![](/files/books/160/oblozhka-knigi-konan-sbornik-258086.jpg)
Текст книги "Конан (сборник)"
Автор книги: Роберт Говард
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 68 (всего у книги 111 страниц)
И всетаки больше всего воительницу поразила не внешность, а повадки человека. Он крался на полусогнутых ногах, припадая к полу и поминутно оглядываясь. В правой руке он сжимал рукоять кривого, широкого у острия клинка, и она видела, как дрожала эта рука от завладевших человеком чувств. Воин был испуган, трясся в тисках животного ужаса, и когда вновь оглянулся, изпод черных прядей блеснула пара широко раскрытых глаз.
Валерию он не заметил. Дальше и дальше скользил он на цыпочках через зал, пока не скрылся в открытых дверях. Минутой позже оттуда донесся слабый вскрик, и снова в воздухе повисла тишина.
Не в силах побороть любопытства, Валерия, пригнувшись, перебежала по галерее до двери, расположенной прямо над той, в которой скрылся человек. Не задумываясь, она вошла в дверь и очутилась на галерее поменьше, обегающей большую комнату.
Эта комната располагалась на третьем этаже, и ее потолок был не так высок, как в большом зале. Ее освещали только огненные камни, их зловещий зеленый свет не мог рассеять тьмы над галереей.
Глаза Валерии расширились. Человек, которого она заметила, находился там, внизу.
Он лежал на пурпурном ковре в центре комнаты – тело обмякло, руки раскинуты в стороны. Кривой меч – рядом.
Ей показалось странным, что он так долго лежит без движения. Но вот девушка вгляделась в ковер под неподвижной фигурой – глаза ее сузились. Под телом и около него цвет ткани был иным, более ярким – алым.
Дрожа мелкой дрожью, она присела за ограждением, ее глаза пытливо изучали тени под галереей. Но бесполезно: тьма надежно скрывала свою тайну.
Внезапно на месте ужасной драмы появилось новое лицо – человек, почти копия первого, вошел через дверь напротив той, что вела в зал.
При виде распростертого на полу собрата глаза его сверкнули, и он тихо позвал: «Хикмек!», но тот даже не шевельнулся.
Тогда он быстро прошел к ковру, нагнулся и, впившись пальцами в поникшее плечо, перевернул тело на свое колено. Из груди его вырвался сдавленный крик: голова лежавшего безвольно откинулась, обнажив горло, рассеченное от уха до уха.
Человек выпустил труп, и тот упал на залитый кровью ковер. Воин вскочил, весь дрожа, словно лист на ветру. От страха лицо его стало пепельносерым. И вдруг, уже готовый рвануться прочь от страшного места, он застыл, превратился в камень, как завороженный глядя округлившимися глазами в дальний конец комнаты.
Там, во мраке под галереей, затеплился огонек – быстро разгораясь, он ничем не походил на мерцание зеленых камней. Валерия почувствовала, как зашевелились волосы у нее на голове: едва видимый в пульсирующем свечении, по воздуху плыл череп, и казалось, прямо от черепа – человеческого, но страшной, уродливой формы – исходит этот таинственный свет. Череп висел, как отсеченная голова, – возникший из ночи и тьмы, он на глазах обретал четкую форму… да, человеческий, но человека неведомой ей расы.
Воин стоял неподвижно – изваяние парализованного страхом, – не сводя глаз с жуткого видения. Вот череп качнулся от стены, и вместе с ним – неясная тень. Постепенно тень сгустилась и приобрела человеческие очертания; на обнаженном торсе и конечностях мертвеннобелым цветом проступали кости. Голый череп в ореоле сияния ухмылялся жуткой улыбкой мертвеца, пустые глазницы насквозь пронзали живую, скованную страхом плоть. Воин не шелохнулся; меч, звякнув, выпал из онемевших пальцев, на лице застыла маска жертвы, обреченной на заклание силами Зла.
Валерия почувствовала, что не только страх парализует волю человека. В пульсирующем свечении присутствовало нечто сверхъестественное, неземное, что отнимало способность мыслить и действовать. Даже здесь, на галерее, будучи в полной безопасности, она, пусть и слегка, но поддалась воздействию зловещего, несущего угрозу разуму света.
Ужас, охвативший несчастную жертву, лишил ее последних сил; прижав ладони к глазам, человек рухнул на колени. Покорный неизбежной участи, он ждал удара клинка, мерцающего в руке видения – самой Смерти, занесшей над человеком свой меч.
