Текст книги "Великий вождь Арис (СИ)"

Автор книги: Рина Эм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Вот он вынул короткий нож. Онек, внук шамана бросился к нему, но кто-то из стариков схватил мальчика за руки и он повалился на пол, а старики навалились на него все разом и молча держали, не давая встать.

Паопону даже не обернулся. Он подскочил к телу шамана и поднял его за шею. Чучело ворона свалилось на пол, обнажив лысую макушку.

– Умри! Умри! – закричал Паопону, втыкая нож.

– Нет! Нет! Кукурнау! Останови его! – кричал Арис судорожно пытаясь ворваться в шатер.

Кукуранау рядом с Арисом поднял голову. Лицо шамана тут набирало краски по мере того, что как его тело, умирая, белело на глазах.

Вот, его дух поднялся на ноги.

Там внизу Паоапону будто очнулся. Огляделся с безумным видом. Старики закричали, как овцы, в сарай к которым забрался волк. Паопону отбросил тело шамана и быстро вышел из шатра.

А бесплотный дух Кукурнау поднялся на ноги.

– Я сделал все, что мог, Арис. Теперь твоя очередь. Спаси воронов. А потом спаси всех остальных, о великий вождь!

– Кукурнау!

Шаман растаял, будто его и не было и Арис почувствовал, как слезы рвутся изнутри, но тут его потянуло куда-то. Он влез во что-то холодное, угловатое, шершавое и попытался вытянуться, но это вызвало такую боль, что он закричал. И ощутил, как лопается сухая кожа во рту.

Дышать стало нечем. Он судорожно разевал рот, пытаясь вспомнить, как нужно дышать. В голове шумело. Он наконец вздохнул и легкие обожгло болью и холодом. Он пошевелился и новая порция боли почти ослепила его. Он хотел кричать, но не мог даже открыть пересохший рот и затрясся, не в силах встать. Как же ему спасти Унау, если он даже не может встать⁈

Прошло довольно много времени, когда он смог перевернуться на живот, а затем, спустя еще сколько-то времени вылезти из расщелины. Тело жгло огнем, каждое движение раздирало на части, а солнце так быстро плыло над головой.

17

Арис приподнялся, опираясь на локти и колени. Солнце светило прямо в глаза, отражаясь от слепящей белизны снежной равнины.

Далеко на востоке, (он сейчас не видел её, но знал, что она там), чуть виднелась синеватая верхушка Ледяной горы. Именно туда сейчас спешит Унау. Он будто видел, как по сверкающему снегу скользит тоненькая фигурка, изо всех сил напрягаясь, тащит за собой санки с неподвижным телом Лары, а за ней спешит Паопону, размахивая ножом.

Арис прополз вперед два шага и упал, ударившись лицом о снежную корку. Кожа лопнула и кровь потекла по подбородку. Ледяная гора для него сейчас, все равно, что Ирисовое ущелье.

Он завыл от отчаяния.

– Огу Арис? Почему ты воешь как раненый тюлень? Что случилось?

Он хотел воскликнуть от радости, но смог только захрипеть.

– Кукуранау послал нас за тобой, – пробормотал Каену, – Он сказал найти тебя в скалах и помочь тебе. Сейчас мы отвезем тебя в стойбище и шаман тебя полечит.

Выходит Каену еще не знает. Да и откуда, ведь прошло не больше часа…

Арис снова застонал. Ему хотелось кричать – от досады и гнева. Если бы! Если бы Кукуранау оставил Каену возле себя, то был бы жив!

– Ты столько дней бегал в теле волка, это едва не прикончило тебя, – пробормотал Каену.

Арис почувствовал, как с двух сторон его подхватывают под локти и поднимают. От резкой боли потемнело в глазах.

– Что нам делать дальше, огу Арис? – спросил Каену озадаченно, – Ты выглядишь как покойник и весь в крови. Признаться, ты похож на чудовище из старых сказок. Как нам отнести тебя в стойбище?

Арис выдохнул:

– Лыжи.

– Что, огу?

– Он говорит – лыжи, – произнес Най-Лум. – Думаю, он хочет, чтобы мы положили его на лыжи и повезли.

Каену с сомнением покачал головой:

– Но где мы возьмем…

– Думаю, огу, они должны быть где-то рядом. Огу Арис ведь приехал сюда на лыжах.

Наконец-то! Най-Лум и Кай-Келум опустили его на снег и разошлись в стороны. Он слышал, как они бродят, разыскивая их.

