![](/files/books/160/oblozhka-knigi-konan-sbornik-258086.jpg)
Текст книги "Конан (сборник)"
Автор книги: Роберт Говард
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 51 (всего у книги 111 страниц)
2. Черная страна
Сумерки покрыли изрезанный горизонт, когда проводник Конана остановился. Впереди пересеченная местность была разрезана глубоким каньоном. За каньоном поднимался неприступной стеной массив черных скал и хмурых утесов, дикий, колдовской хаос разбитого, черного камня.
– Здесь начинается Друджистан, – сказал кушафец. – За этим ущельем, ущельем Призраков, начинается страна ужаса и смерти. Дальше я не пойду.
Конан кивнул, его глаза рассматривали тропу, которая петляла вниз по неровному склону в каньон. Это был слабый остаток от древней дороги, по которой они двигались много миль, но выглядел он так, будто в последнее время им часто пользовались.
Конан осмотрелся по сторонам. С ним были Тубал, Хаттусас, проводник – и Нанайя. Она настояла на своей поездке, потому что, по ее словам, она боялась расстаться с Конаном и остаться между этих диких чужестранцев, речь которых она не понимала. Она доказала, что может быть хорошим попутчиком, выносливым и безропотным, несмотря на изменчивый и вспыльчивый нрав.
Кушафец сказал:
– Как вы видите, тропа хорошо протоптана. Демоны этих черных гор по ней приходят и уходят. Но люди, которые идут по ней, не возвращаются.
Тубал усмехнулся.
– Зачем демонам нужна тропа? Они ведь летают на крыльях, как летучие мыши!
– Когда они принимают форму людей, они ходят как люди, – ответил кушафец. Он указал на выступающий край, который огибала тропа. – У подножия этого склона мы нашли человека, которого вы называете кхитайцем. Без сомнения, его братья демоны поссорились с ним и сбросили его вниз.
– Без сомнения, он споткнулся и упал, – проворчал Конан. – Кхитайцы живут в пустыне и не привыкли карабкаться по горам, их ноги кривые и слабые от постоянной жизни в седле. Такой легко мог споткнуться на узкой тропе.
– Возможно, если он был человеком, – сказал кушафец. – Но… Асура!
Все, кроме Конана подпрыгнули, а кушафец схватил свой лук, дико осматриваясь по сторонам. Над скалами с юга пронесся непередаваемый звук – резкий, неприятный крик, который раздался гдето в горах.
– Голос демонов! – крикнул кушафец, так натягивая свои поводья, что его лошадь заржала и встала на дыбы. – Во имя Асуры, давайте уйдем! Оставаться здесь – это безумство!
– Возвращайся назад в свою деревню, если ты боишься, – сказал Конан.
– Я иду туда.
На самом деле, этот неестественный звук вызвал и у него покалывание в затылке, но он не хотел этого показывать перед своими спутниками.
– Без своих людей? Это безумство! По крайней мере, пошли когонибудь за своими воинами.
Глаза Конана сощурились, как у охотящегося волка.
– Не в этот раз. Для осмотра и разведки – чем меньше, тем лучше. Я думаю, нужно осмотреть эту землю демонов; я могу использовать эту горную крепость. – Он обратился к Нанайе: – А тебе, девочка, лучше вернуться.
Она начала плакать.
– Не отправляй меня назад, Конан. Эти дикие горцы похитят меня.
Он осмотрел ее высокую, мускулистую фигуру.
– Тот, кто попробует это сделать, будет иметь непростую задачу. Ладно, тогда идем. И не говори потом, что я тебя не предупреждал.
Проводник завертелся на своей лошади и пнув ее ногой, поскакал назад, выкрикивая:
– Балаш будет оплакивать вас! В Кушафе будет траур! Эй! Эгей!
Его причитания заглохли в стуке копыт по камню, когда кушафец хлестнул свою лошадь и исчез за ближайшим подъемом.
