![](/files/books/160/oblozhka-knigi-konan-sbornik-258086.jpg)
Текст книги "Конан (сборник)"
Автор книги: Роберт Говард
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 45 (всего у книги 111 страниц)
7. Судьба королевства
На главной площади Внутреннего Города к столбу, установленному в центре, привязали Принца Аахмеса. Аахмес был полным молодым человеком с коричневой кожей, чья полная невинность в политических делах, казалось, и позволила Афари поймать его в ловушку с помощью ложного обвинения.
Костры в углах площади и линии факелов освещали адскую сцену. Между столбом и королевским дворцом стоял низкий помост, на котором сидела Тананда. Вокруг помоста в три ряда были выстроены королевские стражники. Костры освещали красным светом длинные острия их копий, щиты из слоновьей кожи и перья головных уборов.
С одной стороны площади на своей лошади сидел Конан, возглавляя отряд конных стражников с поднятыми вверх пиками. Вдалеке сквозь нагромождение туч пробивалась молния.
В центре, где был привязан господин Аахмес, большее количество стражников поддерживало свободное пространство. Здесь королевский палач разогревал свои профессиональные инструменты над небольшой жаровней. Остальная часть площади была забита большей частью населения Мероэ, смешавшейся в одну большую однородную толпу. Факелы высвечивали светлые белки глаз и зубы на фоне темной кожи. Тутмес и его слуги образовали плотную группу в первом ряду.
Конан осматривал толпу, полный темных предчувствий. Пока все шло организованно, но кто знает, что может случиться, когда всколыхнутся примитивные страсти? Необъяснимая тревога сидела занозой в глубине его мозга. Время шло и эта тревога окрепла, не относительно своенравной королевы, но относительно немедийской девушки, которую он оставил в доме. Он оставил ее с единственной служанкой, черной женщиной, потому что все стражники были нужны ему для присмотра за сборищем на этой площади.
За несколько часов, в течение которых он знал Диану, Конану она очень понравилась. Милая, нежная и, возможно, даже девственная, она во всем контрастировала с вспыльчивой, бурной, страстной, жестокой, чувственной Танандой. Быть любовником Тананды было, конечно, волнительно, но со временем Конан начал думать, что он предпочел бы когото более бурного для перемены. Зная Тананду, он не исключал с ее стороны того, что она пошлет когонибудь из своих слуг чтобы убить Диану, пока Конан занят чемто другим.
В центре площади палач раздувал свою маленькую угольную жаровню. Он поднял инструмент, который светился ярковишневым светом в темноте. Он приблизился к заключенному. Конану не было слышно сквозь ропот толпы, но он знал, что палач спрашивает Аахмеса о подробностях заговора. Пленник отрицательно качал головой.
Как будто какойто голос звучал в голове Конана, требуя от его немедленного возвращения домой. В гиборейских краях Конан слышал рассказы жрецов и философов. Они спорили о существовании духовхранителей и о возможности прямого общения одного мозга с другим. Будучи убежденным, что все эти люди сумасшедшие, он не уделил этому много внимания в то время. Теперь, однако, он подумал, что знает о чем они говорили. Он попытался отделаться от этого чувства как от простой выдумки, но оно вернулось, более сильное чем прежде.
Наконец Конан сказал своему адъютанту:
– Монго, возьми командование на себя пока я не вернусь.
– Куда Вы, господин Конан? – спросил черный.
– Проедусь по улицам, проверю не собралась ли где банда разбойников под покровом темноты. Держи все под контролем; я скоро вернусь.
Конан развернул своего коня и выехал с площади. Толпа расступилась, чтобы дать ему проехать. Чувство в его голове стало еще сильнее. Он пустил коня легким галопом и вот уже натянул поводья у входа в свое жилище. Прозвучал негромкий раскат грома.
В доме было темно, за исключением одного огонька с задней стороны. Конан спешился, привязал коня и вошел в дом, держа руку на рукоятке меча. В то же мгновение он услышал испуганный крик, в котором он узнал голос Дианы.
Со страшными проклятиями Конан ринулся в дом, выдергивая на ходу меч. Крик доносился из жилой комнаты, в которой было темно, если не считать случайных лучей одинокой свечи, которая горела на кухне.
