Текст книги "Внеклассная деятельность (ЛП)"
Автор книги: Рэйчел Линн Соломон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)
16
Рука Рамоны взлетает вверх еще до того, как Ник заканчивает задавать свой вопрос.
“ Согласно теории Кэннона-Барда, ” говорит она, когда он кивает ей, “ эмоции возникают в результате внешнего стимула наряду с физиологической реакцией. Итак, если ваш учитель объявляет викторину, а вы не учились, не то чтобы это было чем—то таким, с чем я когда—либо сталкивался лично ”, – это вызывает рассеянный смех, – “тогда вы можете почувствовать беспокойство и начать потеть, но ни то, ни другое не вызвано другим”.
Ник изо всех сил старается не расплываться в улыбке. Она явно прочитала.
Поднимается еще одна рука, второкурсника по имени Мэтт. “Но если вы посмотрите на Дарвина, станет ясно, что эмоции эволюционировали, чтобы помочь нам выжить”.
Рамона ерзает на стуле. “Да, но я думаю, что это слишком примитивный способ думать об этом для современной эпохи. Наша жизнь сложнее. В наши дни мы испытываем слишком много эмоций, которые Дарвин не смог бы объяснить – без обид ”.
“От его имени – без обиняков”, – говорит Ник. “Я надеюсь”.
Дебаты, подобные этому, – его любимая часть преподавания. Они только что представили шесть различных теорий эмоций, и вполне естественно, что студенты тяготеют к одной из них. На самом деле, он тоже не всегда попадает в одно и то же место.
С тех пор, как на прошлой неделе состоялся баскетбольный матч – точнее, с того дня в библиотеке, —Рамона изменилась в классе. Она стала более вовлеченной. Пару дней назад он упомянул в смс-сообщении, что у него полный чемодан вещей, которые нужно отвезти в Гудвилл, и она спросила, может ли присоединиться. "Это звучит ВПОЛНЕ нормально", – написала она, и он прикусил внутреннюю сторону щеки и сказал ей встретиться с ним в центре пожертвований на Норт-Бранд в Глендейле.
После того, как они доставили его коробки, они осматривали проходы, пока Рамона не начала беспокоиться, что группа подростков наблюдает за ней, поэтому они взяли кофе со льдом в ближайшем кафе, а затем сидели на улице и разговаривали, пока весь лед не растаял.
На ней была ее новая шляпа "Клипперс", и то, что он почувствовал по этому поводу, соперничает с приливом учительской гордости, который он испытывает, когда она завершает дискуссию очередным проницательным замечанием.
“ Думаю, это хорошее место, чтобы остановиться на сегодня, – говорит Ник. “ Счастливого Хэллоуина. Постарайся не думать о том, что сказал бы Фрейд о твоем выборе костюма ”.
Он занимается разбором бумаг, пока его ученики собирают вещи, хотя от его внимания не ускользает, что Рамона медлит, как будто борется с застежкой-молнией на своей сумке.
После их разговора в библиотеке он действительно обратился к руководству факультета Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и обнаружил следующее: романтические или сексуальные отношения со студентами являются неприемлемыми формами поведения.
Выпить кофе со студентом? Прямо не запрещено. Пойти вместе на баскетбольный матч? Тоже мрачно.
Что произошло в его офисе? Что ж, они уже согласились, что это была ошибка. Следовательно, само собой разумеется, что то, что они делают сейчас, совершенно невинно.
Такие же невинные, как ее трусики в глубине его ящика.
Рамона ждет, пока он закончит разговор с другим студентом, первокурсником, который хотел получить некоторые разъяснения по заданию на эту неделю, прежде чем подойти к его столу. “ Большие планы на Хэллоуин? ” спрашивает она. В искусно рваных джинсах и мягкой фланели она выглядит до абсурда мило. Как реклама осени.
Он не уверен, что признание этого входит в кодекс поведения факультета.
– Я думал, ты собираешься прийти сюда и потребовать дополнительных баллов за все твое сегодняшнее участие.