Каену снова спросил, не лучше ли им переждать немного. Арис не мог ответить – он стоял на четвереньках, кровь из разбитой губы капала на снег, разбитые ладони примерзали, и от боли он едва мог дышать.

Наконец Най Лум нашел его лыжи и рукавицы. Покачивая головами, они кое как надели лыжи на ноги Ариса и подняли его.

– К Ледяной горе, – проскрипел он сквозь стиснутые зубы.

Каену вытаращил свои глаза:

– Что, что ты сказал, огу⁈

– Он сказал, что хочет пойти к Ледяной горе, – снова перевел Най-Лум.

– Что за глупости⁈ Ему нужно в стойбище, чтобы шаман полечил его! – ответил Каену.

– Шаман велел помочь ему, а не спорить. Потом, Каену, сам подумай: Паопону обещал убить его. Если мы привезем Ариса в таком состоянии, он может и вправду его убить!

– Ну ладно, – проговорил Каену и двинулся вперед, а два брата потащили Ариса за руки и он возблагодарил небо за то, что кричать у него не было сил.

Спустя целую вечность стало легче – Арис мог уже держаться на ногах и братья только ехали рядом, поддерживая его, готовые подхватить, если он упадет. Он уже мог шевелиться, но теперь тело ломило жуткой резью, будто в него вонзались тысячи иголок. Так бывает, если долго сидишь в неудобной позе, а потом резко встаешь.

Он поднял голову. В глазах было красно.

– Вот она, Ледяная гора, огу Арис. Что мы тут ищем, ты сможешь сказать?

Сквозь алый туман он увидел сверкающую гору в ярких лучах солнца.

– Нам… нам нужно найти следы.

– Чьи следы, огу? – бойко уточнил Кай-Келум.

– Унау.

– Унау⁈ – воскликнул Каену.

– Унау. Она здесь. Она в опасности.

Ни сказав больше ни слова, Каену ринулся вперед, крикнув братьям позаботиться об Арисе.

Они достигли горы, когда солнце поднялось в самую высшую точку. Теперь свет бил в стену, так, что гора казалась прозрачной.

Где-то внутри неё Каену кричал:

– Унау! Унау!

– Вот её следы, – произнес Най-Лум. – И не только её.

Арису не нужно было смотреть вниз, чтобы найти на снегу следы женских ног, санок и поверх большие, мужские отпечатки. Паопону наверняка послал за ней своих воинов.

– Это следы Унау, да, – сказал Кай– Келум. Она пришла сюда таща тяжелые санки. Но санок тут нет. Значит, она вошла в один из широких тоннелей, из тех, что внизу. Да, иначе ей не удалось бы затащить внутрь свою поклажу. Пойдем следом по широким тоннелям.

18

Арису показалось, будто бы в жаркий день он нырнул с прибрежных скал в прохладные волны Туганны, когда лед подсвеченный солнцем окружал их со всех сторон внутри горы. Стены блестели, более тонкие, внешние стены казались прозрачной водой. На миг Арис забыл о своей боли.

– Нужно держаться друг друга, – сказал Каену. Сделал несколько шагов и пропал. Арис протер глаза, когда Най-Лум и Кай-Келум тоже шагнули прямо в стену и исчезли.

Он шагнул вперед, осторожно ощупывая руками ледяные стены и вдруг рука нащупала пустоту. Коридор резко поворачивал, но из-за блеска ледяных стен было не видно этого. Он поднял голову вверх и вздрогнул: прямо перед собой он увидел подземного духа, мертвеца, с лицом, залитым кровью. Он с трудом узнал себя в этом чудовище и поскорее шагнул вперед.

– Скорее, огу Арис! Скорее! – позвал его Каену. – Мы не можем ждать тебя!

Арис увидел за поворотов только Кай-Лума.

– Они с Каену ушли вперед, огу. Меня оставили с тобой, – и парень с тоской оглядел его с головы до ног. – Ты можешь идти?

– Могу, – выдавил Арис.

– Тогда пошли.

Где-то далеко Каену звал:

– Унау! Унау! – эхо дробило крик, будто множество Каену звали ее одновременно.

– Тебе так нравится бегать с волками, огу? – спросил Кай-Келум.

– Что?

– У нас в племени был один ворон по имени Кайегу. Он был очень хорошим, но когда выпивал грибного отвару, от него не было спасения. Понимаешь, огу, в обычные дни он был хороший охотник, а стоило ему напиться, будто сходил с ума. Его приходилось связывать.

