![](/files/books/160/oblozhka-knigi-konan-sbornik-258086.jpg)
Текст книги "Конан (сборник)"
Автор книги: Роберт Говард
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 52 (всего у книги 111 страниц)
3. Прячущиеся
Конан достиг подножия утесов и начал подниматься по крутой дороге, не обнаружив ни одного человека. Тропа петляла между череды уклонов с низкими, массивными, циклопическими стенами вдоль внешнего края. Это была работа не иллбарских горцев; она выглядела прочной и древней, как сами горы.
На последних тридцати футах скат переходил в крутые ступеньки, вырезанные в скале. До сих пор никто еще не окликнул Конана. Он прошел сквозь полосу низких укреплений вдоль края плато и наткнулся на семерых человек, увлеченных игрой.
От шороха обуви Конана по гравию семерка вскочила на ноги дико оглядываясь по сторонам. Это были зуагирцы, пустынники шемиты, стройные ястребоносые воины с развевающимися каффиями на головах и рукоятками кинжалов и кривых сабель, высовывающимися изза поясов. Они подхватили лежавшие перед ними дротики и приготовились к броску.
Конан не показал никакого удивления, остановившись и спокойно за ними наблюдая. Зуагирцы, подозрительные, как загнанные в угол дикие кошки, недоверчиво смотрели на него.
– Конан! – воскликнул самый высокий из зуагирцев, его глаза загорелись страхом и подозрением. – Что ты здесь делаешь?
Конан поднял свои глаза и ответил:
– Я ищу вашего господина.
Не было видно, чтобы они поверили ему. Они пошептались между собой, держа дротики наизготовку. Над всеми возвышался голос зуагирца:
– Вы галдите как вороны! Это же очевидно: мы играли и не видели, как он пришел. Мы не справились со своей обязанностью. Если это станет известно, последует наказание. Давайте убьем его и сбросим с утеса.
– Давайте, – согласился Конан. – Попробуйте это сделать. А когда ваш господин спросит: «Где же Конан, который принес мне важные новости?», скажите: «Да вот, ты не предупредил нас об этом человеке, и мы убили его, чтобы преподать тебе урок!»
Они вздрогнули от его иронии. Один проворчал:
– Убейте его копьем; никто не узнает.
– Нет! Если первый бросок не достигнет цели, он окажется среди нас, как волк среди ягнят.
– Схватить его и перерезать ему горло! – предложил самый молодой из группы. Другие так убийственно на него посмотрели, что он отступил назад в смущении.
– Да, перережьте мне горло, – сказал с издевкой Конан подтянув свою саблю так, чтобы рукоятка оказалась под рукой.
– Ножи молчат, – прошептал самый молодой. Он был награжден пинком копья в живот и согнулся, с трудом дыша. Видя, как была поубавлена злоба у некоторых из их невежливых товарищей, зуагирцы стали поспокойнее. Высокий спросил Конана:
– Тебя здесь ждут?
– Зачем бы я иначе пришел? Разве ягненок полезет без приглашения в утробу к льву?
– Ягненок! – зуагирец крякнул. – Ты больше похож на серого волка с окровавленными клыками.
– Если на них и есть немного свежей крови, то это кровь тех глупцов, которые не выполняют приказы своих начальников. Последней ночью, в ущелье Призраков…
– Ради Ханумана! Так это с тобой дрались эти глупые сабатинцы? Они говорили, что убили вендийского купца и его слуг в ущелье.
Так вот почему часовые были так беспечны! Из какихто соображений сабатинцы солгали об исходе битвы и Часовые на Дороге не ожидали преследования.
– Никого из вас не было там? – спросил Конан.
– Разве ктото из нас хромает? Ктото окровавлен? Ктото изнемогает от ран? Нет, мы не дрались, Конан!
– Тогда будьте мудрее и не повторяйте их ошибки. Вы поведете меня к тому, кто ждет меня, или хотите испачкать свои бороды в дерьме, проигнорировав его команды?
– Да хранят нас от этого боги! – сказал высокий зуагирец.
– Не было ни одного приказа, который бы соответствовал тому, что ты говоришь. Но если это ложь, наш господин увидит твою смерть, а если не ложь, то к нам не будет претензий. Дай нам свое оружие и мы отведем тебя к нему.
