Текст книги "Тринадцатая жена герцога де Лаваля (СИ)"

Автор книги: Рианнон Илларионова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

16. Столкновение с герцогом

Коридоры Западной Башни

Герцог стоял перед ней в том самом плаще, в котором Анна видела его за ужином. Но плащ был идеально сухим, будто герцог не выходил этой ночью из замка. Анна помнила, как в стекло ее комнаты били капли дождя еще несколько часов назад.

«Значит, он никуда не уезжал? Все это было спектаклем?» – промелькнуло у Анны в голове.

Она инстинктивно отшатнулась, и тут же ощутила на локте стальную хватку.

– Мадемуазель де Монсерра,– голос герцога звучал спокойно, почти нежно, но его пальцы впивались в ее кожу, как тиски. – Вы, кажется, заблудились?

– Почему вы не уехали? – выдохнула Анна, вырываясь и отступая до самой стены. Спина больно уперлась в холодный камень. Анна потерла саднящий локоть, но герцог, казалось, не придал этому ни малейшего значения.

Де Лаваль шагнул к Анне, и свет факела упал на его лицо. Перед ней стоял уже не тот любезный хозяин, что сопровождал ее на конной прогулке. Глаза герцога блестели холодно, как у волка, выслеживающего добычу, а губы трогала едва заметная, пугающая улыбка. Сердце Анны сжалось от предчувствия беды.

– А вы почему не спите в своей хорошенькой девичьей комнатке? – произнес он тихо и зловеще.

Между ними повисло молчание. Воздух сгустился, и у Анны перехватило дыхание. Она почувствовала, как холодеет спина, но причина была не только в страхе. От герцога исходила особая аура, опасная, но и притягательная. К собственному ужасу, Анна ощутила, как жуткое любопытство и внезапное влечение гонят прочь чистый страх.

Герцог придвинулся еще ближе. Теперь его теплое дыхание с ароматом вина и пряностей касалось ее щеки. Пальцы скользнули по ее запястью, словно проверяя пульс. Анна не отдернула руку. Ее сковало странное парализующее оцепенение.

– Что вы там увидели? – спросил герцог, и его голос прозвучал бы ласково, если не ледяная угроза в глубине.

Анна подняла подбородок, чувствуя, как растерянность отступает перед волной гнева.

– Достаточно. Вы изучаете странные и опасные вещи, – с вызовом ответила она.

Говорить было трудно, от страха перехватывало горло. Герцог усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья.

– Раз вы не бежите в панике и не кричите, значит, видели не все. Далеко не все.

Их взгляды скрестились. Герцог нависал над ней, опираясь ладонью о стену. Внезапно Анна осознала, как близко его губы. Как мало нужно, чтобы… Она невольно потянулась к нему, но герцог резко отвернулся и сделал пару шагов в сторону.

– Пойдемте. Я отведу вас в вашу комнату.

Тени от факелов дрожали на стенах, удлиняя их силуэты до нелепых пропорций. Анна шла впереди, чувствуя на затылке тяжелый взгляд герцога. Его шаги звучали слишком четко, будто он намеренно отмерял расстояние между ними, не позволяя ей ни убежать, ни замедлиться.

– Поверните здесь, —голос герцога прозвучал ровно, но в нем слышалось напряжение.

Анна послушно свернула в узкий коридор и узнала его. Дверь в ее комнату оставалась приоткрытой, и Анна вошла.

Герцог переступил порог без приглашения. Ногой он распахнул дверцу в коморку служанок.

– Встать, – произнес герцог ледяным тоном, не повышая голоса. Две испуганные фигурки в ночных чепцах метнулись в разные углы. – Я вверил вам одну-единственную обязанность – следить за госпожой. Вы ее не выполнили.

Он медленно перевел взгляд с одной на другую. Старшая служанка, Николь, опустила глаза:

– Монсеньор, мы думали…

– Вы не думали! – резко перебил герцог. – Отправлю вас обратно в деревню, там работа посложнее, чем следить за покоем юной девушки.