Валерия, во власти первого порыва, поступила так, как ей подсказала ее изменчивая природа. Тигрицей перемахнув через перила, она как на подушечках опустилась за спиной призрака. От мягкого удара кожаных сапог о пол тот круто обернулся, но не успел сделать и шага; сверкнула разящая сталь – и волна ликования и гнева захлестнула девушку: вместо пустоты клинок встретил мясо и кости смертного!
Раздался вскрик, заглушенный гортанным бульканьем, и рассеченное от плеча до середины груди видение повалилось на пол; светящийся череп откатился в сторону, открыв копну черных прямых волос и смуглое лицо, искаженное предсмертной мукой. Под страшным балахоном оказался обычный человек, во многом схожий с тем, что на коленях дожидался смерти.
При звуке удара тот, словно смутившись, поднял голову и сейчас, пораженный, во все глаза смотрел на белокожую женщину, стоявшую над трупом с окровавленным мечом в руке.
Пошатываясь, он встал на ноги, чтото невнятно бормоча, – казалось, увиденное лишило его разума. К своему удивлению, Валерия все поняла: слова были знакомы – человек говорил на стигийском языке, хотя и с незнакомым выговором.
– Кто ты? Откуда? Зачем ты в Ксухотле? – И вдруг слова хлынули из него, как вода из прорванной плотины: – Но ты же друг – богиня или демон – какая разница! От твоего меча пал сам Пылающий Череп! Под ним скрывался человек – кто мог подумать? А мыто считали его за демона, которого они заклинаниями вызвали из катакомб! Тихо! Слышишь?
Он оборвал словесный поток и вновь застыл, с напряженным вниманием вслушиваясь в тишину. Валерия замерла – безмолвие царило во дворце.
– Надо торопиться! – горячо зашептал человек ей в ухо. – Они сейчас к западу от Большого зала! Это здесь! Быть может, уже крадутся сюда!
Воин сомкнул пальцы на ее запястье, она попробовала освободить руку – тщетно!
– Ты говоришь «они», кто это? – спросила девушка.
Он задержал на незнакомке взгляд, как бы удивляясь ее неосведомленности.
– «Они»? – он запнулся. – Ну, те – из Ксоталана. Ты только что убила одного из них. Те, что живут у Восточных ворот.
– Так, значит, город населен?! – воскликнула она.
– Да, да! – от нестерпимого желания поскорее покинуть опасное место воин извивался всем телом и едва не подпрыгивал. – Идем! Нам надо поскорей вернуться в Техултли!
– Где это?
– Район у Западных ворот! – И, крепче сжав руку девушки, он повлек ее к двери, через которую вошел пятью минутами раньше. Его смуглый лоб усеяли крупные капли пота, глаза от страха блестели.
– Стой! Подожди! – Валерия вырвала руку из его клещей. – Не прикасайся ко мне, или я раскрою тебе череп! Что все это значит? Кто ты? И куда меня тащишь?
Огромным усилием воли человек взял себя в руки и, бросая по сторонам испуганные взгляды, заговорил срывающимся голосом, но так быстро, что она с трудом разбирала слова:
– Меня зовут Техотл. Я сам из Техултли. Мы с этим парнем, что лежит с перерезанным горлом, прокрались в Зал тишины, надеясь подстеречь и убить когонибудь из ксоталанцев, и потеряли друг друга. Тогда я вернулся сюда, но увидел, что мой приятель лежит на ковре, уже мертвый. Я знаю, что это сделал Пылающий Череп, он бы и меня прирезал, если бы ты его не убила. Но думаю, что он здесь не один. Наверняка из Ксоталана явятся другие. Боги – и те бледнеют при виде участи несчастных, попавших в лапы ксоталанских зверей живыми.
От одной мысли об этом незнакомец задрожал как в лихорадке, смуглая кожа словно покрылась пепельным налетом. Нахмурив лоб, Валерия задумалась. За малопонятными фразами таилось чтото важное, но суть ускользала от нее.
Она повернулась к черепу – тот попрежнему испускал пульсирующий свет
– и носком сапога потянулась было к нему, как вдруг человек, назвавшийся Техотлом, дико вскрикнув, прыгнул вперед.
– Не прикасайся! И не смотри на него! В нем – Безумие и Смерть! Только колдуны Ксоталана знают его тайну. Они нашли его в катакомбах среди останков жестоких королей, правивших Ксухотлом в мрачные дни прошлого, за сотни лет до нас. Тем, кто не познал великую тайну черепа, хватает взгляда на него, чтобы застыла в жилах кровь и затуманился разум. Раз прикоснувшись, человек сходит с ума и скоро угасает.
