Текст книги "Внеклассная деятельность (ЛП)"
Автор книги: Рэйчел Линн Соломон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)
Рамона Уайлдер: знаете ли вы, что ваш учебник получил 4,8 балла из 5 на Amazon?
Ник Наварро: Основан на целых 9 отзывах.
Рамона Уайлдер: качество, а не количество
Ник Наварро:...
Кстати, зачем ты рылся в моей книге?
Рамона Уайлдер: У меня есть эта штука
Я в некотором роде одержим чтением обзоров продуктов
Ник Наварро: Разве большинство из нас, покупая что-либо, не хотят знать, прилично это или нет?
Рамона Уайлдер: нет, не о вещах, которые я покупаю
как будто я читаю их ради развлечения
там есть несколько настоящих жемчужин. произведения, удостоенные пулитцеровской премии, душераздирающие повествования, трогательные истории о чистом человечестве!
Ник Наварро: Я не думаю, что в программе этой четверти достаточно места для анализа сложностей вашей психики.
Рамона Уайлдер: это отличное развлечение! посмотрите на этот обзор ножа для нарезки бананов
Ник Наварро: Нож для нарезки бананов? Ты имеешь в виду нож?
Рамона Уайлдер: нет, это одна из тех бессмысленных совместных задач
“Этот продукт спас мой брак! Моя жена больше не кричит на меня за то, что я режу бананы неровными ломтиками или необычной формы. До появления Slice-o-Matic 3000 мои бананы представляли собой сущий хаос. Теперь каждый кусочек абсолютно однороден. Спасибо, Slice-o-Matic!”
Ник Наварро: Ты все это выдумываешь.
Рамона Уайлдер: Я – нет!
Ссылка
Ник Наварро:... Вау.
Рамона Уайлдер: или этот. классика.
“Мой парень практически идеален, за исключением одной вещи: татуировки с именем его бывшей на бицепсе. Каждый день имя КРИСТИН насмехается надо мной с того момента, как я просыпаюсь, и до тех пор, пока я не погружаюсь в полублаженный сон. Я купил этот набор для удаления татуировок своими руками, потому что мы не можем позволить себе лазерное удаление татуировок, и это сработало ... вроде как. Единственная проблема в том, что теперь его рука просто говорит "Христос". Мы евреи. Две звезды”.
Ник Наварро: Поэтому ты не читал?
10
Верная своему слову, Рамона остается образцом отличницы до конца недели и на полпути к следующей. Она наверстывает упущенное в чтении. Она сдает пропущенные задания. Она даже участвует в занятиях, высказывая свое мнение об эпизодической и семантической памяти.
Она надеется, что Ник не пожалеет, что дал ей свой номер. Он отвечал на сообщения. Прошлой ночью он даже инициировал разговор, спросив, как дела у Джанет. В ответ она прислала фотографию кошки, развалившейся на ее кровати в лучах солнца, а белое пуховое одеяло Рамоны смялось под ней.
Рамона: измотана своей 80-часовой рабочей неделей и бременем уплаты налогов 
Затем она слегка взбесилась из-за того, что только что отправила своему профессору психологии фотографию своей кровати, но все, что он сделал, это рассмеялся – отреагировал на сообщение.
У нее странно кружится голова от общения с кем-то новым, даже когда они говорят о чем-то бессмысленном, вроде обзоров продуктов для нарезки бананов. Просто крайне важно, чтобы она проигнорировала тот факт, что этот кто-то новый также является лицом, ответственным за ее оценку в конце четверти, и что, возможно, власти Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе не одобрили бы ... что бы это ни было, что они делают. Что, уверяет она себя, в сущности, ерунда.
Ничего, за исключением того момента, когда он увидел ее дрожащей и разбитой в ванной, и когда она рассказала ему о своих приступах паники. Когда он рассказал ей о том, что проходит курс терапии и о своем разводе.
Каждая деталь вызывала у нее страстное желание узнать больше, разгадать тайну этого человека, который, возможно, вовсе не ненавидит ее. Она чувствует себя немного похожей на подсолнух, когда ее лицо наклонено в его сторону.
