![](/files/books/160/oblozhka-knigi-konan-sbornik-258086.jpg)
Текст книги "Конан (сборник)"
Автор книги: Роберт Говард
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 69 (всего у книги 111 страниц)
3. Народ, питаемый враждой
Техотл постучал кулаком по двери и сразу повернулся, чтобы не терять из виду зал.
– Случалось, наших убивали у самой двери, когда они успокаивались, полагая, что находятся в полной безопасности, – сказал он.
– Почему нам не открывают? – Конан недовольно нахмурился.
– Они сейчас рассматривают нас через Око, – ответил Техотл. – Должно быть, их смущает ваш вид. – И уже громче: – Экселан! Откроешь ты или нет? Это же я – Техотл, а со мной друзья из большого мира за лесом!.. Они откроют, обязательно откроют! – успокоил он своих спутников.
– Не мешало бы им поторопиться, – мрачно изрек Конан. – Я слышу, как чтото ползет по полу комнаты, выходящей в зал.
Техотл снова подернулся пеплом и обрушил на дверь целый каскад ударов.
– Открывайте, олухи несчастные! – завопил он. – Ледяной Змей ползет за нами по пятам!
Он еще молотил кулаками по бронзе, как дверь бесшумно отворилась вовнутрь, и их глазам предстала тяжелая цепь, натянутая поперек проема, поверх которой ощетинились острия копий; глаза воинов секунду ощупывали нежданных гостей колючим взглядом. Наконец цепь упала, и Техотл, неистово сжав руки своих друзей, почти силком перевел их через порог. Дверь уже закрывалась, когда Конан, бросив взгляд через плечо, увидел в дальнем конце темного зала неясные очертания огромной змеи: словно нескончаемый поток мерзкой слизи, судорожно извиваясь, рептилия медленно выползала из противоположного проема, отвратительная голова в красных пятнах бессмысленно раскачивалась из стороны в сторону… Дверь закрылась, и жуткое видение исчезло.
Они стояли в квадратной комнате, напоминавшей небольшую площадь. Поперек двери вновь наложили засовы и навесили цепь. Все сооружение было прекрасно продумано и могло бы устоять перед любым натиском. Вокруг стояло четверо человек стражи – такие же темнокожие и черноволосые, как и их проводник, у каждого в руке – копье, у бедра – меч. В стене у входа Конан заметил сложное приспособление из нескольких зеркал – как видно, то самое Око, о котором упоминал Техотл; зеркала были установлены таким образом, чтобы через вставленный в узкую прорезь плоский кристалл можно было, не обнаруживая себя, видеть все, что происходит снаружи. Четверо стражников в изумлении смотрели на незнакомцев, однако вопросов не задавали, а Техотл не счел нужным давать им какиелибо объяснения. Он двигался с небрежной уверенностью, словно в тот миг, когда шагнул через порог, разом сбросил с себя путы страха и нерешительности.
– Пошли! – отрывисто бросил он недавно обретенным друзьям.
Конан с сомнением посмотрел на засовы.
– А как насчет парней, которые нас преследовали? Что, если они вздумают сломать дверь?
Техотл замотал головой.
– Они прекрасно знают, что невозможно взломать дверь Орла. И теперь хочешь – не хочешь, а придется им вместе со своим ползучим гадом убираться в Ксоталан. Пошли! Я проведу вас к правителям Техултли.
Один из стражников открыл дверь в стене напротив бронзовой, и они ступили в длинный зал, который, как и большинство комнат этого яруса, был освещен гроздьями мигающих зеленых камней и слабыми дневными лучами, падавшими сквозь узкие щелиокна в потолке. Однако в отличие от бесчисленных комнат, увиденных за этот долгий день, зал носил на себе следы обитания. Вышитые по бархату рисунки украшали глянцевые стены из жадеита, толстые ковры устилали алый пол, а на сиденья, скамьи и диваны были положены сатиновые подушки.
Зал оканчивался дверью с витиеватой резьбой, стражи перед ней не было. Техотл бесцеремонно толкнул дверь и ввел друзей в просторную комнату. Стоило им появиться, как человек тридцать мужчин и женщин с изумленными возгласами повскакивали со скамей и кушеток.