В дверях жилой комнаты Конан остановился, прикованный к месту открывшейся ему сценой. Диана съежилась на низком диванчике, устланном шкурами леопардов и ее белые конечности были открыты сбившейся в беспорядке шелковой одеждой. Ее голубые глаза округлились от ужаса.
Висящий в центре комнаты серыми кольцами туман сгущался и обретал форму. Этот бурлящий туман уже отчасти воплотился в массивную чудовищную фигуру с покатыми волосатыми плечами и толстыми животными конечностями. Конан заметил уродливую голову создания с покрытым щетиной, похожим на свиное, рылом и с усеянными клыками, чавкающими челюстями.
Чудовище затвердевало в прозрачном воздухе, материализуясь под действием какойто демонической магии. Первобытные легенды всплыли в мозгу Конана – рассказываемые шепотом истории об ужасных волочащих ноги созданиях, которые крались в темноте и убивали с нечеловеческой яростью. На полудара сердца его атавистические страхи заставили его колебаться. Потом, взревев от ярости, он прыгнул вперед, чтобы дать бой – и перелетел через тело черной женщины, которая потеряла сознание и лежала сразу за дверью. Конан упал, распластавшись, и меч вылетел из его руки.
В ту же секунду чудовище со сверхъестественной быстротой обернулось и пустилось за Конаном гигантскими прыжками. Поскольку Конан лежал на полу, демон пронесся над его телом и ударился о стену, отделявшую комнату от зала.
Через мгновение сражающиеся были снова на ногах. Когда чудовище снова прыгнуло на Конана, вспышка молнии через окно осветила его огромные клыкирезцы. Киммериец уткнулся левым локтем ему под челюсть, пока сам ощупью искал правой рукой свой кинжал.
Волосатые лапы чудовища обхватили тело Конана с раздавливающей силой; спина человека поменьше была бы переломлена. Конан услышал как трещит его одежда под впившимися тупыми когтями и пара колец его кольчуги лопнула с резким металлическим звуком. Хотя вес чудовища был примерно такой же, как вес киммерийца, сила его была невероятной. Конан напряг все свои мускулы, но чувствовал, что левое предплечье понемногу отводится назад так, что вытянутые челюсти все больше приближались к его лицу.
В полумраке эти двое топтались и метались из стороны в сторону как партнеры в какомто гротескном танце. Конан нащупывал свой кинжал, а демон все ближе подводил свои клыки. Конан сообразил, что его пояс, должно быть, съехал и поэтому до кинжала не дотянуться. Он почувствовал, что даже его титанические силы убывают, как вдруг чтото холодное втолкнулось в его ищущую правую руку. Это была рукоятка меча, который подобрала Диана и теперь сунула ему.
Конан отвел назад правую руку, пока не почувствовал, что кончик меча уткнулся в тело его противника. И тогда он воткнул меч. Кожа чудовища, казалось, была неестественной прочности, но могучий толчок вогнал лезвие по назначению. Чавкая в спазмах своими челюстями, создание издало животный рев.
Конан колол снова и снова, но волосатое животное, казалось, даже не чувствует укусов стали. Демонические руки стянулись вокруг Конана в еще более тесном, ломающем кости объятии. Челюсти с зубами как резцы все больше приближались к его лицу. Еще большее количество звеньев его кольчуги разъединилось с музыкальным звоном. Грубые лапы рвали его рубаху и прорвали кровавые борозды на его покрытой потом спине. Липкая жидкость из ран чудовища, которая не была похожа ни на какую нормальную кровь, сбегала впереди по одежде Конана.
Наконец, соединив ноги и упершись ими в живот чудовища со всей оставшейся в нем силой, Конан вырвался. Пошатываясь, он встал на ноги и кровь капала с него. Когда демон опять затопал в его сторону, размахивая своими обезьяньими лапами, готовясь опять обхватить его, Конан, взявшись за рукоятку меча обеими руками, отчаянной дугой размахнулся мечом. Клинок вонзился в шею чудовища и наполовину рассек ее. Могучий удар обезглавил бы двух или трех противниковлюдей сразу, но ткани демона были прочнее чем у простых смертных.