– Беги, сын безносой матери! – закричал Тубал. – Мы заклеймим твоих дьяволов и притащим их в Кушаф за хвосты! – но он мгновенно замолчал, так как увидел что тот его не слышит.
Конан сказал Хаттусасу:
– Ты когда нибудь раньше слышал такой звук?
Стройный замориец кивнул.
– Да, в горах почитателей дьяволов.
Конан без комментариев поднял свои поводья. Он тоже слышал звук десятифутовых бронзовых труб, проносившийся по бесплодным горам неприступной Патении, в руках бритоголовых жрецов Эрлика.
Тубал фыркнул, как носорог. Он не слышал этих труб, и он пришпорил свою лошадь, чтобы обогнать Хаттусаса и оказаться за Конаном, когда они спускались по крутому спуску в багряных сумерках. Он грубо сказал:
– Теперь, когда кушафская собака завлекла нас в эту страну дьяволов, а сама скрылась и перережет твою глотку, когда ты будешь спать, какие у тебя планы?
Это выглядело, будто старая охотничья собака рычала, когда ее хозяин приласкал другую собаку. Конан склонил голову и фыркнул, чтобы спрятать ухмылку.
– Сегодня ночью мы разобьем лагерь в этом каньоне. Лошади слишком устали, чтобы пробираться по этим ущельям в темноте. Завтра мы все исследуем.
– Я думаю, что у Прячущихся есть стоянка в той стране за ущельем. Возвышенности поблизости редко заселены. Кушаф, ближайшее селение, находится на расстоянии трудного дневного перехода. Бродячие кланы не заходят в эти земли изза страха перед кушафцами, а люди Балаша слишком суеверны, чтобы исследовать, что находится за ущельем. Прячущиеся могут приходить и уходить оттуда, не будучи замеченными. Я только не знаю, что мы будем делать; наша судьба в руках богов.
Когда они спустились в каньон, то увидели, что тропа ведет через усыпанную камнями поверхность к устью глубокого, узкого ущелья, которое выходило в каньон с юга. Южная стена каньона была выше, чем северная и более отвесная. Она нависала угрюмым валом твердой, черной скалы, разрушенной местами узкими входами в ущелье. Конан проехал в ущелье, в котором изгибалась тропа, и проследовал до первого поворота. Он обнаружил, что этот поворот был одним из целой последовательности изгибов. Овраг, бегущий между нависающими стенами скалы, извивался и крутился, словно след змеи, и был уже окутан темнотой.
– Это наша дорога на завтра, – сказал Конан. Его люди молча кивнули, когда он вывел их обратно к главному каньону, где еще остался легкий свет. Клацанье копыт их лошадей по твердой породе казалось громким в мрачной тишине.
За несколько десятков шагов от оврага на запад в каньоне открывалось другое ущелье. На его каменистом полу не было никаких следов, и оно суживалось так быстро, что Конан подумал, что оно заканчивается тупиком.
На полпути до входов в эти ущелья, ближе к северной стене журчал крошечный ручеек в естественном бассейне, выдолбленном временем в скале. За ним в пещерообразной нише в утесе коегде росла сухая, жесткая трава. Они разбили лагерь у ручья и поели сухого мяса, не рискнув разводить огонь, который мог быть замечен враждебными глазами.
Конан разделил людей на две смены. Тубала он поставил охранять в западной части лагеря, ближе к входу в сужавшееся ущелье, в то время как Хаттусас занял свое место ближе к входу в восточное ущелье. Любая вражеская группа, спускающаяся в каньон сверху, или входящая в него из любого из ущелий, должна была пройти мимо этих бдительных часовых.
Темнота быстро окутала каньон, казалось она текла волнами вниз по черным спускам и вытекала из входов в ущелья. Мигали звезды, холодные, белые и безликие. Над незваными гостями нависала сумрачная масса разрушенных гор. Конан, безучастно размышляя о мрачном спектакле, свидетелем которого они стали, постепенно заснул.