Все, кроме одного, принадлежали к расе Техотла; женщины – такие же темнокожие, с тем же блеском в глазах – были, однако, посвоему красивы какойто сумрачной, полумистической красотой. На груди все носили сандаловые вызолоченные пластинки, короткая шелковая юбка, которую удерживал усыпанный камнями пояс, не скрывала правильной линии бедер, а черная грива волос, грубо обрезанная у обнаженных плеч, была схвачена серебряным обручем.
На широком, из слоновой кости сиденьи, установленном на массивном возвышении, сидели двое – мужчина и женщина, по виду несколько отличавшиеся от остальных. Он – настоящий гигант: невероятной ширины в плечах и с огромной, как у быка, грудной клеткой. Густая иссинячерная борода ниспадала почти до пояса. Свободная одежда из пурпурного шелка при малейшем движении переливалась всеми оттенками крови, а рукав, упавший к локтю, обнажил руку в буграх мускулов. Лента, вся в сверкающих каменьях, стягивала того же цвета густые локоны.
При виде чужаков женщина, слабо вскрикнув, вскочила на ноги; ее изумленный взгляд, скользнув по Конану, остановился на Валерии, глаза со жгучим интересом рассматривали незнакомку. Высокого роста, гибкая м стройная, она, несомненно, была самой красивой женщиной из всех, присутствующих в зале. Одежды на ней было еще меньше, чем на других: вместо юбки – широкая полоса пурпурной с золотой нитью ткани, продетая под ремнем, концы которой едва достигали колен. Другая полоса, продетая со спины, довершала эту часть ее наряда, который она носила с невозмутимым бесстыдством. Нагрудные пластинки и обруч у висков украшала россыпь драгоценных камней. И было еще нечто, что отличало ее от темнокожих представительниц племени Техотла: в глазах женщины Конан не заметил блеска сумасшествия. После невольного вскрика она так и не произнесла ни слова, лишь стояла, вся подобравшись, сжав пальцы в кулаки, пристально глядя на Валерию.
Мужчина не поднялся.
– Принц Ольмек! – в низком поклоне, ладонями вверх Техотл простер к трону руки. – Я привел к тебе союзников. Они пришли к нам из мира по другую сторону леса. В комнате Техоти моего друга Хикмека убил Пылающий Череп.
– Пылающий Череп! – прокатился по рядам техултлинцев судорожный шепоток.
– Дада! Потом в ту комнату вошел я и увидел Хикмека на полу с перерезанным горлом. Не успел я убежать, как из стены выплыл Пылающий Череп. Я взглянул на него – и кровь застыла в жилах, леденящий холод пробрал меня до мозга костей. Я уже не мог ни бежать, ни биться, а только стоял и покорно ждал смертельного удара. И вдруг откуда ни возьмись появилась эта белокожая женщина и сразила его одним ударом меча! О милосердный Сет! Оказывается, под видом призрака скрывался ксоталанский пес! белой краской он намалевал у себя на коже кости, а на голову надел живой череп древнего колдуна! сейчас этот череп валяется там, разрубленный на куски, а пес, что таскал его на голове, – уже мертвец!
Лицо рассказчика раскраснелось, в глазах заплясали безумные огоньки, от восторга его голос срывался на крик. Среди слушателей раздались приглушенные проклятья и возгласы удивления.
– Погодите! – воскликнул Техотл. Это еще не все! Только я успел переброситься с ней несколькими словами, как на нас напали четверо ксоталанцев. Одного я убил, и рана на бедре – памятка о том отчаянном поединке. Двоих убила женщина. Но в самый разгар боя, когда нам пришлось особенно туго, в схватку вступил ее товарищ и раскроил голову четвертого врага. О! Пять красных гвоздей – вот наше подношение к столбу мести!
Он указал на эбеновый столб, высившийся за пьедесталом. На черной поверхности виднелись сотни алых точек – шляпки гвоздей, вбитых в дерево.
– Пять красных гвоздей – жизни пяти ксоталанцев! – отчеканил Техотл, и в диком восторге, охватившем толпу, потонули остатки разума этих людей.