Валерия окинула воина недоверчивым взглядом. Худой и мускулистый, с сальными волосами, он не внушал доверия. В глазах наряду с огоньками затравленного зверя она уловила лихорадочный блеск – верный признак расстроенных нервов. И вместе с тем в его голосе звучало искреннее беспокойство.
– Пойдем! – чуть ли не жалобным тоном заговорил он и вновь потянулся к ее запястью, но вдруг, вспомнив угрозу, отдернул руку. – Ты не из здешних. Не знаю, как ты сюда попала, но будь ты богиня или демон, ты должна помочь Техултли. Там все узнаешь. Мне кажется, ты пришла изза Большого леса – оттуда пришли наши предки. Но ты ведь друг, иначе не стала бы убивать нашего врага. Прошу тебя, поторопимся, пока ксоталанцы не обнаружили нас и не прирезали.
С неприятного, горящего нетерпением лица Техотла она перевела взгляд на череп – то едва тлевший, то снова разгоравшийся на плиточном полу возле трупа. Словно явившийся из ночного кошмара, во многом схожий с обычным, череп, однако, отличался какимто особым зловещим уродством. При жизни его обладатель, должно быть, являл собой отталкивающий, даже страшный вид. При жизни? Ей почудилось, что череп продолжает жить какойто своей, обособленной жизнью. Челюсти вдруг раздвинулись и с лязгом сомкнулись. Свечение усилилось, по черепу забегали живые огоньки, стало нарастать ощущение нереальности – да, это сон, тяжелый сон, вся жизнь всего лишь сон…
– Не смотри! Не смотри на череп! – донесся до нее, будто издалека, через пространство резкий голос Техотла. Пучина, едва не поглотившая ее разум, начала быстро рассеиваться.
Валерия встряхнулась, точно львица. Зрение прояснилось. А Техотл между тем продолжал:
– При жизни он носил в себе мозг ужасного короля магов! Он и сейчас живет, получая силы и колдовской огонь из царства Тьмы.
Исторгнув страшное проклятие, Валерия рванулась вперед. Прошелестело лезвие – и череп разлетелся на десятки горящих осколков.
Гдето то ли в глубине комнаты, то ли в отдалении, то ли в уголках ее сознания раздался животный рев боли и ярости.
Рука Техотла почтительно коснулась ее пальцев, сжимавших рукоять меча; его губы невнятно шептали:
– Ты разрубила Череп! Разрушила чары! И никакие заклинания ксоталанцев уже не смогут его воскресить! А теперь уходим. Быстро!
– Но я не могу, – возразила она. – У меня здесь неподалеку друг, и мы договорились, что…
Она осеклась, увидев, как страшно исказилось его лицо, как остановился взгляд, устремленный поверх ее плеча. Она круто повернулась и увидела четырех воинов: разом вбежав через четыре двери, те ринулись к двоим в середине комнаты.
Они ничем не отличались от других: такие же тощие, с узловатыми мускулами, те же прямые иссинячерные волосы и тот же безумный огонь в широко раскрытых глазах. Одежда, оружие – все как у Техотла, с той лишь разницей, что на груди у всех был нарисован белый череп.
Не было ни вызова, ни боевого клича. Как жаждущие крови тигры, бросились ксоталанцы на врагов, горя желанием достать клинком до горла. Техотл встретил их с яростью обреченного. Уклонившись от палаша, он схватился с воином врукопашную, увлек на пол, где в полном молчании оба катались и рвали друг друга на части!
Трое оставшихся, с глазами красными, как у бешеных собак, налетели на Валерию.
Первого, кто оказался в пределах досягаемости ее меча, она убила сразу – не успел тот замахнуться, как упал с раскроенным черепом. Отбивая удар, она метнулась в сторону. Глаза девушки горели, на губах играла беспощадная улыбка. Вновь она была Валерией – воительницей из «Ватаги Красных братьев», и шелест длинного прямого меча звучал ей слаще свадебной песни.
Вот ее меч блеснул мимо вражеского клинка, прорвал защиту и, вспоров дубленую кожу, на шесть дюймов погрузился в живот врага. Хватая ртом воздух, человек повалился на колени, но его рослый товарищ прыгнул вперед и с такой яростью стал наносить удар за ударом, что Валерия никак не могла выбрать момента, чтобы ответить. Она отступала, парируя удары, хладнокровно дожидаясь случая для решающего выпада. Все равно – этот стальной смерч долго не продлится. Рука устанет, ослабеет, ураган стихнет, и тогда она возьмет свое – вонзит клинок прямо в сердце. Валерия мельком увидела Техотла: оседлав врага, тот всеми силами пытался разжать мертвую хватку на своем запястье, чтобы всадить кинжал меж ребер ксоталанца.
