![](/files/books/160/oblozhka-knigi-konan-sbornik-258086.jpg)
Текст книги "Конан (сборник)"
Автор книги: Роберт Говард
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 88 (всего у книги 111 страниц)
– Теперь мы на самом деле угодили в ловушку! – лицо Стромбанни побледнело. Он держался мужественно, когда под ногами была палуба, но это молчаливое нападение сильно подействовало ему на нервы.
– Конан сказал, что они боятся этой скалы, – припомнил Зароно. – Когда наступит темнота, наши люди смогут забраться сюда. Мы уже находимся на карнизе. Пикты не станут штурмовать его.
– Это так, – отозвался сверху Конан. – Они не полезут на скалу, чтобы добраться до вас. Они всего лишь окружат ее плотным кольцом и спокойно подождут, пока вы не умрете с голоду.
– Он прав, – беспомощно прошептал Зароно. – Что же нам делать?
– Заключить с ними военное перемирие, – предложил Стромбанни. – Если ктото сможет вывести нас отсюда и живыми, то только он. Позже мы все еще сможем перерезать ему горло, – затем он прокричал во весь голос:
– Слушайте, Конан, забудьте на время наши разногласия во мнениях. Ты попал в такое же неприятное положение, как и мы. Спускайся и помоги нам выбраться отсюда.
– Я сижу совсем не в той лодке, в которой сейчас оказались вы, – крикнул он им в ответ. – Мне нужно только подождать, пока стемнеет, потом я смогу спуститься по другой стороне скалы и исчезну в лесных дебрях. Проскользнуть сквозь оцепление пиктов мне не трудно. Потом я проберусь назад, к форту, и сообщу, что всех вас перебили дикари – и это будет чистая правда.
Стромбанни и Зароно с посеревшими лицами уставились друг на друга.
– Но я этого не сделаю! – проревел в утешение им Конан.
– Не потому, что я считаю вас, грязных собак, на чтото пригодных, а потому что не могу позволить, чтобы белые – даже если они мои заклятые враги – были убиты пиктами, как скотина.
Изза каменного гребня возникла голова киммерийца со спутанной гривой волос.
– Прислушайтесь повнимательнее. Там внизу, всего лишь маленький боевой отряд. Когда я смеялся некоторое время назад, я видел этих дьяволов, крадущихся сквозь кустарники.
Кроме того, если бы их было много, ни одного из ваших людей внизу уже не было бы в живых. Я думаю, что там всего лишь пара весьма подвижных и шустрых пеших бойцов, идущих впереди большого боевого отряда, который послал их, чтобы отрезать нам путь к побережью. Да, я уверен, что в нашу сторону движется многочисленный отряд.
Он посмотрел вдаль.
– Я думаю, что эти лесные дьяволы охраняют только западную часть скалы, а не восточную. Я спущусь там вниз и проберусь в лес, зайду им в тыл. А вы тем временем спускайтесь по тропе и вместе с вашими людьми укройтесь за обломками камней. Скажите им, что они должны держать луки и стрелы наготове и заранее вытащить мечи. Когда вы услышите мой крик, бегите к деревьям, растущим на западной стороне поляны.
– Как насчет сокровищ?
– К дьяволу сокровища! Мы можем считать себя счастливчиками, если нам удастся спасти свои шеи!
Черноволосая голова исчезла.
Оба капитана внимательно прислушивались к звукам, которые свидетельствовали о том, что Конан подполз к другой стороне базальтовой скалы, которая в этом месте была почти отвесной, и стал спускаться вниз, но потом они не услышали больше ни звука.
Внизу, в шелестящем листьями и ветвями лесу тоже было тихо. Ни одной стрелы больше не попадало в обломки камней. Но они знали, что черные глаза дикарей со смертельно опасным нетерпением наблюдают за ними.
Стромбанни и Зароно осторожно стали спускаться по вьющейся среди каменных завалов тропе. Боцман также присоединился к ним.
Они преодолели около половины тропы, когда смертоносные стрелы снова запели вокруг них. Боцман охнул и, дергаясь, сполз вниз по склону. Древко стрелы торчало у него из груди.