Захлопнув дверцу в комнатку служанок, герцог повернулся к Анне. Его внимательный взгляд впился в ее лицо.

– Ложитесь спать,– велел он.

– Не приказывайте мне! Я не ребенок! – выкрикнула Анна, но голос ее дрогнул. Она не двинулась с места, вцепившись пальцами в складки камизы

– Нет. Ребенок не полез бы туда, куда не следует… – парировал герцог, делая шаг вперед.

Его взгляд заставил ее инстинктивно отступить к кровати. Анна сжавшись от холода и унижения, послушно забралась под одеяло, но герцог, похоже, не собирался, покидать ее покои. Его глаза снова опасно сверкнули.

– И, если вы снова решите прогуляться по замку ночью…

– Что? – Анна резко подняла голову. – Вы запрете меня? Или что?..

Губы герцога дрогнули не то в усмешке, не то в раздражении.

– Я найду способ сделать ваши прогулки… менее приятными.

Он недолго помолчал, зажигая свечу.

– А ведь я предупреждал: некоторые двери лучше не открывать, – произнес герцог, и слабое пламя выхватывало из полумрака его резные черты

Анна откинулась на подушки, чувствуя, как по щекам сами собой катятся слезы обиды и бессилия.

– И некоторых людей… лучше не встречать, – прошептала она, отводя взгляд.

Герцог усмехнулся, скрестив руки на груди:

– Я же просил вас! Разве мы не договаривались? Или вы считаете, что правила пишутся не для вас?

Он снова приблизился, и теперь снова нависал над ней, огромный и грозный; краем глаза она заметила на его правой ладони свежий ожог, багровый и неестественный, но мысли уже путались, подступающие слезы застилали взгляд.

Анна всхлипнула, уже не пытаясь это скрыть.

– Монсеньор! Я… я не хотела заходить, честно! Но Обсидиан вырвался из комнаты – он так резко рванул в коридор, будто за ним гнались… Я бежала за ним, но в темноте свернула не туда… и вдруг увидела эту дверь…

Герцог насмешливо хмыкнул. Анна покосилась на него: будто бы тень улыбки мелькнула на его суровом лице. Она перевела дыхание.

– И как ваш кот мог пробраться в мою лабораторию через запертые двери? – ехидно поинтересовался герцог.

Анна поняла, что обрадовалась рано. Она прикусила губу и уже избегала смотреть в лицо герцогу. Рассказать про призрак девы-рыцаря она была не готова.

– Я не знаю… мне показалось… – она безнадежно замолчала, не в силах выдумать правдоподобную ложь. – Я… я просто испугалась за Обсидиана. Он ведь мог потеряться и пострадать. Да! Он поранил там лапку!

Но герцог уже отошел к окну и стоял, глядя в ночную тьму, и она дорого бы дала, чтобы прочитать его мысли. Наконец он обернулся, и его изучающий и проницательный взгляд снова упал на ее бледное, испуганное лицо.

– Да найду я вашего кота! – раздраженно бросил герцог. – Мне важнее понять… Вы что-то скрываете. Скажите прямо, что на самом деле заставило вас нарушить обещание?

Его голос вновь обрел гипнотические ноты, и Анна ощутила, как ее воля слабеет, границы рушатся, и еще мгновение – и вся правда вырвется наружу. Она села, подтянув колени к груди, пытаясь создать хоть какую-то жалкую преграду между собой и этим человеком, но его взгляд скользил по ней, вызывая и леденящий ужас, и странное, сладкое напряжение, от которого не было спасения.

– Что вы хотите со мной сделать? – ее голос прерывался, и причина была уже не только в страхе, но и в этом необъяснимом, темном влечении, с каждой секундой становившемся все сильнее. – Что меня ждет?

17. Яд и нектар

Комната Анны

Герцог отвернулся от окна, и его взгляд упал на Анну. На его губах застыла едва заметная улыбка, не насмешки или торжества, а чего-то более глубокого и голодного. Сейчас в глазах герцога горело вожделение хищника, заприметившего добычу и теперь смакующего погоню.