– Зачем ты рассказываешь мне это? – спросил Арис.

– Вождь, старый вождь, отец Паопону, запретил ему пить отвар, но он всё равно иногда воровал его у шамана и пил. И однажды он убежал из стойбища и замерз. Зачем я про это рассказал? Я подумал, ты так любишь бегать с волками, что как-нибудь твой дух может вернуться и найти только мертвое, замерзшее тело.

– Разве это твоей дело, Кай-Келум? – мрачно спросил Арис.

– Нет, не мое, огу, – ответил парень и дальше они пошли молча.

Стало гораздо темнее. Свет плохо проникал так глубоко в толщу льда, а гладкие стены отражали их многократно – рыжеватого паренька и окровавленное чудовище рядом.

Коридор вился в ледяной толще и крики Канену теперь едва доносились до них отдаленным эхо.

Арис вспоминал легенду о Ледяной горе, которую как-то вечером рассказывал Кукуранау. Будто бы когда-то это была не гора, а огромный дом, построенный из ледяных кирпичей. В нем жили люди, сильное племя беловласых воинов. А потом из недр горы вышли ледяные чудовища и люди ушли на юг.

Когда люди ушли их жилище постепенно разрушалось и летом солнце топило его, превратив в Ледяную гору.

– Ты слышал, что рассказывал шаман про Ледяную гору? – вдруг спросил Кай-Келум и Арис кивнул.

– Будто это был дом с прямыми стенами и много-много чумов стояли друг над другом, – Кай-Келум усмехнулся. – Я спросил шамана, почему теперь стены не прямые? Знаешь, что он сказал? Летом солнце топит гору и стены постепенно тают. Поэтому теперь все так круглое. Но летом и правда, эти тоннели заполняет вода. Она течет вниз, в подземное озеро.

Арис ничего не ответил и Кай-Келум заговорил снова:

– А еще, говорят, сюда нельзя ходить после заката. Потому, что в тоннелях все еще живут ледяные пауки. Они едят человеческое мясо.

– Сам-то веришь в это? – бросил Арис.

– А ты не веришь?

– Конечно нет, – ответил раздумчиво Арис – все пауки, что тут жили, уже давно сдохли с голода.

Кай-Келум хмыкнул.

Тоннель разделился на три части.

– Ну и куда идти? На гладком льду не видно следов Каену, – спросил Арис.

– Нет, огу, – спокойно сказал Кай-Келум, – следов не видно. Но мы можем пойти в любую сторону – все ходы ведут к подземному озеру. Просто некоторые сперва долго кружат.

– Так какой путь нам выбрать?

– Может быть долгий путь, огу? Чтобы Каену первым смог найти Унау. Чтобы удивить её, огу, – добавил он и быстро взглянув на Ариса хмыкнул.

Стало еще темнее. Они шли будто в густых сумерках. Стены светились отблесками и Арис понял, этот свет отражался много раз в стенах, как в зеркалах. Он почти не видел теперь свое отражение и был рад этому.

Время от времени они кричали, но никто больше не отвечалим. И вдруг Кай-Келум вскрикнул испуганно и Арис резко повернулся и застонал от боли, а перед глазами сразу же засверкали звездочки.

– Что такое⁈ – спросил он,

– Я видел… я видел ледяного паука! – ответил он и расхохотался.

– Когда я обрету силы, я выпорю тебя, как мальчишку, Ка1-Келум! – с досадой пообещал Арис и пошел вперед.

Кай-Келум догнал его:

– Не злись, огу! Шутка была хороша, ты даже подпрыгнул!

Арис отмахнулся и подумал, Унау хорошо придумала спрятаться здесь. В этих тоннелях можно кружить и кружить…

– Огу, смотри! Там кто-то есть!

– Замолчи, сейчас не время шутить, – буркнул Арис.

– Я не шучу! Стой же, огу!

– Чужак! – будто псы пролаяли и Арис увидел перекошенное злобой лицо Кось-Дару. В следующий миг оно дрогнуло и растаяло.

– Чужак! Я найду тебя, чужак! – эхо разносило голос во все стороны и непонятно было откуда он исходит.

Отражение на стене больше не появилось, голоса воинов Паопону сперва стали ближе, потом послышались сразу со всех сторон, а потом отдалились и исчезли.

– Они не смогли понять где мы, – проговорил Кай-Келум.

– Идем, проговорил Арис. – Мы встретим их рано, или поздно.

