Текст книги "Великий вождь Арис (СИ)"

Автор книги: Рина Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

На миг воцарилась тишина. Арис заметил, какое выражение появилось на лице у Бангора, который был рядом в тот день, когда умер Мауро.

– Нельзя наследовать двоим вождям! – еще громче завизжала Арда, – А ты сам сказал, что ты не кочевник! Значит ты янг и я не желаю служить тебе! – она плюнула ему под ноги, но слюна повисла в уголке рта и скатилась на платье.

Ропот раздавался в толпе, люди переглядывались с сомнением поглядывая на него и Арду.

Он хотел показать всем, что она безумная старуха, открыть ее подлую душу перед всеми, а вышло, что она обличила его и поселила сомнение в тех, кто был ему предан до сих пор. Арис скрипнул зубами – нужно было убить ее там, в ущелье! Всадить нож в ее жирное брюхо, или повесить на скале! А он взялся играть в эти игры, в которые играют янги! Да гори оно все огнем!

– Ты не достойна суда и слова твои безумны! – рявкнул Арис и взялся за рукоять меча. Он хотел перерезать путы, которыми ее привязали к столбу и кинуть стражам – пусть уволокут и повесят как собаку, но едва он сделал движение, как на помост выскочил господин Костомарис, похожий на огромного, серого грача.

– Ваше высочество! Не нужно убийств!

Арису захотелось задушить его. Как он посмел перечить ему⁈ Перед всеми, словно имеет на это право⁈

Захотелось проткнуть его мечом, без раздумий, но из толпы на него смотрела Лея. Арис мельком глянул на ее лицо, какое-то бледное, землистое. И плащ, в который она укуталась, словно была зима.

Он смотрел на нее всего лишь секунду, но упустил момент. Арису показалось, что он слышит голоса, которые шепчут:

– Ну да, слухи были верны! Он во всем подчиняется янгам!

В ярости он оттолкнул учителя, выхватил нож и метнул его в Арду. Лезвие вошло ей в горло и она повисла на веревках, захлебываясь кровью.

Над площадью воцарилась тишина – все смотрели на него, янги и свои воины. Все получилось совсем не так, как он хотел. И зачем только вылез этот учитель⁈ Он все испортил! Или он сам все испортил, когда позволил янгам учить себя!

Арис развернулся и пошел к лестнице. Каждый его шаг отдавался эхом. Уже спускаясь он заметил, что Лею вырвало прямо под ноги и она с ужасом смотрит на него.

8

А поздним вечером вместо царя Лаодакия снова прибыли гонцы. Арис уже знал, что они скажут. Не слушая, какая причина на этот раз задержала в пути их царя, он сказал:

– Если он отказывается приехать и встретиться со мной, пусть скажет прямо, как мужчина! К чему эти уловки⁈

Они принялись убеждать его, что царь просто мечтает его увидеть, и говорили, и говорили, но Арис чувствовал ложь в каждом их слове.

Он вспомнил, как господин Костомарис объяснил ему однажды – цари не лгут, они искажают правду ради пользы государства.

Чего хочет царь Лаодокий? Зачем тянет время, чего добивается⁈ Ложь опутывала его паутиной и казалось нечем дышать от ярости и гнева, который был в нем.

Ни один человек теперь не мог ему помочь. Не было никого, к кому можно было обратиться за советом. Арис встал, выбежал из зала, оставив гонцов, которые все говорили, и поехал к дому господина Костомариса.

Окна особняка были освещены, а господин Костомарис встретил его в саду. Увидев Ариса поспешил навстречу, как-то криво улыбаясь и Арис подумал, дело не в том, что сегодня на его глазах он убил Арду. Учитель всегда так смотрит на него. Он сказал:

– Царь Лаодокий снова не приехал.

Бако, который стоял у ворот сморщился и отвернулся.

– Я уверен, что царя задержали важные дела. Он наверное отправил вам гонца или письмо? Вы же знаете, как много у него…

– Я не могу больше ждать! – отрезал Арис. – У меня земля горит под ногами!

– Еще один, или два дня! – горячо сказал господин Костомарис. – Поверьте мне, он уже близко и он хочет вас увидеть…

– Я устал сегодня, – произнес Арис. – Слишком устал для этих бесед. Я приехал, чтобы увидеть Лею. Позовите ее. Мы погуляем по саду. Я хочу лишь поговорить с ней и спросить – хочет ли она сама чтобы я стал ее мужем?

