Текст книги "Тринадцатая жена герцога де Лаваля (СИ)"

Автор книги: Рианнон Илларионова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

14. Ночь. Встреча с призраком

Помещения Шантосе

И тогда она появилась. Возникла на грани сна и яви у затухающего камина – высокая, стройная фигура в полированных латах, отливающих лунным блеском. Шлем с узкой прорезью скрывал лицо, но Анна чувствовала на себе пристальный взгляд. Плащ, словно сотканный из лунного света, струился за бесплотной фигурой, не касаясь пола.

– Кто вы? – дрожащим голосом спросила Анна, до последнего надеясь, что перед ней человек.

Призрак не ответил. Его прозрачная рука коротким движением приподняла забрало – мелькнуло холодное бесстрастное девичье лицо – и снова опустила.

– Нет…– Анна отпрянула на подушки. – Вы не настоящая. Это лишь дурной сон.

Призрак беззвучно шагнул вперед и прошел сквозь массивную наглухо запертую дверь, словно та была дымовой завесой.

Сердце Анны заколотилось. Ее пальцы вслепую шарили вокруг и, нащупав холодный, приводящий в чувство металл, она вцепилась в звенящую связку. Обсидиан, ощитинившись, сидел у самой двери, нервно подрагивая хвостом.

«Позвать служанок? Поднять на ноги весь замок?Но что я скажу? Что видела привидение девы-рыцаря?»

Анна встала, чувствуя, как подкашиваются ноги, дрожащими пальцами с трудом отодвинула засов и приоткрыла дверь.

Коридор был пуст.

– Сон… – облегченно выдохнула она, чувствуя, как страх начинает понемногу отступать.

Но в тот же миг Обсидиан рванул у нее из-под ног, черной молнией метнувшись в темноту.

– Оби!

Беспокойство за кота оказался острее страха за себя. Не раздумывая, Анна побежала за Обсидианом, скользя босыми ногами по холодному камню. Здесь, в огромном пустынном замке, полном загадок и опасностей, Обсидиан казался последней связью с родным домом, памятью о родителях… Его нельзя было потерять.

Анна бежала в полумраке. Факелы в стенных кольцах бросали неровные блики на металл.

Коридор вскоре сузился, переходя в винтовую лестницу. Анна, поколебавшись всего мгновение, начала спускаться, цепляясь за шершавую стену. Полупрозрачная тень девы в доспехах снова возникла чуть ниже, в полумраке, мерцая как лесная гнилушка.

– Чего вы хотите? – крикнула Анна.

Призрак слегка повернул голову, но не остановился и вновь поплыл вперед.

Винтовая лестница привела Анну в новый коридор на этаж ниже. Она снова побежала, едва успевая за мелькающей впереди серебристой фигурой. Коридоры Шантосе, казалось, извивались и менялись у нее на глазах – вот только что она пробежала мимо галереи с фамильными портретами, а теперь перед ней зиял узкий проход, которого она раньше не видела. Камни под босыми ногами были ледяными, а дышать с каждым шагом становилось все тяжелее.

Обсидиана почти не было видно, они лишь несколько раз попал под тусклый свет факелов, и Анна вздохнула с облегчением, что не потеряла его. Кот словно вел ее куда-то, останавливаясь, когда Анна отставала, и показывался, когда нужно было выбрать новую развилку.

– Оби! – позвала она негромко, но кот лишь слабо мяукнул на очередном повороте, не снижая скорости.

Призрак девы-рыцаря скользил далеко впереди, ее доспехи мерцали, как лунная дорожка на воде. Анна уже не понимала, в какой части замка находится. Окна давно исчезли, сменившись глухими стенами.

Новая винтовая лестница открылась перед ней внезапно, узкая, как горловина древнего колодца, уходящая вниз в кромешную тьму.

– Господи… – Анна схватилась за холодную каменную стену, чувствуя, как сердце готово вырваться из груди.

Дева-рыцарь уже спускалась, не касаясь ступеней, ее силуэт таял в темноте. Обсидиан, не раздумывая, ринулся следом.

Шаг. Еще шаг. Каждый виток лестницы казался одинаковым, и Анна начала думать, что они ведут в самый ад.

Наконец, когда силы были уже на исходе, Анна вышла на новую, ровную каменную площадку. Страшно было подумать, что станет с ней, если она не найдет дорогу назад. Она с ужасом представила себя навеки запертой в этой каменной ловушке, одну, в кромешной, давящей тьме, без воды и пищи. Обитаема ли эта часть замка? Вопрос показался ей нелепым и жалким – здесь не было ничего, кроме пауков и столетней пыли.