Конан отдал свое оружие. Обычно он дрался до конца, не позволяя себя разоружить. Но сейчас ставка в игре была слишком высока. Старший ударил молодого зуагирца пинком под зад, сказав ему стеречь Лестницу так, будто от этого зависела его жизнь; потом дал приказы остальным.
Когда они сомкнулись вокруг невооруженного киммерийца, Конан знал, что их руки чешутся от непреодолимого желания всадить ему нож в спину. Но он посеял семена сомнения в их примитивные мозги, так что они не посмеют ударить.
Они отправились по широкой дороге, ведущей к городу. Конан спросил небрежно:
– Сабатинцы пришли в город как раз перед рассветом?
– Да, – последовал короткий ответ.
– Они не могли двигаться быстро, – рассуждал Конан. – У них были раненые и взятая в плен девушка, которую они тянули с собой.
Один начал отвечать:
– Почему, что касается девушки…
Высокий начальник рявкнул на него, заставив замолчать и со злостью посмотрел на Конана.
– Не отвечайте ему. Если будет насмехаться над вами, не огрызайтесь. Змея и та менее коварна. Если мы заговорим с ним, он обведет нас вокруг пальца еще до того, как мы достигнем Янаидара.
Конан отметил, что название города соответствует легенде, рассказанной Балашем.
– Почему вы мне не доверяете? Разве я не пришел с открытыми руками?
– Да! – зуагирец невесело рассмеялся. – Однажды я видел, как ты пришел к гирканским вельможам Корузуна с открытыми руками, но когда ты закрыл свои руки, улицы стали красными. Нет, Конан, я давно тебя знаю, еще с тех времен, когда ты водил своих разбойников по степям Турана. Мой разум не может тягаться с твоим, но я могу держать свой язык за зубами. Ты не обманешь и не ослепишь меня словами. Я не буду разговаривать с тобой, а если ктото из моих людей будет отвечать тебе, я разобью ему голову.
– Мне кажется, я знаю тебя, – сказал Конан. – Ты Антар, сын Ади. Ты был отважным воином.
Покрытое шрамами лицо зуагирца засветилось от похвалы. Затем он опомнился, нахмурился, выругал одного из своих ни в чем не повинного человека и чопорно зашагал впереди отряда.
Конан шел с видом человека, сопровождаемого почетным эскортом, и его спокойствие повлияло на воинов. Когда группа приблизилась к городу, они уже не держали свои дротики наизготовку, а несли их на плечах.
Когда они подошли к Янаидару, стал ясен секрет растительности. Плодородная почва, доставленная из удаленных равнин, заполняла углубления, сделанные в плато. Тщательно разработанная система глубоких, узких оросительных каналов, беря начало в природном бассейне недалеко от центра города, пронизывала сады. В плато, укрытом кольцом пиков, климат был мягче, чем в горах.
Дорога бежала между больших фруктовых садов и входила собственно в город – ряды каменных домов с плоскими крышами стоящих друг против друга по бокам широкой, мощеной главной улицы, с садами, примыкающими к ним. В дальнем конце улицы начиналась расщелина с полмили длиной, резко отделявшая город от гор, которые хмурились над ним и позади него. Плато было похоже на большой уступ, выпирающий из массивного склона.
Люди работали в садах или слонялись без дела вдоль улицы, наблюдая за зуагирцами и их пленником. Конан видел иранистанцев, гирканцев, шемитов и даже немного вендийцев и черных кушитов. Но ни одного иллбарца; очевидно, смешанное население не объединялось с коренными жителями гор.
Улица расширялась, переходя в сак, заканчивавшийся у южной стороны широкой стены, которая окружала дворцовое здание с пышным куполом.
У массивных, отделанных золотом ворот с бронзовым засовом не было никакой охраны, кроме пестро одетого негра, низко склонившего голову, когда он открывал главный вход. Конан и его эскорт вошли в широкий внутренний двор, вымощенный цветной плиткой, посреди которого играл фонтан и порхали голуби. С запада и востока двор был ограничен внутренними стенами, изза которых выглядывала зеленая растительность других садов. Конан увидел высокую башню, которая поднималась до уровня купола. Ее изящная плиточная отделка блестела в солнечном свете.
Зуагирцы прошли через двор, где их остановила у дворцового портика охрана из тридцати гирканцев, сверкающих в своих украшенных плюмажем шлемами из посеребренной стали, позолоченными латами, щитами из кожи носорога и отделанными золотом кривыми саблями. Ястреболицый капитан охран коротко поговорил с Антаром, сыном Ади. По их манерам Конан определил, что никакой симпатии друг к другу они не испытывают.