Взмах ее руки. “Я уверена, это отразится на моем следующем тестировании”.
“Я иду на угощение со своей племянницей”, – говорит он. “А как насчет тебя?”
“Моя подруга Бетти всегда устраивает такие вечеринки. Она мой личный тренер – ну, так она начинала, а теперь, наверное, моя самая близкая подруга ”. Она перекладывает свою сумку на ее другое плечо. “Не могли бы вы…хотите прийти? После того, как сладость или гадость?”
Он обдумывает это. Одри, вероятно, отключится раньше, чем ей хотелось бы, после обилия сахара, а поскольку из-за праздника они отменили паб trivia, у него будет свободный вечер пятницы. Предполагалось, что их дружба, потенциально одобренная руководством Калифорнийского университета в Лос–Анджелесе, поможет Рамоне почувствовать себя нормальной, но, возможно, поход на вечеринку поможет и ему почувствовать то же самое.
“Я мог бы это сделать”, – неожиданно для себя говорит он.
“Родственники Бетти – хорошие люди”, – добавляет Рамона. И, приподняв брови: “Может быть, ты даже сможешь кого-нибудь встретить”.
Как только она уходит, раздается стук в дверь класса. Парень лет двадцати пяти в свитере с тыквенным рисунком заходит внутрь, машет Нику рукой. Хантер Пейдж: один из лучших по психологии. Ник учил его на старших курсах, и он был в восторге, когда решил остаться и получить степень магистра. В этой четверти он не посещает ни один из курсов Ника, но преподает в этой комнате секцию по поведению в мозге, так что их пути пересекаются несколько раз в неделю.
– Привет, – говорит Хантер.
“Хантер. Счастливой пятницы”, – говорит Ник, застегивая свою курьерскую сумку. “Как тебе квартальный?”
“Хорошо. Действительно хорошо”. Хантер неловко теребит оторвавшуюся оранжевую нитку на рукаве, затем выглядывает за дверь, в конец коридора. “Итак ... Рамоне Уайлдер, кажется, действительно нравится ваш класс”.
Наступившая тишина заставляет комнату казаться похожей на пещеру.
Ник надеется, что он не сильно вспотел. “Хотелось бы надеяться, что большинство студентов вспотели”, – говорит он, заставляя себя рассмеяться. Они с Рамоной не казались особо дружелюбными, не так ли? И дверь была закрыта. Хантер не мог слышать вечеринку. invite...at по крайней мере, Ник так не думает.
Хантер не улыбается. “Я просто ... не мог не заметить, что после этого она большую часть времени остается рядом. Больше, чем кто-либо другой. А моя мама продюсер, так что я немного знаю об этом мире”.
Нику приходится сдержаться, чтобы не закатить глаза. Людям в Лос-Анджелесе нравится считать себя экспертами только потому, что они знают кого-то, кто работает в отрасли, когда реальность такова, что почти каждый знает кого-то, кто работает в отрасли.
“ Верно. У нее было несколько отличных вопросов. Он поднимается на ноги, закидывая на плечо сумку. “ У нее действительно все хорошо. К тому же я много участвую в занятиях”.
“ Просто– будь осторожен. Хантер дружески похлопывает по столу. – Эти люди точно знают, как добиться от тебя того, чего они хотят.
—
“Я думаю, что это наша лучшая работа”, – говорит Одри, рисуя последний штрих на щеке Ника карандашом для подводки глаз. Она одета во все белое, вьющиеся рыжие волосы выглядывают из-под поварского колпака. Ник поправляет серые фетровые ушки на макушке.
Она – Альфредо Лингвини, он – крыса Реми.
Он любит играть с ней в сладости – он ходит туда каждый год с тех пор, как ей исполнилось пять. Возможно, это из-за сахарной лихорадки, но сегодня вечером Одри в особенно хорошем настроении, и они проводят весь вечер, оценивая выбор конфет в каждом доме, восхищаясь костюмами других детей и позируя для фотографий с соседями. Когда они возвращаются домой, Одри начинает тщательно сортировать свой улов, в то время как Лекси заканчивает работу за кухонным столом.