Также есть неудобный факт, что он действительно чертовски милый, со своими каштановыми волосами, глубокими глазами и очками в металлической оправе, особенно когда он позволяет своему лицу выглядеть немного неряшливо. Особенно когда она сделала ему комплимент в закусочной с тако, и это заставило его покраснеть до почти неприличного оттенка.
Особенно когда он назвал ее притягательной.
Так что для учительницы она немного сексуальна. В этом нет ничего плохого.
Воскресным вечером Рамона сидит за кухонным столом, надеясь, что три напитка – чай, зеленый сок в бутылке и вездесущая газированная вода из дополнительного крана, который она установила в раковине, – помогут ей справиться с этим психологическим курсом на память. Ее волосы собраны в неряшливый пучок на макушке, и она одета в свой самый уродливый и удобный спортивный костюм.
Буквально вчера вечером она порылась в своем шкафу и достала кое-что из одежды, которая ей больше не подходила, сложила их в коробку для пожертвования. Здоровый – сложное слово, которое она все еще пытается определить для себя, особенно учитывая, что все ее блестящие кухонные приспособления и безупречно чистые кварцевые столешницы насмехаются над ней. Она отпустила своего личного шеф-повара несколько месяцев назад – роскошь, которая, как она думала, ей больше не нужна, зная, что ей действительно нужно научиться готовить, и попробовала несколько видеороликов на YouTube, в которых обещалось, что даже ребенок не сможет испортить это. Упс.
Поэтому ей каждую неделю присылают расфасованные блюда или заказывают еду на вынос, и она добавляет такие продукты, как брокколини и швейцарский мангольд, к своим еженедельным поставкам, хотя она не совсем знает, что с ними делать.
Джанет обвивается вокруг ее ног, и Рамона наклоняется, чтобы погладить ее.
“Я пытаюсь быть хорошей ученицей”, – говорит она, и Джанет издает мягкое мяуканье. Ее самый любимый звук в мире. “Мы поиграем позже”.
Она возвращает свое внимание к пустому документу Word и мигающему курсору. А затем немедленно переводит его на свой телефон и цепочку сообщений с Ником. На другом конце кухни Джанет помахивает хвостом, осуждая ее. С другой стороны, Джанет всегда так выглядит.
Конечно, ничего страшного, если она напишет ему об этом. В конце концов, это актуально.
Рамона: Я думаю, что в последний раз, когда я писал эссе, это была какая-то чушь типа “опиши свои летние каникулы”
излишне говорить, что я готов к испытаниям
Ник: Ты не представляешь, как я взволнован этим. Сначала я прочту твое.
Должно быть, она больна, потому что ее мозг мгновенно превращает эти слова в наводящие на размышления. Она представляет, как он читает это в темной комнате, в расстегнутой у горла рубашке, а затем издает низкий стон, ударяя себя кулаком по лбу. Он ее профессор.
Что только возбуждает фантазию. Блядь.
Рамона: какое давление!!
вам придется представить меня склонившейся над кухонным столом, одетую в поношенную пижаму, которая определенно знавала лучшие дни и сохранила жизнь исключительно благодаря чуду газированной воды
В какой-то степени она осознает, что делает, даже если это безобидно. Думает о Бетти с ее поклонниками, использующими только цифровые технологии. Рамона писала свою долю наводящих на размышления сообщений, но она никогда не демонстрировала свои отношения через экран. По той же причине, по которой она никогда не отправляла фотографии обнаженной натуры – потому что она никому не доверяла хранить их в тайне.
Ни один из ее бойфрендов никогда не чувствовал себя постоянным. Либо она им наскучит, либо они решат, что она не сможет продвигать их карьеру так, как они надеялись, поэтому они попытались вытянуть из нее как можно больше, прежде чем бросить ее. Они не были очевидны по этому поводу, не всегда – но она могла сказать наверняка.
“Такой ханжа”, – поддразнивал парень, с которым она встречалась после Зандера, умоляя сделать всего один снимок ее сисек, что-нибудь, чтобы составить ему компанию, пока она была в туре, только это больше походило на приговор, чем на поддразнивание.