Затем капитан, которого называли Захак, махнул своей тонкой желтой рукой, и Конан был окружен дюжиной сверкающих гирканцев и его повели по широким мраморным ступеням и сквозь широкую арку, дверь которой была открыта. Зуагирцы, понурившись, последовали за ними.
Они проходили сквозь широкие, тускло освещенные залы, под сводчатыми, украшенными резьбой потолками которых висели дымящие бронзовые курильницы, а покрытые бархатными занавесками альковы намекали о своих тайнах. Таинственность и неуловимая угроза скрывалась в темных, пышных залах.
Вскоре они перешли в более широкий коридор и приблизились к двустворчатой бронзовой двери, по бокам которой стояли еще более пышно одетые часовые. Они стояли равнодушно, как статуи, когда гирканцы прошли со своим пленником или гостем в мимо них и вошли в полукруглую комнату. В ней украшенные драконами гобелены закрывали стены, скрывая все окна и проходы, кроме того, в который они вошли. Под сводчатым потолком висели золотые лампы, украшенные золотой и эбонитовой резьбой.
Напротив большого дверного проема стояло мраморное возвышение. На возвышении стояло покрытое балдахином кресло, выгравированное и отделанное как трон, и на бархатной подушке, подстеленной на сиденье, сидела тонкая фигура в усыпанной жемчугом одежде. На тюрбане розового цвета блестела большая золотая брошь в форме руки, держащей кинжал в форме пламени. Лицо под тюрбаном было овальным, светлокоричневым, с маленькой остроконечной черной бородой. Конан предположил, что этот человек с дальнего востока, Вендии или Косалы. Темные глаза смотрели на кусок отшлифованного кристалла, лежащего на пьедестале перед человеком, кусок размером с кулак Конана, грубой сферической формы, но отделанный как большой драгоценный камень. Он сверкал с яркостью, не соответствовавшей освещению тронного зала, как если бы в его глубинах горел мистический огонь.
С другой стороны трона стоял гигантский кушит. Он был будто высечен из черного базальта, одетый только в шелковую набедренную повязку и сандалии, с широкой кривой саблей в руках.
– Кто это? – вяло спросил человек на троне у гирканцев.
– Киммериец Конан, мой властелин! – ответил с важным видом Захак.
В темных глазах появился интерес, перешедший в подозрительность.
– Как он пришел в Янаидар без предупреждения?
– Зуагирские собаки, которые охраняли лестницу, говорят, что он пришел к ним, клянясь, что его звал Маг Сынов Езма.
Конан напрягся, услышав этот титул, его глаза уставились на овальное лицо. Но он ничего не сказал. Бывает время и для молчания, так же как и для смелой речи. Его следующее движение зависело от слов Мага. Они могли заклеймить его как обманщика и погубить. Но Конан рассчитывал на то, что ни один правитель не прикажет убить его, не попытавшись выяснить, зачем он сюда пришел, и на тот факт, что мало кто из правителей целиком доверял своим подданным.
После паузы мужчина на троне сказал:
– Это закон Янаидара: Ни один человек не может подняться по Лестнице, если он не сделает Знака так, чтобы Часовые Лестницы могли его видеть. Если он не сделал Знака, нужно вызвать Стража Ворот, который побеседовал бы с чужаком, до того как он поднимется по Лестнице. О Конане не предупреждали. Стража Ворот не вызывали. Конан сделал Знак до того как подняться?
Антар вспотел, бросив ядовитый взгляд на Конана, и сказал голосом, резким от переживания:
– Часовой у трещины не сделал никакого предупреждения. Конан появился на утесе до того, как мы увидели его, хотя мы были бдительны как орлы. Он волшебник, который может делаться невидимым по своему желанию. Мы думали, что он говорил правду, когда сказал, что ты посылал за ним, иначе ему не был бы известен Секретный Путь…
На узком лбу зуагирца выступила испарина. Человек на троне казалось не слышал его голоса. Захак свирепо ударил Антара по рту открытой рукой.
– Молчи, собака, пока Маг не прикажет тебе говорить!