Все новые и новые стрелы, повизгивая, отскакивали от нагрудных панцирей капитанов, пока они спешно спускались по тропе. Оказавшись внизу, они торопливо бросились под защиту разбросанных тут и там каменных обломков.
– Не оставит ли Конан нас здесь одних, будь он проклят? – выругавшись, спросил Зароно.
– В этом отношении мы можем ему доверять, – заверил его Стромбанни. – У таких варваров, как он, существует свой собственный кодекс чести. Киммериец никогда не бросит на произвол судьбы человека своей расы, чтобы люди с другим цветом кожи убили его. Он наверняка поможет нам в схватке с пиктами, даже если он планирует собственноручно придушить нас с тобой. Эй!
– Эгегей! Ээй!
Леденящий кровь крик разорвал лесную тишину. Он доносился со стороны деревьев, растущих на западной оконечности лесной опушки, и одновременно чтото вылетело изза деревьев и покатилось, отскочив от земли и подскакивая на неровностях, по траве. Это была отрубленная голова с жутко разрисованным искаженным лицом.
– Сигнал Конана! – прогремел Стромбанни. Отчаявшиеся морские разбойники поднялись, как слитная волна прибоя, изза своих камней, служивших им укрытием, и устремились в лес.
Изза кустов полетели стрелы. Но их поспешных полет был не слишком точен.
Бездыханно упали только три человека.
Потом морские волки решительно проломились через подлесок и набросились на голые разрисованные фигуры, поднявшиеся перед ними из густой чащи кустарника.
Некоторое время вокруг все трещало, слышалось тяжелое дыхание схватившихся врукопашную, доносился лязг металла. Сабли и боевые топоры непрерывно сталкивались, мечи ударялись о боевые топоры. Сапоги безжалостно топтали голые тела, а потом босые воины, уцелевшие в быстротечной, но яростной резне, ударились в бегство в чащу леса. Они оставили на истоптанном мхе и окровавленной траве семь своих сородичей.
Глубоко в лесных зарослях были слышны характерные звуки схватки, но скоро они смолкли, и изза толстых стволов деревьев появился, Конан. Он потерял свою кожаную шляпу, его плащ был разорван, а с сабли капала кровь.
– Что теперь? – прокаркал, отхаркиваясь, Зароно. Он знал, что они одержали победу только потому, что неожиданное появление Конана в тылу пиктов, нагнало на дикарей столько страху, что это помешало им спокойно перебить пиратов и корсаров стрелами. Однако он тут же дико выругался, когда Конан нанес резкий удар милосердия одному из корсаров, корчившемуся на земле с раздробленной ногой.
– Мы не можем тащить его с собой, – пояснил Конан. – И ему будет хуже, если мы оставим его здесь, и пикты захватят его живы. Теперь в путь!
Он стал пробираться между деревьями, и они последовали за ним. Без него бы они бы часами блуждали по лесу, пытаясь выйти – без тропы они вообще не могли выбраться из дикого леса. Но киммериец безошибочно вел их, по хорошо освещенной дороге. Морские грабители взревели от облегчения, когда перед ними внезапно появилась тропа.
– Идиот! – Конан схватил пирата, который было бросился бежать, за плечо и отшвырнул его назад к толпе сотоварищей. – Ты не выдержишь долго этого бега, а мы находимся еще в нескольких милях от побережья и не должны переутомляться, потому, что последнюю часть пути нам придется бежать изо всех сил. Поэтому сохраняйте дыхание. А теперь идем!
Они направились по тропе равномерным шагом. Люди устремились вслед за ним, стараясь приспособиться к темпу его движения вперед.
Солнце коснулось волн Западного океана. Тина стояла у окна, из которого Белеза наблюдала накануне за бурей.
– Заход солнца превратил море в красную кровь, – пробормотала она. – Парус караки выглядит только как единственное белое пятно на красном водном фоне. На лес уже опускается ночь.
– А что происходит с моряками на берегу? – устало спросила Белеза. – Она с закрытыми глаза и опустилась на диван, положив руки на голову.
– Оба лагеря готовятся к ужину, – ответила Тина. – Они собирают плавник и разводят костры. Я слышу, как они перекликаются друг с другом. Что это?