Зандер Пэрриш. Не туда она хотела направить свои мысли сегодня вечером, но теперь она не может их отключить.
Рассеянно она переключает внимание с Microsoft Word на свой интернет-браузер. Набирает имя Зандера. Его глупое лицо, всегда чересчур привлекательное для их здорового детского шоу, сияет в ответ.
Там нет ничего о клиенте, которого Петра упомянула во время их разговора. Она просматривает новости одну за другой, борясь с содроганием каждый раз, когда видит слово Каламитивилль. Либо инцидент был не таким провокационным, как звучал, либо у него есть достаточно хорошие пиарщики, чтобы замять его.
Ей не нравится, как неловко это воспринимается. Поэтому она вводит другое имя.
Ник Наварро выдает ряд результатов, которые не относятся к ее Нику Наварро, и ей приходится пару раз пролистать страницу вниз, прежде чем она находит его профиль преподавателя на веб-сайте UCLA. Есть снимок головы и биография, которая освещает только его академическую историю, то есть ничего из того, что ее на самом деле не интересует. Даже его искренняя улыбка слишком мила, как будто он просто счастлив быть здесь. И еще у него в левом ухе золотое кольцо – интересно, когда оно у него появилось.
Однако представлять, как Ник читает ее статью, – захватывающая мотивация, потому что еще пара часов, и она дочитает до конца, проверит грамматику и убедится, что все ее источники процитированы. Слишком гордая собой, она снова открывает их ветку. Он все еще онлайн.
Поэтому она прикусывает внутреннюю сторону щеки и позволяет своему идентификатору указывать путь, этой ищущей удовольствий части ее личности, движимой импульсом. Чистая психология.
Рамона: опять допоздна?
—
У Ника в разгаре блестящий вечер аттестаций, когда он получает сообщение от Рамоны, и именно тогда он наливает себе стакан виски. Он не большой любитель выпить, но раньше они с Кэтрин вместе ходили на дегустации, и во время поездки в Шотландию у него появился вкус к Macallan, и теперь кажется, что это произошло в другой жизни. Эта бутылка – последняя, которую они привезли с собой, и хотя часть его хочет выбросить ее в канализацию и покончить с этим, его психотерапевт считает, что он должен бросить вызов самому себе и наслаждаться вещами, которыми он наслаждался раньше, не вызывая болезненных воспоминаний.
Значит, он пытается. Шесть месяцев назад Macallan, возможно, был их последним совместным путешествием, прежде чем все начало разваливаться.
Теперь это в основном просто бутылка виски.
Комната мягко освещена, когда он сидит за столом напротив своей кровати, на проигрывателе крутится Velvet Underground. Отодвигая стопку заданий, он переключается на Google. Все, что ему нужно сделать, это ввести ramona wilder d, и он автоматически заполнит историю знакомств Рамоны Уайлдер. Съежившись от собственного любопытства, он нажимает enter. Для науки. Это чисто исследовательский проект.
Появляются ряды фотографий, на которых она улыбается с полудюжиной парней, которые все выглядят в какой-то степени взаимозаменяемыми. Рамона выглядит иначе – более глянцевой – и тогда он вспоминает, что существует аэрография. Он пытается найти это, ее несчастье, но она, должно быть, чертовски хорошо умела притворяться.
Рамона на этих фотографиях, тех, что с водяным знаком Getty Images, не кажется такой резкой, как та, которая бросала ему вызов на уроке.
Тот, кто ел с ним буррито на парковке торгового центра и сказал, что он горячий.
Как будто она сидит рядом и шепчет это ему на ухо, он тянет за воротник рубашки. Расстегивает пуговицу. Алкоголь уже предупреждает его, заставляя щеки покраснеть.
Ник: Исправление всех ошибок в твоем последнем тесте занимает много времени.
Рамона: Я готовилась к этому!
Ник: Шучу. Я еще не добрался до твоего.
Чем бы вы обычно занимались по выходным?