– Но… она больна после того, что было сегодня там… и у нас не принято вести такие разговоры с девушкой пока не известно может ли она стать вашей женой, – господин Костомарис скорчил гримасу и Арис почувствовал, как внутри растет досада.

– Простите меня, Арис, что я запрещаю вам эти встречи, но весь город будет говорить про нее… и… нет, это просто невозможно. Нужно сперва, чтобы царь приехал… – он не договорил и замолчал, смущенно потирая тонкое кольцо.

Бако не выдержал, осклабился во весь рот, отвернулся.

– Я не могу больше ждать согласия царя Лаодокия, – проговорил упрямо Арис. – Если дело в дурной славе я женюсь на Лее сейчас, без его согласия.

Господин Костомарис замахал руками:

– Нет! Вы сошли с ума? Невозможно! Это против всех правил и законов!

– Пусть это решиться! Я вождь своего народа и заберу ее в стойбище. Мои кочевники признают ее моей женой.

– Но это против нашего закона!

– Это не мои законы… когда царь Лаодокий приедет мы решим с ним это сами. Ведь не скажет же он, что я не могу стать его наследником из-за женитьбы на вашей дочери⁈

– Если он вообще захочет видеть вас своим наслед… – господин Костомарис зажал рот рукой и отступил назад. Глаза его забегали из стороны в сторону, будто два кролика, увидевшие орла.

– Если захочет⁈ Что значит – если? – Арис шагнул вперед и господин Костомарис отступил еще на шаг…

– Ты не просто так сказал это «если»! Почему ты сказал так⁈

– Это… я не… не хотел, я просто…

За спиной раздался голос Бако:

– Вождь! Этот янг говорит тебе, что у царя Лаодокия уже есть наследники, которых он давно признал, а тебя никто из янгов не хочет видеть вождем!

Арис схватил господина Костомариса за грудки и слова из него вывалились, словно сами по себе:

– Племянник царя Лаодокия. Его тоже зовут Вазирик, он давно объявлен наследником, – пробормотал господин Костомарис.

– Вазирик⁈ – взревал Арис.

– Да, когда первого сына царя Лаодокия украли и убили, он долго скорбел, но потом он принял своего племянника. Он назвал его Вазириком в честь старшего и все знают, что он и будет править… о, – тут же заныл господин Костомарос. – Я не то хотел сказать, не то!

– К демонам! – заорал Арис отталкивая его. – К демонам вашего царя Лаодокия! К демонам ваши законы и вас всех!

Господин Костомарис попятился к дому, а потом повернулся и побежал. Хлопнула дверь и загремел замок.

– Они тебе лгали, – сплюнул Бако сквозь зубы. – Ты простишь это, или ответишь, как положено?

Арис молчал тяжело дыша. В окнах господина Костомариса гас свет, будто они прятались от него. Будто они могли от него спрятаться за окнами. Его не остановили бы даже каменные стены, не то что жалкие дверки их жилища!

– Хочешь, я притащу ее к тебе прямо сейчас? – предложил Бако и лязгнул мечом.

– Нет.

– Арис. Я хочу вернуть то время, когда я понимал тебя.

– Ты хочешь вернуть то, чего уже нет, – сказал Арис. – Я изменился.

– Каким ты стал? Чего ты хочешь? Куда ты нас поведешь, вождь⁈

– Я изменился. Но я… знаю, кто я. Только я не понял, где мое место и что мне делать с этим знанием.

– Я не понимаю тебя, Арис, – покачал головой Бако. – По моему ты бредишь.

Арис развернулся и пошел прочь. В эту ночь в городе ему не было места. Он миновал городскую стену и никто из янгов – часовых его не остановил и не заметил.

9

Спустившись по склону, он оказался в лесу и долго шел не разбирая дороги. Тропа вела по краю ущелья, за которым был тракт; и дважды он слышал конский топот. Может быть, это рыскали по округе северные кочевники, примкнувшие к Наро, а может и нет. А потом он услышал женский голос и мужской хохот – видимо крестьяне украли невесту в соседнем селе и спешат закатить веселую свадьбу. Кони промчались мимо и все стихло.

Арис свернул глубже в лес и шел еще около часа. А когда даже отзвуки человеческой жизни исчезли, присел на землю и вдохнул пряный аромат травы и земли. Весна шла к концу, наступало блаженное лето. Лес был полон свежих запахов и звуков.