Внезапное напряжение в голосе девочки заставило Белезу вскочить. Тина вцепилась в подлокотник, и личико ее побелело.
– Слушайте, моя леди! Вой вдали, словно воет одновременно несколько волков!
– Волков?! – Белеза вскочила. Ледяная рука сжала ее сердце. – Волки в это время года не охотятся стаями.
– О! Смотрите! – закричала девочка и поспешно указала на чтото. – Из леса бегут люди!
Белеза моментально оказалась у окна с широко раскрытыми глазами уставилась на крошечные суетливые фигурки, выскакивающие из леса.
– Морские разбойники! – воскликнула она. – С пустыми руками! Я вижу Зароно. Стромбанни.
– Где Конан? – прошептала Тина.
Белеза покачала головой.
– Послушайте! Послушайте! – закричала девочка и ухватилась за талию своей госпожи. – Пикты!
Теперь, все находящиеся в форте могли это слышать: поднимающийся, а затем затихающий вой нетерпеливого ожидания и дичайшей жажды крови доносился из глубины темного леса. Н подгонял задыхающихся людей, которые еще быстрее, шатаясь, запинаясь и подталкивая друг друга, торопливо бежали к форту.
– Быстрее! – хрипел Стромбанни, черты лица которого были искажены от усталости и изнурительного бега. – Они уже наступают нам на пятки. Мой корабль…
– Мы не успеем достичь его, он слишком далеко от берега! – прокряхтел Зароно. – Нам следует укрыться в форте! – задыхаясь, добавил он. – Люди на берегу уже видят нас.
Он начал беспорядочно размахивать руками, но пираты и корсары на берегу и так поняли значение странного воя, доносящегося из леса. Они бросились к оружию, побросали свои костры и котлы с пищей на произвол судьбы и побежали к воротам палисада.
Они уже проскочили в них, когда выбежавшие из леса обогнули южный угол форта и сразу же после этого вбежали в ворота.
Отчаявшиеся беглецы выглядели полумертвыми от усталости и напряжения. Ворота позади них поспешно закрылись. Отдохнувшие на берегу люди поднялись на бруствер, чтобы примкнуть к солдатам графа.
Белеза, незамедлительно выбежала из главного дома, остановила Зароно.
– Где Конан?
Корсар указал пальцем на темный лес. Его грудь тяжело вздымалась и опадала. Пот ручьями стекал по его изможденному лицу.
– Их шпионы наступали нам на пятки, прежде чем нам удалось достичь берега. Конан остановился, чтобы задержать их, убить парочку и дать нам возможность добраться до крепости. Отвернувшись от девушки, он поспешно рванулся к палисаду, чтобы занять место на бруствере, куда уже вскарабкался Стромбанни. Валенсо тоже находился там, за кутавшись в плащ, настороженный и молчаливый. Его лицо превратилось в застывшую угрюмую маску.
– Смотрите! – проревел возбужденно один из пиратов, перекрывая оглушающий рев пока еще невидимой орды дикарей.
Из темнеющего леса выбежал человек и помчался прямо к воротам затаившейся крепости.
– Конан! – поволчьи оскорбился Зароно. Его глаза сверкнули ненавистью. – Теперь мы в безопасности. мы знаем, где лежат сокровища. Теперь я не вижу особых сдерживающих моментов. Почему бы нам сейчас не пристрелить этого варвара?
– Нет! – решительно возразил Стромбанни и схватил его за руку. – Нам еще понадобится его сабля. Смотри!
Позади мчавшегося громадными прыжками киммерийца из леса с ревом высыпала дикая орда – сотни и сотни обнаженных пиктов, орущих и воинственно размахивающих оружием. Их стрелы непрерывно жужжали вокруг, бегущего. Парой огромных прыжков он достиг восточной стороны палисада, схватился за острие двух толстых кольев, пружинисто подпрыгнул и перемахнул через частокол, сжимая в зубах саблю, которую успел пристроить, прежде чем перепрыгнуть через деревянную стену. Звенящая стрела с дрожью вонзилась в дерево как раз в то место, где он только что находился.