– Обсидиан! Пушистый ты негодяй, – пробормотала она сквозь зубы, осознавая, что может сгинуть здесь из-за неразумного кота.

Призрак тем временем остановился перед массивной дубовой дверью, украшенной коваными узорами в виде переплетенных змей, пожирающих собственные хвосты.

– Подожди! – Анна протянула руку, но дева-рыцарь лишь повернула к ней голову в шлеме и беспрепятственно шагнула сквозь дверь.

Дрожащими, почти не слушающимися руками Анна подняла связку ключей поближе к глазам, пытаясь разглядеть их в почти полной темноте.

– Первый… нет… второй… – она пробовала ключ за ключом, но массивная скважина не поддавалась, отвергая один за другим.

Один ключ оказался слишком толстым и не влезал. Другой – слишком маленьким и проворачивался вхолостую.

– Черт возьми! – Анна стиснула зубы, чувствуя, как слепой страх начинает медленно сменяться горячим гневом.

И тут ее онемевшие от холода пальцы нащупали очередной ключ. Она уже потеряла счет, какой по счету. Он вошел в скважину идеально. Анна замерла, вдруг осознав, откуда знакомы его тяжесть и та особая, причудливая резьба.

– Это же… ключ от подвала западной башни… – прошептала она… – Неужели… неужели я сама, по своей воле, прибежала сюда? Прямо к той самой двери, что он запретил мне открывать?

Оглянувшись на пустой, зловещий, дышащий сквозняком коридор, Анна глубоко, с усилием вдохнула и толкнула дверь.

15. Запретная лаборатория

Коридоры Шантосе. Лаборатория герцога

Обсидиан, не колеблясь, шмыгнул в приоткрывшуюся щель.

– Ну вот и все… – прошептала Анна. – Теперь я знаю слишком много.

И переступила порог.

Перед ней раскинулось огромное каменное помещение, заполненное сонмом предметов. Они казались хаотично расставленными, но Анна ощутила, что здесь царит сложная и продуманная система.

Анна, стараясь унять дрожь в пальцах, с трудом прицепила связку ключей на пояс, чтобы не уронить ее, и пошла наугад.

Астрологическая карта привлекла ее внимание первой: разложенный на столе огромный пергамент, покрытый причудливыми узорами созвездий, испещренный аккуратными пометками алыми чернилами.

«Что он здесь отмечал? – подумала она, ничуть не сомневаясь, что попала в самое сердце тайн герцога. – Эти даты… они не похожи на церковный календарь».

Некоторые символы на карте напоминали арабские письмена, которые она видела в книгах отца, но были и другие – острые, как когти, нарисованные с болезненной тщательностью.

Ее отвлекло зеркало в серебряной оправе, стоящее на массивном дубовом столе. Анна невольно заглянула в него и едва не вскрикнула.

«Как странно… отражение удивительно четкое, это не полированное серебро, к которому я привыкла. Очередная магия… или все же наука?»

На столе рядом с зеркалом в живописном беспорядке валялись разрозненные листы пергамента, испещренные записями. Анна узнала резкий и угловатый почерк герцога, который уже видела в подаренном им «Травнике». Она наклонилась ближе, пытаясь разобрать:

«Двенадцать попыток… тринадцатая должна… преодолеть границы… саму смерть…»

Ниже была нарисована схема, напоминающая женщину, опутанную нитями, как марионетка в плену безумного кукловода.

«Двенадцать… как двенадцать его жен? – мелькнула у нее ужасная догадка. – Он все же творит здесь что-то ужасное!»

Она должна была уйти. Сейчас же. Поймать Обсидиана, который шнырял рядом под самыми ногами, найти путь назад, пробраться на кухню, украсть еды и бежать, куда глядят глаза. Просто подальше от этого проклятого места.

Но прежде чем повернуться к выходу, ее взгляд упал на маленький лакированный ящичек с причудливыми золотыми узорами. Внутренний голос кричал «нет», но любопытство оказалось сильнее.

«Бежать – но куда? Герцог – всесильный маршал Франции, он найдет меня, где бы я ни скрылась. Чтобы выжить, я должна понять, с чем именно имею дело. Мне нужно хоть какое-то, пусть самое смутное, понимание».

Взгляд Анны упал на маленький лакированный ящичек.

«Чем больше доказательств его преступлений я соберу, тем больше у меня будет шансов…» – мысль эта была наивной, но заставила Анну задержаться и откинуть изящную крышку ящичка.