Пот крупными каплями выступил на лбу нападавшего, глаза полыхали, как угли. Несмотря на яростный натиск, он не мог ни сломить, ни даже пробить оборону девушки. Но вот его дыхание стало прерывистым, удары – беспорядочными и уже не такими мощными. Она сделала шаг назад, вынуждая того сменить позицию, и вдруг почувствовала, как железные пальцы мертвой хваткой впились ей в бедро. Раненый на полу! Она совсем о нем забыла!
Привстав на колени, тот замкнул пальцы на ее ногах; его товарищ торжествующе заклекотал и начал пробираться по кругу, чтобы атаковать девушку слева. Она снова рванулась – все напрасно! Один удар вниз – и она освободилась бы от этих капканов, но в этот миг кривой клинок рослого воина раскроил бы ей череп. Вдруг левую ногу пронзила страшная боль: добравшись до бедра, раненый, точно дикий зверь, впился в живую плоть.
Свободной рукой Валерия схватила того за длинные волосы и оторвала от себя, так что пылающие ненавистью глаза воззрились на нее снизу вверх. Рослый ксоталанец, исторгнув из груди яростный вопль, прыгнул вперед и что было сил обрушил на нее палаш. Она едва сумела отразить удар – плоской стороной меч ударил ее по голове, из глаз сыпанули искры, пол покачнулся. Вновь раздалось животное рычание, и вновь взметнулся меч, но внезапно за спиной ксоталанца выросла гигантская фигура, и молнией сверкнула сталь. Крик воина оборвался и, точно бык под топором, он повалился на пол – из раскроенного до горла черепа вывалились мозги.
– Конан! – только и выдохнула Валерия. Распаленная боем, она круто повернулась к раненому, ее сильная рука попрежнему сжимала пучок его волос. – Умри, собака! – С тихим шелестом клинок очертил в воздухе дугу, и обезглавленное тело повалилось к ее ногам – из шеи струей била кровь. Отрубленную голову девушка зашвырнула в дальний угол.
– Что тут еще стряслось? – Расставив ноги, варвар стоял над трупом убитого воина. Не опуская широкого меча, он обегал комнату изумленным взглядом. Стряхивая с кожи красные капли, Техотл поднялся с бьющегося в агонии последнего из четверки ксоталанцев. Глубокая рана на его бедре сочилась кровью. Широко раскрытыми глазами он уставился на Конана.
– Ну, скажет мне ктонибудь? – снова потребовал объяснений варвар: оставив девушку на несколько минут, он меньше всего ожидал застать ее в гуще смертельной схватки с какимито полупризраками в этом, как он считал, заброшенном, необитаемом городе. Обойдя наугад несколько комнат наверху, Конан вернулся туда, где ее оставил, и, не найдя на месте, встревожился. Шум внезапно вспыхнувшей схватки, от которого у варвара чуть не лопнули барабанные перепонки, подсказал, где следует искать его подругу.
– Пять псов за один бой! – Глаза Техотла заблестели от восторга. – Целых пять мертвецов! Значит, в черный столб вобьют еще пять красных гвоздей! Хвала вам, боги крови!
Он простер дрожащие руки к потолку, но вдруг его лицо исказила злоба; он плюнул на трупы и, не в силах сдержать переполнявшей его радости, начал отплясывать на мертвых телах отвратительный победный танец. Его недавние союзники в замешательстве взирали на это дикое зрелище. Наконец Конан спросил на аквилонском:
– Кто этот ненормальный?
Валерия пожала плечами:
– Его зовут Техотл. Из его бормотания я поняла, что его клан живет в одном конце этого города сумасшедших, а те, что убиты, – из враждующего клана, который занимает противоположную часть. Пожалуй, нам лучше пойти с ним. Сам видишь – в отличие от своих врагов, он к нам явно расположен.
Техотл уже не плясал на трупах: словно собака склонив голову набок, он напряженно вслушивался в незнакомую речь, его отталкивающие черты отражали происходящую в душе борьбу восторга от одержанной победы со страхом перед неизвестно откуда взявшимися чужаками.
