![](/files/books/160/oblozhka-knigi-konan-sbornik-258086.jpg)
Текст книги "Конан (сборник)"
Автор книги: Роберт Говард
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 111 страниц)
3. Едет Тананда
Заря осветила небо над Мероэ темнокрасным пламенем. Потоки насыщенного красного света пробивались через туманный воздух и отражались от крытых медью куполов и шпилей построенного из камня Внутреннего Города. Скоро население Мероэ было на ногах. Во Внешнем Городе величавые черные женщины шли на рыночную площадь с бутылями и корзинами на головах, в то время как молодые девушки болтали и смеялись по пути к колодцам. Голые дети дрались и играли в пыли или догоняли друг друга по узким улочкам. Большие черные мужчины сидели в дверях своих крытых тростником хижин, занимаясь своим промыслом, или сидели, развалившись, в тени.
На рыночной площади под полосатыми навесами сидели торговцы, показывая горшки и другие изделия, овощи и другую продукцию, разложенную на подстилках на земле. Черные люди торговались, ведя бесконечные разговоры, о бананах, банановом пиве и орнаментах из чеканки по бронзе. Кузнецы склонялись над маленькими печами, топившимися углем, с усердием выбивая из железа мотыги, ножи и наконечники копий. Раскаленное солнце палило над всем этим – над потом, весельем, злостью, наготой, силой, убожеством и энергией черного народа Куша.
Вдруг в этом мире произошла какаято перемена, какаято новая нота в мелодии. С цокотом копыт в направлении больших ворот во Внутренний Город ехала группа всадников. В ней было полдюжины мужчин и одна женщина, которая ехала впереди группы.
У нее была смуглая коричневая кожа; ее волосы, густая черная масса, были стянуты назад и перехвачены золотой повязкой. Кроме сандалий на ногах и инкрустированных драгоценными камнями золотых пластин, которые частично покрывали ее полные груди, единственной одеждой была короткая шелковая юбка, перехваченная поясом на талии. У нее были правильные черты лица, смелые сверкающие глаза, полные вызова и уверенности. Она правила стройной кушитской лошадью с легкостью и уверенностью при помощи украшенной драгоценностями уздечки и поводьев шириной в ладонь из красной кожи с золотым шитьем. Ее обутые в сандалии ступни стояли в широких серебряных стременах, а сзади через седло была переброшена газель. Пара поджарых охотничьих собак бежала позади недалеко от лошади.
Когда женщина подъехала ближе, работа и разговоры прекратились. Черные лица стали угрюмыми; мрачные глаза горели красным. Черные поворачивали головы, чтобы прошептать чтото друг другу, и шепот слился в слышимое зловещее бормотание.
Юноша, который ехал в полуметре позади от женщины, забеспокоился. Он посмотрел вперед, вдоль извивающейся улицы. Оценив расстояние до бронзовых ворот, которые еще не показались за хижинами, он прошептал:
– Народ стал опасен, Ваше Высочество. Было безрассудством ехать сегодня через Внешний Город.
– Все черные собаки в Куше не помешают мне охотиться! – ответила женщина. – Если ктонибудь будет угрожать, раздавите лошадьми.
– Проще сказать, чем сделать, – пробормотал юноша, оглядывая молчащую толпу. – Они выходят из домов и заполняют улицы – посмотрите туда!
Они въехали на широкую бурлящую площадь, где толпились черные люди. С одной стороны этой площади стоял дом из высушенной глины и пальмовых стволов, больший чем соседние, с черепами над дверью. Это был храм Джуллаха, который правящая каста презрительно называла домом дьявола. Черный люд поклонялся Джуллаху, а не Сету, змеебогу правителей и их стигийских предков.
Черные люди толпились на этой площади, угрюмо глядя на всадников. В их отношении чувствовалась угроза. Тананда, впервые почувствовав некоторое беспокойство, не заметила еще одного всадника, приближавшегося к площади по другой улице. В другое время этот всадник привлек бы внимание, потому что он не был ни коричневым, ни черным. Это был белый мужчина, мощная фигура в кольчуге и шлеме.