Внутри, в бархатных, точно повторяющих форму ложбинках, лежали тонкие серебряные иглы, длинные и ослепительно острые, словно шипы неведомого металлического растения. Анна машинально потянулась к одной из них, но в последний момент одернула руку – вдруг их острия отравлены?

«Неужели, это инструменты для пыток? Или… все же для медицинских экспериментов?»

Она осторожно провела пальцем в воздухе над ними, не решаясь коснуться. Ее взгляд упал на внутреннюю сторону крышки, где красовались странные, ни на что не похожие значки: линии и черточки, будто нарисованные мягкой кистью. Рядом лежал крошечный клочок пергамента. Дрожащими пальцами Анна развернула его. На нем, тем же острым почерком герцога было выведено: «Для коррекции духовных потоков и перенаправления жизненной силы».

Анна торопливо сунула пергамент на место и закрыла ящичек. Что бы ни значили эти слова, звучали они слишком… интимно.

'Непонятная письменность… и не арабская вязь. Отец говорил, что на Востоке врачи умеют лечить болезнь иглами, вонзая их в особые точки на теле. Но зачем все это герцогу?

Она прошлась чуть в сторону, и ее взгляд упал на сложный медный прибор – кружок с множеством резных колец, покрытых непонятными надписями на незнакомом языке. Прибор напоминал астролябию, но выглядел куда сложнее и замысловатее тех, что она видела на рисунках в отцовских книгах.

«Это… для предсказаний? Но почему буквы выглядят так странно?»

Когда она случайно задела одно из колец, оно плавно повернулось, издав тихий звон, словно далекий колокольчик. Анна отдернула руку.

Самый странный и пугающий предмет стоял в самом углу лаборатории – огромный стеклянный змеевик, причудливо оплетающий медный котел на треноге. Анна подошла поближе, что-то похожее она мельком видела в библиотеке отца, но тот прибор был гораздо меньше.

«Дистиллятор? Аппарат для перегонки жидкостей? Но зачем ему столько извивов, столько колб и ответвлений?»

Она наклонилась ближе, пытаясь понять запутанное устройство. Внутри одной из колб осталось несколько капель багровой жидкости. Анна невольно представила, как Жиль склонился над этим аппаратом, перегоняя…

«Кровь? Мистические эликсиры? Или что-то похуже?»

Она поспешно отошла подальше от сложных приборов, подойдя к очередному столу, заваленному множеством маленьких, но оттого не менее зловещих предметов. Ее внимание привлек изящный шелковый мешочек, расшитый золотыми драконами. Развязав шелковый шнурок, она обнаружила внутри причудливый, скрюченный корень, похожий на крошечного человечка с множеством тонких ножек-отростков.

«Мандрагора? Но она же стоит целое состояние!»

Герцог мог оказаться куда богаче, чем она предполагала, но мысль не вызвала ни малейшей радости.

Рядом стояла небольшая чаша из тонкого фарфора, в которой темнела липкая черная масса. Анна наклонилась – и сразу закружилась голова: от непонятной субстанции тянулся сладковато-терпкий, дурманящий запах.

«Смола какого-то растения? Но почему от одного лишь аромата темнеет в глазах?»

Она поспешно отодвинула чашу, но странное тепло уже разливалось по жилам. Анна поспешно отошла в сторону, стараясь глубоко дышать. Изучать остальные предметы на том столе показалось опасным, и Анна подошла к соседнему, на котором стояла изящная хрустальная шкатулка с белыми кристаллами. Когда Анна открыла ее, воздух наполнился резким чистым ароматом, будто морозным утром в сосновом лесу.

«Пахнет… святостью? Но почему тогда в горле запершило?» – она захлопнула шкатулку.

Анна осторожно провела пальцем по корешку массивного фолианта, переплетенного в потемневшую кожу. На обложке мерцали золотом странные письмена – не латинские, не греческие, а какие-то витиеватые, будто плетущие паутину знаки.

«Арабский! Отец говорил, что их ученые превзошли свое время».

Она, почти не дыша, раскрыла тяжелую книгу. Пестрые, невероятно тонко и тщательно выписанные иллюстрации заставили ее замереть: на страницах были изображены человеческие фигуры с разрезанными животами и обнаженными мускулами, столбики загадочных списков, похожих на алхимические рецепты, а на полях, острым, знакомым почерком герцога, были сделаны краткие пометки: «Проверил на лошади. Смерть наступила за 42 часа. Дозировка превышена»

«Боже правый… какая зловещая книга!»

Анна резко захлопнула фолиант.