Его плаща на нем уже не было, его белая рубашка была изорвана н запачкана кровью.
– Остановите их! – проревел он, спустившись с бруствера, где беспокойно топтались пираты, корсары и солдаты. – Если они, подобно мне, перепрыгнут палисад, считайте, что с нами покончено.
Опомнившиеся пираты, корсары и солдаты тотчас же повиновались, и град стрел ударил в приближающуюся ревущую толпу.
Конан увидел Белезу, в тонкую руку которой вцепилась Тина, и ругательство его было очень причудливым и живописным.
– Марш в дом! – нетерпящим возражений голосом рявкнул он. – Их стрелы дождем сыплются через палисад. Ну, что я сказал! – Черное древко вонзилось в землю прямо под ногами Белезы, подрагивая, как змея, готовая ринуться в атаку. Конан схватил арбалет вложил в него болт.
– Эй, вы, несите сюда факелы! И пошевеливайтесь! – проревел он, перекрывая шум развернувшегося сражения. – В темноте мы не сможем драться с ними!
Солнце уходило за горизонт в мрачной багряности песчаного берега и темнеющего леса. Снаружи, в бухте, люди на борту караки подняли якоря, и, «Красная рука» со все увеличивающейся скоростью поплыла к кровавокрасному горизонту.
7. Лесные дикари
Темная ночь окутала побережье. Но факелы слабым дрожащим светом освещали сумасшедшую, словно из потустороннего мира, сцену. Раскрашенные, обнаженные дикари устремились вперед, как волна прибоя, накатились на палисад. Их белые зубы и сверкающие жаждой смерти глаза блестели в свете факелов. Перья птицы Носорога были воткнуты в их взлохмаченные черные гривы; здесь были также перья кормарака, мелькали перья морского орла. Двое воинов, наиболее дикой наружности, вплели в свои спутанные волосы зубы акулы. Прибрежные племена прибыли сюда со всех сторон, чтобы очистить берег от вторгнувшихся в их владения белокожих людей.
Монолитными рядами, действуя плечо к плечу, бросались они на палисад, осыпая его градом стрел, и не обращая внимания на ответные стрелы и арбалетные болты, которые сразили уже многих из нападающих. Иногда дикари подбирались так близко, что могли бить боевыми топорами в тяжелые ворота, а их остроконечные копья могли проникать внутрь крепости через бойницы. Штурм был бешеным. Однако каждый раз взбесившийся людской поток, орущий и размахивающий оружием, откатывался назад, оставляя позади множество трупов и раненых, корчившихся от боли. В подобном виде борьбы у морских волков был приобретен огромный опыт, и они весьма искусно отбивали атаку за атакой, действуя слаженно и умело. Их стрелы и арбалетные болты пробивали самые настоящие бреши в сплоченной орде нападающих, а их сабли сбивали с палисада беснующихся пиктов, которым удавалось забраться на частокол. Однако дикари не унимались, и снова, и снова бросались на штурм форта.
– Они как бешеные собаки! – пропыхтел Зароно, отсекая хватающиеся за обагренные острия кольев палисада темные руки, не обращая совершенно никакого внимания на раскрашенные останки, которые с оскаленными зубами смотрели на него снизу вверх.
– Если нам удастся удержать крепость до утра, они потеряют мужество и желание к атакам, – пробурчал Конан и с точностью опытного бойца одним ударом сабли снес раскрашенную голову, возникшую над частоколом. – Ага, они уже отступают!
Волна дикарей беспорядочно откатилась назад. Люди на бруствере смахнули пот со своих лиц, подсчитали погибших и обтерли залитые кровью рукоятки своих сабель и мечей. Как опьяненные жаждой крови волки, которые вынуждены отказаться от намеченной жертвы, пикты отпрянули за пределы освещенного пространства. У палисада остались только трупы.
– Они ушли? – Стромбанни убрал с лица мокрые от пота волосы. Сабля в его крепко сжатой руке была иззубрена, а рука забрызгана кровью.
– Они все еще находятся поблизости, – Конан кивком головы указал в ночную тьму. Он мог разглядеть, как там чтото изредка передвигалось, кроме того, в том направлении время от времени в слабых отблесках пламени факелов блестели чьито глаза и вспыхивали матовые блики, отбрасываемые медным оружием.