– Прошу вас, идемте! – зашептал он. Мы сделали доброе дело. Пять мертвых псов! Мой народ с благодарностью примет вас. Вам окажут великие почести! Только, заклинаю богами, скорей! До Техултли не так уж близко. Что, если ксоталанцы нагрянут сюда целым отрядом? Тогда не помогут даже ваши мечи.
– Хорошо. Веди! – проворчал Конан.
Техотл не мешкая ступил на лестницу, ведущую на галерею, и кивнул чужакам, приглашая тех следовать за собой, что они и сделали. Быстро поднявшись на галерею, он выбрал дверь в западной стене. Замелькали бесчисленные комнаты – одна за другой, очень похожие, где свет давали мерцающие камни или окна, прорезанные в потолке.
– Как думаешь, куда мы попали? – едва слышно прошептала Валерия.
– Одному Крому известно! – ответил Конан. – Прежде я встречал таких людей – на побережье озера Эвад, почти у самой границы с Кушем. Скорее всего, нечистокровные стигийцы – помесь какойто расы, пришедшей в Стигию много веков назад с востока и породнившейся с коренным населением. Там их называют тлацитланцами. Хотя я сильно сомневаюсь, чтобы они смогли построить такой город.
По мере удаления от комнаты с мертвецами страх Техотла не исчезал, наоборот – он становился все сильнее. Техултлинец беспрерывно вертел головой, пытаясь уловить звуки возможной погони, и напряженно вглядывался в каждый дверной проем, мимо которых бесшумно скользили их тени.
Несмотря на сильный характер, Валерия не могла справиться с охватившей тело дрожью. Она никогда ничего не боялась, но полыхающий красным пол под ногами, мерцающие камни над головой, где их зеленый свет перемежался с черными тенями, крадущаяся поступь их до смерти перепуганного проводника – все это наполняло ее душу неясным мрачным предчувствием, ощущением затаившейся гдето поблизости опасности.
– Они могут поджидать нас на пути в Техултли! – предупредил Техотл. – Надо соблюдать осторожность, чтобы не угодить в засаду!
– Но почему бы нам не выбраться из этого проклятого дворца на улицу?
– раздраженно спросила Валерия.
– В Ксухотле нет улиц, – ответил проводник, – нет ни площадей, ни открытых дворов. Весь город построен как один огромный дворец под одной крышей. Единственное, что както напоминает улицу, – так это большой зал, протянувшийся от Северных до Южных ворот. И выйти из города можно только через ворота, хотя… – он замялся, – вот уже пятьдесят лет, как ими никто не пользовался.
– Сколько времени вы здесь живете? – спросил Конан.
– Я родился в замке Техултли тридцать пять лет назад и ни разу не ступал за пределы города. Во имя богов, ступайте тише! Эти залы могут быть битком набиты врагами! Вот доберемся до места, там Ольмек сам все вам расскажет.
И в полной тишине, ступая по пылающему полу под мерное мигание зеленых огней, они двигались дальше, пока Валерии не начало казаться, что они пробираются покоями царства Теней, ведомые темнокожим длинноволосым гоблином.
Однако рядом был Конан – он напомнил о себе, остановив маленький отряд, когда они пересекали необычайно широкую комнату. По натуре Конан оставался варваром и потому обладал слухом дикаря, гораздо более острым, чем слух Техотла, хотя тот и был отточен в молчаливых коридорах дворца за время войны длиною в жизнь.
– Ты думаешь, мы можем напороться на твоих врагов?
– Они круглые сутки рыщут по этим комнатам… мы тоже сюда наведываемся. Залы и комнаты между Техултли и Ксоталаном – это пограничная территория, она ничья. Мы называем ее Залами Тишины. А почему ты спросил?
– Потому что в комнатах впереди затаились воины: я слышал звяканье стали о камень.
И снова Техотл задрожал с головы до пят, ему даже пришлось крепко сжать зубы, чтобы не выдать их стуком себя и чужаков.
– А вдруг это твои друзья? – предположила Валерия.
– Лучше не рисковать, – выдохнул он. С поразительной быстротой техултлинец свернул в сторону и растворился в дверном проеме левой стены, за ней оказалась комната, откуда вниз, прямо в кромешный мрак, вела винтовая лестница со ступеньками цвета слоновой кости.
– Она ведет в темный коридор под нами! – прошелестел голос проводника, на его лбу бисеринками блестели капли пота. – Нас могут подстерегать и там. Может быть, это все подстроено нарочно, чтобы заманить нас туда. Но если в верхних комнатах действительно засада, то это – наш единственный шанс. За мной, быстро!