В гостевом доме Ник счищает бакенбарды и меняет костюм, потому что, хотя ему нравилось сочетаться с Одри и, честно говоря, он не считает себя настолько тщеславным, он не уверен, что хочет, чтобы Рамона увидела его в костюме грызуна.
“ Ты возвращаешься? Лекси спрашивает, зевая, когда Ник снова проходит через главный дом, доставая ключи от машины.
Он смущенно потирает затылок. “ Э—э... да. Вообще-то, собираюсь на вечеринку.
“ О? Чей?
“ Кто-то из школы. Не совсем ложь, но, тем не менее, у него неприятно засосало под ложечкой. Потому что что он мог ей сказать – что собирается на вечеринку знаменитостей с бывшей поп-звездой? К тому времени, как он вернется домой, она все равно будет согибаться пополам от смеха.
“Просто помни, – говорит Лекси с серьезным выражением лица, – если другие дети пьют, это не значит, что тебе нужно пить!”
Он закатывает глаза вместе с толикой братской привязанности.
Очевидно, подъезжая к скромному, но великолепно отремонтированному дому в Калвер-Сити, он понимает, что личные тренеры звезд вполне справляются сами. Он открывает мятную конфетку, пишет Рамоне, что только что припарковался, и направляется к парадной аллее.
Он не ожидает, что именно она откроет дверь.
Еще меньше он ожидал увидеть ее в костюме школьницы.
Светло-голубой костюм на пуговицах с небольшим галстуком и темно-синий свитер-жилетка. Клетчатая юбка, почти такая же короткая, как та, что она надела в школу в тот день, о котором они не говорят, гольфы до колен и даже пара седельных туфель. Ее волосы разделены пробором посередине, темные волны ниспадают каскадом на плечи.
О черт, это будет долгая ночь.
– Привет, – говорит она, немного нервничая.
“ Привет. Его взгляд скользит вверх-вниз по ее костюму. Не пялься на нее. Не пялься на нее. – А ты...?
“Рори Гилмор. В ее эпоху Чилтона”.
– Что такое “Чилтон”?
Рот Рамоны приоткрывается, и он пытается не представлять, каким был бы вкус ее ягодного бальзама для губ. “Новый план. Вместо того, чтобы возвращать тебя в мир знакомств, я думаю, мне нужно рассказать тебе о радостях и разочарованиях Gilmore Girls ”. Она указывает на его самодельный плащ и футболку, на которых жирными острыми буквами написано «Эго». “Ты ... суперэго?”
Он предполагал, что это будет самый дурацкий костюм здесь на сегодняшний день, но, увы, он такой по своей сути. “Я действительно такой”.
Когда она смеется, это легкий, музыкальный звук. “Одержима. Ты всегда такая стильная”.
Он надеется, что это хорошо.
Слова Хантера вертятся у него в голове. Эти люди точно знают, как добиться от тебя того, чего они хотят.
Но Рамона не из тех людей. Она делает все это – дружбу, анкету для знакомств, приглашение на вечеринку – не только для того, чтобы получить хорошую оценку. Он почти уверен в этом. Кроме того, она преуспевает полностью самостоятельно.
Что больше всего настораживает во всем этом деле, так это то, что кто-то еще заметил, что Рамона проводит с ним дополнительное время. Независимо от того, сколько других студентов приходят к нему в рабочее время или болтают с ним после занятий, никто из них не просит его провести Хэллоуин с ними.
Если бы кто-нибудь знал, что он был на этой вечеринке ...
Что ж, хорошо, что они этого не делают.