– Кто они? – Голос Ольмека – низкий и глубокий – походил на отдаленный рев быка. Никто их жителей Ксухотла не говорил в полный голос. Казалось, они с молоком матери впитали в себя тишину пустых залов и заброшенных комнат.
– Я Конанкиммериец, – отрывисто бросил варвар. – Со мной – Валерия из «Ватаги Красных братьев», пиратов из Аквилонии. Мы бежали из боевого отряда, стоящего на рубеже с Дарфаром далеко к северу отсюда, и сейчас пробираемся к побережью.
Заговорила женщина – необычайно громко, в спешке коверкая слова:
– Вам никогда не добраться до побережья! Из Ксухотла нет выхода. Остаток жизни вы проведете в этом городе!
– Что такое?! – зарычал Конан, кладя руку на эфес меча и поворачиваясь так, чтобы держать в поле зрения всех – и толпу и трон. – Уж не хотите ли сказать, что мы пленники?
– Вы нас не поняли, – вмешался Ольмек. – Мы – ваши друзья. Мы не станем удерживать против воли. Но, боюсь, есть обстоятельства, которые помешают вам покинуть Ксухотл.
Он глянул на Валерию и быстро опустил глаза.
– Эта женщина, – сказал он, – зовется Таскела, она княгиня народа Техултли. А теперь подайте нашим гостям еду и питье – без сомнения, они голодны после дальней дороги.
И он указал на стол из слоновой кости. Наши искатели приключений обменялись взглядами и сели за стол. Киммериец был полон подозрений: его суровые голубые глаза неустанно шныряли по залу, а меч был под рукой. Тем не менее от угощения и выпивки он редко отказывался.
И все сильнее притягивала его взгляд Таскела, хотя сама она упорно продолжала рассматривать белотелую спутницу Конана.
Техотл забинтовал свою рану куском шелка и тоже уселся за стол, чтобы ухаживать за своими новыми друзьями. Он внимательно рассматривал всякое блюдо или напиток и все пробовал сам, прежде чем подать гостям. Пока они подкреплялись, Ольмек в молчании глядел на них изпод густых черных бровей. Рядом, уперев подбородок в ладони, сидела Таскела. Ее черные загадочные глаза, наполненные странным светом, ни на минуту не отрывались от гибкой фигуры Валерии. Позади трона красивая, но мрачная девица медленно качала опахалом из страусиных перьев.
На закуску подали причудливые плоды, неизвестные путешественникам, но вкусные. Легкое красное вино также имело особый острый привкус.
– Вы пришли издалека, – сказал наконец Ольмек. – Я читал книги наших отцов. Аквилония лежит еще дальше, чем земли стигийцев и шемитов, за королевствами Аргос и Зингара, а Киммерия еще дальше, чем Аквилония.
– Уж такие мы с ней бродяги, – беспечно сказал Конан.
– Но вот как вам удалось пройти через лес – понять не могу, – продолжал Ольмек. – В давние времена несколько тысяч воинов едва сумели преодолеть все лесные опасности.
– Правду сказать, нам попалось одно коротконогое страшилище чуть побольше слона, – равнодушно сказал Конан, протягивая кубок, который Техотл наполнил с видимым удовольствием. – Но его убили, и больше никаких неприятностей не было.
Графин с вином выпал из рук Техотла и разбился об пол. Он снова побледнел. Ольмек вскочил, все остальные в испуге и удивлении глядели друг на друга. Некоторые опустились на колени. Только Таскела была равнодушна – Конан с удивлением отметил это.
– В чем дело? – спросил он. – Что вы на меня уставились?
– Ты… Ты убил богадракона?
– Бога? Дракона убил, конечно. А что, нельзя? Ведь он же собирался нас сожрать.
– Но драконы бессмертны! – воскликнул Ольмек. – Можно победить подобного себе, но никогда еще ни один человек не убивал дракона. Тысячи воинов, которых наши отцы вели в Ксухотл, не могли с ними справиться! Мечи ломались об их чешую, как щепки!