– Все же они на некоторое время отступили и укрылись во мраке. Установите на бруствере охрану и позаботьтесь о том, чтобы другие люди тем временем поели и попили. Полночь уже минула. Ночь повернула к утру. Мы безостановочно сражались целых четыре часа. Эй, Валенсо, как дела там у вас?
Граф, в помятом, забрызганном кровью шлеме и нагрудных латах, побитых ударами боевых палиц, угрюмо подошел к Конану и обоим капитанам. Он чтото неразборчиво пробурчал в ответ. В это мгновение из сгустившейся вокруг форта темноты внезапно прозвучал голос, громкий и ясный, эхом отдавшийся во всем форте.
– Граф Валенсо! Из Корзетты! Вы слышите меня? – в звучащем из тьмы голосе присутствовал несомненный стигийский акцент.
Конан услышал, как граф протяжно застонал, словно от смертельного удара. Валенсо, словно потеряв равновесие, зашатался и схватился за грубо обтесанные колья палисада, чтобы удержаться на ослабевших ногах. Его лицо, освещенное огнями факелов, приобрело пепельносерый цвет. Голос незнакомца тем временем продолжал:
– Это я, ТотАмон из Ринга! Неужели вы думаете, граф, что сумеете ускользнуть от меня? Слишком поздно. Время пришло. Ваши хитроумные планы больше не понадобятся вам, потому что сегодня ночью, именно сегодня, я пошлю к вам курьера – демона, охраняющего сокровища Траникоса! Приготовьтесь! Я освобожу его из пещеры, где он был заключен, и возьму к себе на службу. Он позаботится о том, чтобы ваша неотвратимая судьба наконецто настигла вас, и чтобы вы многократно получили то, что заслужили: мучительную медленную и бесчестную смерть. Хотелось бы мне посмотреть, как вы ускользнете от неизбежного.
Его слова, несущиеся из мрака, завершил мелодичный смех. Валенсо издал громкий крик, соскочил с бруствера и бросился к главному дому, не обращая внимания на окружающих его людей.
Когда в бою наступила тишина, Тина проскользнула к окну, от которого во время атаки она отошла, боясь, что случайная стрела может попасть в нее. Она молча смотрела, как люди собрались вокруг костра.
Белеза читала письмо, которое служанка принесла к дверям ее комнаты.
«Граф Валенсо своей племяннице!
Приветствую тебя. Мой неизбежный конец близок. И с этой неотвратимостью я примирился; ты должна знать, что это далось мне нелегко, и мне было ясно, что я использовал тебя таким образом, какой несовместим с честью графа из Корзетты. Я сделал это только потому, что вынужденные обстоятельства не позволили мне сделать выбор. Хотя теперь, несомненно, слишком поздно обвинять себя за содеянное, я прошу тебя не судить меня жестоко и, если ты пронесешь это через сердце, и тебе удастся пережить эту жуткую ночь ужаса, случайно или нет, молись Митре за грешную душу брата твоего отца. А теперь я прошу тебя, советую тебе, оставаться подальше от банкетного зала, чтобы тебя не коснулось то, что для меня неотвратимо.
Будь здорова».
Нежная рука девушки, сжимавшая письмо, дрожала. Хотя она никогда не чувствовала симпатии к своему дяде, она увидела в содержании письма, в выраженных в нем чувствах и печали человеческий порыв – может быть, самый человеческий из всех его порывов.
Тина у окна сказала:
– На бруствере должно быть больше охраны. Предположим, что Черный человек вернется.
Белеза подошла к ней и тоже выглянув наружу, в ночь, вздрогнула.
– Я боюсь, – испуганно прошептала Тина. – Я надеюсь, что Зароно и Стромбанни будут убиты.
– А Конан тоже? – удивленно спросила ее Белеза.
– Конан не причинит нам никакого вреда, – убежденно отозвалась на реплику хозяйки девочка. – Он живет по своему варварскому кодексу чести, а оба других – бесчестны.
– Ты слишком умна для своих лет, Тина, – проговорила Белеза с беспокойством, которым всякий раз наполняла ее мысли эта таинственная и проницательная маленькая девочка.