– Эти собаки замышляют бунт, – пробормотал юноша в сторону Тананды, наполовину обнажив свой изогнутый меч. Остальные охранники – черные, как и люди вокруг них, – подъехали ближе к ней, но не достали оружие. Низкий, угрюмый рокот становился все громче, но движения никакого не было.
– Проталкивайтесь через них, – приказала Тананда, пришпорив свою лошадь. Черные угрюмо расступились перед ней.
И тут внезапно из дома дьявола вышла долговязая черная фигура. Это был старый Эджир, колдун, одетый в одну набедренную повязку. Указав на Тананду, он крикнул:
– Вон она едет, она, руки которой забрызганы кровью! Она, убившая Амбулу!
Его крик был искрой, которая вызвала взрыв. Громкий рев поднялся над толпой. Люди двинулись вперед, выкрикивая: «Смерть Тананде!»
Через мгновение сотня черных рук начала хватать всадников за ноги. Юноша правил конем так, чтобы быть между Танандой и толпой, но брошенный камень расколол ему череп. Охранников, отбивающихся руками и мечами, стащили с лошадей, избили, затоптали и закололи насмерть. Тананда, охваченная наконец страхом, вскрикнула, когда ее лошадь встала на дыбы. Множество диких черных людей, мужчин и женщин, тянуло к ней свои руки.
Какойто великан схватил ее за бедро и сдернул с седла, прямо в яростные руки, которые жадно ожидали ее. Юбку сорвали с ее тела и она поплыла в воздухе над ней под раскаты примитивного смеха от волнующейся толпы. Какаято женщина плюнула ей в лицо и сорвала с нее нагрудные пластинки, расцарапав ей грудь черными от грязи ногтями. С силой брошенный камень задел ее голову.
Тананда увидела камень, зажатый в руке человека, который пытался протиснуться к ней в давке чтобы размозжить голову. Сверкали кинжалы. Только неуверенность некоторых из людей удерживала толпу от того, чтобы немедленно убить ее. Прошел рев: «К храму Джуллаха!»
В ответ тотчас раздался шум. Тананда почувствовала, что ее наполовину несут, наполовину тащат сквозь волнующуюся толпу. Черные руки хватали ее за волосы, руки и ноги. Удары, нацеленные в нее, блокировались или отводились массой.
И вдруг наступило потрясение, от которого вся толпа рассредоточилась, когда в нее на полном скаку влетел на мощном коне какойто всадник. Люди в крике падали прямо под молотящие копыта. Тананда мельком увидела фигуру, возвышающуюся над толпой, с темным, изборожденным шрамами лицом под стальным шлемом, и большой меч, бьющий вверх и вниз, разбрызгивая красные всплески. Но откудато из толпы взлетело копье, выпустив кишки коню. Тот взревел и упал.
Всадник, однако, приземлился на ноги, убивая налево и направо. С дикой силой бросаемые копья соскальзывали с его шлема и щита, который он держал на левой руке, а его широкий меч тем временем кромсал плоть и кости, раскалывал головы и разбрасывал внутренности по окровавленной пыли.
Плоть и кровь не могли устоять. Расчистив пространство, незнакомец наклонился и подхватил перепуганную девушку. Прикрывая ее своим щитом, он подался назад, безжалостно пробивая путь, пока не стал спиной к углу стены. Протолкнув ее к себе за спину, он стал перед ней, отбивая кипящую, кричащую бешеную атаку.
Тут раздался цокот копыт. Отряд охранников вырвался на площадь, гоня взбунтовавшихся перед собой. Кушиты, крича от внезапной паники, побежали спасаться в боковые улицы, оставив груду тел, которыми была устлана площадь. Командир стражников – огромный негр, блистающий красным шелком и позолоченной сбруей, подъехал и спешился.
– Ты долго ехал, – сказала Тананда, которая встала и снова приобрела свою горделивую осанку.
Командир стал серым как пепел. Он не успел пошевелиться, как Тананда дала знак людям за его спиной. Один из них, держа копье двумя руками, вонзил его между лопатками командира с такой силой, что острие высунулось из груди. Тот упал на колени и полдюжины других копий завершили задачу.