– Вот если бы ваши предки догадались вымочить копья в ядовитом соке яблок Деркето, – набив рот, учил Конан, – а потом воткнули бы в драконий глаз или пасть, то быстро бы убедились, что драконы не более бессмертны, чем всякое другое ходячее мясо. Дохлятина эта лежит на самом краю леса. Если не верите – сходите и посмотрите.
Ольмек глядел на него с великим удивлением.
– Именно изза драконов наши предки укрылись в Ксухотле, – сказал он.
– Они не решились пересечь равнину и снова углубляться в джунгли. Но и без того десятки их погибли в пастях чудовищ, прежде чем дойти до города.
– Значит, это не ваши предки возвели Ксухотл? – спросила Валерия.
– Он был уже совсем древний, когда мы впервые пришли сюда. И даже его выродившиеся жители не знали, сколько лет он простоял.
– Твой народ пришел сюда с озера Зуад? – спросил Конан.
– Да. Больше полувека тому назад племя Тлацитлан восстало против стигийского короля и, потерпев поражение, бежало на юг. Долгие недели шли они через саванны, холмы и пустыни, пока не вступили в огромный лес. Шли тысячи воинов с женами и детьми.
И в этом лесу напали на них драконы, и многих разорвали на куски. И народ бежал в страхе перед ними до самой равнины, посередине которой стоял город Ксухотл.
Они встали лагерем под стенами, не решаясь покинуть равнину, ибо из леса доносились звуки междоусобной битвы чудовищ. Но на равнину они не выходили.
Обитатели города закрыли ворота и осыпали нас стрелами со стен. И эта равнина стала тюрьмой племени Тлацитлан, потому что возвращение через джунгли было бы безумием.
И в первую же ночь в лагерь тайком явился раб из города, человек здешней крови. В молодости он вместе со своим отрядом заблудился в лесу и всех, кроме него, сожрали драконы. В город его пустили, но сделали рабом. Звали его Толькемек.
Глаза его загорелись при звуках этого имени, а многие в зале принялись плеваться и бормотать проклятия.
– Он пообещал нашим воинам открыть ворота, а взамен подарить ему всех, кого возьмут в городе живьем.
Перед рассветом он открыл ворота. Воины хлынули внутрь, и залы Ксухотла залились кровью. В городе жило лишь несколько сотен людей, жалкие остатки великого народа. Толькемек говорил, что они пришли сюда давнымдавно, из Старой Косалы, когда предки тех, что населяют Косалу ныне, вторглись с юга и прогнали тогдашних жителей. Они долго шли на запад, пока не нашли эту окруженную лесами равнину, населенную племенем черных.
Негров они обратили в рабство и стали возводить город. В восточных горах они добывали и яшму, и мрамор, и ляпислазурь, и серебро, и золото, и медь. Истребили слоновьи стада ради клыков. Когда строительство было закончено, всех рабов перебили. Их волшебники укрепили безопасность города с помощью своей чудовищной магии: они воскресили драконов, что некогда населяли эти места и чьи кости можно найти в джунглях. Они одели эти кости плотью и вдохнули в них жизнь, и чудовища снова пошли по земле, как во времена, когда мир был молод. Но заклятие магов держало их в лесу, не пуская на равнину.
Много столетий жил народ Ксухотла в своем городе, обрабатывая поля за стенами, покуда мудрецы не научились выращивать овощи, которые вовсе не требуют почвы и черпают все необходимое прямо из воздуха. Так высохли оросительные каналы, и так началось разложение общества. Они уже были вымирающей расой, когда наши предки прорубились сквозь джунгли на равнину. Великие волшебники к тому времени были уже мертвы, а их заклинания забыты. Они не смогли противопоставить нам ни магию, ни меч.
И наши предки перебили их, оставив около сотни для Толькемека, бывшего некогда рабом. Много дней и ночей разносились по городу их вопли и стоны…
Некоторое время племя Тлацитлан жило в мире и покое под началом двух братьев – Техултли и Ксоталана совместно с Толькемеком. Он к тому времени женился на девушке из наших. Мы были благодарны ему за открытые ворота. Кроме того, он знал места, где спрятаны были сокровища. Потому и делил власть с братьями.