Демон, шатаясь, завалился назад и упал на пол. Когда Конан стоял, тяжело дыша, с клинком, с которого капало, Диана обхватила руками его шею.
– Я так рада… я молилась, чтобы Иштар послала тебя…
– Ну, ну, – сказал Конан, успокаивая девушку грубыми ласками. – Я может и выгляжу готовым к могиле, но я все еще могу…
Он прервался, широко раскрыв глаза. Мертвое чудовище поднялось и его уродливая голова закачалась на наполовину перерубленной шее. Оно шаткой походкой направилось к двери, споткнулось о тело все еще лежавшей в обмороке служанкинегритянки и побрело в ночь.
– Кром и Митра! – выдохнул Конан. Оттолкнув девушку в сторону, он проворчал: – Потом, потом! Ты хорошая девушка, но я должен проследить за этой тварью. Это тот самый демон ночи, о котором ходят разговоры, и, клянусь Кромом, я узнаю откуда он приходит!
Он пошатываясь вышел и обнаружил, что его конь исчез. Длина поводьев, идущих к привязному кольцу, говорила о том, что животное порвало привязь в панике при появлении демона.
Через некоторое время Конан снова очутился на площади. Когда он пробивал себе путь сквозь толпу, которая уже ревела от волнения, он увидел, что чудовище зашаталось и упало перед высоким кордофским колдуном из свиты Тутмеса. В своей агонии оно положило голову у ног чародея.
Крики гнева раздались из толпы, которая узнала в этом чудовище демона, который на протяжении многих лет наводил ужас на Мероэ время от времени. Хотя стража попрежнему пыталась силой удержать свободное пространство вокруг столба пыток, с боков и сзади тянулись руки чтобы повалить Муру. В поднявшемся реве замешательства Конан услышал обрывки фраз: «Убейте его! Он хозяин демона! Убейте его!»
Внезапно наступила тишина. На открытом пространстве вдруг появился Эджир; его бритая голова была раскрашена в виде черепа. Как будто он какимто образом перепрыгнул через головы толпы, чтобы приземлиться на свободном пространстве.
– Почему же убивать инструмент, а не человека, который держит его в руках? – крикнул он. Он показал на Тутмеса. – Вот стоит тот, кому служил кордофец! По его приказу демон убил Амбулу! Мои духи сказали мне в тишине храма Джуллаха! Убейте его тоже!
Когда еще большее количество рук стащило на землю кричащего Тутмеса, Эджир показал на помост, где сидела королева.
– Убейте всех господ! Сбросьте ваши оковы! Убейте хозяев! Будьте снова свободными людьми, а не рабами! Убейте, убейте, убейте!
Конан едва устоял на ногах, когда толпа начала метаться из стороны в сторону, распевая: «Убейте, убейте, убейте!» То в одном, то в другом месте кричащего господина валили на землю и разрывали на куски.
Конан пробивался к своим конным стражникам, с помощью которых он все еще надеялся очистить площадь. Но потом поверх голов он увидел то, что изменило его планы. Один из королевских стражников, который стоял спиной к помосту, повернулся и метнул копье прямо в королеву, которую он должен был защищать. Копье прошло сквозь ее восхитительное тело как сквозь масло. Когда она осела на своем месте, еще для дюжины копий она стала мишенью. С падением их правительницы конные стражники присоединились к остальным своим соплеменникам в уничтожении правящей касты.
Через некоторое время Конан, избитый и взъерошенный, но с новой лошадью, появился у своего жилища. Он привязал животное, ринулся внутрь и принес из тайника мешок с монетами.
– Пошли! – рявкнул он Диане. – Захвати буханку хлеба! В каком холодном нифлхеймском аду мой щит? А, вот он!
– Ты разве не хочешь забрать все эти прелестные вещи…
– Нет времени; с коричневыми покончено. Поедешь, сидя у меня за спиной и будешь держаться за мой пояс. Ну, залезай же!