Арис прислонился к стволу дерева и услышал, как бурлящий сок струится под корой.

Поблизости пел соловей, а вскоре ему ответил еще один, и вот, соловьиха ответила им одним лишь тактом, но этого было довольно, чтоб оба певца запели еще звонче и ярче.

Но вдруг они смолкли и улетели, и Арису не нужно было открывать глаз, чтобы понять почему – к ним кралась куница, но ветка треснула и хищница выдала себя с головой.

Где-то поодаль журчал родник и Арис пошел туда, лавируя в темноте между стволами. Ручей прятался в кустарнике, и ему пришлось раздвинуть ветви, чтобы добраться до воды. Но едва он сделал несколько глотков, набирая студеную воду ладонями, как насторожился и повернулся вправо.

Там мигнули и тут же погасли два зеленоватых огонька – рысь пришла к ручью с той же целью, что и он, и теперь смотрела на него, решая, кто он – ее ужин, или причина, чтобы уйти.

Арис протянул к ней руку и она, рыкнув, попятилась.

– Ты можешь попить, если хочешь, я тебя не трону, – сказал он и отвернулся от нее.

И вскоре услышал, как животное неподалеку от него жадно лакает воду, пофыркивая и косясь на него в темноте.

И вдруг, может быть от того, что вокруг было так темно, и его не оглушали чужие голоса и яркий свет свечей, Арис увидел все, что происходит с ним очень ясно. Все встало на свои места, и он поднялся так резко, что рысь испуганно прыгнула в сторону и унеслась прочь.

– Да, – сказал Арис, прислушиваясь к своим мыслям. – Все так. Как я мог не видеть этого раньше⁈

В Дарин Арис вернулся на рассвете. Не успел он добраться до ворот, как встретил Пако. Кажется Пако приходился родственником Приволам.

– Ночью напали на дом учителя. Украли Лею и увезли.

– Где Бако и Антор⁈ – воскликнул он, ожидая самого страшного.

– Они-то ее и увезли. Ранили ее отца. Теперь он в своем доме, не может даже встать. И это еще не все, что случилось…

Бако не читал книг, но продумал все лучше любого ученого. Ночью, когда Ариса уже можно было не ждать, он отдал приказ запереть ворота, а сам прошел в дом. Он, и его люди свободно входили в кухню, ели, пили, и спали там по очереди. Только в этот раз Бако не пошел в кухню, а отправился в спальню Леи. Но в коридоре встретил ее отца.

Бако оглушил господина Костомариса, связал его руки и потащил в гостиную, чтобы там бросить, и все бы получилось, если бы… если бы гонцы царя Лаодокия не сидели в тоже самое время в гостиной господина Костомариса.

– Это ложь! – воскликнул Арис – Как они мог пробраться мимо Бако⁈

– Сам учитель впустил их через тайный вход. Вы же знаете этих янгов, они строят свои норы как кролики в холмах: с запасными выходами, – ответил Пако и Арис кивнул. Конечно, как же еще было пробраться мимо его стражи?

– И что было потом? – уже зная ответ, спросил он. И хотя выходило, что Бако его предал, у Ариса защемило сердце, от того, что он скорее всего мертв.

– Гонцы царя Лаодокия решили, что Бако пришел за ними. Их было четверо и все они набросились на Бако, а у того был только нож. Но он смог отбиться, разбить окно и тогда все бросились к нему на помощь. Его ранили, но не сильно, а он убил одного из гонцов Лаодокия. Гонец успел убежать, а люди Бако схватили Лею и скрылись, пока янги не хватились их. И почти все кочевники ушли с ними, остались немногие, верные тебе. А в город тебе, вождь, сейчас лучше не ходить – янги злы, как дикие псы…

– Псы? – усмехнулся Арис. – Волк не боится псов. Мне нужно увидеть господина… отца Леи. Я пойду в город.

– Тогда я соберу тех, кто остался и мы придем выручать тебя, – ответил Пако.

– Сколько человек осталось со мной? – отрывисто спросил Арис.

Пака пожал плечами:

– Не много. Но мы все придем за тобой, вождь, – сказал он и уехал.