Так проходили мирные годы. Мы только ели, пили, любили друг друга и воспитывали детей. Обрабатывать поля было не нужно, ибо Толькемек научил нас искусству выращивать плоды и овощи без земли. Кроме того, падение города и гибель его прежних жителей уничтожили силу заклинания, которое удерживало драконов в лесу. По ночам эти твари бродили у самых ворот и страшно завывали.
Вся равнина была залита кровью после их схваток, и вот тогда…
Он прикусил язык на полуслове, но сразу же продолжил рассказ. Но Конан и Валерия поняли – он пропустил чтото, чего они не должны были знать.
– Пять лет продолжался мир. А потом… – взгляд Ольмека на какоето мгновение коснулся сидящей рядом с ним женщины. – А потом Ксоталан взял в жены женщину, о которой мечтали и Техултли, и старый Толькемек. И вот безумный Техултли похитил ее, а Толькемек помогал ему, желая досадить Ксоталану. Тот потребовал, чтобы ему возвратили жену, но совет племени решил, что выбор остается за женщиной. Она решила остаться с Техултли. Разгневанный Ксоталан попытался отбить ее силой, и телохранители обоих братьев схватились в Большом Зале.
Пролилась кровь с обеих сторон. Спор перешел во вражду, вражда – в открытую войну. На три части разделилось племя в дни этой смуты. Еще раньше, в мирные дни, город был поделен властителями между собой. Техултли занимал западную часть, Ксоталан восточную, Толькемек – в районе южных ворот. Так образовались три военных лагеря.
Злоба, ненависть и ревность породили кровь, насилие и убийство. Раз извлеченный, меч не мог уже вернуться в ножны. Техултли враждовал с Ксоталаном, а Толькемек помогал то одному, то другому, предавая, когда ему было это выгодно. В конце концов Техултли и его народ отступили к западным воротам, где мы живем и теперь. Ксухотл имеет форму овала. Техултли, территория, взявшая имя от своего князя, занимает западную часть этого овала. Мы замуровали все проходы, соединяющие этот квартал с остальным городом, оставив лишь по одной двери на каждом этаже. Потом народ Техултли спустился в подземелья и стеной отделил их западную часть. И стал жить, как в осажденной крепости, деля вылазки против врага.
И люди Ксоталана в восточной части города поступили таким же образом, и люди Толькемека в южной. Центр города остался ничьим и не заселенным. И стали эти пустые залы и комнаты полем сражения и местом вечного страха.
Толькемек повел войну с обоими кланами. Он был куда страшней Ксоталана – истинный демон в человечьем обличьи. Ему были ведомы многие тайны города и он никогда не открывал их пришельцам. Путешествуя по тайникам и подземельям, он украл у мертвых их страшные секреты, секреты древних повелителей и магов, О которых забыли даже перебитые нашими предками выродки. Но вся его магия оказалась бессильной в ту памятную ночь, когда мы взяли его укрепления и перебили всех его сторонников. А самого обрекли на долгую, долгую пытку.
Голос Ольмека перешел в нежный шепот, и в глазах засияла такая радость, точно он видел эту сцену перед собой и она доставляла ему неслыханное наслаждение.
– Ах, мы поддерживали в нем жизнь, так что он мечтал о смерти, как о любимой жене. А потом взяли еще одного живого из камеры пыток и бросили в подземелье – пусть де крысы обгладывают его кости. Но он умудрился сбежать из своей темницы в подземные коридоры. Без сомнения, он сгинул там, поскольку единственный выход оттуда ведет в Техултли, и оттуда с тех пор никто не выходил. Даже костей его не нашли, и поэтому самые темные и суеверные в нашем народе утверждают, что дух его все еще блуждает в подземельях, завывая среди скелетов. Люди Толькемека были вырезаны двенадцать лет тому назад, но продолжается и все более яростной становится война между Техултли и Ксоталаном, и кончится лишь тогда, когда падут последний мужчина и последняя женщина.