С двумя седоками лошадь тяжелым галопом проскакала по Внутреннему Городу сквозь толпу грабителей и мятежников, преследователей и преследуемых. Какойто человек, который попытался схватить их лошадь за уздечку, был сбит с ног и растоптан лошадью с криком и хрустом костей; другие люди безумно шарахались в сторону, освобождая дорогу. Они выехали за большие бронзовые ворота, а за спиной у них дома знати вспыхивали желтыми пирамидами пламени. Над головой блеснула молния, загрохотал гром и дождь хлынул водопадом.
Через час дождь перешел в изморось. Лошадь шла медленным шагом, выбирая дорогу в темноте.
– Мы все еще на стигийской дороге, – проворчал Конан, пытаясь пронзить взглядом темноту. – Когда дождь кончится, мы сделаем остановку, чтобы просохнуть и немного поспать.
– Куда мы едем? – сказала Диана высоким нежным голосом.
– Я не знаю; но я устал от черных стран. С этими людьми ничего нельзя делать; они такие же ограниченные и тупоголовые как варвары моей северной страны – киммерийцы, как Эзир и Ванир. Я хочу еще раз попытать счастья в цивилизации.
– А что будет со мной?
– А что ты хочешь? Я могу отправить тебя домой или оставить со мной, что тебе больше понравится.
– Мне кажется, – сказала она тихо, – что если бы не сырость и все прочее, мне нравится все как оно есть.
Конан молча усмехнулся в темноте и пустил лошадь рысцой.
Ястребы над Шемом
После событий, описанных в рассказе «Морда в темноте», Конан, разочарованный своими достижениями в черных странах, предпринимает путешествие на север через пустыни Стигии к зеленым долинам Шема. Во время этого перехода ему помогает его репутация. Вскоре он оказывается в армии Сумуаби, короля одного из южных городовгосударств Акхарии. Изза предательства Отбаала, кузена сумасшедшего короля Пелиштии Акхирома, акхарские войска попадают в ловушку и погибают. Все кроме Конана, выжившего, чтобы выследить предателя в столице Пелиштии Асгалуне.
Высокая фигура в белом плаще кружила, глухо чертыхаясь, не выпуская рукоятки ятагана. Нелегко ему было идти ночными улицами столицы шемитской Пелиштии. В этих темных извилистых переулках невзрачного речного квартала всякое могло случиться.
– Зачем ты идешь за мной, пес?
Голос был грубый. Шемитские гортанные звуки смешивались с гирканским акцентом.
Другая высокая фигура, также в белом шелковом плаще, но без остроконечного шлема, возникла из темноты.
– Ты сказал – «пес»?
Акцент отличался от гирканского.
– Да, пес. Ты следил за мной...
Прежде чем гирканец успел договорить, другой сделал ослепительный рывок атакующего тигра. Гирканец схватился за меч, но прежде чем успел обнажить его, удар огромного кулака поразил его голову. Если бы не мощное телосложение гирканца и не защита кольчуги, свисавшей со шлема, его шея была бы сломана. Даже без этого он как подкошенный полетел на мостовую. Меч загремел о камни.
Когда гирканец начал мотать головой и приходить в себя, он увидел над головой своего преследователя с обнаженной саблей. Незнакомец сказал громовым голосом:
– Я никого не преследую и не позволю называть себя псом! Ты понял, пес!
Глаза гирканца искали меч. Он уже был отброшен на безопасное расстояние. Он пытался выиграть время, чтобы вернуть меч.
– Прошу прощения, если оскорбил тебя, но меня начали преследовать, как только стемнело. В темных переулках я слышал предательские шаги. Затем неожиданно появился ты. Место здесь подходящее для убийства.
– Иштар тебя возьми! Зачем ты мне нужен? Я заблудился. Никогда тебя не видел и надеюсь...
Крадущийся топот ног заставил его оглянуться и отскочить назад, чтобы видеть гирканца и пришельцев перед собой.
Четыре огромных фигуры замаячили во мраке. Их мечи поблескивали в тусклом свете звезд. На черных лицах мерцали белые зубы и глазные яблоки.
На мгновение все застыли в ожидании. Затем один из них пробормотал с плавным акцентом черного королевства:
– Кто из них наш пес? Оба одеты одинаково, а в темноте вообще как близнецы.