Он сделал несколько шагов и обернулся. Кай-Келум стоял на прежнем месте.

– Что с тобой?

– Огу Арис, это же воины вождя. Я не могу с ними драться!

– Тогда уходи! – рявкнул бы Арис, если б его глотка могла издавать что-то кроме шипения и хрипа. Вместо этого он махнул рукой и пошел вперед по коридору. Рыжий Кай-Келум тяжело вздыхал за спиной и его вздохи раздавались всё дальше.

Теперь идти стало тяжелее – не на кого было опереться, а тело Ариса всё еще оставалось слабым. Ледяной коридор сузился, так, что приходилось протискиваться меж ледяных стен, а затем резко пошел верх. Арис карабкался, упираясь в скользкие стены руками, едкий пот залил глаза. Когда поверхность выровнялась, он сел на пол и долго пытался отдышаться, будто дряхлый старик.

Потом идти стало легче – дорога пошла под гору, но вдруг через несколько шагов, спуск резко ушел вниз и в сумерках он упал и поехал вперед лицом. Наклон то становился круче, то немного выравнивался.

Не было никакой возможности встать на ноги, он катился как пирожок в растопленном масле, перелетая выпуклые порожки.

Он вытащил нож и попытался зацепиться за стену, но нож вывалился и улетел куда-то назад. Тогда он прижал руки к телу и отдался происходящему.

Наконец его тело подскочило на выступе, но обратно не приземлилось, вместо этого Арис полетел вниз, в какую-то пропасть. Однако через несколько мгновений шлепнулся на мягкий грунт и протянув руки ощутил влажную гальку и песок.

Подземное озеро! Ну конечно, это оно. Летом Ледяная гора тает и вода по тоннелям стекает сюда, а зимой вода уходит в почву и озеро мелеет.

Арис перекатился спину и немного полежал. Под веками все было красно. Сквозь грохот крови в голове ему послышался голос Унау.

Он открыл глаза и приподнялся. Унау? Да, она где-то рядом и кричит изо всех сил. Ей отвечают мужские глотки. Плохо! Арис сел, а потом поднялся. Плохо! Очень плохо – он едва стоит на ногах, а единственный нож улетел в тоннеле.

Арис подумал, что это будет самая смешная история, какую запомнит вороны, история про то, как чужак пошел спасать девушку, и в пути потерял и силы и оружие. Может новый шаман как-нибудь расскажет её своим гостям. Арис пошел вперед, туда, откуда доносились отчаянные крики Унау.

19

Унау поймали в огромной пещере. Пол устилал мягкий гравий и ракушки, которые хрустели под ногами. Здесь было совсем темно, только воины вождя разожгли немного угля, устроив на полу костер. В его отблесках Арис видел, как мечется Унау, отчаянно крича.

Арис слышал, смешки мужчин, её отчаянное дыхание, шорох ног, переступающих по камням. Они окружили её и медленно сужали круг. Они смеялись над ее отчаянием. Хохотали, подзадоривая друг друга рассказами, что они сделают с ней, прежде, чем убить.

– Три смелых воина, – Арис поднял камень и медленно выпрямился. Кровавые пятна заплясали перед глазами и к горлу подкатила тошнота.

– Против одной девочки, – он шагнул вперед, стараясь не шататься, – об этой славной битве сложат песню.

– Тебе-то что, пёс? – они перестали смеяться и повернулись к нему.

– Он хуже пса, – произнес Кось-Дару, – у собак есть семья, а этого прогнали свои же.

– Каену! Каену! Скорее сюда! – вдруг закричала Унау.

– Да, да. Каену. Еще один предатель, который умрет сегодня. Только сперва убьем этого!

– Или этот пёс убьет вас, – прохрипел Арис, шагнул вперед, споткнулся и упал.

Воины Паопону захохотали и эхо покатилось, отражаясь от стен. Арис попытался подняться, но его пнули в живот и он упал снова.

Унау, жалобно крича, бросилась к ним, но Кось-Дару отбросил ее, а потом сказал:

– Она хочет, чтобы мы занимались ею! Погоди, мы сделаем все, что пообещали!

Ариса пнули под ребра, еще раз, и снова. Они кружили вокруг, целясь в голову и живот и радостно хохотали, когда им это удавалось. Три подонка, не имеющих никакого отношения к мужчинам.

Он почти потерял сознание, но тут его подняли, держа под локти.

– Открой глаза! Ты, ублюдок, я хочу, чтоб ты видел, кто тебя бьет!