Полвека назад украл Техултли жену Ксоталана. Полвека длится вражда. Я появился на свет в самый разгар войны, как и все прочие в этом зале, не считая Таскелы. И, думаю, умрем раньше, чем она закончиться.
Мы погибающий народ – как и те несчастные жители Ксухотла. Когда началась война, нас были сотни с каждой стороны. А теперь весь народ Техултли перед тобой – кроме тех, что стерегут ворота. Сорок человек – вот и весь клан. Сколько ксоталанцев, мы не знаем. Вряд ли намного больше. За последние пятнадцать лет у нас не родилось ни одного ребенка, у наших врагов тоже.
Мы погибаем, но, прежде чем исчезнуть окончательно, зарежем столько ксоталанцев, сколько дозволят боги.
И долго еще рассказывал Ольмек с безумно блестящими глазами об этой ужасной войне, что велась в тихих комнатах и мрачных залах при свете зеленых кристаллов на плитах, пылавших адским огнем, которые время от времени становились еще краснее. Целое поколение погибло в этих лужах крови. Давно был мертв Ксоталан, зарубленный в жестокой битве на лестнице из слоновой кости. И Техултли не было в живых – разъяренные ксоталанцы поймали его и сняли с него кожу.
Без всякого волнения повествовал Ольмек о страшных сражениях в черных коридорах, о засадах на винтовых лестницах, о чудовищной резне. Все более яркий красный огонь разгорался в его темных бездонных глазах, когда он рассказывал о людях, с которых живьем снимали кожу, о разрубленных и разорванных на части, о пленниках, жутко воющих в камерах пыток. И так было это отвратительно, что даже видавшему виды варварукиммерийцу стало тошно. Неудивительно, что Техотл трясся от страха, что враги его поймают! Но всетаки решился на вылазку – значит, ненависть в них сильнее страха.
А Ольмек продолжал рассказ о делах страшных и таинственных, о чарах и заклинаниях, похищенных в черной бездне катакомб, о необыкновенных существах, вызванных врагами из темноты для ужасного союза. Здесь у ксоталанцев было преимущество – именно под их владениями покоились останки самых могущественных чародеев древнего Ксухотла и вместе с ними – их бессмертные секреты.
Валерия слушала все это, и ее охватывал ужас. Вражда стала той руководящей и направляющей силой, которая неустанно толкала народ Ксухотла к окончательной гибели. Вражда была смыслом всей их жизни. Во вражде приходили они на свет, а, покидая его, верили, что она будет продолжаться и после их смерти. Они оставляли свою крепость и пробирались в Залы Молчания только для того, чтобы убивать и быть убитыми. Иногда они возвращались из похода, ведя обезумевших пленников или принося кровавые трофеи победителей. Иногда не возвращались вовсе, и тогда вражеские руки перебрасывали их рассеченные тела через бронзовые ворота.
Жуткую, неестественную, чудовищную жизнь вели эти люди, отрезанные от остального мира, заключенные в одну клетку, словно крысы, только и годные для того, чтобы нападать, калечить и убивать.
Во время речи Ольмека Валерия постоянно чувствовала на себе неотступный взгляд Таскелы. Казалось, она не слышит бородатого гиганта. Все эти победы и поражения ее словно бы и не касались, и это казалось Валерии еще более страшным, чем неприкрытая жестокость Ольмека.
– И мы не можем покинуть город, – говорил Ольмек. – Вот уже пятьдесят лет никто не покидал его, кроме… – он снова оборвал себя, и через минуту продолжил:
– Даже если бы и не было никаких драконов, мы, рожденные и выросшие в городе, не осмелимся его оставить. Никогда не было ноги нашей за стенами. Мы не привыкли к открытому пространству и солнечному свету. Нет – в Ксухотле мы родились, здесь и умрем!
– Ну что ж, – сказал Конан. – С вашего позволения, мы лучше поиграем в жмурки с драконами. Ваша война нас не касается. Когда вы покажете нам дорогу к западным воротам, мы отправимся в путь.
Таскела стиснула кулаки и начала чтото говорить, но Ольмек прервал ее:
– Приближается ночь. Если вы окажетесь на равнине ночью, то наверняка попадете в лапы драконов.