Анна ощутила, как пространство между ними наполнилось чем-то жарким, жадным, неоспоримо мужским и оттого еще более опасным.

«Он видит. Видит, как я реагирую. Видит, что мне страшно… и что мне нравится этот страх перед ним».

– Хорошо, я откроюсь вам, мадемуазель. Я хочу, чтобы вы были не только моей женой. Я намерен сделать вас своей ученицей.

Его пальцы слегка сжались, словно сдерживая порыв коснуться Анны. Но вместо этого взгляд герцога медленно скользнул вниз, по ее шее, к едва заметному трепету в ямочке ключиц, к учащенно вздымающейся груди.

– Ученицей?– Анна фыркнула, но сердце бешено колотилось. – Чтобы я помогала вам в… запретных экспериментах?

Она не отводила взгляда, но ее тело уже отвечало без слов – румянец на щеках и дрожащие пальцы, сжимающие край одеяла.

– Чтобы вы помогли мне разгадать то, что скрыто,– голос герцога прозвучал низко, почти гипнотически.

Он приблизился еще на шаг. Теперь Анна видела, как пламя свечи отражается в его глазах.

– Вы умны. Любопытны. И… – герцог стоял уже возле самого края кровати, – вы пробуждаете во мне страсть.

Анна резко вдохнула. Ее пальцы еще сильнее вцепились в мягкую тяжесть одеяла.

– Вы говорите так, будто…– она запнулась, чувствуя, как смущение разливается по щекам.

– Будто хочу вас? – закончил за нее герцог, и его голос стал еще тише и опаснее. – Да. И я женюсь на вас не только из-за книг вашего отца.

– А если я откажусь? – выдохнула она, но в ее голосе не было прежней уверенности.

Герцог коротко рассмеялся и опустился в кресло возле кровати.

– Бежать вам некуда, Анна. Ваш жених, Жюстин де Монфор, уже обручен с вашей сводной сестрой. Изабо, если не ошибаюсь?

Анна резко подняла на него глаза.

– Вы лжете.

– Проверьте. – Он пожал плечами, и в его взгляде не было насмешки, только холодная уверенность. – Но я думаю, вы и сами чувствовали, что он отдаляется, как его письма становились все короче, а обещания – туманнее.

Герцог сочувственно усмехнулся, не сводя взгляда с лица Анны.

– Если он вообще писал вам…

Анна сжала зубы. В эту секунду она была готова возненавидеть герцога.

– Так что же теперь? – прошептала она. – Я должна благодарить вас за то, что вы… спасли меня от позора?

Герцог привстал и медленно провел пальцем по ее щеке. Анна не отстранилась.

– Вы должны понять, что я – единственный, кто видит вас настоящую.– Его пальцы скользнули к ее подбородку, заставляя поднять голову. – Не придаток к землям. Не вещь для рождения сыновей. А женщину. Умную. Красивую. Страстную.

Анна почувствовала, как дрожь пробежала по спине. Герцог был разительной противоположностью Жюстина. Осознание заставило ее вздрогнуть: брак с де Монфором стал бы сделкой, тихой гаванью и медленной смертью для ее пытливого ума. А то, что предлагал герцог, было пугающей, но манящей тайной…

– Я… – Анна подняла глаза. Она хотела сказать, что не верит ему, что боится его. Но губы не слушались.

Герцог наклонился еще ближе, беря ее за руки.

– Я могу научить вас всему, что знаю сам, Анна. Но сначала я хочу сделать вас своей женой, а значит, вы должны сказать «да».

Анна закрыла глаза, не в силах выдержать эту близость. Сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо его стука отражается от стен.

– А если я откажусь? – прошептала она.

Герцог коротко рассмеялся.