Арис прошептал, сплюнув кровь:

– Это ты ублюдок, а я – воин и вождь. Я покорял города и народы и знаю, что значит быть мужчиной. Что знаешь ты? Как избить того, кто не может стоять на ногах?

Удар разбил ему губы.

– Не зли их, Арис! – заплакала Унау.

– Нет, пусть говорит, – сказал тот, что держал его за руку слева, – пусть он говорит, а мы забьем слова ему обратно в глотку!

– Может просто убьем и займемся ей? – спросил тот, что держал его справа.

– Я скажу, – прохрипел Арис, в последнем усилии поднимая голову и вдруг улыбнулся так, что мужчина, стоящий напротив отшатнулся, – я скажу вам вот что: я вождь и я обладаю силой, которая вам и не снилась. Я могу сделать с вами все, что захочу.

Они засмеялись:

– Он бредит!

– Я могу убить вас руками духов, что населяют эту гору. Вы же знаете, кто живет в этих тоннелях?

Они смеялись уже без прежнего веселья.

– Он заговаривает нам зубы! – воскликнул Парсу, и Кось-Дару прошептал в самое ухо Арису:

– Никто здесь не живет! Мы купались здесь, когда гора тает!

– Да, – Арис усмехнулся разбитыми губами и ухмылка вышла жуткой, – но тогда вы не обагрили землю кровью внучки шамана.

– Хватит слушать его! Он колдун! Его надо убить! – поеживаясь Парсу.

– Слишком поздно! – рассмеялся Арис, – Духи уже тут. И вам – конец.

Тоненько закричала Унау. Кось-Дару успел обернуться и рухнул прямо в ноги Арису. Волк, прыгнувший ему на спину, выдирал жилы и кости из шеи.

Арис тоже упал – его больше никто не держал, волчьи зубы впились в глотки тех, что стояли по бокам. Все было кончено в две минуты. Унау, сжавшись в комок, закрыла руками лицо и дрожала от страха.

Арис переступил через тело Кось-Дару и подошел к ней:

– Унау! Унау, открой глаза, все хорошо.

Она осторожно отняла руки.

– Это твои волки? О, Арис, это твои волки! Я раньше не любила волков! А теперь…

– Унау, – мягко сказал он, – Где Лара? Женщина, которую ты должна была отвезти сюда?

– Она там, – Унау показала рукой на расщелину за спиной, – По ледяным коридорам мне было просто ее нести. А в этой пещере каменный пол и я не могла нести ее больше. А они шли за мной и я её спрятала. И поэтому они настигли меня и…

Она разрыдалась отчаянно, захлебываясь слезами.

– Ну, ну, – он был ей благодарен, за ее мужество, ее храбрость, – не плачь! Теперь все будет хорошо. Ты смелая и сильная! Многие мужчины испугались бы!

Унау всхлипнула и уткнулась ему в грудь, повторяя:

– Я так испугалась!

– Давай уйдем отсюда, – сказал он, не дав ей выплакаться. Волки принялись делить добычу, а он не хотел мешать им и не хотел, чтоб Унау это видела.

– Куда-нибудь поглубже, в пещеру. Там мы дождемся Каену.

– Каену? Он придет? – спросила она вытирая слезы и Арис про себя снова восхитился ее мужеством.

– Твой дед послал его на помощь мне. Но мы разделились, когда вошли в тоннель. Он пошел… я не знаю куда.

– О, думаю, я знаю, – перебила его Унау, – Каену идет обычной дорогой. Я пришла по ней сюда. Кось-Дару пришел следом за мной. Все мы, вороны ходим к подземному озеру по одной и той же дороге А ты шел через крутые тоннели. Плохой выбор. Там можно потерять равновесие и свалиться через старое русло.

– Я так и сделал, – пробормотал он, – потерял равновесие и свалился.

Они обошли каменную глыбу и нашли небольшую пещерку за ней.

– Посидим тут, – сказал он, но Унау его не услышала. Повернувшись назад, она тревожно всматривалась в полумрак. Звуки волчьего пира хорошо доносились до них в гулком воздухе пещеры.

– Мне нужно отдохнуть, – проговорил он, опускаясь прямо на мелкий камень. Тело выпрямилось и боль снова накрыла его с головой. Испарина, выступила на лбу. – Совсем немного…

Он будто проваливался в жаркие волны и услышал как Унау говорит с другого берега реки:

– Как Каену пройдет к нам мимо… них?