Острое как бритва чутье варвара не притупилось за годы контакта с цивилизацией. Когда Тубал приблизился к нему, чтобы положить руку на его плечо, Конан проснулся и вскочил с мечом в руке до того как шемиту удалось коснуться его.
– Что такое? – пробормотал Конан.
Тубал сел перед ним на корточки. Его гигантские плечи тускло нависали в темноте. За ним, в тени утеса безостановочно двигались невидимые лошади. Конан понял, что в воздухе витает опасность еще до того, как Тубал сказал:
– Хаттусас убит, девушка исчезла! Смерть ползает вокруг нас в темноте!
– Что?
– Хаттусас лежит лежит у входа в пещеру с перерезанным горлом. Я услышал звук катящейся гальки у входа в восточное ущелье и прокрался туда не поднимая тебя, и вот, там лежит залитый кровью Хаттусас. Он умер молча и неожиданно. Я никого не видел и не слышал ни единого звука в ущелье. Затем я поспешил к тебе и обнаружил, что Нанайя исчезла. Горные дьяволы убили одного и похитили другую без единого звука. Я чувствую, что Смерть все еще прячется здесь. Это действительно ущелье Призраков!
Конан молча опустился на колени вглядываясь в темноту и прислушиваясь. То, что очень чуткий замориец был убит, а Нанайя похищена без единого звука сопротивления, попахивало вмешательством дьяволов.
– Кто может бороться с дьяволами, Конан. Давай поедем…
– Послушай!
Гдето босые ноги ступали по каменистой земле. Конан поднялся, всматриваясь в темноту. Тени оторвались от черной земли и двинулись вперед. Конан занес кинжал в левой руке. Тубал вскочил перед ним, обнажив свой иллбарский нож, молча и неумолимо, как волк в западне.
Смутно различимая линия двигалась медленно, увеличиваясь по мере приближения. Конан и шемит отступили несколько шагов назад, чтобы за их спинами была стена и их не смогли бы окружить.
Атака началась неожиданно, босые ступни мягко зашлепали по каменной земле, сталь поблескивала при смутном свете звезд. Конан не мог различить в деталях нападавших на него врагов – только их масса да мерцание стали. Он бил и отражал удары инстинктивно, и чутье помогало ему также, как и зрение.
Он убил первого человека, дотянувшись до него мечом. Тубал, увидев, что их враги – простые смертные, издал глубокий вопль и взорвался в порыве берсеркерской свирепости. Непрестанное движение его тяжелого трехфутового ножа было опустошительным. Локоть к локтю и спиной к стене, два товарища были в безопасности от атаки с тыла или фланга.
Сталь остро звенела о сталь и летали голубые искры. Стоял неприятный звук, как в мясной лавке, когда лезвия разрезали плоть и кости. Люди вскрикивали или издавали смертельные звуки из суровых глоток. Спустя несколько мгновений у стены образовался спутанный клубок извивающихся и дерущихся людей. Движения были слишком быстрыми, слепыми и отчаянными, чтобы мысль могла уследить за ними. Но преимущество было у защищавшихся. Они видели столько же, сколько и нападавшие; они были сильнее; и они знали, что куда бы они не били, везде сталь достигнет только их противников. У нападавших был численный перевес. Но понимание того, что слепыми ударами они могут ранить друг друга, удерживало их пыл.
Конан увернулся от меча до того как осознал, что тот несется к нему. Его ответный удар наткнулся на кольчугу. Вместо того, чтобы пробивать ее, он резанул по незащищенному бедру и его противник упал. Когда он занялся следующим, упавший пролез вперед и ударил кинжалом Конана, но кольчуга киммерийца остановила удар, а его кинжал нашел горло нападавшего. Брызнула кровь, и тот упал мертвым.
Затем натиск ослаб. Атакующие растаяли, словно фантомы в темноте, которая стала менее непроглядной. Восточный край каньона был очерчен слабым серебряным огнем поднимавшейся луны.