Арис покачал головой. Как смог он допустить это? С ним в Дарин пришло несколько тысяч воинов, и еще с ним были все северные кланы. Всего месяц назад. Может быть Мауро был прав, когда считал его никудышным вождем⁈ Может быть Пако и остальные не придут за ним в Дарин. И тогда он, наверное, умрет. Ну что ж. Значит такова его судьба. Мауро посмеется над ним, когда они встретятся на Той стороне. Интересно, если он захочет убить Мауро еще раз, когда окажется там, у него получиться, или нет?

10

– Что гонцы делали у тебя⁈ – Арис схватил бывшего учителя за грудки и подняв над кроватью потряс его. – Почему они прятались? Хотя… я кажется и сам уже понял.

Арис отпустил и тот упал обратно в постель, задыхаясь и сжимая руками горло. Хриплые стоны вырывались из его рта. На губах вспухали и лопались розовые пузыри.

Нож Бако впился чуть ниже ключицы, но вошел глубоко. Господин Костомарис еще не знал, что уже умер. Он покосился в окно и Арис знал, что он ждет помощи. Может быть и дождется. Когда он пробрался в дом, несколько янгов видели его. Они бросились прочь, должно быть помчались за подмогой. Трусы. Впрочем, это будет не важно, когда они приведут еще десяток человек и навалятся вместе. И все же он должен был остаться.

– Ты не простой учитель. Я вчера понял это. Прежде не понимал, не видел. Ведь у нас все совсем иначе, чем тут. У нас более могущественные говорят с остальными свысока, сильным голосом. У нас те, кто могуществен, носят хорошее оружие и имеют доспехи. А все остальное не так важно – все эти тряпки, картинки и коробочки, которые вы цените, ничего у нас не значат.

– Поэтому я не понимал, что ты очень богат и могуществен в своем царстве! Я видел, как тихо ты говоришь, и считал, что ты робок из-за своего низкого положения. Я думал, что ты никто. Простой учитель. Но теперь, прожив с вами месяц, я начал кое-что понимать. Итак, ты не простой учитель. У тебя очень большой дом. Богатая утварь, сад с фонтаном, забор и стража.

– Я бывал в кварталах, где живут настоящие учителя. У них нет таких домов. Их плата не так велика.

– Лея! – прохрипел господни Костомарос, – они убьют ее, если ты не спасешь…

– Раньше надо было думать об этом, – Арис сплюнул. – Ты сам ввязался в эту игру. Ты не давал мне видеться с ней и мои чувства угасли. Я не чувствую того же, что месяц назад. Только досаду, когда думаю о ней. Итак, кто ты такой, что принимаешь по ночам послов царя Лаодокия?

Господин Костомарис хрипло дышал и с ужасом смотрел на Ариса, который вытащив нож, присел с ним рядом на кровать.

– Ты начнешь говорить, или я начну тебя резать?

– Не надо, – мертвенная бледность разлилась по его лицу. – Не надо. Ведь вы же хотели жениться на Лее!

– Но ты сам сказал, что ее убьют, – Арис провел ножом перед лицом учителя. – Значит мы не станем родней и я больше тебе ничем не обязан. Итак. Почему царь Лаодокий прислал к тебе гонцов? Ни к мэру, а именно к тебе?

– Я… мне… он… – как завороженный не сводя взгляда с лезвия, причитал господин Костомарис.

– Хорошо. Я отрежу тебе палец. Это поможет сосредоточиться, – сказал Арис и схватив учителя за руку, дернул к себе.

– Нет! – заорал тот. – Я скажу! Царь Лаодокий хотел узнать кто ты такой! Он прислал людей, чтобы расспросить о тебе!

Арис отпустил руку господина Костомариса и рассмеялся.

– Ученый! – наконец проговорил он, вытирая глаза рукой, с зажатым в пальцах ножом. – Ты считаешь, что северные кочевники глупы потому, что не читают книг. Но у нас, кочевников, есть своя мудрость. Она очень древняя и живет в сердце. Вы не понимаете ее голоса потому, что слушаете слишком много чужих голосов. Они льются из ваших книг и туманят разум. Я мало жил здесь, но понял это. Так вот, ученый, я знаю, что ты лжешь. Твой голос слишком сильно дрожит, для человека, говорящего правду.