Рядом, на столе, заваленном свитками, лежала узкая книга в переплете из темного шелка, и когда Анна, повинуясь неукротимому порыву, раскрыла ее, перед ее глазами поплыли изображения: люди, застывшие в немыслимых, противоестественных позах. Болезненно худой старик, балансирующий на одной ноге, с телом, испещренным тончайшими золотыми линиями. Воин, бьющий обнаженной ладонью в каменную глыбу, заставляя ту треснуть пополам. Схематические рисунки человеческих фигур, где внутренние органы были обозначены как система переплетенных, текущих энергий, словно карта неведомых рек.

И снова пометки на полях почерком герцога: «Энергия Ци».

«Что за чертовщина? – глаза Анны бегали от одной картинки к другой. – Это… медицинские трактаты или руководство по колдовству?»

Последней каплей оказалась аккуратная пачка пергаментов, перевязанная шелковой лентой, с изящными, почти живыми рисунками: нежные цветы, чьи стебли переходили в прозрачные стеклянные сосуды; античные кувшины, из горлышек которых вытекали змеевидные, извивающиеся трубы.

«Дистилляция, как и в том огромном аппарате? Но зачем придавать схемам столько изысканной красоты? Это же просто перегонный куб… или не просто?»

Анна вспомнила слова служанки, о том, что герцог увлекается парфюмерией и огляделась. Если бы его интересы ограничивались только этим! Герцог де Лаваль явно творил здесь что-то противозаконное.

Она потрогала один из рисунков, розовые лепестки на схеме казались настоящими, будто их вдавили в пергамент.

Анна замерла, понимая:

«Все эти предметы – не просто знания. Здесь собрано то, за что сжигают на кострах…»

И самое страшное заключалось в том, что герцог не просто коллекционировал эти артефакты – он активно пользовался ими, изучал, вносил собственные, ужасающие пометки. Может быть, жены хотели донести на него, и герцог избавлялся от несчастных?

«Если кто-то узнает, что герцог, маршал Франции, пользуется языческими изобретениями… его ждет не просто позор, а казнь».

Анна снова боязливо оглянулась, словно ожидая, что де Лаваль появится здесь и уличит ее в предательстве. Но нет, он был сейчас далеко, в Машкуле, решая свои таиственные дела.

«Или… все неизмеримо хуже: герцог насильно заставлял своих жен участвовать в этих безумных экспериментах, и когда все заканчивалось провалом… он просто избавлялся от свидетелей?»

Она бросила последний взгляд на открытую страницу с золотыми линиями, идущими по нарисованному телу.

«Энергия Ци»… Что бы это ни значило, выглядит это так, будто человек может… управлять собственной душой… или жизненной силой?'.

Терять было уже нечего, и Анна пошла дальше, остановившись перед деревянным ящиком, до краев заполненным странными цветными порошками. Одни сверкали и переливались, будто растертые в пыль драгоценности, другие были матовыми, как пепел. Она осторожно тронула желтый порошок кончиком пальца – он оставил едкий ожог, заставивший ее всхлипнуть.

«Что за дьявольская краска так жжет кожу?»

На полке рядом стояли маленькие цилиндры, похожие на свертки для лекарств, но с торчащими черными шнурками. Один из них был разрезан – внутри виднелась та же цветная пыль, смешанная с чем-то похожим на дробленые осколки звезд.

«Неужели это те самые „небесные огни“, о которых с восторгом рассказывают купцы? Но зачем они герцогу?»

Ее внимание привлек странный медный диск на соседнем столе. В его центре, на острие иглы, легко и свободно балансировала магнитная стрелка. Анна впервые в своей жизни видела компас.

Хуже всего была маленькая бронзовая пушка, не больше ее ладони, установленная на резной подставке. Внутри ствола виднелся непонятный черный порошок, а рядом лежали свинцовые шарики размером с горошину. Анна представила, как герцог склоняется над этим крошечным орудием…

«Зачем алхимику, ищущему философский камень и вечную жизнь, эта миниатюрная смерть? Разве его цель – не созидание, а разрушение?»

Она заметила мелкие щербинки на столе возле пушки: крошечные следы от взрывов.

«Он уже испытывал это… Боже, что еще он изучал в этих стенах?»

Анна остановилась перед стеклянным ящиком, где лежали несколько десятков белых коконов. Они были пустые, и Анна решилась прикоснуться к одному из них. Он оказался нежно-шелковистым и слегка пушился. Приглядевшись, Анна различила тончайшие нити.

«Шелк. Драгоценнейший шелк!»