Теперь, когда он получше разглядел дом, он сильно отличается от декора из хлопчатобумажной паутины и бумажных летучих мышей, характерных для вечеринок, на которых он бывал. Это место выглядит как издание Architectural Digest: Spooky, все выдержано в черно-кремовых тонах с золотыми вставками. Украшенные драгоценными камнями тыквы, черные кружева на зеркалах, мерцающие свечи, пара скелетов в натуральную величину. У бармена даже есть очень правдоподобная копия его головы в банке для чаевых рядом с ним.
Мускулистая азиатка, которой на вид чуть за тридцать, появляется в изысканном костюме вампирши. “ Добро пожаловать, – говорит она, слово слегка приглушено искусственными пластиковыми клыками. – Позвоните, пожалуйста.
Рамона закатывает глаза. “ Бетти, это Ник. Ник, Бетти.
Он замечает, как приподнимаются густо подведенные брови Бетти при упоминании его имени, и задается вопросом, много ли Рамона рассказала ей о нем.
“ Ник! Приятно познакомиться. Спасибо за воспитание нашей молодежи. Она одаривает его улыбкой, которая, несмотря на клыки, выглядит искренней. – Мне все равно понадобится твой телефон.
“На этих вечеринках строго запрещено пользоваться телефонами”, – объясняет Рамона. “Для большинства из нас это единственный способ расслабиться”.
Ник без возражений отдает свой. Бетти пробегает по коридору, предположительно, чтобы запереть его вместе со всеми остальными устройствами, и Рамона знакомит его с некоторыми другими гостями: подругами Бетти-клиентами из спортзала, другими людьми, связанными со знаменитостями, которые все прошли надлежащую проверку. Женщина, известная своими уроками йоги на YouTube, ресторатор здорового питания, актриса шоу Netflix, которое он смотрел в прошлом году.
“ Постарайся не вести себя слишком ошеломленно, – шепчет она ему на ухо, пока они берут напитки из бара. Сельтерская со вкусом граната и долькой лайма для нее, имбирное пиво для него.
– Я же не с тобой, правда? – выпаливает он в ответ.
Он думал, что, возможно, чувствует себя не в своей тарелке, но рядом с Рамоной на диване он обнаруживает, что может расслабиться. До тех пор, пока он не посмотрит на ее ноги или на эту очаровательную россыпь веснушек прямо над краем носка.
“Как прошел Хэллоуин с твоей племянницей?” спрашивает она.
“ Отлично. ” Он взмахивает плащом, чтобы тот не сбился у него за спиной. “Кажется, я говорил тебе, что она любит готовить, поэтому она стала Альфредо Лингвини из...”
–Рататуй! – Восклицает Рамона. “Мне нравится этот фильм”.
Ник ухмыляется. “Она попросила меня сыграть Реми”. И он обещает показать ей несколько фотографий, когда они вернут свои телефоны. У него такое чувство, что ей понравились бы снимки Лекси в принудительном ракурсе, где кажется, что Одри держит его на ладони.
“ Это слишком мило. Мне было интересно, что это такое. Вискер? – спрашивает она, и прежде чем он успевает сказать ей "да", она облизывает большой палец и наклоняется ближе.
Трет его влажной подушечкой о щеку.
“ Я думал, что смыл все это, ” говорит он, и кожа раскаляется докрасна под ее прикосновением. Она так близко, что он может разглядеть каждую ее ресничку.
С предельной сосредоточенностью она проводит по его лицу в последний раз. “ Просто небольшое пятно. Ты хорош.
Он уверен, что никогда еще не чувствовал себя так далеко от этого.
Откашлявшись, он возвращается к более безопасной теме. “В последнее время у нее были проблемы с друзьями в школе, так что было облегчением видеть, как ей весело”.
Брови Рамоны хмурятся. – Что происходит?
Он почти удивлен ее заботой. Итак, он объясняет, что произошло во время вечеринки с ночевкой, где Одри подружилась с родителями ведущей, и как некоторые девочки до сих пор хихикают у нее за спиной в школе.