– Но…

– Я знаю, что ты мне лжешь, – перебил его Арис. – Давно лжешь. Это началось еще когда ты учил меня буквам. Я слышал, что ты плетешь вокруг меня паутину, но только теперь решил найти паука в ней. Итак, скажи мне, как я попал в твой дом? Почему меня, простого бедняка, который вошел в город, отправили к тебе, совсем не простому человеку?

Пару мгновений господин Костомарис смотрел на Ариса широко раскрыв глаза, а потом заговорил:

– Стражи у ворот сразу поняли, кто ты! Нет, они не знали, что ты – тот самый Арис, иначе тебя схватили бы сразу. Но они поняли, что ты пришел из племени кочевников и хотели узнать зачем. Все были удивлены, что ты ищешь учителя. И отправили тебя в мой дом…

– Вот как… – усмехнулся Арис.

– Мы говорили с тобой, чтобы понять, кто ты и чего хочешь. Какое-то время я правда думал, ты простой пастух у кочевников, который решил узнать грамоту и сказал страже, чтоб оставили тебя в покое. Только серебряный кувшин, который ты принес в дар насторожил меня. Но потом я подумал, что ты украл его, как свойственно делать твоим соплеменникам. Я хотел, чтоб ты приходил к нам и дальше и рассказывал о планах врагов и о своем племени.

– Скажи мне, кто ты, – повторил Арис.

– Я – лишь исследователь. Археолог, если говорить точно. Советник царя Лаодокия, я занимаюсь изучением…

– Мне незнакомы все эти слова, – перебил его Арис.

– Я был другом царя и приехал в Дарин специально, чтобы изучить ваш народ. Северных кочевников.

– Изучить?

– Чтобы… чтобы понять вас. Чтобы… узнать, как остановить вас.

– Что ж, ясно. – Арис встал. – Ты приехал, чтобы изучить нас, и я сам к тебе пришел. Как говорят у нас: кот найдет пролитое молоко. Почему ты так долго тянул и послал за мной стражу только в середине зимы?

– Если бы я знал что ты – Арис! – вырвалось у господина Костомариса прежде, чем он подумал. Тут же зажав себе рот рукой он забормотал что-то другое, но Арис перебил его:

– Перестань. Это не важно. Ты не знал кто я и пытался вытянуть из меня сведения. Вот почему ты посадил меня за свой стол и вел со мной беседы… а потом, зимой, ты решил что знаешь все и послал за мной стражу. Я был глуп и не понимал, что мне здесь не место.

– Что вы собираетесь теперь делать? – вскричал господин Костомарис. – Вы спасете мою Лею?

Арис вставил нож в ножны и повернулся к учителю:

– А почему ты сам не спас ее⁈ Почему ты не спас свой народ⁈ Я пришел к вам как друг! С открытым сердцем! А вы хотели воткнуть в него кинжал!

– Но…

– Замолчи! Ради чего к тебе приезжали послы? Говоришь, хотели узнать, кто я⁈ Ложь! За это время ты исписал сотню листков рассказами обо мне! Все, что ты хотел узнать, ты узнал и передал! Так ради чего он держит меня тут, обманывая раз за разом⁈ Я скажу тебе зачем! Царь Лаодокий не приехал к своему сыну потому, что стягивает воинов к Дарину. Он хочет воспользоваться размолвкой между северными кочевниками и моим добрым намерением к нему, так? Не отвечай, я и сам понял! Царь Лаодокий неподалеку и выжидает удобного момента. А ты подсказываешь ему, что делать.

Минуту он изучал лицо своего учителя, а потом усмехнулся:

– Я сам рассказал тебе об Арде и о Наро и о том, что они могут восстать против меня, а потом, что так и случилось. И ты предал меня.

– Нет!

– Нет? Ты лжив насквозь, как и твой царь! И твой народ. Проклятые яги!

– Я… я… – глаза господина Костомариса так округлились от ужаса, что казалось вот-вот вываляться из орбит.

– Я одного не понимаю, – проговорил Арис и снова присел рядом с ним на край кровати. – Та книга, «История государства», это была правда, или это сказка⁈

– Нет, это не сказка, – побормотал учитель.

– Нет, – повторил Арис. – Тогда скажи мне, почему царь Лаодокий ведет себя так, будто я ему враг? Он мой отец!

– Вы его сын, но и его враг, – ответил господин Костомарис, немного подумав. – Вы – враг его государства, как вы не понимаете?

– Не понимаю! Почему он считает меня врагом⁈ – воскликнул Арис, в ярости ударив по кровати.