Тубал высунул язык, словно волк, и помчался за отступающими фигурами. Кровавая пена заляпала его бороду. Он споткнулся о чьето тело и свирепо встал над ним, до того как понял, что это был мертвец. Затем Конан схватил его за руку. Тот чуть не сбил могучего киммерийца с ног, когда прыгал и храпел, как заарканенный бык.
– Подожди, глупец! – прорычал Конан. – Ты что, хочешь бежать в ловушку?
Тубал затих, к нему вернулась волчья осмотрительность. Вместе они бесшумно скользили за смутными фигурами, которые исчезли в пасти восточного ущелья. Здесь преследователи остановились, осторожно вглядываясь в черную глубину. Гдето далеко внизу, удаляясь доносился звук гальки, бьющейся о камень. Конан напрягся, как недоверчивая пантера.
– Собаки всетаки удрали, – проворчал Тубал. – Мы пойдем за ними?
Конан покачал головой. Нанайя была в плену, и он не мог позволить себе рисковать своей жизнью и бездумно броситься в черноту колодца, где на каждом шагу могла быть смертельная засада. Они вернулись назад в лагерь, сильно напугав лошадей, которые прямо взбесились от запаха свежей крови.
– Когда луна поднимется достаточно высоко, чтобы осветить каньон, – сказал Тубал, – они подстрелят нас стрелами из ущелья.
– Придется рискнуть, – ответил Конан. – Может быть, они плохие стрелки.
Они сели на корточки в тени утеса в тишине, когда лунный свет, неестественный и призрачный, залил каньон, и валуны, уступы и стены приобрели четкие очертания. Ни один звук не потревожил нависшего спокойствия. Затем, в появившемся свете, Конан исследовал четыре трупа, оставшихся после атаки. Всмотревшись в одно за другим бородатые лица, Тубал воскликнул:
– Служители дьявола! Сабатинцы!
– Ничего удивительного, что они смогли подкрасться, словно кошки, – пробормотал Конан. В Шеме он изучил непостижимую скрытность этого древнего и отвратительного культа, который поклонялся Золотому Павлину под мрачными куполами проклятой Сабатии. – Что они здесь делают? Их родина – Шем. Давайка посмотрим… Ха!
Конан открыл одежду одного из мужчин. Там, на льняной куртке, которая покрывала плотную грудь сабатинца, стала видна эмблема с рукой, держащей кинжал в форме пламени. Тубал сорвал туники с остальных трех тел. На каждом был кулак и кинжал. Он сказал:
– Что это за культ эти Прячущиеся, что они объединили людей из Шема и Кхитая, расположенных на тысячи миль друг от друга?
– Это как раз то, что я собирался выяснить, – ответил Конан. Они снова уселись в тени утеса в молчании. Затем Тубал поднялся и сказал:
– Что теперь?
Конан указал на темные пятна на каменистой земле, которые в лунном свете стали лучше видны.
– Мы можем идти по этому следу.
Тубал вытер и вложил в ножны свой нож, пока Конан обматывал вокруг своего запястья кольца тонкой прочной веревки с трехзубым железным наконечником на конце. Такая веревка бывала очень полезной в те дни, когда он занимался разбоем. Луна поднялась выше, проложив серебряную дорожку до середины ущелья.
В лунном свете они приблизились к входу в ущелье. Не зазвенела ни одна тетива; ни один дротик не пронесся сквозь ночной воздух; ни одна скрытная фигура не промелькнула между теней. Кровавые капли испещрили каменистый пол; сабатинцы несли тяжело раненого с собой.
Он вошли в ущелье пешими, так как Конан считал, что их враги тоже были пешими. Кроме того, ущелье было таким узким и извилистым, что верхом на лошади было бы неудобней сражаться.
На каждом повороте они были готовы наткнуться на засаду, но кровавые капли вели их вперед и ни одна фигура не преграждала им пути. Пятна крови были уже не такими большими, но по ним еще можно было определить направление пути.
Конан ускорил свои шаги, надеясь перехватить сабатинцев. Хотя они и отправились намного позже, раненый и пленница должны были замедлить тех. Он думал, что Нанайя все еще жива, иначе они наткнулись бы на ее тело.