Рамона: ничего такого скандального, как ты, наверное, думаешь. У меня не было свиданий с тех пор, как я вышел на пенсию.
а как насчет тебя?
Что-то в ней заставляет его хотеть быть честным. Может быть, из-за того, как они вели себя в торговом центре и в "тако траке", но в этом полное отсутствие осуждения. Уверенность, которая, как ему кажется, у него есть в большинстве дней, но, возможно, он и это притворяется.
Ник: Я немного пробовал, но я так отвык от практики. Если вы можете в это поверить, ландшафт знакомств кардинально изменился с тех пор, как я училась в колледже.
Рамона: ты начал встречаться со своим бывшим в колледже??
Ник: Второкурсник.
Рамона: ого. значит, это действительно было давно.
ты мог бы попрактиковаться на мне. сделай мне комплимент
Он закатывает глаза. Делает еще глоток виски, янтарная жидкость обжигает горло. На проигрывателе Лу Рид поет “Сладкую Джейн”.
Ник: Это не будет казаться искренним, если ты сам будешь этого добиваться.
Рамона: Я не возражаю
ты не находишь меня привлекательной?
Это звучит как ловушка.
Ник: Разве ты не была одной из самых красивых женщин 2024 года или что-то в этом роде?
Рамона: 2023, но я спрашивала не о журнале people. Я спрашиваю о тебе.
я нравлюсь * вам*, профессор?
Да, это определенно ловушка. Он долго ждет, прекрасно понимая, что ему не следует вступать в бой. Он даже слишком быстро вскакивает со стула, напрягает мышцы спины и прихрамывает, чтобы потянуться, потому что иногда ему тяжело дается тридцать шесть. Кстати, о привлекательности ...
Он пытался отрицать эти чувства, потому что это не уникально – испытывать влечение к Рамоне. Конечно, она великолепна, но она также дерзкая и лукаво забавная, что делает его сверхчувствительным. Как будто он никогда не знает, что она собирается сказать или сделать дальше. А еще эти веснушки у нее на плече, о которых он очень старался не думать.
Признать, что он влюблен, почему-то кажется ниже его достоинства. Профессор и поп-звезда. Рамона Уайлдер, живущая в трущобах с простым смертным. Он почти фыркает от абсурдности этого, потому что, что бы он ни чувствовал, нет вселенной, в которой это было бы взаимно.
Это и Макаллан, должно быть, причина, по которой он решает, к черту все. В любом случае, сейчас они живут не в реальном мире. Насколько он знает, она тоже сидит там и пьет.
Ник: Да.
Очень.
Он не уверен, почему добавляет "очень" во втором сообщении, и уже сожалеет об этом, как будто он отказался от чего-то, что она может использовать в качестве боеприпасов. Когда он собирается удалить это, он понимает, что она уже видела это. Что ж. Сменить имя и сбежать из страны – это всегда вариант.
Рамона: так скажи мне. что бы ты сделал, если бы рядом с тобой сейчас была привлекательная девушка?
Ник: Зависит от того, нравлюсь ли я ей тоже.
Рамона: допустим, да.
Господи. Это заставляет его с трудом сглотнуть, хотя разговор носит гипотетический характер. Чистый вымысел. Это может пойти не так во многих отношениях, поэтому он решает сохранить целомудрие.
Ник: Тогда, наверное, я бы поставил ей несколько пластинок. Спросите ее о ее жизни.
Приготовь ей ужин.
Он надеется, что это заставит ее рассмеяться, хотя бы немного.
Рамона: 1 из 5 звезд
ты действительно отвык от практики
Кажется, ей нравится все контролировать, поэтому он возвращает ей вопрос. Пусть она сама с этим разбирается.
Ник: Что бы * ты* хотел, чтобы я сделал?
Появляются и исчезают три точки, каждая из которых ускоряет его сердцебиение. Она могла бы сделать скриншот и показать декану. Вероятно, этого уже достаточно, чтобы он получил суровое предупреждение, если не хуже.