“Чувствовать себя слишком старым для своей кожи – это дар и проклятие. Мне пришлось так быстро повзрослеть. Слишком быстро, ” говорит Рамона с внезапной тоской в голосе. “Хотела бы я сбавить скорость и насладиться этим. Я знаю, что сейчас она, вероятно, так себя не чувствует, но...
“ Я бы тоже хотел, чтобы она могла. Все проходит слишком быстро, не так ли? Ник чувствует укол сердечной боли, когда она кивает, и теперь он думает не только об Одри, но и о своем собственном детстве, и о том, как далеко оно сейчас. Детство Рамоны и то, что у нее, вероятно, никогда не было шанса стать настоящим ребенком.
“ Мне кажется, ты был бы классным дядей. Ей повезло, что ты у нее есть.
“ Я надеюсь на это. Моя сестра – мать-одиночка по собственному выбору, и в последнее время она была очень погружена в работу, так что у меня был шанс еще немного помочь. На самом деле мне кажется, что это мне повезло ”.
Если бы он не знал Рамону лучше, то подумал бы, что на лице Рамоны написано что-то вроде тоски, когда она мрачно кивает ему, поджимая губы.
Он все еще чувствует ее большой палец на своей щеке.
“ Кстати, тебе не обязательно оставаться трезвым из-за меня, ” говорит она, постукивая своим по его модному пластиковому стакану. “ Правда. Если вы обычно пьете на вечеринках, не стесняйтесь. Если только вы не из тех пьяниц, которые раздеваются и танцуют на столах ”. Затем она передумывает. – Вообще-то, мне это могло бы понравиться.
Ник не говорит ей, что не собирается ударить в грязь лицом на вечеринке, полной незнакомых людей, даже если ни у кого из них нет с собой телефонов. “Это не имеет большого значения. Иногда я пью в обществе, иногда нет. Другие люди возражают против этого?”
Она пожимает плечами, и у него возникает ощущение, что ответ будет утвердительным.
“ Рамона? Девушка, одетая как модница 1920-х, подходит к дивану и робко машет рукой. “Мы познакомились на вечеринке Бетти в прошлом году. Я Аллегра.
“ Точно. Привет.
– Один из моих друзей умирает от желания познакомиться с вами, если вы не возражаете?
Итак, Рамона улыбается тем, что, как Ник знает, не является ее настоящей улыбкой, когда поднимается с дивана, и на долю секунды он не уверен, стоит ли ему следовать за ней. Она прямо не спрашивала, и не похоже, что он здесь в качестве ее кавалера. Конечно, она привела бы его с собой для знакомства, если бы это было так.
Вместо того, чтобы сидеть в одиночестве на диване, он идет на кухню, чуть не врезавшись прямо в Бетти.
“ О, извините, – говорит он. – Я просто искал салфетку.
Бетти протягивает ему черный, украшенный крошечными черепами. – Значит, вы профессор психологии у Рамоны.
Он кивает, чувствуя себя так, словно на него направлен слишком яркий прожектор. “ Верно. И мы... мы тоже друзья.
“ Друзья, ” повторяет Бетти со странным акцентом, и в этот момент он уверен, что Рамона рассказала ей все. Его щеки заливает жар. “Надеюсь, это не прозвучит слишком прямолинейно – я просто защищаю тебя”, – продолжает она. “Но Рамона не подпускает к себе многих людей”.
– У меня сложилось такое впечатление.
“ Тот факт, что она привела тебя сюда…это означает, что она тебе доверяет.
Он проглатывает это, пытаясь игнорировать новое тепло, разливающееся в груди. Заслуживает ли он этого, этого доверия? Боже, он надеется на это. “А как же ее семья? Она близка с кем-нибудь из них?
“Она месяцами не разговаривала со своими родителями. Они своего рода паразиты. Заставлял ее делать то, чего она никогда не хотела, не позволял ей делать перерывы, контролировал каждую часть ее жизни на микроуровне. Ее мама всегда пыталась воплотить в жизнь свои мечты о том, чтобы стать знаменитой благодаря Рамоне ”. Бетти скрежещет клыками. “Действительно облажалась”.