– Смотри! – Тина замерла. – Охранник у южной стены палисада исчез. Я только что видела его на бруствере, а теперь его больше нет!
Из открытого окна были видны острые колья частокола, поднимающиеся над крытыми крышами хижин, которые простирались во все стороны и создавали причудливую картину в ночной тишине.
Нечто вроде открытого коридора около двенадцати футов шириной образовалось между стеной палисада и задними стенами деревянных домиков, которые протянулись сплошным рядом. В этих неказистых домиках жили семьи слуг.
– Куда же мог деваться охранник? – прошептала Тина.
Белеза посмотрела на ближайший конец домиков, находящихся недалеко от главного дома. Она могла поклясться, что позади убогих хижин проскользнула призрачная фигура и, подобно привидению, исчезла в двери.
Был ли это пропавший охранник? Почему этот человек, неизвестно где находившийся, покинул свой пост, и почему он пробрался в дом украдкой? Если только это был он? Нет, она не верила, что это мог быть охранник, которого она знала. Неописуемый страх холодом сковал ее сердце.
– Где граф, Тина? – спросила она.
– В банкетном зале, моя леди. Он сидит там один за столом, закутавшись в плащ, пьет вино, и лицо у него белое, как у мертвеца.
– Иди и расскажи ему о том, что мы видели. Я буду наблюдать из окна, чтобы пикты незаметно не перелезли через палисад.
Тина немедленно выбежала из комнаты. Внезапно Белеза вспомнила о предупреждении в письме графа держаться подальше от банкетного зала. Ее снова охватило тревожное беспокойство. Она подошла к полуоткрытой двери и услышала легкие шаги девочки, идущей по коридору, а потом раздался размеренный негромкий шелест шагов, означавший, что Тина стала спускаться по лестнице. Девушка потянулась к ручке двери, чтобы распахнуть ее.
Но прежде чем она достигла своей цели и шире приоткрыла дверь, чтобы позвать девочку назад, она услышала пронзительный крик ужаса, от которого ее измученное сердце чуть не выскочило из груди от страха.
Она тут же перескочила через порог, толчком отбросив дверь, которая, распахнувшись, глухо стукнула о деревянную стену коридора, и стремительно рванулась по проходу, почти не соображая, что делает и зачем это делает.
Посреди лестницы она в ужасе остановилась, словно окаменев. Все вокруг нее закружилось в сумасшедшем, непрекращающемся круговороте.
Она не закричала, как кричала Тина. Все вокруг колыхалось. Она не была способна ни пошевелиться, ни издать какойлибо членораздельный звук. Невероятный страх вцепился в ее растревоженные, обнаженные нервы. Она увидела девочку и подсознательно почувствовала, как ее онемевшие руки отчаянно вцепились в хрупкое тельце Тины. Но это была единственная реальность в окружающем ее мире, в этом непредставимом ужасе.
Обеспокоенный Стромбанни, нервно топчась на дворе, только покачал головой в ответ на вопрос Конана.
– Нет, ничего не слышал.
– А я слышал! – животные инстинкты киммерийца пробудились в нем. – Это донеслось с южной стороны изза хижин.
Он выдернул из ножен саблю и направился к палисаду. Со двора не было видно южной стены и находящихся там охранников. К тому же ночь затрудняла восприятие. Воодушевленный примером Конана, Стромбанни отправился вслед за ним.
В начале прохода между убогими хижинами и довольно плотной стеной палисада он увидел остановившегося Конана. Проход этот был скудно освещен двумя догорающими факелами, помещенными на противоположных концах этого коридора. И примерно в центре прохода на утоптанной земле лежала скорчившаяся фигура.
– Бракус – выругался Стромбанни. Он обеспокоенно подбежал к нему и опустился на колени. – О, Митра! Его горло раскромсано от уха до уха!
Конан внимательно осмотрелся. Кроме него, Стромбанни, склонившегося над трупом, и мертвеца в проходе больше никого не было.
Он шагнул к бойнице и посмотрел сквозь нее. В кругу пляшущего света, отбрасываемого факелами, ничего не двигалось.