Рамона: ну, сначала я бы поблагодарила вас за ужин
тогда я бы хотел, чтобы все ваше внимание было приковано ко мне. может быть, вы сделаете мне еще один комплимент, если сочтете нужным
Ник: Ха-ха-ха.
“Неумолимый” – это комплимент?
Рамона: Я возьму это 
тогда ты придвинулся бы ближе, и я бы тоже. может быть, ты нашел бы какой-нибудь предлог прикоснуться ко мне, запустив руку в мои волосы или на талию. ты бы дышал немного быстрее. зрачки расширились. этот идеальный предвкушающий взгляд прямо перед тем, как ты поцелуешь меня.
после этого…Думаю, я бы хотел, чтобы ты немного потеряла контроль. Я бы хотел посмотреть, как на тебе выглядит отчаяние.
гипотетический ты, то есть
Ник: Конечно.
Несмотря на то, что его мозг знает это, его телу нужны разъяснения. Молния его джинсов натянулась, все лицо покраснело. Он не ожидал, что она будет такой ... подробной. Он думал, что они говорили о свиданиях, но Рамона перевела разговор в более физическое русло. Что-то, от чего его зрение затуманивается, пока он пытается цепляться за разум.
Рамона: может быть, я бы хотела, чтобы ты прижал меня к тому столу в твоем офисе. вы когда-нибудь делали это, профессор?
Нет, печатает он, уверенный, что больше никогда не сможет смотреть на свой стол так, как раньше. Должно быть, он уже пьян – это должно быть причиной, по которой он не закрывает это дело. Это было бы впервые.
Рамона: А потом... а потом ты, наверное, захочешь расстегнуть мою рубашку
Ник: Я бы так и сделал.
Рамона: ты бы прикоснулся ко мне ртом, а я бы запрокинула голову и сказала тебе, как это приятно
но ты бы уже знал это, потому что я бы стонал твое имя
И вот исчезают последние остатки его силы воли.
С бьющимся в горле сердцем и логикой на полпути к Мэну он расстегивает джинсы. Обхватывает рукой свою длину, твердую, горячую, жаждущую облегчения. У него кружится голова, когда он представляет свое лицо между ее грудей, ее тело, прижатое прямо к нему. Опьяняющий аромат ее духов.
В какой-то момент разговор перешел с безликого “она” на конкретно на Рамону, и, боже, это опасно. Ей двадцать шесть. На десять лет моложе его, на целое гребаное десятилетие, не говоря уже о том, что он ее профессор.
Как она постоянно напоминает ему в своих сообщениях. Он даже не знал, что находит сексуальным, когда кто-то так называет его профессором, но, черт возьми, это так.
Ей двадцать шесть, и она знаменита, и, вероятно, она его разыгрывает – но ему так давно не было так хорошо, после того как он провел последние пару лет, отчаянно пытаясь сделать счастливой кого-то, кто уже решил двигаться дальше. Этого хотят, даже если все это ненастоящее.
Рамона: хотя, может быть, я бы хотела подразнить тебя. У меня такое чувство, что тебя было бы забавно подразнить
(гипотетически)
(для практики)
Слова в скобках едва запоминаются. Это проклятое виски, заставляющее его делать неправильный выбор. Хорошо, что он почти пришел в себя.
Ты могла бы, – печатает он. Или ты могла бы позволить мне провести руками по твоим бедрам и задрать юбку.
Рамона: На мне юбка?
Ник: Да. Чтобы продемонстрировать свои великолепные ноги.
И чтобы мне было легче прикасаться к тебе там, где ты этого жаждешь.
Рамона: потому что ты бы захотел почувствовать, какая я влажная.
Ник: А ты?
Он не знает, насмехается ли она над ним, когда отвечает:
ДА.
очень.
И ему все равно. Он сильнее сжимает свой член, быстрее двигает рукой. Ее сообщения стихают, и теперь он уверен, что она делает то же самое, и это заставляет его чувствовать себя менее грязным, когда он гладит себя, задаваясь вопросом, использует ли она свою руку или игрушку, кривится ли ее хорошенькое личико от удовольствия. Если что-то из этого заставило ее покраснеть или если она сохраняет это стоическое, слегка удивленное выражение лица, даже когда раздвигает ноги.