Господин Костомарис немного помолчал, словно подыскивая слова:

– Вы… вы были украдены и потеряны. Через положенный срок были найдены наследники и все устроилось без вас. А ваше появление – угроза! Никто не захочет, чтобы мальчик, воспитанный варварами сел на трон! Вы – чужой! Человек иного мира, варвар. Вы несете лишь разрушение и горечь! Вы убили стольких и пришли как ни в чем ни бывало! Думаете вас простили⁈ – он упал на подушки и его лоб покрылся потом. Розовый пузырь вспух в уголке рта и лопнул.

– Сейчас у царя Лаодокия есть шанс разделить кочевников и победить по отдельности! Конечно он использует его, – пробормотал он.

– Но для этого ему может быть придется убить своего сына! – воскликнул Арис.

– Он давно похоронил вас и оплакал, – сказал господин Костомарис, закашлялся и попросил: – Видите, я говорю вам, что есть. Не убивайте меня! Я могу помочь вам… расскажу, как провести царя Лаодокия и…

– Предатель! Лжец и подлец! – отрезал Арис. – Ты обманул меня, а теперь хочешь предать своего царя. Ты предашь кого угодно! Я не хочу слушать твои лживые речи. Не хочу, чтобы ты каждый день ты лил яд в мои уши. Замолчи. Это ты внушил царю, что я ему враг. Или не ты, и он просто – подлый мерзавец, как и ты. Может быть все вы, янги таковы. И тогда надо с каждым из вас сделать вот что…

Он сжал горло учителя руками. Господин Костомарис захрипел, его глаза полезли из орбит, а ноги засучили под одеялом. А потом он наконец замолчал.

Арис отпустил его шею и некоторое время смотрел в обезображенное лицо. – Ты так и не понял, что сейчас я оказал тебе милосердие. Иначе ты умирал бы много дней, в тяжелых муках.

Не закончив фразу, он развернулся и выхватил нож потому, что дверь за спиной скрипнула.

– Ты⁈

– Я, – кивнул Антор. – Я вижу, что с тобой все хорошо, вождь? Ты наконец покончил с этой собакой!

– Ты не ушел с Бако⁈ Для чего ты остался? Чего хочет Бако, который был моей правой рукой? Он примкнет к Наро, или захочет сам править племенем?

– Как ты мог сказать такое о Бако⁈ – рявкнул Антор, – Мы украли твою женщину ради тебя!

– Ради меня? – Арис покачал головой скорчив гримасу. – Не стоило этого делать ради меня, я не давал такого приказа!

– Ты не знаешь о чем говоришь, вождь. Война с янгами не закончена. Они лживые трусы. Бако увез ее потому, что этот, – Антор кивнул на мертвого господина Костомариса, – делал со своей дочерью гнусные вещи, а Бако увидел через окно… он позвал меня. И я тоже видел и готов подтвердить тебе!

– Он трогал ее. Под одеждой. Задрал ей юбку и трогал ее живот. Мы видели это, я и Бако.

Некоторое время Арис молчал, пытаясь осмыслить произошедшее, а потом расхохотался. Антор недоуменно смотрел на него.

– Да! Теперь мне ясно! Он не допускал меня в дом, а я не понимал причины! Он злился и не давал мне общаться с Леей. Теперь я знаю почему!

– Только подлец может делать такое с дочерью! – сказал Антор, и Арис покачал головой:

– Лея ему не дочь.

– Не дочь?

– Нет, это его жена. Все сходится. Вот почему они жили только вдвоем, и вот почему он так злился, когда я решил жениться на ней и приходил сюда!

– Но зачем он сказал, что это его дочь⁈ – недоумевал Антор

– Янги так мыслят. Они не хотят говорить правду, они говорят то, что выгодно. Учитель хотел, чтобы я приходил в этот дом и он мог бы вытягивать из меня сведения о нашей жизни. Он решил, что молодая красивая девушка привлечет меня. И не ошибся.

– Все равно не стоило говорить, что она ему дочь, а не жена, – насупился Антор. – Это ложь и бесчестье.

Арис кивнул:

– Все так. Только янги не думают о чести, а делают то, что выгодно. Им все равно ложь это, или нет.

Антор сплюнул на пол:

– И ты хочешь сделать их нашими друзьями? Чтобы мы жили, как один народ? И набирались от них… этого?