– Мимо…? А, волки. Они ничего не сделают Каену.

– Потому, что ты приказал им, да?

Арис прикрыл глаза. Радужные пятна поплыли на него из черной глубины.

– Нет. Твой дед ошибался, я не варг. Я не хозяин волка. Я лишь гость в его сознании. Но я знаю, что волк пришел, чтобы помочь мне и не тронет тех, кого я не хочу обижать.

Она сказала только:

– О…

Унау подошла и опустилась на колени рядом с ним, – тогда почему же волки пришли за тобой и помогают тебе?

– Кто-то прислал их мне на помощь, – он приподнял веки и увидел ее лицо очень близко, – кто-то.

– Скажи мне еще одну вещь и я не стану мешать твоему сну. Что мы будем делать, когда сюда придет Каену?

– Мы вернемся. Обратно, в стойбище.

– Тебе нельзя назад! – воскликнула она.

– Можно, Унау.

– Нет. Нельзя! Паопону убьет тебя и тебе нельзя возвращаться. Так сказал мой дед!

Арис открыл глаза. Хмуро всматривался в ее лицо некоторое время. Потом сказал:

– Твой дед мертв, Унау. Он погиб на рассвете, сегодня. Его убил Паопону и я сам видел это с Той стороны. Твой дед прошел мимо меня и исчез в темных долинах.

Он долго ждал, но её лицо не дрогнуло, только глаза сузились и загорелись изнутри.

– Теперь ты понимаешь, что я должен вернуться и отомстить за него Паопону⁈

Она молчала и Арис закрыл глаза. В темноте раздалось шуршание – Унау устраивалась на камнях рядом с ним.

– Арис, – наконец сказала она, – положи голову мне на колени. Так будет удобнее.

Несколько минут они лежали в темноте и слушали, как волки рвут добычу, скулят и грызутся. Арис хотел, чтобы она сказала хоть что-то. Или заплакала.

– Я сейчас жалею, что не знала об этом, – очень тихо произнесла Унау, – я бы набросилась на Кось-Дару, я бы загрызла зубами Парсу… – она задохнулась и замолчала. Арис слышал, как она давит внутри себя слезы. Наконец она сказала:

– Спи. Тебе нужна сила, чтоб убить Паопону, что бы потом ни случилось с нами.

20

Кровавый след тянулся сквозь белоснежъе поля. След волокуши и трех пар ног тянулся от стойбища воронов, до шатра, наскоро устроенного в чистом поле.

Трое воинов с лисьими хвостами и рыжими узорами на платье грозно поглядывали на воинов с вороньими перьями на головах.

Внутри было дымно и холодно. Паопону с помятым чучелом ворона на голове беспрестанно кланялся:

– Благодарю тебя, о вождь Саккук, властелин лисьего племени, наследник самого Лиса! За то, что ты пришел в мой шатер и согласился выслушать мои объяснения.

– Я сделал это, чтобы мой сын учился тому, что у хорошего вождя сердце должно быть холодным, когда он принимает решения. Хотя, скажу тебе честно, Паопону, что бы ты не сказал сейчас мне, я все равно убью тебя, ведь твои воины разорили дары, приготовленные для самого Океана!

Паопону снова низко склонился, в этот раз перед сидящим возле лисьего вождя высоким парнем:

– И тебе много лет здравия, о великий сын вождя! – Паопону сложил руки, – Ты так прекрасно выглядишь и так похож на отца, что я не мог бы спутать тебя с простым воином.

Саккук рассмеялся:

– Это мой телохранитель! Мой сын сидит слева от меня и зовут его Кагорса.

– О, прекрасный Кагорса! Как же я не узнал тебя! – воскликнул Паопону, тут же развернувшись в другую сторону, – ты научишься сегодня у своего великого отца, как нужно быть мудрым и сильным! Он покажет тебе самый важный урок в твоей жизни – урок милосердия и добра.

Саккук рассмеялся:

– Ты изворачиваешься, как мелкая рыбка на отмели, Паопону. Однако все твои слова в пустую. Я пришел за головами виновных, и как бы ни было – ты вождь племени которое нанесло ущерб жрецам. Я принесу твою голову в дар Океану.

– Но могучий Саккук…

– Молчи! – рявкнул Саккук, – Я хотел спросить у тебя, Паопону: как ты решился на это⁈ Ты напал на жрецов! На жрецов Океана! Ты разбросал дары, предназначенные Океану! Ты натравил собак! На прислужниц жреца! Ты осквернил священное мясо перворожденного оленя, которое было предназначено Океану с самой весны! Ты отдал его собакам! Собакам, Паопону, собакам! За это мало одной смерти! Я хотел бы убить тебя два, нет, десять раз!