Антар пошатнулся, кровь потекла по его бороде. Он посмотрел убийственным взглядом на гирканца, но ничего не сказал. Маг вяло пошевелил своей рукой, говоря:
– Уведите зуагирцев. Держите их под стражей до дальнейших распоряжений. Даже если человека ждут, Часовые не должны позволить застигнуть себя врасплох. Конан не знал Знака, кроме того, он беспрепятственно поднялся по Лестнице. Если бы они были бдительны, даже Конан не смог бы сделать этого. Он никакой не чародей. Можете идти. Я поговорю с Конаном наедине.
Захак поклонился и повел своих сверкающих мечников между молчаливыми рядами воинов по обе стороны двери, ведя дрожащих от страха зуагирцев перед собой. Когда те проходили мимо Конана, то посмотрели на него горящим взглядом, полным ненависти.
Захак закрыл бронзовую дверь за ними. Маг сказал Конану поиранистански:
– Можешь говорить свободно. Эти черные люди не понимают иранистанского языка.
Конан, перед тем как ответить, удобно развалился на диване, стоящем перед возвышением, положив ноги на скамеечку для ног. Маг не показал удивления тому, что его посетитель уселся без приглашения. Его первые слова показали, что он часто общался с жителями Запада и ради своих собственных интересов терпел их непосредственность. Он сказал:
– Я не посылал за тобой.
– Конечно, нет. Но мне нужно было чтонибудь сказать этим глупцам, иначе пришлось бы их всех поубивать.
– Что тебе здесь нужно?
– Что бывает нужно человеку, который приходит в гнездо разбойников?
– Он может быть шпионом.
Конан грубо рассмеялся.
– Чьим?
– Как ты узнал Дорогу?
– Я пошел за грифами; они всегда приводят меня к моей цели.
– Они приводят; ты слишком часто кормишь их досыта. А что с кхитайцем, который сторожил трещину?
– Мертв; он не прислушался к голосу разума.
– Грифы следуют за тобой, а не ты за грифами, – прокомментировал Маг.
– Почему ты не предупредил о своем приходе?
– Но кем? Последней ночью в ущелье Призраков банда твоих глупцов напала на мой отряд, убила одного и похитила другого. Четвертый человек сбежал, так что когда поднялась луна, я пошел сюда один.
– Это были сабатинцы, чья обязанность – сторожить ущелье Призраков. Они не знали, что ты искал меня. Они приковыляли в город на рассвете, с одним убитым и большинством раненными, и клялись, что убили богатого вендийского купца и его слуг в ущелье Призраков. Очевидно, они боялись признаться, что удрали, оставив тебя живым. Они пожалеют о своей лжи, но ты не сказал мне, зачем ты сюда пришел.
– Чтобы найти убежище. Я поссорился с королем Иранистана.
Маг пожал плечами.
– Я знаю об этом. Кобад Шах перестанет досаждать тебе некоторое время, если не навсегда. Он был ранен одним из наших агентов. Тем не менее эскадрон, который он послал за тобой, все еще идет по твоему следу.
Конан почувствовал покалывание в затылке, вызванное таким волшебством.
– Кром! Ты хорошо осведомлен о последних новостях.
Маг слегка кивнул по направлению кристалла.
– Безделушка, но не бесполезная. Однако, мы хорошо храним свои секреты. Так что, раз ты знаешь о Янаидаре и о дороге в Янаидар, тебе должно быть сказал об этом один из наших Тайных Братьев. Это Тигр послал тебя?
Конан почувствовал ловушку.
– Я не знаю никакого Тигра, – ответил он. – Мне не нужно рассказывать секретов; я раскрываю их сам. Я пришел сюда, потому что мне нужно место, где я мог бы спрятаться. Я потерял расположение в Аншане, а туранцы проткнут меня, если поймают.
Маг сказал чтото постигийски. Конан, зная, что тот не стал бы менять язык их беседы без какогото умысла, сделал вид, что не понимает.
Маг заговорил с одним из негров и гигант вынул серебряный молоток изза своего пояса и ударил им в золотой гонг, висевший между гобеленами. Едва замерло эхо, как бронзовая дверь открылась настолько, чтобы пропустить стройного человека в скромной шелковой одежде, который склонился перед возвышением. По бритой голове в нем можно было узнать стигийца. Маг называл его «Хаза» и задавал ему вопросы на языке, который только что проверил на Конане.
– Ты знаешь этого человека? – спросил Маг.
– Да, мой лорд.