Ущелье пошло вверх, сузилось, затем расширилось, опустилось, повернуло и вывело в другой каньон, идущий на восток и на запад. Кровавый след вел прямо к отвесной южной стене и исчезал.
Тубал хмыкнул.
– Кушафские собаки сказали правду. След обрывается у утеса, через который только птицы перелететь.
Конан озадаченно остановился. Они сошли с древней дороги в ущелье Призраков, но без сомнения, это был путь, которым шли сабатинцы. Он пробежался взглядом вверх по стене, которая поднималась прямо вверх на сотни футов. Над ним, на высоте пятидесяти футов выглядывал узкий выступ, имевший не более, чем несколько футов в ширину и четыре или пять шагов в длину. Он казалось не предлагал никакого решения, но на полпути к выступу он увидел смутное пятно на каменной стене.
Размотав свою веревку, Конан раскрутил тяжелый конец и бросил его высоко вверх. Крюк ударился об край утеса и зацепился. Конан полез вверх, цепляясь за редкие, гладкие выступы так же быстро, как большинство людей поднималось бы по лестнице. Когда он добрался до пятна на стене, он убедился, что это была высохшая кровь, которую мог бы оставить раненый, карабкающийся сам или поднимаемый друзьями вверх на выступ.
Тубал внизу ерзал и пытался выбрать место, с которого было бы хорошо видно уступ, так как он боялся, что там могут быть невидимые снизу убийцы. Но площадка была пустой, когда Конан выбрался на нее.
Первое, что он увидел, было тяжелое бронзовое кольцо, вделанное в камень и невидимое снизу. Метал был отполирован от частого использования. Края уступа были запачканы кровью. Капли вели к через площадку к отвесной стене. С этого места было видно, что она сильно выветрена. Конан увидел коечто еще: грязный отпечаток кровавых пальцев на каменной стене. Он изучил трещины в скале, затем положил свою руку поверх отпечатка окровавленной руки и надавил. Часть стены плавно отошла внутрь. Он всмотрелся в дверь узкого туннеля, слабо освещенного луной гдето в дальнем конце.
Осторожно, как кладущийся леопард, он шагнул внутрь. Сразу же он услышал резкий вопль Тубала, которому показалось, что он растворился в твердой скале. Конан высунул голову и плечи, чтобы дать знак своему сообщнику замолчать, а затем продолжил свое исследование.
Туннель был короткий; лунный свет проникал в него с другого конца, где в нем была трещина. Трещина шла прямо на сотню футов и делала крутой поворот, словно ножевой разрез прошел сквозь твердую скалу. Дверь, в которую он вошел, была каменной плитой неправильной формы, висевшей на тяжелых, смазанных бронзовых петлях. Она идеально подходила к отверстию, ее неправильная форма придавала появлявшимся у входа трещинам утеса более, чем натуральный вид.
Веревочная лестница из тяжелой сыромятной кожи лежала сразу у входа в туннель. Конан вернулся с ней наружу, на площадку, зацепил за бронзовое кольцо и бросил вниз. Пока Тубал взбирался по ней, сгорая от нетерпения, Конан вытянул свою собственную веревку и опять обмотал ее вокруг запястья.
Тубал издал непонятные шемитские ругательства, когда понял секрет исчезающего следа. Он спросил:
– Но почему они не заперли дверь изнутри на засов?
– Возможно, люди приходят и уходят здесь постоянно, и комунибудь может понадобиться очень быстро проникнуть внутрь не издавая криков с просьбой открыть дверь. Мало вероятно, что она будет обнаружена; я бы не нашел ее, если бы не кровавые отпечатки.
Тубал собирался мгновенно нырнуть в трещину, но Конан был осторожней. Он не видел никаких следов часовых, но не думал, что люди, так искусно замаскировавшие вход в свою страну, оставляют его неохраняемым.