Если она делает это постоянно, или если он у нее первый.
Их сообщения едва ли соответствуют PG-13, и все же они сделали его диким. Она всегда настолько контролирует ситуацию, что от представления, как она сдается, у него чуть не начинается короткое замыкание. Может быть, в этом они похожи – полны решимости удержаться у власти любой ценой.
Он так близко, что в основании его позвоночника возникает неистовая искра напряжения. Господи, она была бы такой красивой, с ее невероятными волосами, разметавшимися по подушке, и его лицом между ее ног. Он сдерживает стон, представляя, как ее бедра изгибаются на этой девственно белой кровати. На ее щеках появляется румянец. То, как она может дрожать, пытаясь продержаться еще немного, еще не, почти.
Еще несколько взмахов – и он распутывается, кончая ему в руку со сдавленным проклятием и порывом горячего дыхания.
Медленно реальность возвращается. "Velvet Underground" на его проигрывателе. Куча заданий перед ним.
У него столько гребаных неприятностей.
И тут его телефон моргает еще раз.
Рамона: спокойной ночи, профессор ;)
11
Это...было неожиданно.
Рамона клянется, что все еще краснеет, когда просыпается на следующее утро, кожу покалывает, как будто она каким-то образом чувствует его между ног, а не вибрирующую силиконовую пластинку.
Неожиданное, приносящее удовлетворение и немного безрассудное – идеальное сочетание.
Может быть, это станет концом ее увлечения, думает она, принимая душ, не в силах перестать представлять Ника, разгоряченного и обеспокоенного, читающего ее сообщения с горой бумаг перед ним. Может быть, она вылечилась, надеется она, смешивая свой коктейль. Она даже перечитывает их статью при резком свете дня, и она не скучная, но и не слишком откровенная.
Возможно, все, что он сделал перед ее последним сообщением, это вернулся к проверке.
Тем не менее, только потому, что сейчас теплее, чем обычно для начала октября, а не из-за того, что он написал ей сообщение, она бреет ноги, смазывает их лосьоном и надевает юбку длиной до середины бедра. Что-то, что она бы надела без раздумий Раньше, и она обнаруживает, что ей все еще нравится, как это выглядит. Она едет на занятия, напевая под музыку альбома Арли Джей, получившего "Грэмми".
Она полна решимости не смущаться – до тех пор, пока Ник не появится с опозданием на несколько минут, и ее сердце не упадет до самого пола.
Одним словом, он выглядит разбитым. Его рубашка наполовину заправлена, но не так стильно, как это было у всех пару лет назад, и она достаточно долго смотрела на него в этом квартале, чтобы знать, что он всегда заправляет свои рубашки. У него даже не хватало пуговицы внизу. На его челюсти видна толстая линия напряжения, которая заставляет ее задуматься, не лежал ли он без сна всю ночь, сжимая ее, как она иногда делает, когда ее переполняет тревога. Лавандовые круги под глазами, растрепанные волосы, все еще влажные после душа – это могло бы быть очаровательно, если бы она не была так обеспокоена.
Хуже всего то, что он не смотрит ей в глаза, и вся уверенность, которая была у нее, когда она надевала эту юбку, испаряется.
Черт.
Рамона, возможно, сильно сомневается в своих общих жизненных навыках, но она знает, как заставить мужчин желать ее. Она всегда чувствует, что полностью контролирует ситуацию, пока они не поцелуются, не трахнутся, не перейдут к физической близости. Не обращайте внимания на тот факт, что секс часто разочаровывает больше, чем фантазия.
Но Ник не похож на ее бывших парней. Прежде всего, он не парень и не любитель трахаться со звездами. Обычно на них написано такое отчаяние.
На самом деле, то, что написано на нем, больше похоже на сожаление.
“ Извини за это, ” говорит Ник, ремень его курьерской сумки запутывается, когда он пытается ее снять, бедняга. “ Застрял в пробке. Давайте начнем с третьей главы, хорошо?
Тревор поднимает руку. “Мы закончили последнее занятие”.