Тананда встряхнула своими длинными черными спутавшимися волосами и обернулась к своему спасителю. У нее шла кровь из множества царапин и она была голой как новорожденный ребенок, но смотрела на этого мужчину без смятения и неуверенности. Он ответил на ее взгляд и его выражение выдало его искреннее восхищение ее невозмутимостью и зрелостью ее коричневых конечностей и имеющим чувственные формы торсом.
– Кто ты? – спросила она.
– Я Конан, киммериец, – промычал он.
– Киммериец? – Она никогда не слышала о его далекой стране, которая лежала за сотни лиг на север. Она помрачнела. – Ты носишь стигийскую кольчугу и шлем. Ты стигиец в какомто роде?
Он покачал головой, обнажив в улыбке белые зубы.
– У меня оружие от стигийца, но сначала мне пришлось убить этого дурака.
– В таком случае, что ты делаешь в Мероэ?
– Я странник, – сказал он просто, – и сдаю в наем свой меч. Я пришел сюда попытать счастья.
Он подумал, что не стоит рассказывать ей о его предыдущей карьере корсара на Черном Берегу или о своем предводительстве в одном из племен в южных джунглях.
Глаза королевы с уважением окинули гигантскую фигуру Конана, измеряя ширину его плеч и размеры грудной клетки.
– Я найму твой меч, – сказала она наконец. – Какова твоя цена?
– А какую цену предложите Вы? – ответил он вопросом на вопрос, печально взглянув на труп своего коня. – Я – странник без гроша и теперь, увы, пеший.
Она затрясла головой.
– Нет, клянусь Сетом! Ты теперь не без гроша, ты – командир королевской стражи. За сто золотых в месяц можно купить твою преданность?
Он взглянул краем глаза на распростертую фигуру прежнего командира, лежавшего в шелке, стали и крови. Зрелище это не омрачило живости его внезапной усмешки.
– Я думаю, да, – сказал Конан.
4. Золотая рабыня
Дни шли за днями, луна убыла и прибыла снова. Короткое неорганизованное восстание нижних каст было подавлено железной рукой Конана. Шубба, слуга Тутмеса, вернулся в Мероэ. Придя к Тутмесу в его комнату, где на мраморном полу были разостланы ковром львиные шкуры, он сказал:
– Я нашел женщину, которую Вы желали, хозяин – немедийскую девушку, схваченную на торговом корабле из Аргоса. Я заплатил за нее шемитскому работорговцу много больших кусков золота.
– Дай мне взглянуть на нее, – приказал Тутмес.
Шубба вышел из комнаты и через секунду вернулся, держа за запястье девушку. Она была стройной и ее белое тело поражало по контрасту с коричневыми и черными телами, к которым привык Тутмес. Ее волосы спадали кудрявым волнистым золотым потоком на ее белые плечи. На ней была только оборванная сорочка. Эту сорочку Шубба убрал, оставив сжавшуюся девушку в полной наготе.
Не обращаясь ни к кому, Тутмес кивнул головой.
– Это хорошая покупка. Если бы я не был занят играми за трон, у меня было бы искушение оставить ее себе. Научил ты ее кушитскому, как я приказал?
– Да, в городе стигийцев и потом каждый день, пока мы шли с караваном, я ее учил. По шемитскому принципу я с помощью туфля внушил ей необходимость учить. Ее имя Диана.
Тутмес уселся на кровать и показал девушке, чтобы она села скрестив ноги на полу у его ног. Она сделала это.
– Я собираюсь отдать тебя королеве Куща в качестве подарка, – сказал он. – Формально ты будешь ее рабыней, но на самом деле ты попрежнему будешь принадлежать мне. Ты будешь регулярно получать мои приказы и ты всегда будешь их выполнять. Королева жестока и вспыльчива, поэтому избегай досаждать ей. Ты ничего не скажешь, даже под пытками, о том, что ты продолжаешь поддерживать связь со мной. Чтобы у тебя не возникло искушения ослушаться меня, когда ты будешь вне моей досягаемости в королевском дворце, я продемонстрирую тебе свою власть.