– Вы не откажетесь. Бежать вам некуда, а остаться в этих стенах и ничего не знать – для ума, подобно вашему, это хуже любой самой изощренной пытки. Вы сами себя заставите согласиться. Ведь именно для этого ваш отец и устроил вашу первую помолвку… со мной. Он надеялся, что вы унаследуете его таланты, и что только я смогу оценить их по достоинству.

– Мой отец?.. – Анна замерла. – Что вы хотите сказать?

– То, что я был его последним и самым способным учеником. Ваша помолвка с де Монфором – была его ошибкой, которую я исправил. Но… – герцог отвернулся к тлеющему камину, – гений вашего отца не защитил его от опасных экспериментов с ядами. За месяц до того, как его нашли в лаборатории с посиневшими губами, я подарил ему это.

Герцог по-хозяйски пошарил на каминной полке и подал Анне фолиант в темном переплете.

– Похоже, ваш отец так и не дочитал эту книгу до конца. Я забрал ее после его смерти.

Он провел рукой по своему лицу, не глядя на Анну.

– Не спрашивайте, как. Я бывал в Монсерра не раз.

Анна машинально взяла небольшой трактат о ядах, пальцы на мгновение коснулись пальцев герцога, и Анну снова обдало горячей волной.

– Учеником? – она повысила голос. – Бывали в моем родовом замке? Я никогда вас не видела…

Герцог усмехнулся.

– Зато я видел вас, Анна. Видел и желал.

Анна снова опустила глаза. Разуму нужно было ухватиться за что-то знакомое и простое.

– Вы поищете моего кота? Как обещали?

Герцог уже стоял у выхода, его фигура казалась еще выше в дверном проеме, а его тень растянулась через всю комнату. Он раздраженно вздохнул.

– Ладно. Я поищу вашего беглеца. Уверен, что он поблизости – голос прозвучал довольно равнодушно. – Я не наврежу вашему любимцу.

Герцог неожиданно развернулся и подошел к кровати Анны и снова взял ее руки в свои.

– Любопытство – ваш грех, – произнес он негромко.– Но я не смогу наказать вас, сам грешен.

Анна не ответила, лишь подняла на мгновение взгляд и тут же опустила глаза. Дыхание герцога стало неожиданно тяжелым и неровным.

– Я читаю в ваших глазах вопросы, на которые вы еще не готовы услышать ответы. Всему свое время.

Его рука скользнула выше, к локтю, едва касаясь кожи, будто проверяя, не отпрянет ли она. Но Анна не отдернула руку, напротив, ее тело словно потянулось к нему, выдав то, в чем она сама боялась признаться.

Дыхание Анны участилось. Герцог приостановил руку, будто давая ей шанс прекратить то, что уже началось. У Анны не было ни желания, ни сил противиться, но герцог внезапно отстранился.

– До завтра, мадемуазель, – резко сказал он и стремительно вышел.

Дверь захлопнулась. Анна осталась одна, с дрожащими руками и мыслями, которые путались еще сильнее, чем прежде. До нее донеслось слабое мяуканье.

Анна вскочила с кровати и распахнула дверь. В темном коридоре перед ней сидел Обсидиан и его глаза светились в темноте как два фосфорных круга.

– Благодарю вас!– воскликнула она, выскакивая в коридор и хватая Обсидиана на руки, но ответом ей было только короткое мяуканье кота. Ни голоса герцога, ни его отдаленных шагов уже не было слышно.

– Герцог ужасен, – прошептала она, зарываясь лицом в черную, шелковистую шерсть, вдыхая знакомый, успокаивающий запах. – Но почему же… меня так неудержимо тянет к нему?

Кот урчал, вибрируя всем телом. Вернувшись в постель, Анна взяла книгу, оставленную герцогом. На потертом переплете угадывалась надпись: «Scientia vincere tenebras» – «Знание победит тьму». Сама книга была на французском, и написана почерком герцога. Анна догадалась, что это его собственный перевод с латыни.

Она погрузилась в чтение, проводя пальцами по заголовкам глав: «Смерть в бокале», «Яды, не оставляющие следов», «Как распознать убийцу». Касаться бумаги было странно приятно, будто через нее передавалось само присутствие герцога.