– О, Саккук! – жалобно захныкал Паопону, – Моей вины нет во всем этом! Я сам обманут и опозорен! Все дело в шамане Кукуранау. Он предал всех! Он призвал варга. И этот варг – волчий варг, привел с собой стаю волков – огромных, черных волков, какие живут в Лесном Краю! Они кружили вокруг наших оленей! Я приказал варгу убираться, а он перекинулся волком и напал на ваших жрецов!

– Оо, – застонал Паопону и закрыл лицо руками, – если б только я знал! Если б я знал, что он сделает такое! Если б я знал, что шаман прикажет ему такое, чтобы погубить меня и воронов!

Саккук озадаченно пожал плечами, а потом повернулся. Мужчина, стоящий позади, наклонившись, зашептал что-то на ухо вождю, поглядывая на Паопону, который продолжал раскачиваться и прикрытым лицом.

– Кхм, – сказал Саккук, – хорошо. Пусть приведут шамана, который слушает Ворона. Я сам спрошу у него об этом.

– Хорошо! – Паопону кивнул воинам у входа:

– Приведите… шамана.

Они вышли из под навеса и довольно скоро вернулись, таща за края волокушу, и подтащив, оставили ее возле ног сидящих вождей.

Края развернулись и стало видно мертвое, застывшее тело, на котором лежал, свернувшись калачиком мальчик лет десяти.

– Что это такое⁈ Что за шутки ты шутишь с нами, Паопону⁈

– Это тело предателя! – горделиво сказал Паопону, – Предателя, который призвал варга из неведомых краев и приказал ему напасть на ваших жрецов! И я убил его, о досточтимый Саккук!

– Ложь! – мальчик, что лежал клубком на теле мертвого шамана, поднял голову закричал, глядя на Паопону с безумной злобой:

– Ты лжешь!

– Кто это? – спросил Кагорса и подняв руку сделал жест, приказывая Паопону убрать нож, который он вытягивал из ножен, сверля глазами мальчика.

– Это Онек, внук шамана и еще один предатель.

– Ложь! – взвыл мальчишка.

– Я убью тебя! – взревел Паопону и вскочил на ноги.

– Сядь, Паопону! – потребовал Саккук. – Если ты не сядешь, я встану сам, ибо не желаю терпеть, что ты стоишь тут с ножом!

Это отрезвило Паопону и он сел, тяжело дыша. Саккук смерил его взглядом, потом посмотрел на Онека, на сына и сказал:

– Раз ты убил шамана и мы ничего не можем спросить у него, я хочу увидеть того варга. Варга, про которого ты говорил. Тем более, ты говоришь, это он напал на моих жрецов. Пусть его приведут.

Тяжело дыша, Паопону сказал:

– Это невозможно, о Саккук! Его я убил тоже.

Шаман Лиса быстро наклонился и что-то горячо зашептал в ухо Саккуку.

– Мой шаман сказал, что варг жив! – прорычал Саккук.

– О, Саккук, позволь мне пояснить – я не сам убил его, но послал за ним трех воинов и если его еще не убили, то уж скоро убьют.

Не успел он закончить, как за тонким пологом раздался собачий лай, переходящий в визг, голоса и крики.

– Что еще там⁈ – воскликнул Саккук, вскакивая на ноги. Его сын, Паопону и все остальные, последовали за ним на улицу. Внутри остались только Онек. Мальчик злобно смотрел вслед ушедшим, и когда в шатре никого не осталось, протянул руку, поднял нож, оброненный Паопону и засунул его в рукав.

– Тебе лучше положить нож на место, – сказал спокойный голос и мальчик, вздрогнув, обернулся. Шаман Лиса смотрел на него.

– Если ты возьмешь нож и убьешь Паопону, ты сможешь стать воином, охотником, но только не шаманом. Тебе уже не попасть на Ту сторону, не увидеть духов и дух своего деда. Никогда.

– Но он убил его! – воскликнул мальчик яростно и зло, – он убил его ни за что, а теперь лжет!

– Знаешь, – проговорил шаман Лиса, – не все, кто вышли наружу, вернутся в этот шатер. Дух Океана рисует свой узор на снегу. Нам не стоит вмешиваться в это, ибо сейчас никто в мире не знает, что случится в следующий миг.