Ник несколько раз моргает. “ Верно. Наверное, я немного не в себе этим утром. Я просто верну вам задания, и мы посмотрим, есть ли у кого-нибудь вопросы ...”
Когда он раздает их, поверх ее лежит липкая записка.
УВИДИМСЯ ПОСЛЕ ЗАНЯТИЙ, написано жирным красным фломастером.
О черт. На этот раз он собирается по-настоящему вышвырнуть ее вон. Он собирается попросить ее отказаться от занятий, потому что из-за смс все стало странным, и уже слишком поздно переключаться на что-то новое, так что она будет отставать по зачетам и не сможет закончить учебу вовремя ...
И как раз тогда, когда ей это начало нравиться.
Когда Ник отпускает их, она первой идет в ванную, пытаясь отсрочить неизбежное. Затем, как только она разгладит юбку и убедится, что в зубах у нее ничего нет, она отправляется навстречу своей судьбе. Она надеется, что в дверь его кабинета уверенно постучат.
Он открывает дверь долю секунды спустя, его волосы почему-то выглядят более взъерошенными, чем на уроке, как будто он провел по ним руками. Его очки сдвинуты набок, и она не может точно истолковать выражение его нахмуренных бровей. Почти ...нерешительно.
“Другие ваши ученики посещают этот офис так же часто, как и я? – Что случилось? – спрашивает Рамона, стараясь говорить небрежно, прислоняясь плечом к двери, как только закрывает ее. “ Я начинаю думать, что ко мне относятся по-особому. А это прямо противоположно тому, что, как вы уверяли, я получу.
“Прием ведется три дня в неделю”, – говорит он. “Я всегда готов помочь студентам”.
“ Верно. Верно. Это мило с твоей стороны. Очень... по-профессорски.
Болтливость на нее не похожа.
“Я думаю, это именно то слово, которое они использовали в " RateMyProfessor.com”, – говорит он, его губы кривятся в едва заметной улыбке, и, черт возьми, это мило.
Они остаются у двери в тишине на несколько мгновений, пока она теребит пальцами кончики волос, а он следит глазами за ее движениями.
“Я погуглил тебя”, – признается он, как бы для того, чтобы разрядить напряжение в комнате.
Теперь ее очередь срываться, она почти смеется, потому что это совсем не то, что она ожидала услышать. “ О да? Нашел что-нибудь стоящее?”
– Ты не злишься? – спросил я.
“ Я полагал, что ты уже это сделал. По крайней мере, я знаю, что ты не продавал ничего личного средствам массовой информации. Авария в торговом центре, маска Шрека, буррито...”
Он отшатывается, открыв рот. “Ты должна знать, что я бы никогдане стал”, – начинает он, и она поднимает руку.
“ Я знаю. Я знаю. Потому что, несмотря на то, что она знает его всего несколько недель, она уверена в этом. “И я тоже погуглил тебя”.
“Я не был ни на каких церемониях награждения или гала-концертах. Уверен, это было очень разочаровывающим”.
Она качает головой, подходя ближе. В этом тесном пространстве его запах пьянящий и земной, дыхание немного неровное. Она уже чувствует силу, бегущую по ее венам, как по знакомому старому другу. Способность, которой она всегда обладала, заставляла мужчин нервничать и заикаться.
В конце концов, она знает по прошлой ночи – он хочет ее, даже если пытается убедить себя, что это не так.
Может быть, это именно то, что им обоим нужно.
“Твоя официальная страница Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Там была твоя фотография с твоими волосами ...” Она поднимает руку, встречается с ним взглядом и поправляет каштановые пряди. Его резкий вдох вырывается дрожью из ее собственных легких. “ Вот. Еще вот так.
—
Ник задерживает дыхание, наполовину уверенный, что это сон. То неконтролируемое чувство прошлой ночи вернулось, только в миллион раз сильнее, когда Рамона так близко к нему. Ее духи, или шампунь, или ее натуральный аромат настолько притягательны, что он не смог бы перечислить четыре стадии когнитивного развития Пиаже, даже если бы попытался.