Он вытянул лестницу, сложил ее обратно на место и закрыл дверь, нырнув в темноту этого конца туннеля. Приказав Тубалу ждать его здесь, он пошел вниз по туннелю к трещине. У подножия трещины в сотнях футов над головой было видно кромку звездного неба неправильной формы. Лунного света, который проникал сквозь трещину, было достаточно для кошачьих глаз Конана.
Едва он достиг поворота, как за ним послышался шорох шагов. Едва он скрылся за куском скалы, отколовшимся от стены, как вошел часовой. Он неторопливо прохаживался, небрежно относясь к своей задаче, уверенный в своей безопасности. Это был приземистый кхитаец с лицом похожим на медную маску. Он шел широко и вразвалку, как человек привыкший к седлу, волоча за собой копье.
Когда он поровнялся с укрытием Конана, какойто инстинкт заставил его обернуться, сверкнув зубами в испуганном крике и поднимая копье для броска или удара. До того, как он успел повернуться, Конан был уже над ним, мгновенно напрягши свои стальные мышцы. Когда копье отскочило на пол, кривая сабля опустилась вниз. Кхитаец рухнул, словно поверженный бык. Его круглый череп раскололся, как спелая дыня.
Конан неподвижно замер, вглядываясь вдоль прохода. Не услышав ни одного звука, говорившего о присутствии других часовых, он рискнул тихонько свистнуть Тубалу, чтобы тот шел к трещине. Шемит ухмыльнулся при виде мертвого человека.
Конан склонился и оттопырил верхнюю губу кхитайца, обнажив клык с подпиленным концом.
– Еще один сын Эрлика, Желтого Бога Смерти. Трудно сказать, сколько их окажется в этом ущелье. Давай затащим его за эти скалы.
За поворотом, в длинном глубоком проходе до следующей петли было пусто. Когда они и дальше не встретили никакого сопротивления, Конан убедился, что кхитаец был единственным часовым у трещины.
Лунный свет в узком просвете над ними перешел в предрассветные сумерки, когда они выбрались наконец на открытое место. Здесь проход переходил в хаос разбитых скал. Единственное ущелье разделилось на полдюжины, петлявшими между отдельными скалами и разбитыми валунами, словно река разделялась на несколько потоков в дельте. Разрушающиеся вершины и башни из черного камня стояли словно мрачные призраки в бледном предрассветном свете.
Петляя между этих угрюмых часовых, искатели приключений смотрели на ровный, усыпанный камнями пол, растянувшийся на триста шагов до подножия утеса. След, по которому они шли, состоял из отпечатков многих ног в выветрившемся камне, пересекал поверхность и петлял извилистым путем вверх к вершине утеса. Но что было там наверху, они не знали. Справа и слева извивались твердые стены, нависая с боков разбитыми вершинами.
– Что теперь, Конан? – в сером свете шемит походил на горного гоблина, удивленного что свет проник в его пещеру.
– Я думаю, нам нужно быть ближе друг к другу… Послушай!
Над утесами прокатился отраженный эхом звук труб, который они слышали предыдущей ночью, но сейчас намного ближе: резкий крик гигантской трубы.
– Нас не заметили? – обеспокоился Тубал, сжимая свой нож.
Конан пожал плечами.
– Видно нас или нет, но нам нужно сами осмотреть что там на утесе, перед тем как карабкаться на него.
Он указал на выветрившуюся скалу, которая возвышалась словно башня между более низкими собратьями. Друзья быстро взобрались на нее так, чтобы ее масса была между ними и противоположными утесами. Она была выше, чем утесы. Затем они легли за острыми шпилями скалы, наблюдая сквозь розовый туман набиравшего силу рассвета.
– Птеор! – выругался Тубал.
С этой точки была видна настоящая природа противоположных утесов. Они представляли собой сторону гигантского горного блока, который поднимался отвесно над окружающим его уровнем на четыреста или пятьсот футов. Его вертикальные бока казались неприступными, если не считать тропы, проложенной в камне. С востока, севера и запада он был опоясан разрушившимися утесами, отделенными от плато ровной поверхностью каньона, ширина которого менялась от трехсот шагов до полумили. На юге плато примыкало к гигантской голой горе, чьи мрачные пики возвышались над окружающими вершинами.