Мальчик помолчал, прислушиваясь к звукам снаружи. Потом осторожно положил нож на место.

– Вот и хорошо, – проговорил шаман.

– А вы… – помолчав, спросил мальчик, – разве вы не хотите посмотреть, что произойдет снаружи?

– О, я думаю, что хочу, – ответил шаман и они вместе встали на ноги.

21

– Убейте его! Убейте их всех! – ревел Паопону, указывая рукой вперед. На белом снегу хорошо видны были силуэты. Десять волков и три человека. Паопону, отличающийся хорошим зрением сразу узнал их: гнусный чужак, мерзавец Каену и подлая Унау, которая помчалась выполнять поручение деда, вместо того, чтобы быть верной ему, своему вождю и будущему мужу.

Он послал воинов убить ее со спокойным сердцем – после того, что она сделала, он никогда не взял бы ее как жену, и в племени воронов ей места уже не было. И вот она идет назад, как ни в чем не бывало, и рядом с ней он, чужак, с которого все началось!

Саккук дернул его в гневе за рукав:

– Лучше молчи, Паопону! Ты не смеешь приказывать в этом деле! Молчи, иначе я сам убью тебя!

Саккук ждал, пока они не приблизилась. Волки остановились, не дойдя десяток шагов. Некоторые развалились, некоторые принялись играть и прыгать как щенки, напоказ, перед псами, которые лаяли до хрипоты.

Мужчин и Унау подошли ближе. Чужак был высок, выше любого из племени воронов, или лисов. Однако сейчас он выглядел как мертвец, и лицо, хранящее еще следы яркого солнца, было бледным, со следами крови на щеках и подбородке. Саккук содрогнулся потому, что ему показалось, что этот мужчина загрыз кого-то своими зубами.

О, это было легко представить!

– Здравствуй, лисий вождь, – сказал чужак и в его голосе не было страха, – Паопону негодяй, но он не виновен перед тобой. Ты можешь сказать, что он отвечает за дела всех воронов, но я не ворон.

– Кто же ты? – невольно отступив спросил Саккук. И тут же разозлился – чего он растерялся! Пусть этот чужак робеет, глядя на его воинов и собак! И добавил, стараясь, чтобы голос звучал строже:

– И поклонись, как положено. Ты говоришь с вождем!

– Я и сам вождь. Мой народ заполнил бы всю эту долину – от Ледяной горы до побережья Океана. Но мой народ сейчас очень далеко, наверное ищет лучшие долины Той стороны.

– Что ты хочешь сказать? – теперь Саккук не смог сдержать дрожи, но ему не было стыдно. Слова чужака говорили о многом. – Ты мертвый вождь⁈

– Я хочу сказать, что я такой же вождь, как и ты, хотя все мое племя мертво все, до последнего ребенка. Я – мертвый вождь. Так скажи мне, Саккук, разве может Паопону нести ответственность за мои дела⁈

И Саккук согласился:

– Да, он не может. Так что ты сделал?

– Я вошел в тело волка, вон того черного вожака позади меня, что сейчас играется как щенок на глазах у твоих собак. Я был внутри него, когда мы услышали запах оленьей крови. Там были женщины и они свежевали мясо. Еще там были собаки. Мои братья – а тогда волки были моими братьями, раз уж я был одним из них, убили собак, потому, что они мешали нам забрать оленину; и женщин, потому, что они кричали и могли прийти и другие люди.

– Потом мы съели все мясо и на нас напала радость. Мы принялись играть в снегу и растащили разные вещи, которые нашли. Потом мы ушли оттуда. Шаман Кукуранау не просил меня так поступить. Никто не просил.

– Так зачем же ты это сделал? – спросил Саккук, бледнея от ужаса. Этот человек признавался в страшном преступлении так, будто говорил о вчерашней охоте. Он не мог не знать, что за такое положена страшная кара. Но почему-то Саккук не был уверен, что сможет покарать его.

– Если позволишь, Саккук, я объясню, зачем пришел сюда. Этот человек, – и он поднял руку и указал на Паопону, – Подлый убийца. Сейчас я призываю всех в свидетели и при всех обвиняю его! Я обвиняю его в убийстве шамана Кукуранау, которого он убил в гневе, ударом в спину, пока шаман говорил с духами на Той стороне! Он хотел его телом откупиться от гнева лисов. Он лишил племя голоса предков и я вызываю его на поединок, чтобы покарать за это перед лицом духов и людьми!