Обсидиан свернулся калачиком у ее ног, следя за Анной круглыми поблескивающими глазами. Луна заглядывала в высокое окно, отбрасывая на пол призрачные серебряные блики и освещая задумчивое лицо Анны. Где-то в глубине замка может быть, все еще бродил тот призрак девы… или нечто еще более древнее и зловещее.

Сон уже смыкал веки, и Анна, наконец, отложила книгу. Но прежде чем задремать, она уже знала главный ответ: она не будет убегать. Она примет его вызов. Завтра она начнет искать ответы, но не для оправданий и не из страха. Она будет искать, чтобы понять. И чтобы победить.

18. Пошив платья

Комната Анны

Яркое для ранней зимы солнце настойчиво пробивалось в спальню, его лучи слепили глаза и не давали спать. Анна, еще теплая и расслабленная после сна, недовольно поморщилась и открыла глаза.

– Мадемуазель, просыпайтесь! – прозвучал строгий голос Николь.

Анна прикрыла лицо ладонью, пытаясь удержать остатки сна, но Клодетт уже почтительно, но настойчиво склонилась над ней.

– Сегодня нельзя медлить. Монсеньор велел начать шитье до полудня, иначе ваше свадебное платье не успеют расшить жемчугом и серебром.

– Какое платье? – Анна протерла глаза, и тут воспоминания разом обрушились на нее: свадьба. Зимнее солнцестояние. Герцог де Лаваль.

«Значит, я все-таки в его замке, и все произошедшее – не сон. Невозможный призрак, ужасная лаборатория в подвале!..»

Анна спустила ноги с кровати, и Николь быстро подала ей домашние туфельки, отороченные мехом.

– Разве вы забыли? – Николь почтительно склонилась к Анне. – Через неделю вы станете нашей герцогиней. И, если не начать сейчас, будете стоять у алтаря в таком вот простом платье.

Она шикнула на нерасторопную Клодетт, и та почтительно подала Анне новую роскошную одежду.

Анна позволила одеть и расчесать себя, ее руки покорно протягивались в рукава, спина поворачивалась для шнуровки, а мысли метались, разрываясь между страхом и тревогой. «Неделя. Всего неделя?.. Могу ли я верить его словам?»

«Неделя. Всего неделя – и жизнь станет совсем другой. И насколько я могу верить словам герцога, что нужна ему? Или он говорил так каждой своей невесте?»

– Мадемуазель? – позвала ее Клодетт. – Портниха ждет в приемном зале, там больше никого не будет и вам не придется смущаться.

Анна вздохнула. Идея о том, чтобы взять за образец ее старое платье, пришла и погасла. Кому здесь можно доверять? Служанки явно боялись хозяина больше, чем успели привязаться к ней.

«Нужно… как-то расположить их к себе, – промелькнула у Анны осторожная мысль. – И выяснить, где заканчивается их служба мне и начинается шпионаж для герцога».

– Где Обсидиан? – спросила Анна, желая еще немного протянуть время.

– Вашего кота… – Николь опустила глаза, – отнесли на кухню. Очень уж рвался наружу. Я решилась зайти, раз уж вам угодно не запираться, а он в дверь скребет. Ну да поварята его прикормят.

Анна невольно улыбнулась.

«Оби всегда знает, как поднять мне настроение. Хотя бы он здесь чувствует себя свободно… пока что…»

– Он всегда любил свободу, – неопределенно пробормотала она.

Знание, что с Обсидианом все в порядке, что он накормлен и его больную лапку, скорее всего, уже перевязали, немного успокоило ее.

– А… где сейчас герцог? – немного сбивчиво спросила она.

Служанки переглянулись.

– В своих покоях… – немного неуверенно ответила Николь. – Он редко выходит. Обычно, если Жак несет ему обед, значит, дома.

– Монсеньор редко ест в большом зале, – вставила Клодетт. – Только с хозяйками…

Николь резко ткнула младшей служанке кулаком под ребро, та пискнула и умолкла. Анна отвернулась к окну.