Взяв ее за руку, он повел ее по коридору, затем вниз на один пролет каменной лестницы в длинную, слабо освещенную комнату. Эта комната была разделена на равные половины хрустальной стеной, чистой как вода, несмотря на метровую толщину и прочность, достаточную чтобы выдержать удар самца слона. Тутмес подвел Диану к этой стене и поставил лицом к ней, отступив назад. Внезапно свет померк.
Пока она стояла в темноте с дрожащими от необъяснимой паники стройными ногами, в черноте начал разгораться свет. Она увидела как из черноты появляется уродливая отвратительная голова. Она увидела хищное рыло, зубы как резцы и щетину. Когда это страшилище двинулось в ее сторону, она вскрикнула и отвернулась, забыв в своем диком страхе о хрустальной стене, которая отделяла от нее зверя. В темноте она упала прямо в руки Тутмеса. Она услышала, как он прошипел:
– Ты была и будешь моей рабыней. Не подводи меня, иначе он найдет тебя, где бы ты ни была. Тебе не удастся от него спрятаться.
Когда он еще чтото прошептал ей на ухо, она потеряла сознание.
Тутмес отнес ее наверх и передал ее в руки черной женщины, приказав привести ее в чувство, присмотреть, чтобы ей дали еды и вина, выкупать, причесать, надушить и украсить для завтрашнего представления королеве.
5. Избиение Тананды
На следующий день Шубба привел Диану из Немедии к повозке Тутмеса, поднял ее в повозку и взялся за поводья. Это была уже другая Диана, оттертая и надушенная, и красота ее была усилена осторожным касанием косметики. На ней была одежда из такого тонкого шелка, что сквозь него был виден каждый изгиб. Диадема из серебра сверкала на ее золотых волосах.
Она, однако, все еще была напугана. Жизнь стала кошмаром с того самого момента, когда работорговцы похитили ее. Она пыталась за последующие долгие месяцы успокоить себя мыслью что ничто не вечно и что все обстоит так плохо, что должно наступить улучшение. Но наоборот, все становилось хуже.
Теперь ее вотвот должны были предложить как подарок жестокой и раздражительной королеве. Если она выживет, она будет меж двух огней – опасностью чудовища, которое показывал Тутмес, с одной стороны, и подозрениями королевы – с другой. Если она не будет шпионить для Тутмеса, она достанется демону; если будет – королева может поймать ее и довести до смерти какимнибудь еще более ужасным способом.
Небо над головой было стальным. На западе слой за слоем громоздились тучи; наступал конец сухого времени года в Куше.
Повозка прогромыхала к главной площади перед королевским дворцом. Колеса тихо хрустели по нанесенному песку, время от времени громко грохоча, когда встречали полосу чистого булыжника. На улице было лишь несколько мерувийцев из высшей касты, потому что полуденная жара достигла своего пика. Большая часть правящего класса дремала в своих домах. Несколько их черных слуг угрюмо брели по улицам, поворачивая сверкающие от пота пустые лица к повозке, когда она проезжала мимо них.
Во дворце Шубба на руках спустил Диану с повозки и провел ее через бронзовые позолоченные ворота. Толстый мажордом провел их по коридорам в большую комнату, украшенную с богатством, достойным комнаты стигийской принцессы, чем она и была в некотором смысле. На кровати из черного дерева и слоновой кости, инкрустированной золотом и жемчугом, сидела Тананда, одетая лишь в короткую юбку из красного шелка.
Глаза королевы нагло изучали стоявшую перед ней дрожащую белокурую рабыню. Эта девушка безусловно была прекрасным предметом человеческой собственности. Но сердце Тананды, само погрязшее в измене, было скорым на подозрение измены в других. Королева заговорила внезапно, голосом, в котором была едва прикрыта угроза:
– Говори, девка! Зачем Тутмес послал тебя во дворец?
– Я… Я не знаю – где я? – Кто Вы? – Диана говорила тонким, высоким голосом, как ребенок.
– Я королева Тананда, дура! Теперь отвечай на мой вопрос.
– Я не знаю ответа, моя госпожа. Я знаю только, что господин Тутмес послал меня как подарок…
– Ты лжешь! Тутмес снедаем честолюбием. Поскольку он ненавидит меня, он не сделал бы мне подарок без скрытой причины. У него должно быть чтото на уме. Говори или хуже будет!