– Кто мог сделать это? – спросил он скорее себя, чем Стромбанни.
– Зароно! – зашипел с ненавистью и тут же вскочил на ноги Стромбанни.
– Он послал своих собак, чтобы те убили моего человека. Он явно жаждет уничтожить меня! Дьявол! У меня остались враги внутри палисада!
– Подожди! – Конан решительно схватил Стромбанни, рванувшегося вперед, за руку, чтобы удержать его. – Я не думаю, что Зароно…
Однако возбужденный пират умудрился вырваться. Грязно выругавшись, он побежал по проходу.
Конан последовал за ним. Стромбанни помчался прямо к костру, в тепле которого нашел приют его соперник. Зароно сидел у пламени и пил из кружки пиво.
Его изумление было неподдельным, когда кружка, выбитая сильным ударом, расплескивая жидкость, полетела в сторону, а ее содержимое, пенясь, побежало по нагрудному панцирю, а его самого сграбастали безжалостные руки. Костер зашипел. Корсар с искаженным лицом уставился на капитана пиратов.
– Ты… Ты, проклятая собака! Убийца! – бешено заорал Стромбанни. – Ты убиваешь моих людей, нанося им удары в спину, хотя эти спины защищают и твою поганую шкуру, как и мою!
Конан подбежал к ним. По всему двору люди перестали есть и пить, стали медленно приподниматься со своих мест, многие уже пристально наблюдали за развернувшейся драмой.
– Что ты хочешь этим сказать? – отплевываясь, спросил Зароно.
– Что ты послал своих людей убивать моих товарищей, находящихся на посту, – проревел свихнувшийся бараханец.
– Ты лжешь! – ненависть корсара вдруг вспыхнула всепоглощающим неистребимым пламенем.
С криком необузданной ярости Стромбанни выхватил свою саблю и изо всей силы обрушил ее на голову корсара. Зароно успел отразить удар, и голубоватые искры каскадом хлынули изпод клинка.
Он устремился вперед, выхватывая из ножен кинжал в дополнение к мечу.
В следующее мгновение они, словно берсеркеры, бросились друг на друга и сцепились в ожесточенной схватке. Клинки звенели и яростно сверкали в свете костра. Их люди слепо и моментально отреагировали на вспыхнувшую дуэль.
Раздался громоподобный рев, когда пираты и корсары бешено ринулись друг на друга. Остальные охранники, которые еще мгновение назад топтались на брустверах, вглядываясь в ночную темноту, покинули свои посты и с обнаженными саблями спрыгнули вниз, во двор. Сейчас же на крепостном дворе возникла ужаснейшая неразбериха суматошного боя.
Некоторые из солдат и слуг графа также оказались втянутыми в рукопашную схватку разгоревшегося сражения, а солдаты у ворот возбужденно повернулись в сторону дерущихся. Они пораженно уставились на кровавую резню и совершенно забыли о затаившемся снаружи враге.
Все произошло так быстро и неожиданно – давно тлеющая ненависть вылилась во внезапное кровопролитие, – что люди безжалостно сражались друг с другом уже по всему двору, прежде чем Конан успел добраться до обезумевших капитанов. Казалось, ничто не остановит безумную бойню.
Не обращая внимания на мелькающие мечи двух соперников, киммериец с такой порывистостью оттолкнул их друг от друга, что они отступили назад, а Зароно даже вытянулся во весь рост на взбуровленной земле.
– Вы – проклятые идиоты! Вы хотите поставить на карту жизни всех нас?
Стромбанни закипел от ярости, а Зароно заорал во весь голос, призывая на помощь своих людей.
Один из корсаров подбежал к Конану и ударил его сзади. Меч не достиг цели. Киммериец полуобернулся, схватил руку нападающего и, вывернув, понял ее вверх вместо с мечом!
– Смотрите же, вы, идиоты! – проревел он и зло указал на чтото саблей.
Чтото в его яростно звучащем голосе привлекло внимание этого обезумевшего от крови сброда. Люди остановились посреди удара или укола, замерли и вытянули шеи, чтобы посмотреть. Конан указывал на одного из немногих солдат, оставшихся на бруствере. Его поведение было странным. Человек зашатался, нелепо взмахнул руками, попытался чтото крикнуть, а потом безвольно упал вниз головой.