«Вот как. Мне не дают забыть, что я здесь не первая… Посмотрим, стану ли последней. Хотя, если верить слухам, его предыдущие „хозяйки“ долго не задерживались…»

– Мадемуазель, – жалобно простонала Клодетт. – Монсеньор рассердится, если не начать шить платье. Не упрямьтесь, он и так отругал нас вчера.

– Герцог самолично эскиз изобразил, – с ноткой гордости добавила Николь, словно это должно было прекратить все возможные возражения…

– Значит, это он решает, как я должна выглядеть? – Анна не смогла сдержать усмешку.

Николь переглянулась с Клодетт, словно недоумевая о непонятливости Анны.

– Разумеется. Ведь скоро вы станете его женой.

Анна шагнула к двери.

«Ну что ж… начнем шить мое будущее. Хотя бы посмотрю, каким герцог его себе представляет…»

Большой зал встретил Анну холодным дыханием каменных стен и слабым запахом дыма, въевшимся в старинные гобелены. Солнце, пробиваясь сквозь узкие стрельчатые окна, ложилось на пол золотыми лентами, и пылинки кружились в них, будто танцующие в лучах стрекозы.

Анна залюбовалась и едва слышно вздохнула.

«Какая роскошь. Если бы этому месту суждено было стать мне домом, а не могилой… чего еще желать?»

Ее взгляд скользнул по залу, ожидая увидеть знакомую высокую фигуру. Герцога не было. И Анна, с невольным изумлением, ощутила не облегчение, а досаду. Какой бы трепет ни вызывал у нее Жиль де Лаваль, в этот миг она бы отдала все, чтобы увидеть его стоящим в конце зала. Чтобы встретиться с его внимательным ироничным взглядом.

«Почему он не пришел? Из уважения к девичьей стыдливости?» – это объяснение казалось правдоподобным, но она призналась себе, что предпочла бы сейчас робеть и пылать под его откровенным, чувственным взглядом, чем терпеть бесстрастные прикосновения незнакомой портнихи.

«Чего я на самом деле боюсь? Самого де Лаваля… или той темной, сладкой волны, что поднимается во мне при одной мысли о нем?» – Анне уже не хватало герцога, его бархатистого голоса, искреннего смеха… даже страха, который он вызывал. Страха… или все же чего-то иного?

И сердце ее глупо, без спроса, готово было рвануться вперед – навстречу шагам, которых она еще даже не слышала.

* * *

Зал Шантосе

Легкое, но настойчивое прикосновение к ее рукаву, вырвало Анну из водоворота мыслей, она вздрогнула и очнулась. Николь, с почтительной озабоченностью жестом указала на двух незнакомых женщин.

У дальнего стола стояла портниха – сухонькая старуха с лицом, изборожденным морщинами. Рядом с ней стояла худенькая до прозрачности девушка, вероятно, ученица. Хрупкая и большеглазая, она робко осматривалась вокруг, точно впервые находилась в таком роскошном замке.

– Ваша светлость, – почтительно поклонилась портниха, но ее голос прозвучал ровно и без тени подобострастия.– Позвольте приступить.

Анна кивнула, и служанки тут же окружили ее. Николь осторожно распустила шнуровку на спине, Жаннетта поддержала тяжелую ткань, чтобы она не упала на пол. Платье, расшитое серебряными нитями, медленно сползало с плеч, обнажая тонкую льняную камизу. Анна слегка вздрогнула от ощущения беззащитности.

– Побыстрее, – буркнула портниха, наблюдая за каждым движением. – раньше закончим и отправим госпожу отдыхать.

Молчаливая ученица уже держала наготове портняжную ленту с нанесенными делениями. Портниха, не тратя времени на церемонии, тут же подошла ближе, окинув Анну оценивающим взглядом, словно готовилась не обмерять фигуру, а прикидывала цену на рынке невест.

– Руки в стороны, ваша светлость. – отрывисто произнесла портниха.