Арис покачал головой:

– Нет… не хочу. Я передумал, Антор. Мы сейчас же уедем из Дарина и узнаем, где прячется царь Лаодокий и что он затевает. А потом нападем на него.

– А ты хитер, вождь! – улыбнулся Антор и похлопал его по плечу. – Я рад, что снова понимаю твои слова!

– Я тоже рад, Антор. Лисица хорошо запутала следы, но я разобрал их. А теперь нам пора уходить, пока сюда не прибежали все янги Дарина.

У выезда из города их все же окружили. Несколько человек сперва шли за ними и постепенно толпа росла, а у ворот их окружила стража. Арис понял, что избежать схватки не удастся. Но едва они с Антором вытащили мечи, как в конце улицы послышался топот коней и с два десятка воинов во главе с Пако показались на улице.

– Быстрее, вождь, – тревожно сказал Пако. – Нужно спешить. Войско царя Лаодокия идет сюда. Я видел пыль в конце дороги, когда въезжал в ворота.

– Так скоро? – спросил Арис и вскочил на коня. – он видно прятался неподалеку!

Янги разбежались в стороны.

Они успели покинуть город, когда на дороге уже вилось облако пыли, и хорошо слышен был стук сотен копыт. Со стены Дарина в них выпустили несколько стрел, но ни одна не достигла цели.

– Быстрее, вождь, – поторопил его Антор, привстав на стременах и вглядываясь в приближающееся войско. – Их много – несколько тысяч!

– Антор, – пытаясь перекричать грохот подступающей орды крикнул Арис, – скачи к Бако! Соберите всех, кого можете! И ждите меня в Ирисовом ущелье со всеми людьми, которых найдете!

– А куда пойдешь ты⁈ – воскликнул Антор.

– Я должен кое-что сделать.

– Но Наро будет рад, если Лаодокий тебя убьет!

– Я знаю! Я не стану просить его о помощи! – крикнул Арис и помчался наперерез приближающемуся войску, в сторону Глухих земель.

Антор только скрипнул зубами.

– Уходим! Или нам конец! – крикнул Пако, и они помчались в другую сторону. Несколько раз Антор приподнялся на стременах, оглядываясь назад.

Арис удалялся, превращаясь в крошечную точку. Облако пыли вскоре скрыло его.

Глава 3

Вождь хорьков

1

Стены шатра из войлока, но изнутри покрыты шелком, чтобы грубостью своей не смущать взгляд вождя. Три ряда подпорок понадобилось, чтоб удержать огромную крышу. Пол в шатре не покрыт сеном, а сложен из досок и укрыт цветными коврами, а в середине устроен деревянный помост, с горой шкур вперемешку с шелковыми подушками.

Из-за этого вождь кажется огромным, больше обычного человека, и гораздо значительнее; и гонец у ступеней замер в почтительном страхе, не смеет поднять взгляд. В шатре тихо, слышен только треск смоляных факелов. Хотя еще день, более десятка их горит вокруг помоста. Дымный хвост уходит сквозь прорези в крыше, и закопченные края шелка подрагивают от тепла.

Старый вождь коттов молчит, обдумывая ответ. Гонец от старшего сына принес обычные вести – все хорошо, и на границах спокойно; люди сыты и довольны. Соседи исправно шлют дань. Он прислал гонца лишь потому, что хочет получить одобрение отца. Он – хороший и послушный сын, как и все пятеро, впрочем.

Громко затрещала смола в пламени и вождь, подняв голову, наткнулся взглядом на воинов застывших у дальней стены. Это его личная охрана, Серые Тени. Об их присутствии забываешь: Серые Тени больше похожи на каменные изваяния, чем на живых людей. Это особые воины, самые лучшие во всем мире, может быть.

Очень много лет прошло с тех пор, как вождь видел их в деле. Он попытался вспомнить, что тогда случилось, но почему-то не смог и снова перевел взгляд на гонца, чтобы сказать: пусть едет обратно, и передаст сыну, что отец всем доволен. Но прежде, чем вождь успел вымолвить хоть слово, тишину разорвал звонкий голос:

– Зачем ты убил меня?

На ступенях, между гонцом и вождем появился мальчик лет двенадцати. Босоногий, с сухой травинкой, застрявшей в светлых волосах. Еще одну травинку он засунул в рот и лениво жевал ее, склонив голову на бок, а глаза, безмятежные, синие, как летнее небо, с любопытством разглядывали вождя.