Двигаясь неслышно, точно призраки, они спустились по ступеням и вышли к черной дыре – входу в коридор. На миг задержались, прислушиваясь, потом растаяли во мраке. Уже через несколько шагов у Валерии по коже поползли мурашки: ей каждую секунду казалось, что еще миг – и в ее тело войдет вражеский клинок. Если бы не железные пальцы Конана, сжимавшие ее запястье, разум захлестнуло бы чувство полного одиночества. Кошка, ступающая на бархатные подушечки своих лап, произвела бы больший шум, чем эти трое. Тьма была – хоть глаз выколи. Пальцами вытянутой руки девушка скользила по стене, иногда вместо камня встречая пустоту проема. Казалось, коридору не будет конца.
Внезапно все трое замерли, затаив дыхание: за их спинами послышался слабый звук. Валерия узнала его, и по ее спине волной пробежал холодок – в темноте чьято рука осторожно открывала дверь. В коридор входили люди. И словно отвечая на немой вопрос, под ноги попалось чтото круглое, похожее на человеческий череп. Она запнулась – и предмет с ужасным стуком покатился по коридору.
– Бежим! – взвизгнул Техотл вне себя от страха, рванувшись вперед с прытью летающего привидения. Конан, как всегда, был рядом: схватив Валерию под мышку, он увлек ее за собой вслед за проводником. В темноте варвар видел не лучше девушки, но чутье дикаря подсказывало ему верный путь. Без его поддержки одна она давно упала бы или налетела на стену. Они мчались по коридору, а за их спинами – все ближе и ближе – топот десятка ног по коридору. Техотл крикнул:
– Вот она – лестница! За мной!
Валерия едва не оступилась во тьме, но невидимая рука удержала ее. Вновь на запястье пальцы – уже проводника, ее кудато тащат, почти несут – кругами, вверх по бесконечной лестнице.
Выпустив девушку, Конан повернулся для отпора; его инстинкты, слух подсказывали – враги близко. Вдруг он весь подобрался: к топоту человеческих ног примешивались иные, непонятные звуки.
Казалось, чтото извиваясь ползло вверх по ступеням – чтото скользкое, шуршащее, от одной близости которого стыла кровь в жилах. Конан с силой опустил огромный меч и почувствовал, как сталь, разрубив податливое тело – похоже, что живую плоть, – глубоко вошла в ступеньку лестницы. Его ног словно коснулся кусок льда, затем послышались точно тяжелые удары плети, и в воздух взвился предсмертный вопль человека.
В следующий миг Конан уже мчался вверх по винтовой лестнице. Но наконец ступеньки кончились, и он влетел в открытую дверь – Валерия и Техотл уже ждали его. Проводник тут же захлопнул дверь и наложил засов – первый увиденный Конаном после засова на городских воротах.
Покончив с дверью, Техотл помчался к стене напротив. В этой комнате было довольно света. Готовый нырнуть вслед за ним в темный проем, Конан оглянулся: под мощными, яростными ударами запертая дверь стонала и вся ходила ходуном.
Хотя Техотл попрежнему не умерял ни прыти, ни осторожности, он чувствовал себя явно увереннее. У него был вид человека, добравшегося до знакомых мест, где по его первому зову на выручку придут друзья.
Но Конан своим вопросом вновь поверг его в ужас.
– Что это за тварь была там, на лестнице? – небрежно бросил на бегу варвар.
– Люди из Ксоталана, – не оглядываясь, быстро ответил проводник. – Я говорил: залы прямо кишат ими.
– То был не человек, – возразил варвар. – Тварь ползает и холодна как лед. Похоже, я чуть не рассек ее надвое. Скорее всего, она упала на наших преследователей и в ярости убила одного из них.
Голова Техотла откинулась назад; лицо вновь посерело, ноги невольно заработали быстрее.
– Это был Ледяной Змей! Чудовище, которое они своими заклинаниями вызвали из подземных катакомб себе в помощь. Какой он с виду, мы не знаем, но только много раз находили трупы наших, которых он подстерег во тьме. Во имя Сета – поторопимся! Если его пустят по нашему следу, он не отстанет до самых ворот в Техултли!
– Навряд ли, – проворчал Конан. – Слишком серьезную рану он получил от меня на лестнице.
– Быстрей! Быстрей! – только и простонал Техотл.
Они пробежали через несколько комнат, полных зеленого сумрака, пересекли широкий зал и остановились перед огромной бронзовой дверью.
Техотл облегченно вздохнул:
– Наконецто! Техултли!