Другой, возвышавшийся над остальными на полголовы, сказал:
– Зарежем обоих. Не ошибемся и не оставим свидетелей.
С этими словами четверо негров молча двинулись вперед. Незнакомец в два прыжка достиг места, где лежал меч. Крикнув «Держи!» он швырнул его гирканцу. Тот подхватил оружие. С клятвенным рыком незнакомец ринулся на приближавшихся негров.
Великан кушит и его приятель были блокированы, тогда как два других побежали за гирканцем. Незнакомец с той же кошачьей скоростью прыгнул вперед не дожидаясь атаки. Быстрое обманное движение, звон стали и молниеносный удар сносит с плеч голову меньшего негра. Пока он наносил удар, то же самое делал и великан. Мощный взмах кисти мог перерубить его пополам.
Но, несмотря на свой рост, незнакомец двигался быстрее лезвия меча. Он лишь услышал свист клинка, когда пригнулся к земле, чтобы пропустить ятаган над собой. Пока он сидел на корточках перед своим противником, он ударил по его ногам. Лезвие вонзилось в мускулы и кости. Пока негр, пошатнувшись, размахнулся для следующего удара, незнакомец вскочил под его руку и по самую рукоятку вонзил клинок в его грудь. Кровь фонтаном хлынула на руку незнакомца. Описав кривую, ятаган упал на землю, отсекая его стынущий взгляд под металлическим шлемом. Умирающий гигант осел на землю.
Незнакомец освободил клинок и помчался. Гирканец хладнокровно встретил атаку двоих негров, медленно отступая, чтобы держать их перед собой. Неожиданно он поразил одного в грудь и плечо, так что тот уронил меч и со стонами упал на колени. Падая, он схватил противника за колени и повис на них как пиявка. Гирканец тщетно пытался сбросить его. Могучие черные руки с железными мускулами намертво зажали его ноги, тогда как оставшийся негр удвоил ярость своих ударов.
Кушитский воин как раз собрался нанести связанному гирканцу неотразимый удар, когда услышал за спиной топот ног. Прежде чем он успел оглянуться сабля незнакомца вонзилась в него с такой неистовой силой, что наполовину вышла у него на груди. Эфес толкнул его в спину. Жизнь с криком покинула его тело.
Гирканец обрушил рукоятку меча на голову второго негра и освободился от его трупа. Он повернулся к незнакомцу, вынимавшему саблю из пронзенного тела.
– Зачем ты пришел мне на помощь после того, как чуть не снес мне голову?
Тот пожал плечами.
– На нас напали воры. Судьба сделала нас союзниками. Теперь, если хочешь, мы можем продолжить нашу ссору. Ты сказал, что я шпионил за тобой.
Гирканец торопливо ответил:
– Я вижу, что ошибся и прошу прощения. Теперь я знаю, кто следил за мной.
Он вытер и вложил в ножны свой меч. Затем стал наклонился над каждым трупом по очереди. Дойдя до тела великана, он остановился и проворчал:
– Сохо! Меченосец Келука! Знатный лучник, чье древко украшено жемчужинами!
Он вывернул с вялого пальца тяжелое, украшенное орнаментом кольцо и спрятал его в кушак. Затем взял его за одежду.
– Брат, помоги мне убрать эту падаль, чтобы не возникло лишних вопросов.
Незнакомец взял по окровавленному сюртуку в каждую руку и потащил их вслед за гирканцем вниз по темному переулку, в котором возвышался фундамент заброшенного колодца. Трупы полетели в пропасть. Послышался их мрачный всплеск гдето глубоко внизу. Гирканец улыбнулся с облегчением.
– Боги сделали нас союзниками. Я перед тобой в долгу.
– Ничего ты мне не должен, – мрачно ответил он.
– Слова не сдвинут гору с места. Я Фарук, лучник гирканской конницы Маздака. Пойдем со мной в более подходящее место, где мы сможем поговорить. Я не держу на тебя зла за твой удар, хотя, признаюсь, моя голова все еще гудит.