– Я… Я не знаю! Я не знаю! – запричитала Диана, разразившись слезами. Напуганная чуть ли не до безумия демоном Муру, она бы не заговорила даже если бы пожелала. Ее язык отказывался подчиняться мозгу.
– Разденьте ее! – приказала Тананда.
Тонкую одежду сорвали с тела Дианы.
– Привяжите ее! – сказала Тананда.
Диане связали запястья, веревку перебросили через балку у потолка и туго натянули конец так, что руки девушки вытянулись прямо у нее над головой.
Тананда встала, держа в руке кнут.
– Сейчас, – сказала она с жестокой усмешкой, – мы посмотрим что ты знаешь о планах нашего дорогого друга Тутмеса. Еще раз: будешь говорить?
Поскольку голос Дианы душили рыдания, она могла только покачать головой. Кнут просвистел и затрещал на коже немедийской девушки, оставив красный след по диагонали через спину. Диана издала пронзительный вопль.
– Что все это значит? – прозвучал низкий голос.
Конан, в кольчуге поверх джуббы, с мечом на поясе, стоял в дверях. Став близким с Танандой, он привык входить в ее дворец без объявления. У Тананды были любовники и раньше – убитый Амбула в том числе – но ни в чьих других объятиях она не находила такого экстаза и никакую другую связь она не выставляла напоказ так бесстыдно. Она никак не могла насытиться северным гигантом.
Сейчас, однако, она обернулась.
– Всего лишь северная сучка, которую Тутмес прислал мне как подарок – несомненно, чтобы сунуть мне кинжал под ребра или яд в вино, – выпалила она. – Я пытаюсь узнать от нее правду. Если тебе хочется заняться со мной любовью, приходи попозже.
– Это не единственная причина, по которой я пришел, – ответил он, хищно улыбаясь. – Есть еще маленькое государственное дельце. Что это за глупость – впустить черных во Внутренний Город наблюдать за сожжением Аахмеса?
– Какая глупость, Конан? Это покажет этим черным собакам, что со мной шутки плохи. Негодяя будут пытать так, что это запомнится на долгие годы. Так погибают все враги нашей божественной династии! Ты чтото имеешь против, – пожалуйста!
– Только одно: если ты впустишь во Внутренний Город тысячи кушитов и потом возбудишь их кровожадность зрелищем пыток, то немного времени понадобится, чтобы разразилось новое восстание. Ваша божественная династия не дала им много поводов для любви.
– Я не боюсь этих черных мерзавцев!
– Может быть. Но я дважды спасал от них твою прелестную шейку, а на третий раз удача мне может изменить. Я попытался сказать это твоему министру Афари только что в его дворце, но он сказал, что это твой приказ и он ничего не может сделать. Я думаю, тебе стоило бы прислушаться к моему разумному совету, поскольку твои люди слишком боятся тебя чтобы сказать чтонибудь, что могло бы тебе не понравиться.
– Я не сделаю ничего подобного. А теперь убирайся отсюда и не мешай мне работать, если не хочешь сам взяться за кнут.
Конан подошел к Диане.
– У Тутмеса есть вкус, – сказал он. – Но у девчонки страх затмил мозги. Ни один рассказ, который ты из нее вытащишь, не стоит внимания. Дай ее мне и я покажу, что может сделать немного доброты.
– Тебе, милый? Ха! Занимайся своими делами, Конан, а я буду заниматься своими. Тебе следует расставить по постам стражников к сегодняшнему сборищу. – Тананда резко обратилась к Диане: – А теперь говори, шлюха, будь ты проклята!
Кнут просвистел, когда она занесла руку назад, приготовившись нанести новый удар.
Двигаясь с не требующей усилий скоростью льва, Конан схватил Тананду за запястье и вывернул кнут из ее руки.
– Отпусти меня! – закричала она. – Как ты смеешь применять ко мне силу? Да я тебя… Я… я…
– Ты меня что? – сказал Конан спокойно. Он бросил кнут в угол, вытащил свой кинжал и перерезал веревку, которой были связаны руки Дианы. Слуги Тананды обменялись неловкими взглядами.