Но наблюдатели обращали мало внимания на эти топографические особенности. Конан ожидал чтонибудь обнаружить в конце кровавого следа: группу навесов для лошадей, пещеру, может даже грязную деревушку, приютившуюся на склоне холма. Вместо этого они увидели город, сверкающий куполами и башнями в розовом рассвете, словно волшебный город магов, взятый из какойто сказочной земли и перенесенный в это дикое место.
– Город демонов! – крикнул Тубал. – Это колдовство и магия! – Он щелкнул пальцами, чтобы защитить себя от злых заклятий.
Плато было овальным, около полутора мили в длину с севера на юг и чуть меньше мили с востока на запад. Город был расположен ближе к южному краю, словно выгравированный из темной горы, стоявшей за ним. Большое сооружение, чей багряный купол переливался золотом, блестело в рассветном свете. Оно возвышалось над каменными домами с плоскими крышами и группками деревьев.
Киммерийская кровь в жилах Конана забурлила от представшей ему удивительной сцены, контраста темных утесов, серой массы и света яркого города. Город пробуждал зловещие предчувствия. Блеск его пурпурных, позолоченных куполов был какойто мрачный. Черные, разрушившиеся утесы очень подходили к нему. Это выглядело так, будто город древней, демонической магии поднимался зловещим блеском посреди руин и разрушения.
– Это должно быть крепость Прячущихся, – прошептал Конан. – Кому придет в голову искать подобный город в необитаемой стране?
– Но даже мы не можем сражаться против целого города, – проворчал Тубал.
Конан замолчал, изучая открывшийся вид. Город был не таким большим, как показалось на первый взгляд. Он был компактным и не был обнесен стеной. Парапет по краям плато – вот и вся его защита. Двух– и трехэтажные дома стояли между удивительных рощиц и садов – удивительные, потому что плато выглядело как твердая скала и не имело почвы для растительности. Наконец, он принял решение и сказал:
– Тубал, возвращайся обратно в наш лагерь в ущелье Призраков. Возьми лошадей и скачи в Кушаф. Скажи Балашу, что мне нужны все его мечи, пройди с казаками и кушафцами через трещину и спрячьтесь в этих ущельях, пока не получите сигнал от меня или не узнаете, что я мертв.
– Да чтоб Птеор сожрал Балаша! А как же ты?
– Я иду в город.
– Ты с ума сошел!
– Не беспокойся, мой друг. Это единственный путь освободить Нанайю живой. Затем мы можем придумать план атаки на город. Если я останусь жив и свободен, я встречусь с вами здесь; в противном случае ты с Балашем поступайте по своему собственному усмотрению.
– Что ты собираешься сделать с этим гнездом дьяволов?
Конан прищурил глаза.
– Мне нужна база для империи. Мы не можем ни оставаться в Иранистане, ни возвращаться в Туран. Почему бы мне не обосноваться в этом неприступном месте? А теперь иди.
– Балаш не любит меня. Он плюнет мне в бороду и я убью его, а его собаки убьют меня.
– Он так не сделает.
– Он не придет.
– Он пройдет и сквозь Ад, если я пошлю за ним.
– Его люди не пойдут; они боятся дьяволов.
– Они пойдут, когда ты скажешь, что эти дьяволы – это обыкновенные смертные.
Тубал подергал свою бороду и наконец сказал настоящую причину, почему он не хотел оставлять Конана.
– В этом городе с тебя живьем сдерут кожу!
– Нет, я противопоставлю обман обману. Я представлюсь беглецом от гнева короля, разбойником, ищущим убежища.
Тубал исчерпал свои аргументы. Ворча себе в бороду, толстошеий шемит стал карабкаться вниз и исчез в ущелье. Когда он исчез из виду, Конан тоже спустился и пошел по направлению к утесам.