Незнакомец неохотно спрятал в ножны свою саблю и последовал за гирканцем. Их путь лежал через мрак дымных переулков и узких извилистых улиц. Асгалун поражал контрастами великолепия и упадка, где между грязных руин прошлых веков возвышались роскошные дворцы. Сразу за стенами запретного города, где жил король Акхиром и его придворные, ютились окраины.
Мужчины подошли к более новому и респектабельному кварталу, где решетчатые окна нависающих балконов почти смыкались над головой.
– Во всех магазинах темно, – проворчал незнакомец. – Несколько дней назад город освещался так ярко, как днем от заката до восхода.
– Один из капризов Акхирома. Теперь у него другой каприз: чтобы в Асгалуне вообще не зажигали огней. Что будет завтра – одному Птеору известно.
Они остановились перед кованой дверью под тяжелой каменной аркой и гирканец осторожно постучал в нее. Изнутри отозвался чейто голос, на который гирканец ответил паролем. Дверь отворилась и он протиснулся в кромешную темноту, увлекая за собой своего компаньона. Дверь за ними закрылась. Тяжелая кожаная занавеска была отодвинута, обнажая освещенный лампой коридор и перепуганного старикашемита.
– Старый солдат занялся торговлей вином, – сказал гирканец. – Отведи нас в комнату, где мы могли бы побыть одни, Кханон.
– Большинство комнат свободны, – проворчал Кханон, хромая перед ними. – Я пропащий человек. Мужчины боятся дотронуться до бокала, так как король запретил вино. Да покарает его Птеор!
Незнакомец с любопытством заглянул в большие комнаты, которые они проходили, где ели и пили мужчины. Большинство посетителей Кханона были типичными пелиштимами: коренастые и смуглые с орлиными носами и кучерявыми иссинячерными бородами. Изредка здесь можно было встретить мужчин более стройного телосложения, пришедших из пустынь восточного Шема, а также гирканцев или черных кушитов из наемной армии Пелиштии.
Кханон отвел их в маленькую комнату, где расстелил для них маты. Он поставил перед ними огромное блюдо с фруктами и орехами, налил вина из бурдюка и поковылял в сторону, бормоча чтото невнятное.
– Пелиштия переживает тяжелые времена, брат, – протяжно сказал гирканец, жадно глотая вино Кироса. Он был высоким человеком, худощавым, но крепко сбитым. Проницательные черные глаза, немного косящие, придавали его желтоватому лицу беспокойное выражение. Его нос с горбинкой нависал над тонкими черными висящими усами. Его простой плащ был из дорогой ткани, а заостренный шлем украшен серебром. Рукоятка его ятагана была усеяна драгоценными камнями.
Он смотрел на человека, такого же высокого как сам, но совсем непохожего на него. Он был плотнее и шире в плечах. У него было телосложение горца. Под белой чалмой его широкое коричневое лицо, еще моложавое, но уже покрытое шрамами, было гладко выбритым. Его сложение было легче, чем у гирканца, а в смуглости лица было больше от загара, чем от природы. Его холодные голубые глаза хранили печать пережитых бурь. Он залпом выпил свое вино и облизался.
Фарук усмехнулся и снова наполнил его бокал.
– Ты здорово дерешься, брат. Если бы гирканцы Маздака не были такими завистливыми к пришельцам, ты бы стал отличным воином.
Тот лишь заворчал в ответ.
– Так кто же ты? – настаивал Фарук. – Я ведь сказал, кто я такой.
– Я Ишбак, зуагирец из восточных пустынь.
Гирканец запрокинул голову и громко засмеялся. На что тот сказал нахмурившись:
– Что здесь смешного?
– Ты думаешь я поверил?
– Ты хочешь сказать, что я лгу? – зарычал незнакомец.
Фарук усмехнулся.
– Ни один зуагирец не говорит на пелиштинском с таким акцентом как у тебя. Так как зуагирцы говорят на диалекте шемитского языка. Более того, во время схватки с кушитами, ты обращался к неизвестным богам: Крому и Мананану, имена которых я слышал раньше от северных варваров. Не бойся, я перед тобой в долгу и умею держать язык за зубами.