– Мы уже шли по равнине ночью и даже спали на вольном воздухе, но никого не встретили – заметил Конан.
Таскела мрачно улыбнулась:
– Вы не посмеете покинуть Ксухотл!
Конан посмотрел на нее с инстинктивной неприязнью: уж очень ему не понравилось внимание княгини к Валерии.
– Думаю, что посмеют, – сказал Ольмек. – Но, Конан и Валерия, вас же послали сами боги, чтобы последняя победа была за Техултли! Война – ваше ремесло, так почему вам не сражаться на нашей стороне? Богатств у нас накоплено сверх меры – драгоценные камни в Ксухотле такое же обычное дело, как булыжники в других городах. Некоторые привезены еще древними, а огненные кристаллы добыты в восточных горах. Поможете нам одолеть ксоталанцев – и берите, сколько унесете!
– А вы поможете нам уничтожить драконов? – спросила Валерия. – тридцать воинов с луками и отравленными стрелами сумеют истребить всех гадов в лесу.
– Да! – не задумываясь согласился Ольмек. – Мы, правда, за годы рукопашных боев разучились стрелять из лука, но можем возродить это искусство.
– Что ты на это скажешь? – обратилась Валерия к Конану.
– Мы бродим без гроша за душой, – ухмыльнулся киммериец. – А по мне – что ксоталанцев резать, что кого другого…
– Так вы согласны? – вскричал Ольмек, а Техотл от радости захлопал в ладоши.
– Идет. А теперь не будете ли вы любезны показать нам комнаты, подходящие для отдыха, чтобы утром со свежими силами приняться за убийства?
Ольмек согласно кивнул и сделал знак рукой. Техотл и одна из женщин повели наемников по коридору, который начинался по левую сторону от яшмового постамента. Валерия оглянулась и увидела, что Ольмек со своего трона провожает ее долгим и странным взглядом. Таскела шептала чтото своей угрюмой служанке, Ясале, которая приблизила ухо к самым губам княгини.
Коридор был неширокий, но длинный. В конце концов женщина остановилась, открыла дверь и жестом пригласила Валерию в ее комнату.
– Постойте! – заворчал Конан. – А я где буду спать?
Техотл указал на комнату с другой стороны коридора, на одну дверь дальше. Конан некоторое время колебался, собираясь, видимо, чтото сказать
– но Валерия опередила его: злорадно улыбнувшись, она захлопнула дверь у него перед носом. Он пробормотал чтото неодобрительное о прекрасной половине рода человеческого и пошел за Техотлом.
В разукрашенной комнате он огляделся и посмотрел вверх. Некоторые из светильников в потолке были так велики, что, если вышибить из них стекла, туда мог пролезть человек. Правда, только худенький.
– Почему же ксоталанцы не пройдут по крыше и не разобьют этих стекол?
– Разбить их невозможно, – ответил Техотл. – Кроме того, не такто легко забраться на крышу. Там сплошные купола, башни и крутые скаты.
И, не дожидаясь дальнейших вопросов, объяснил Конану устройство «крепости» Техултли. Как и во всем городе, здесь было четыре этажа. Каждый имел свое название, словно улицы в обычном городе: этажи Орла, Обезьяны, Тигра и Змеи.
– Кто такая Таскела? – спросил Конан. – супруга Ольмека?
Техотл задрожал и испуганно огляделся.
– Нет. Это… словом, это Таскела. Она была женой Ксоталана – той самой, которую похитил Техултли. Изза нее началась эта война.
– Что ты несешь? Она же молода и прекрасна. И ты хочешь сказать, что полвека назад она уже была замужем?
– Именно так! Клянусь! Она была взрослой девушкой, когда племя Тлацитлан ушло от озера Зуад. Король Стигии потребовал ее в свой гарем, поэтому Ксоталан с братом и подняли мятеж! Она колдунья и знает секрет вечной молодости.
– Что за секрет? – спросил Конан.
Техотл снова задрожал.
– Об этом меня не спрашивай. Я не смею говорить. Это слишком страшно, даже для этого города!
И, держа палец на губах, выскользнул из комнаты.