Подтверждая ее догадку, на дне ящика лежали белые лоскуты ткани.

Рядом, на узком подоконнике, прорубленном в метровой толще камня, стояло маленькое, причудливо изогнутое деревце в плоском керамическом горшке. Сначала Анна приняла его за искусно выполненную статуэтку, но, приблизившись и коснувшись прохладной листвы, с изумлением поняла, что дерево живое.

«Это выращено специально, как диковинка? Зачем кому-то украшать свою лабораторию крошечным, почти карликовым деревом, разве не достаточно цветов в саду? Это… утонченное искусство или кощунство?»

Анна перевела взгляд на дальнюю часть огромного помещения, там тоже стояло множество предметов и шкафов с книгами и приборами. Кажется, она даже узнала некоторые из них… Анна сделала несколько шагов к ним, и взгляд ее невольно устремился вверх. Дыхание замерло в груди, сердце остановилось…

Сводчатый потолок над головой был не просто расписан – он был сотворен. Глубокий, бархатистый ультрамарин был усыпан мириадами звезд из сусального серебра и крошечных алмазных осколков.

И это был не хаос, а математически выверенный порядок. В прихотливом, но безупречно точном узоре она с изумлением узнала очертания Большой Медведицы, увидела яркий, холодный Сириус и неподвижную Полярную звезду – незыблемый ориентир мореплавателей.

Но самое прекрасное ждало ее в центре этого рукотворного небосвода.

Там, в самом сердце свода, сияли планеты. Луна была выложена холодным переливчатым перламутром… Солнце – пластиной отполированного до ослепительного блеска золота. Марс горел кровавым рубином, Земля сияла полупрозрачным аквамарином, Венера – нежным розовым кварцем, Юпитер – темным, глубоким сапфиром, Меркурий – горным хрусталем, а суровый– мрачным, поглощающим свет ониксом.

«Почему… почему Солнце в центре? – пронеслось в голове Анны. – Прихоть художника или… сокровенное, тайное знание?»

Это не была причуда эксцентричного богача. Это была титаническая работа астронома, философа и одержимого искусством мастера. Каждая планета была помещена в сложную, тончайше выгравированную латунную орбиту.

И тут ее ум, воспитанный отцом, совершил ошеломляющую догадку Она поняла: перед ней не просто карта, а момент. Точное, выверенное до секунды расположение светил на определенную дату. Целый небесный механизм, запечатленный в камне и металле.

Восхищение ударило в виски жаркой волной. Она забыла про библиотеку отца, про странные аппараты вокруг. Весь ее страх на миг утонул в этом немом великолепии. Какой разум, какая нечеловеческая воля и терпение стоят за этим? Это была не магия колдуна – это была одержимость гения, возжелавшего заключить в свои руки весь порядок мироздания, подчинить небесные законы земной науке.

Где-то рядом мяукнул Обсидиан. Анна поискала его глазами, снова отвлекаясь на свои мысли. Герцог не просто изучал запретное. Он возводил собственную вселенную здесь, в этом подземелье. Он смотрел на небо не как молящийся, а как равный или как тот, кто вознамерился стать выше.

И она, Анна, теперь стояла в самом сердце его вселенной, одновременно зачарованная и раздавленная этим величием.

Внезапный, отчаянный кошачий вой и оглушительный звон разбитого стекла мгновенно и безжалостно вернули ее в реальность. Анна резко обернулась.

Кот сидел на полу, зализывая переднюю лапу, а рядом валялся опрокинутый и погасший светильник, по камням растекалось масло. Но едва Анна кинулась к нему, Обсидиан сорвался с места и пропал за приоткрытой дверью, ведущей в коридор.

«Оби поранился! Нужно поймать его!» – Анна, не раздумывая, бросилась назад, оставив дверь в лабораторию распахнутой. Кота нигде не было видно, а призрак девы-рыцаря, заманивший ее в эту часть замка, исчез, словно его и не было.

Газовые светильники в стенных нишах голубовато и неровно мерцали, словно подшучивая над ее страхом и растерянностью. Где-то позади, в глубине коридора, явственно скрипнула дверь или это ей только почудилось? Анна не оборачивалась, боясь увидеть нечто, что лишит ее последнего рассудка. Поворот. Еще поворот. Этот проклятый замок был настоящим каменным лабиринтом, и теперь она понимала – так было задумано изначально, чтобы никто чужой не нашел дороги к его секретам.

Резко свернув за очередной темный угол, она врезалась во что-то твердое и теплое. Сильные, уверенные руки схватили ее за плечи, не давая упасть.