– Зачем ты убил меня? – повторил мальчик, не разжимая губ.

– Снова ты пришел! – пробормотал вождь сквозь зубы, и с досадой заметил, что гонец, услышал его слова, на миг поднял голову и с недоумением оглядел пустые ступени. Вождь заметил выражение его лица и слишком резко произнес слова, которые следовало передать сыну. Подумав, добавил несколько распоряжений и взмахом руки отпустил его.

Кланяясь, тот покинул шатер. Едва за ним опустился полог, как звонкий голос снова спросил:

– Зачем ты убил меня?

Вождь некоторое время смотрел на мальчика. Вот, травинка, которую он жевал, почти исчезла. И тут же появилась вновь. Вождь вздохнул:

– Пойдем, я покажу тебе, зачем, – он поднялся. – Идем.

Тут вождь вспомнил, что Серые Тени сейчас видят, как он разговаривает с пустотой, и поморщился, но потом ему стало все равно. Он спустился с помоста и поднял полог. В глаза ударили лучи солнца. Взмахом руки приказав охране оставаться на месте, вождь вышел наружу и оказался в поле, заросшем густой травой. Кроме его шатра вокруг не было больше ничего, только луговые травы, темный лес чуть поодаль, да еще на горизонте угадывались в летнем мареве силуэты большого стойбища.

Вождь пошел по траве к лесу. Мальчик, почти прозрачный в ярком свете, следовал за ним.

– Зачем ты убил меня? – раздалось за спиной, и вождь, обернувшись, увидел, что верхушки травы не склонились под его ногами и сквозь его тело можно разглядеть шатер. Он поманил мальчика:

– Идем. Сейчас я покажу тебе.

Через некоторое время они остановились возле невысокой кучи серых камней. Камни заросли мхом у земли и вождь уселся на их теплые спины.

– Зачем ты… – снова начал мальчик.

– Ты видишь эти камни? – перебил его вождь.

Мальчик все так же жевал травинку, глядя на него любопытными глазами.

– Но ты не понимаешь, что они значат. Сейчас все уже забыли об этом. А прежде каждый человек знал об этих камнях. Они означали конец наших земель. За ними начинались земли фофоров. Мы не ходили за эти камни, а фофоры не ходили на наш луг.

– Нами правили старейшины и они говорили, если мы не хотим смерти, то не должны близко подходить, к этим камням, ведь фофоры иногда караулили, спрятавшись в траве, тех, кто хотел пройти в их лес. И это было правдой – фофоры убивали нас, если мы чуть-чуть заходили за камень. И поэтому мы не ходили сюда – из страха погибнуть. Но это была только часть правды. На самом деле и наши юноши караулили у камня, не пойдет ли кто из фофоров в нашу сторону?

Вождь пожевал губами, подставляя лицо полуденному солнцу. В прежние годы у него на такой жаре пот потек бы по спине, а сейчас он мерзнет и чувствует, как от земли поднимается холод и ползет по ногам. Переждав еще один вопрос мальчика, он продолжил свой рассказ:

– Мой младший брат всегда мечтал о подвигах и больше всего хотел вырасти и стать воином. Но он был слишком мал и мы никогда не брали его с собой. Кто знает, что случилось в тот день? Может быть он решил доказать нам, что уже вырос? И потому он взял мой лук и стрелы и пошел сюда. Разве он понимал, как это опасно? В восемь лет никто не боится смерти… Его нашли поздним вечером, мертвым. Сейчас мне почти не больно, вспоминать про это. Столько лет прошло… а тогда я готов был выть от ярости. Он лежал как раз там, где сейчас стоишь ты…

Мальчик повторил:

– Зачем ты убил меня?

– Мой отец пошел к старейшинам, – продолжал вождь не отвечая ему, – но они сказали, что ничего нельзя поделать. Что брат сам виноват. Что зря он пошел к камню. Что так было всегда – возле камня фофоры убивали нас, а мы – их. И так всегда будет потому, что так должно быть. Отец смирился, а я ушел от них в ярости. И собрал таких же парней, как я, которые тоже гневались и хотели, чтоб это прекратилось… Ночью мы пробрались в стойбище фофоров и убили их. И я вернулся домой, и сказал, что больше никто не будет убивать нас у камня.