Анна повиновалась. Заскорузлые от работы пальцы портнихи скользнули по ее плечам, затем опустились к талии, замеряя каждую линию с бесстрастной точностью. Лента обхватила грудь, талию, бедра – цифры тут же негромко диктовались помощнице, а та торопливо царапала их кусочком угля на узкой полоске пергамента.

В этот момент Анна заметила.

Тонкая тень движения – едва уловимый вздох, дрожание ресниц. Анна повернула голову и поймала взгляд ученицы портнихи: темные, слишком живые глаза на фоне бледного лица. Ученица портнихи умоляюще посмотрела на Анну и неуловимым коротким движением приложила палец к бледным подрагивающим губам.

«Она хочет подать мне какой-то знак?..» – Анна физически ощущала исходящее от девушки напряжение. – … но боится… Боится до смерти'.

Но портниха резко перехватила ленту, Жаннетта метнулась ближе, поправляя ткань, и ученица мгновенно опустила взгляд, будто ее поймали на воровстве. Анна почувствовала странное щемящее чувство – словно между ними натянулась невидимая нить понимания, и вот-вот оборвется.

«Спросить? – разум Анны отчаянно искал решение. – Но как нам поговорить наедине?»

Анна попыталась снова поймать взгляд ученицы, но та, ссутулившись, словно желая стать еще незаметней, отошла в сторону, давая место своей наставнице.

– Дышите ровно, – отрывисто приказала старуха. – Рукава будут с разрезами, как велел монсеньор, – пояснила она, крутя Анну с безразличной профессиональной точностью, полностью поглощенная своими расчетами. – И вышивка серебром по всему подолу. Жемчуг – на воротник и манжеты.

– А цвет? – не удержалась Анна.

Старуха хмыкнула.

– Алый. Монсеньор герцог любит этот цвет.

Анна вскинула подбородок повыше.

«Нетрудно было догадаться. Не иначе, как цвет крови тех, кто не угодил ему».

Анна попыталась отогнать зловещие мысли, но тщетно, воображение уже рисовало картины: она в подвенечном платье – распластанная жертва на алтаре. Бедра неожиданно свело судорогой.

Старуха поддержала Анну за талию.

– Нервничать перед свадьбой – это нормально, – с грубоватой простотой сказала она, но в тоне не прозвучало ни капли участия.

Анну подмывало спросить, не шила ли та свадебные платья и для прочих невест герцога. Буквально прикусив себе язык, Анна сдержалась, понимая, что любое неосторожное слово сейчас сыграет против нее.

– Готово, – наконец объявила портниха, отступая. – Через три дня принесем примерять.

Николь и Жаннетта тут же ринулись вперед, чтобы вновь облачить Анну в верхнее платье, а старуха уже отвернулась, бормоча под нос о подборе шелка и меха для оторочки. Строго покрикивая на свою безропотную ученицу, она собрала инструменты и удалилась, напоследок метнув на Анну прищуренный взгляд. Анна ожидала, что девушка-ученица хотя бы обернется, но та послушно семенила за своей хозяйкой.

«Неужели мне показалось?» – сомнение грызло Анну. – Но ее взгляд был таким отчаянным… Нет, никто мне здесь не поможет, кроме меня самой'.

Она выдохнула, сбрасывая усталость. Церемония снимания мерок завершилась, и теперь оставалось только ждать. Где-то в глубине замка, за толстыми стенами сидел герцог – ее будущий муж, решавший, как Анна должна выглядеть.

«Интересно, он уже придумал, какой я должна быть и в остальном? – промелькнула в ее сознании дерзкая мысль. – Но если свадьбы не избежать… ее ведь можно отсрочить. Выиграть время. А я пока разузнаю все, что смогу, об отце… и о тех, кто был до меня».

Анна повернулась к Николь, постаравшись за непринужденной улыбкой скрыть смятение.

– Проводи меня в замковый сад, – произнесла она, и сама удивилась, насколько ровно прозвучал ее голос.