Незнакомец привстал, схватившись за рукоятку меча. Фарук лишь отхлебнул немного вина. После минутного напряжения незнакомец снова сел на место. Он сказал в смущении:
– Пожалуйста. Я Конан Киммериец, служил в армии короля Акхарии Сумуаби.
Гирканец усмехнулся и набил рот виноградом. Прожевывая, он сказал:
– Дорогой Конан, ты никогда не сможешь быть шпионом. Ты слишком вспыльчив и открыт. Что привело тебя в Асгалун?
– Месть.
– Кто твой враг?
– Анакиец по имени Отбаал, гнить его костям!
Фарук присвистнул.
– Клянусь Птеором, ты нацелился на большую шишку! Знаешь ли ты, что этот человек – генерал анакийских войск короля Акхирома?
– О Кром! Это ничего не меняет, даже если бы он был мусорщиком.
– Что он тебе сделал?
Конан стал рассказывать:
– Народ Анакии восстал против своего короля, который был еще глупее, чем Акхиром. Они попросили помощи у соседней Акхарии. Сумуаби надеялся, что им удастся победить и выбрать нового, более дружественного королясоседа, поэтому он набирал добровольцев. Пятьсот воинов отправились на помощь анакийцам. Но этот проклятый Отбаал вел двойную игру. Он поднял мятеж, призывая врагов короля к открытой битве. А затем передал восставших в руки его армии. Почти всех их перебили.
Отбаал также знал о нашем приходе. Поэтому устроил нам ловушку. Ничего не подозревая, мы попали в нее. Я один спасся, притворившись мертвым. Остальные либо пали на поле битвы, либо были подвергнуты самым страшным пыткам, на которые были способны королевские палачи. Его унылые голубые глаза сузились.
Мне приходилось воевать и раньше. Но на этот раз я поклялся отмстить Отбаалу за моих друзей. Когда я вернулся в Акхарию, то узнал, что он, испугавшись народа, бежал из Анакии и прибыл сюда. Как ему удалось так быстро возвыситься?
– Он – кузен короля Акхирома, – сказал Фарук. Хотя – Акхиром по национальности пелиштиец, он также кузен короля Анакии и поэтому получил этот трон. Короли этих шемитских городовгосударств все в какойто степени родственники, что делает их войны похожими на семейные раздоры, имеющими еще более тяжелые последствия. Как долго ты пробыл в Асгалуне?
– Всего несколько дней. Этого правда хватило, чтобы понять, что король сумасшедший. Запретить вино! – Конан сплюнул.
– Ты еще не все знаешь. Акхиром действительно сумасшедший и люди стонут под его пятой. Он держится у власти с помощью трех группировок наемных войск. С их помощью он сверг и убил своего брата, бывшего королем. Первую, анакийскую, он сформировал, находясь в ссылке при дворе Анакии. Вторая состоит из черных кушитов. Под командованием своего генерала Имбалайо она ежегодно пополняется новыми силами. Третью группировку составляет гирканская конница, в которой я служу. Ею командует генерал Маздак. Между ним, Имбалайо и Отбаалом столько ненависти и зависти, что ее хватило бы на дюжину войн. Ты испытал ее в сегодняшней схватке.
– Год назад Отбаал пришел сюда нищим странником.
Он возвысился отчасти благодаря родству с Акхиромом, а отчасти с помощью интриг офирской рабыни по имени Руфия, которую он выиграл у Маздака, а когда протрезвел отказался вернуть. Это одна из причин неприязни между ними. За Акхиромом также стоит женщина. Это Зерити Стигийская, ведьма. Говорят, он свихнулся изза небольших доз яда, которыми она его пичкала, чтобы удержать под своим контролем.
Конан поставил свой кубок и в упор посмотрел на Фарука.
– И что же дальше? Ты предашь меня. А может и нет.
Перебирая в руках кольцо, снятое с Келуки, Фарук рассуждал:
– Я буду нем как могила. По простой причине: у меня к Отбаалу также есть долг. И если тебе удастся твоя месть или я смогу рассчитаться с ним, мой сон от этого станет лишь крепче.
Конан рванулся вперед. Его железные пальцы коснулись плеча гирканца.