Этот разговор уже должен был закончиться, но он не мог найти нужных слов. Когда он проснулся этим утром после мучительной ночи сна, во время которой ему приснилось, что их сообщение было распространено в бюллетене по всему кампусу, он был полон решимости разорвать это. Теперь его мозг больше похож на нейронный суп, чем на функционирующий орган.
“ Уайлдер, ” говорит он. Предостережение. Предупреждение. Слава богу, ее руки не в его волосах. – Нам нужно поговорить о прошлой ночи.
Рамона кивает, увеличивая расстояние между ними. С этой маленькой юбочкой —чтобы продемонстрировать свои великолепные ноги– он не был уверен, что у него хватит силы воли сделать то, что ему нужно. Может быть, она видит, насколько срочна его забота, потому что, кажется, берет ее обратно. Даже если она по-прежнему выглядит так, будто готова съесть его живьем и попросить потом сказать спасибо.
“Ты прав. Ты был добр ко мне, забрал меня и подвез обратно к моей машине, а потом мы переписывались, и я думаю, я просто ... прочитала то, чего там не было ”. Покорный вздох. – Мне очень жаль.
Ник долго ждет, прежде чем заговорить снова. “Тебе не нужно извиняться”, – говорит он, потому что, хотя она, возможно, и была инициатором этого, он был более чем добровольным участником. “Я беру на себя полную ответственность. Этого не должно было случиться.
“О”. Ее голос становится холодным. “Верно. Мы едва знаем друг друга”.
“ Это не– ” Он замолкает, проводит рукой по лицу. Снова небрит, не его любимое состояние, и, возможно, это метафора всей этой мерзости. “Если бы кто-нибудь увидел эти сообщения, я мог бы многое потерять”.
“Ваш срок пребывания в должности. Черт, я не подумал.
“ Все в порядке. Правда. Мы оба были немного навеселе, и...
– Я не пью.
Это подействовало на него, как глоток ледяной воды. Она отправляла все эти сообщения, будучи совершенно трезвой? Он просто предположил, что он ей просто не может ...нравиться.
Ему приходится приглушить внутренний стон. Даже его мысли звучат так, как в гребаной школе.
“ Что? ” спрашивает она. – У тебя такой вид, будто ты пытаешься понять, кто, черт возьми, позволил Тревору посещать эти занятия.
– Наверное, я не понимаю, почему ты... я имею в виду...
Это не тот вопрос, который он должен задавать, и это ничего не должно менять. Честно говоря, ему вообще не следовало задавать вопросов – он должен был указать ей на дверь.
Но то, как она смотрит на него, ее решительный взгляд и тайные россыпи веснушек – еще одна группа у нее над левым коленом – делает его чертовски слабым.
При его словах ее прелестный ротик приподнимается. Как будто она чувствует перемену между ними, и теперь, когда он раскрыл свои карты, она собирается принять его таким, какой он есть.
“ Потому что ты милый. Она придвигается ближе, поднимая руку к тому месту, где его рубашка наполовину заправлена. Тянет за нее, пока не освобождается подол, отчего у него перехватывает дыхание. “ И ты сексуальна, в этом смысле, который кажется совершенно непреднамеренным. И мне кажется, я заставляю тебя волноваться.
Она... находит его сексуальным. О, его префронтальная кора абсолютно в заднице.
– Ты не понимаешь, – лжет он.
“ Нет? Еще один шаг ближе, этот темный цветочный аромат приковывает его к месту. Ее ладонь ложится на биение его сердца, и он выдыхает в ответ на ее прикосновение. Тук, тук. Тук, тук. – Тогда почему у тебя так сильно бьется сердце?
“ Это у нас в семье. Наверное, мне стоит это проверить.
Она подносит руку к его щеке. Царапает его щетину ногтями, накрашенными черным. Господи, даже это простое движение кажется неоправданно приятным. – И твое лицо горит.
“Термостат сломался”.
“Тогда нам, вероятно, следует обсудить это со строительными службами”. Она сдерживает улыбку, явный признак того, что ей это нравится.