– Подумайте о своем королевском достоинстве, Ваше Высочество! – усмехнулся Конан, беря Диану на руки. – Не забывайте, что пока я стою во главе стражи у Вас, по крайней мере, есть один шанс. А без меня… ладно, Вы сами знаете ответ. Увидимся во время казни.
Он пошел к двери, неся немедийскую девушку. Вскрикнув от ярости, Тананда подняла отброшенный кнут и швырнула его вслед за Конаном. Кнутовище ударилось о его широкую спину и кнут упал на пол.
– Только потому что у нее такая же как у тебя кожа, похожая на рыбье пузо, ты предпочитаешь ее мне! – прокричала Тананда. Ты еще пожалеешь о своей дерзости!
С грохочущим смехом Конан вышел из комнаты. Тананда опустилась на пол, колотя по мрамору кулаками и плача от досады.
Через некоторое время Шубба, который правил повозкой Тутмеса, направляясь к дому своего хозяина, проезжал мимо жилища Конана. Он был удивлен, увидев как Конан с обнаженной девушкой на руках входит через переднюю дверь. Шубба тряхнул поводьями и поспешил своей дорогой.
6. Темное совещание
От наступающих сумерек зажгли первые лампы, когда Тутмес сел в своей комнате вместе с Шуббой и Муру, высоким кордофским колдуном. Шубба, беспокойно поглядывая на своего хозяина, закончил свой рассказ.
– Я вижу, что недооценивал в полной мере подозрительность Тананды, – сказал Тутмес. – Жалко терять такой многообещающий инструмент как эта немедийская девушка, но не все стрелы попадают в цель. Вопрос, однако, вот в чем: что нам делать дальше? Ктонибудь видел Эджира?
– Нет, мой господин, – сказал Шубба. – Он исчез после того как затеял этот бунт против Тананды, довольно благоразумно, я бы сказал. Некоторые говорят, что он покинул Мероэ; некоторые говорят, что он скрывается в храме Джуллаха, занимаясь ворожбой день и ночь.
– Если бы наша божественная королева обладала мудростью червя, – усмехнулся Тутмес, – она бы захватила этот дом дьявола с помощью нескольких крепких стражников и повесила жрецов под потолком их собственного дома. – Два его слушателя вздрогнули и в замешательстве скосили глаза. – Я знаю, вы все запуганы их заклинаниями и привидениями. Ладно, давайте подумаем. Девушка для нас теперь бесполезна. Если Тананде не удалось выжать из нее секреты, то Конан сделает это более нежными методами, а в его доме она в любом случае не узнает ничего из того, что нас интересует. Она должна немедленно умереть. Муру, ты можешь послать своего демона в дом Конана пока он командует своими стражниками сегодня вечером, чтобы прикончить эту девку?
– Это я могу, хозяин, – ответил кордофец. – Не стоит ли мне приказать ему оставаться там до возвращения Конана и убить его тоже? Потому что я вижу, что Вы никогда не станете королем, пока жив Конан. Пока он занимает свой нынешний пост, он будет сражаться как дьявол чтобы защитить королеву, свою любовницу, потому что он обещал это делать, независимо от того что они временами ссорятся.
Шубба добавил:
– Даже если мы избавимся от Тананды, Конан все равно будет стоять у нас на пути. Он мог бы сам стать королем. Да он сейчас и так практически некоронованный король Куша – наперсник и любовник королевы. Его стражники любят его и клянутся, что несмотря на его белую кожу он на самом деле такой же как они черный человек внутри.
– Хорошо, – сказал Тутмес. – Давайте отделаемся от обоих одновременно. Я буду наблюдать за казнью Аахмеса на главной площади, так что никто не сможет сказать, что я приложил руку к этому убийству.
– Почему бы не послать демона и к Тананде тоже? – спросил Шубба.
– Время еще не пришло. Сначала я должен заручиться поддержкой других представителей знати, а это нелегко будет сделать. Кроме того, слишком многие из них воображают себя королями Куша. Пока моя фракция не станет сильнее, я так же непрочно буду сидеть на троне как Тананда сейчас. Поэтому я довольствуюсь выжиданием, позволяя ей, однако, повеситься от собственных перегибов.»