– Ты говоришь правду?
– Пусть эти пузатые шемитские боги покарают меня своими горшками, если я лгу!
– Тогда я помогу тебе в твоей мести!
– Ты? Пришелец, не знающий ничего о секретах Асгалуна?
– Конечно! Это облегчает задачу. Здесь у меня нет никаких родственников. Мне можно доверять. Давай составим план. Где эта свинья и как можно добраться до нее?
Фарук был не из робкого десятка, но поначалу растерялся. Прошло несколько минут, прежде чем в его глазах загорелся мстительный огонек.
– Мне надо подумать, – сказал он. – Есть один способ, если хватит сноровки и дерзости...
Через некоторое время две фигуры в капюшонах остановились у группы пальм, росших среди руин ночного Асгалуна. Перед ними текли воды канала, за которым возвышалась городская бастионная стена из кирпичасырца. Фактически город представлял собой огромную крепость, в которой жили король со свитой и наемные войска. Простолюдин мог попасть туда только по пропуску.
– Мы сможем перелезть через стену, – прошептал Конан.
– И ничуть не приблизимся к своей цели, – ответил Фарук, чтото нащупывая в темноте.
– Здесь!
Конан смотрел как гирканец рылся в бесформенной куче мрамора.
– Это развалины древней гробницы, – пробормотал Фарук. – Но что это?
Он отодвинул широкую плиту, под которой оказалась лестница, уходящая в темноту. Конан нахмурился, его одолевали сомнения.
Фарук объяснил:
– Этот тоннель проходит под водами канала и ведет в дом Отбаала.
– Под каналом?
– Да. Когдато дом Отбаала был притоном короля Уриаза. Он спал на диване, плававшим в бассейне со ртутью, охраняемый дрессированными львами. Всеравно ему не удалось уйти от мести. Он построил тайные ходы во всех уголках своего дома. Прежде чем Отбаал занял дом, он принадлежал его сопернику Маздаку. Анакиец ничего не подозревает об этой тайне. Пойдем!
Зачехлив мечи, в полной темноте они стали пробираться вниз по каменной лестнице, а затем по горизонтальному тоннелю. Конан осторожно ощупывал стены. Они были выложены из огромных глыб камня. По мере их продвижения воздух становился сырым, а камни скользкими. Конан почувствовал как по спине потекли капли воды. Он вздрогнул и поморщился. Над ними текли воды канала. Через некоторое время влажность уменьшилась.
Фарук предостерегающе зашикал и они стали подыматься вверх по лестнице.
Наверху руки гирканца нащупали засов. Плита слегка отодвинулась и в тоннель проникла полоска мягкого света. Фарук протиснулся вперед и, пропустив Конана, задвинул плиту на место. Она ничем не отличалась от обычных плит, которыми был выложен подземный ход. Перед ними открылся просторный сводчатый коридор. Фарук закрывал лицо чалмой, жестами предлагая Конану сделать то же самое. Оставив сомнения, Фарук решительно зашагал по коридору. Киммериец, сжимая меч и оглядываясь по сторонам, последовал за ним.
Отодвинув занавеску из темного бархата, они очутились в сводчатой веранде из черного дерева, отделанного золотом.
Огромный негр в шелковой набедренной повязке, очнувшись ото сна, вскочил на ноги и выхватил огромный меч. Почемуто он не кричал. Они все поняли, когда увидели его открытый рот, зиявший пустотой.
– Тихо! – огрызнулся Фарук, уклоняясь от удара меча. Когда негр покачнулся от обманного удара, Конан подставил ему ножку. Тот растянулся на полу, а Фарук пронзил мечом его смуглое тело.
– Быстро и довольно тихо! – с улыбкой вздохнул Фарук. – Теперь за настоящей добычей.
Пока он осторожно пробовал открыть дверь, великанкиммериец согнулся для прыжка. Его глаза горели как у тигра на охоте. Дверь поддалась и они впрыгнули в комнату. Фарук закрыл за собой дверь и начал хохотать над человеком, с проклятиями вскакивавшего с кушетки. Лежавшая рядом женщина вскрикнула и приподнялась на подушках.