите.

– Не при нём.

Виталий пожал плечами.

– Я могу отойти.

– Нет. – Бренн теперь смотрел на него. – Останьтесь. Просто послушайте. – Пауза. – Меч.

– Что – меч?

– Отдай.

Виталий посмотрел на рукоять у своего бока. Меч был чужой, снятый с мертвеца. Баланс дурацкий, да и использовать его он не умел. Но за последний час он с ним сросся так, как срастаются с вещью, которой один раз воспользовались по-настоящему.

– Нет, – сказал он.

Бренн смотрел ровно.

– Вы в землях маркграфа Торнео. Я не позволю незнакомцу стоять рядом с госпожой Риммой с оружием. – Он говорил спокойно и не оставлял места для торга.

– Незнакомец только что убил людей, которые шастали по вашим землям и хотели то ли убить, то ли похитить меня и вашу девицу, – перебил Виталий. – И я не бродяга. Меня привела в ваш мир магия вашей госпожи.

Тишина. Служанка Риммы тихо ахнула.

Бренн не шелохнулся. Смотрел, оценивал.

– Меч будет при мне, я буду при госпоже. Понадобится – получишь оружие, если я сочту нужным, – сказал он наконец. – Не спорь. Иначе прикажу связать, и будешь пленником до выяснения.

– Бренн, – сказала Римма.

Ну давай. Скажи ему, чтобы не докапывался. Ты же меня сюда притащила.

– Да, госпожа. – Бренн не убрал руки с эфеса.

– Ты прав. Пока мы не выяснили, что и как, человека нужно разоружить. Но не связывать. И обращаться как с равным, пока не поймём, кто он и зачем здесь.

– С равным? – усмехнулся рыцарь. – Не уверен, что выйдет. Но постараюсь, госпожа.

– Виталий. – Римма смотрела на него пристально. – Отдай оружие. Тебе нечего бояться, если ты ничего от нас не скрываешь.

– Да забирайте.

Он бросил меч на землю – и только потом сообразил, что вот так себя с теми, в чьей ты власти, вести не стоит.

Спокойнее. А то ведь и правда свяжут, посадят у дерева комаров кормить. Чего меня так задело-то? Я и драться им не умею. Недоверие, наверное. Сами меня сюда выдернули – и сами же указывают.

Бренн лёгким кивком указал одному из рыцарей на оружие. Тот молча поднял меч и ушёл. Бренн словно чуть расслабился – так показалось Виталию. Убрал руку с эфеса и подозвал служанку.

– Эда. Объясни нашему гостю правила поведения и обращения с высокими особами. – Он снова посмотрел на Виталия – так, как смотрел на него тренер. Обычный мужик, которого уже настигла старость, но слова которого всегда звучали как база: не обсуждаются, не подвергаются сомнению. Бренн выглядел точно так же. – При моей госпоже ты так вести себя не будешь. – Он поднял руку, не дав возразить. – Понимаю: обстоятельства, ты не здешний, у вас там свои порядки. Но здесь – так. Это неуважение к наследнице. Людей лишают головы и за меньшее.

– Прошу прощения, миледи, – сказал Виталий, решив не нагнетать.

– Госпожа. – поправил его Бренн.

Для него это всё ещё звучало как игра. Миледи, госпожа, маркграф, законы, рыцари. Сказки и учебник истории. Бред.

Римма кивнула ему, встала, посмотрела на тряпку в бурых разводах и бросила её на скамью.

– Марра. Нам бы поесть.

– Конечно, госпожа. Пройдёмте ко мне.

Стемнело. Деревня засыпала под шум леса. Ветер налетал порывами, тревожил кроны. В траве трещали насекомые. Между домами мерцали светлячки – редкая цепочка живых огней.

Дом Марры был небольшой; в деревне у бабушки с дедушкой и то просторнее. Одна комната, занавешенный угол, где ютилось подобие кровати – тюки сена под тканью. Посередине массивный деревянный стол, изрезанный трещинами, по сторонам две широкие лавки, гладкие от рук. У стены пара шкафов без дверок, на полках глиняная посуда. Некрашеные стены, грубо вырубленные окна.

Марра свистнула и посмотрела на пол. Присела, подняла что-то живое, поднесла к лицу, шепнула – и комок засветился мягким жёлтым светом. Она подбросила его, он взлетел, покружил над столом и сел на потолок. В доме стало светло, и люди начали рассаживаться.

Эда и Лина накрывали. Из бочки у дома начерпали воды в кувшин и чаши. Принесли хлебные лепёшки с подгорелой коркой, печёные на углях овощи, жареную птицу.

Мест было впритык. Римма села за стол, рядом Бренн. Ещё один рыцарь встал у окна. Марра села напротив, рядом с ней – старик, которого Виталий раньше не видел. Виталий сел с краю.

Голод был такой, что сводило челюсти, но он не решался тронуть еду первым. Дождался, пока Эда наполнит тарелку Риммы, пока остальные начнут отрывать куски, – и только тогда взялся сам. Мясо было горячее, сухое, жёсткое и несолёное. Выбирать не приходилось.

Вся еда здесь будет такой. Соль дорогая, специй нет, готовят на углях. Ну, приятного аппетита.

Ещё он думал о запахах. От Марры пахло потом – не грязью, просто телом, ровно и сильно, и никого это не смущало. Дезодорантов тут не изобрели, и не изобретут ещё лет восемьсот. Мыло, зубы, вода – обо всём этом он в своё время читал и всегда почему-то представлял себе поживее, чем прочие приключения.

Чистыми, наверное, ходят только те, кто может себе это позволить. От принцессы вроде не воняет, служанка тоже чистая. Лина, как пахнет я не обратил внимания, но выглядит на десятку.

Лина вышла и вернулась с кувшином вина. Марра и Римма наполнили чаши. Виталий, Бренн и второй рыцарь отказались.

Когда голод отступил и за столом стало посвободнее, заговорила Марра.

– Госпожа. Я чувствую между вами связь. Пока слабую – нить, не верёвку. Но она есть. – Она посмотрела на Римму. – Вы его чувствуете?

– Что-то чувствую. – Римма говорила ровно, без лишнего; Виталий уже понял, что это её способ держаться. – Запах. Присутствие. Точнее не объясню.

– Запах – это интересно, – сказала Марра. – Магия разная бывает, но то, что случилось сегодня, – самое редкое и самое тёмное из её проявлений. Отец рассказывал мне о чём-то похожем, когда я была девочкой. Я мало запомнила. Нужен архимаг: у него книги, у него знания. Моих сил здесь не хватает.

– Я не маг, – сказала Римма. – Вся моя магия – человек, упавший с неба.

– Ты была не магом до сегодняшнего вечера. – Марра помолчала. – Камень ответил. Через него он и пришёл. А что именно в тебе проснулось – я не знаю. Это не моя область.

– Какой архимаг? – спросил Виталий.

– Архимаг Воренна, верховный магистр Солдара, – пояснила Лина. – Живёт в Солдаре, в столице. Если уж он не знает – в Воренне не знает никто.

– Значит, едем к отцу. А потом в Солдар. – Не вопросом.

– Езжайте утром, – посоветовала Марра. – Сегодня спать и набираться сил. Но сначала… – Она повернулась к Виталию. – Расскажи. Кто ты, что за мир, как ты сюда попал. Своими словами.