– Наши шпионы упоминали о нем в своих отчетах?
– Да, мой лорд. В последнем донесении из Аншана говорилось о нем. В ту ночь, когда твой слуга пытался казнить короля, до покушения, этот человек тайно беседовал с королем около часа. Затем он спешно покинул дворец и покинул город с тремя сотнями всадников, которых после видели на дороге в Кушаф. За ним была послана погоня, но догнали ли они его, или все еще ищут, я не знаю.
– Ты можешь идти.
Хаза поклонился и вышел, а Маг некоторое время размышлял. Затем он поднял голову и сказал:
– Я верю, что ты говоришь правду. Ты бежал из Аншана в Кушаф, где не чествуют друзей короля. Твоя враждебность к туранцам хорошо известна. Нам нужны такие люди. Но я не могу посвятить тебя, пока Тигр не проверит тебя. Его сейчас нет в Янаидаре, но он вернется к завтрашнему утру. Тем временем мне интересно было бы выяснить, как ты узнал о нашем сообществе и о нашем городе.
Конан пожал плечами.
– Я слышал тайны, которые пел ветер, шелестя в ветках сухих тамарисков, и истории караванщиков, рассказывавших шепотом о звенящем огне в каравансараях.
– Так ты знаешь о наших целях? О наших стремлениях?
– Я знаю, как вы себя называете. – Конан, нащупывая путь, умышленно делал свои ответы двусмысленными.
– Ты знаешь, что означает мой титул? – спросил Маг.
– Маг Сынов Езма – главный чародей езмитов. В Туране говорят, что езмиты были расой, жившей еще до Катастрофы, которая обитала на берегах Вилайетского моря, и практиковала странные ритуалы, колдовство и каннибализм, до того, как пришли гирканцы, уничтожившие их без остатка.
– Так говорят, – усмехнулся Маг. – Но их потомки все еще обитают на холмах Шема.
– Так я и думал, – сказал Конан. – Я слышал истории о них, но считал их легендами.
– Да! Мир считает, что это легенды… но со времени Начала Появления Огня Езма он так и не был целиком потушен, хотя в течении целых столетий от него оставались только тлеющие угольки. Общество Прячущихся – это самый старый культ из всех. Оно предшествует культу Митры, Иштар и Асуры. Оно не признает расовых и религиозных различий. В древние века его ветви протянулись по всему миру – от Грондара до Валузии. Люди разных земель и рас принадлежали и принадлежат обществу Прячущихся. В давниедавние времена езмиты были только одной ветвью, хотя из их расы выбирали жрецов культа.
После Катастрофы культ восстановился. В Стигии, Ахероне, Косе и Заморе были группировки культа, покрытые тайной. Расы, между которыми они обитали, лишь смутно догадывались об их существовании. Но, когда прошло тысячелетие, эти группы изолировались друг от друга и распались, каждая ветвь пошла своим собственным путем и каждая утратила свою мощь изза отсутствия единства.
– В прежние времена Прячущиеся влияли на судьбы империй. Они не вели армий на поля сражений, а сражались ядом и огнем и кинжалами с огненными лезвиями, которые разили в темноте. Их послы смерти в алых мантиях шли вперед, чтобы выполнять приказы Магов Сынов Езма, и умирали короли в Луксуре, в Питоне, в Кутшеме, в Дагоне.
И я – потомок тех, кто были Магами Езма в дни Тутамона, тот, кого боятся во всем мире! – фанатический блеск горел в темных глазах. – На всем протяжении своей юности я мечтал обосновать величайший из культов, в который был посвящен еще ребенком. Богатство, которое я получил из своих рудников, превратило мечту в реальность. Вирата из Косалы стал Магом Сынов Езма, первым, кто носит этот титул за последние пятьсот лет.
Кредо Прячущихся широкое и глубокое, как море. Оно объединяет людей из разных сект. Шаг за шагом я объединял разные ветви культа: зугитов, джилитов, эрликитов, езудитов. Мои посланники путешествовали по миру в поисках членов древних сообществ и находя их – в переполненных городах, среди бесплодных гор, в тишине нагорных пустынь. Медленно, но уверенно, моя группа увеличивалась, так как я не только объединял разные ветви культа, но и находил новых сторонников среди смелых и отчаянных душ в десятках других рас и сект. Все равны перед Огнем Езма; среди моих последователей есть почитатели Гуллаха, Сета и Митры; Деркето, Иштар и Юна.