И тут все увидели черное древко стрелы, выступающей у него из спины.
Все испуганно взревели. 3а этим паническим ревом последовали дикие крики, заставившие застыть кровь в жилах. Затем воздух сотрясли сильные удары в ворота. Пылающие стрелы взвились над палисадом и обрушились на крыши хижин, вонзаясь в деревянные перекрытия и разбрызгивая шипящие искры.
Тонкий дымок заструился вверх. А за домиками, вдоль задних стен замелькали пригнувшиеся темные фигуры.
– Пикты в форте! – заревел Конан.
Разразился ад. Дрожащие отблески костров и тусклый огонь факелов создавал тревожную атмосферу, усугубившуюся неожиданными событиями. Моряки перестали сражаться друг с другом. Некоторые повернулись к дикарям, другие поспешно вскакивали на покинутый совсем недавно бруствер. Пикты все это время быстро выбегали изза хижин во внутренний двор; их боевые топоры уже звенели о сабли моряков и мечи солдат.
Зароно пытался изо всех сил подняться на ноги, когда один из раскрашенных дикарей устремился к нему и раздробил ему голову топором.
Конан и столпившаяся за его широкой спиной группа моряков сражались с пиктами, пролезшими в форт.
Стромбанни с большей частью своих людей успел подняться на бруствер к частоколу и с хеканьем сбивал темные фигуры, непрерывно лезущие на палисад.
Пикты, перебравшиеся через деревянную стену незамеченными, нападали со всех сторон. Почти все без исключения солдаты Валенсо торопливо собрались у ворот и пытались обороняться от ревущей толпы дикарей, которые яростно и целеустремленно били в ворота огромным стволом дерева.
Все большее число пиктов перебиралось через незащищенную южную часть палисада и быстро пробегало по свободному проходу за хижинами. Стромбанни и его головорезы были оттеснены от северной и западной сторон палисада и тотчас же во двор хлынула через частокол вопящая толпа голых дикарей, которая мгновенно затопила все окружающее пространство.
Они, как оголодавшие волки, рвались вперед, валили защитников на землю, рубили, кололи, резали их. Бой шел в непрекращающемся водовороте раскрашенных тел, разметавших разрозненные силы обороняющихся в разные стороны. Пикты, солдаты, моряки лежали по всему двору, и ноги дерущихся и не обращающих ни на что внимание сражающихся, топтали их.
К шуму яростного боя, подобному гулу, примешались крики женщин и детей, умирающих под безжалостными ударами боевых топоров. Солдаты, услышавшие эти отчаянные крики, покинули свои посты у ворот, и в следующее мгновение новая волна пиктов бешено хлынула в форт через выбитые створы. Над некоторыми хижинами с треском взметнулись языки пламени.
– К главному дому! – проревел Конан, перекрикивая, или пытаясь сделать это, грохот сражения.
Дюжина людей сомкнулась вокруг него, когда он начал решительно пробивать себе дорогу сквозь толпу вопящих дикарей.
Стромбанни очутился возле него, и его сабля казалась вращающимся крылом ветряной мельницы.
– Мы не сможем удержать главный дом, – задыхаясь, выкрикнул он.
– Почему не сможем? – Конан был слишком занят сражением и бросил на него только быстрый взгляд.
– Потому что… ооо! – остро отточенный нож одного из дикарей глубоко вонзился в спину пирата. – Дьявол тебя заберет, лесная собака! – Стромбанни, дернувшись, повернулся и размозжил череп пикта, затем зашатался и рухнул на колени. Кровь хлынула изо рта.
– …потому что его сожгут! – прохрипел он и судорожно вытянулся на земле.
Конан быстро осмотрелся. Все люди, еще недавно окружавшие его, валялись на земле. Пикт, прощавшийся с жизнью, был последним, кто еще преграждал ему путь. Вокруг него кипел жаркий бой, но сам он в это мгновение стоял совершенно один. Ночной кошмар продолжался в сверкании мечей, сабель, топоров н в свисте стрел.