Десять лет тому назад я пришел с моими последователями в этот город, эту груду руин, неизвестную горцам, так как их суеверные легенды заставляли их сторониться этих мест. Здания были развалившимся камнем, каналы завалены булыжниками, рощи были дикими и запущенными. Шесть лет понадобилось, чтобы восстановить город. Значительная часть моего успеха заключается в большом труде, так как доставить сюда материал незаметно – это трудная и опасная работа. Мы привозили его из Иранистана, по старому караванному пути с Юга по древнему спуску на западной стороне плато, который я затем разрушил. Но наконец я мог увидеть забытый Янаидар таким, как он выглядел в древности.
Смотри!
Он поднялся и кивнул. Гигантские негры приблизились с каждой стороны к Магу, когда он подошел к алькову, спрятанному за гобеленом. Они оказались на зарешеченном балконе, глядя вниз, в сад, окруженный пятидесяти футовой стеной. Эта стена была почти полностью покрыта кустарником. Экзотический запах поднимался от массы деревьев, кустов и цветов, и звеневшего серебряного фонтана. Конан увидел женщин, двигавшихся между деревьями, полуодетых в прозрачный шелк и усыпанный драгоценностями бархат – стройные, гибкие девушки, преимущественно вендианки, иранистанки и шемитки. Мужчины, видно под воздействием наркотика, лежали под деревьями на шелковых подстилках. Мелодично наигрывала музыка.
– Это Райский Сад, такой, который использовали маги в старые времена,
– сказал Вирата, закрывая окно и возвращаясь в тронный зал. – Тех, кто служит мне хорошо, поят наркотиком из сока пурпурного лотоса. Проснувшись в этом саду, видя прекраснейших женщин мира, прислуживающих им, они думают, что действительно находятся на небесах, обещанных тем, кто умер служа Магу. – Козаланец тонко улыбнулся. – Я показываю тебе это потому, что не собираюсь предложить тебе попробовать «вкус Рая», как тем. Ты не такой глупый, чтобы тебя можно было легко одурачить. Тебе не повредит знать эти секреты. Если ты не понравишься Тигру, твое знание умрет с тобой; в противном случае ты будешь знать не больше, чем узнал бы так или иначе как один из Сынов Гор.
Ты можешь высоко подняться в моей империи. Я стану таким же могущественным, как и мои предшественники. Шесть лет я готовился; затем я начал наносить удары. Последние четыре года мои последователи уходили с отравленными кинжалами, как и в те старые дни, не признавая никаких законов, кроме моей воли, неподкупные, невидимые, ищущие смерти больше, чем жизни.
– И ваша конечная цель?
– Ты что, еще не догадался? – козаланец почти прошептал это, его глаза расширились и были белыми от фанатизма.
– Кто не догадался? – проворчал Конан. – Но я предпочел бы услышать это от тебя.
– Я буду править миром! Сидя здесь, в Янаидаре, я буду управлять его судьбами! Короли на своих тронах будут не более, чем марионетки, танцующие на моих нитках. Те, кто не будет мне подчиняться, умрут. Вскоре никто не посмеет не подчиняться. Власть будет моей. Власть! Яджур! Что может быть важнее?
Конан молча сопоставил хвастовство Мага об абсолютной власти с ролью мистического Тигра, который должен был решить судьбу Конана. Власть Вираты очевидно была не самой верховной.
– Где девушка, Нанайя? – спросил он. – Твои сабатинцы похитили ее после того, как убили моего заместителя Хаттусаса.
Выражение удивления появилось на лице Вираты.
– Я не понимаю, о ком ты говоришь. Они не приводили с собой никаких пленных.
Конан был уверен, что тот лгал, но понимал, что задавать дальнейшие вопросы бесполезно. Он тревожно размышлял, из каких соображений Вирате понадобилось утаивать информацию о девушке.
Маг кивнул рукой негру и тот снова ударил в гонг. Снова, поклонившись, вошел Хаза.
– Хаза покажет тебе твою комнату, – сказал Вирата. – Тебе туда принесут еду и питье. Ты не пленник; никакой охраны не будет. Но я вынужден попросить тебя не покидать своей комнаты без сопровождения. Мои люди подозрительно относятся к посторонним и, пока ты не посвящен… – он оборвал предложение многозначительным молчанием.