Внезапно он испугался, что спросил что-то навязчивое, получил информацию, которую, возможно, Рамона пока не хотела бы ему сообщать.
Ярость и разбитое сердце захлестывают его. Он знал, что родители Рамоны были ее менеджерами, но понятия не имел, что они были такими жестокими. Он представляет себе свою сестру, то, как она всегда поощряла Одри исследовать то, что ей интересно, но никогда не подталкивала.
Родители Рамоны подвели ее таким массовым, катастрофическим образом. И все же она здесь, продолжает жить своей жизнью, берет бразды правления в свои руки и возвращается в школу. Делает что-то исключительно для себя.
Внезапно он понимает, какой контроль она держит железной хваткой. Почему она так неохотно отказывается от него.
“ Ты кажешься хорошим парнем, ” продолжает Бетти, хлопая его по плечу сильнее, чем он ожидал, прежде чем вспоминает, что она личный тренер. “Я просто не хочу, чтобы она о чем-то сожалела”.
“ Это последнее, чего я хочу, ” говорит он, и Бетти улыбается. Немного успокаивается.
– Кстати, мне нравится твой костюм.
Вернувшись к Рамоне в гостиную, он протягивает ей еще одну сельтерскую, которую прихватил из бара, и она улыбается так, словно это самое доброе, что кто-либо делал для нее за всю неделю. Внезапно у Ника не просто разбито сердце – он так чертовски впечатлен ею, ее способностью двигаться по миру, притворяясь, что ей на все наплевать. Он не уверен, что что-либо в его жизни сравнится с такой храбростью. Щит, который она воздвигает, и те несколько раз, когда она опускала его ради него, – он полон решимости чувствовать себя достойным этого.
Даже если никто больше не может знать об этом, внутренний голос напоминает ему.
“ Итак, я сузила для тебя несколько вариантов, ” говорит Рамона между глотками, и ее голос звучит совершенно по-деловому. “Есть Брук, которая участвовала в каком-то хулусском шоу, которое я не смотрел, но которое должно было быть приличным – я подслушал, как она жаловалась на то, какой одинокой она себя чувствует. И Валери, которая владеет тренажерным залом в Шерман-Окс. Она тоже совсем недавно развелась, так что у вас есть что-то общее ”.
Нику требуется мгновение, чтобы понять, о чем она говорит. Правильно – вторая половина их “сделки”, по которой он получает ее дружбу в обмен на ее коучинг.
Она выглядит такой серьезной, так надеется, что одна из этих женщин может оказаться идеальной парой. Ему бы не хотелось все испортить, сказав, что он предпочел бы просидеть здесь с ней всю ночь.
“Ты следил за ними?” – спрашивает он.
“ Просто небольшая разведка. Она взъерошивает волосы. – Какая у тебя вступительная реплика?
“ Хм. ”Мы встречались в приемной моего адвоката по бракоразводным процессам, или у тебя просто одно из этих выражений лица?"
“Почему мне кажется, что ты действительно мог бы сделать это очаровательным?”
Ник помешивает свой напиток. Если это то, чего Рамона действительно хочет, то он не собирается ей отказывать. “Если я приглашу кого-нибудь потанцевать, – говорит он, – ты перестанешь приставать ко мне по этому поводу?”
Она медленно приближается к краю дивана, ее глаза широко раскрыты. Ее галстук сбился набок, и ему до боли хочется поправить его для нее. “Я бы хотел посмотреть, как ты с кем-нибудь танцуешь”.
И это похоже на вызов.
Он демонстративно допивает остатки своего безалкогольного напитка, как будто ему нужна жидкость для храбрости. Честно говоря, может, и так. По крайней мере, если ему откажут, Рамоне будет над чем смеяться неделями.
И ему очень, очень нравится слышать ее смех.
Упомянутая ею женщина, владеющая тренажерным залом, недавно разведенная, стоит возле акустической системы. На ней белое платье с синими пузырьками текстовых сообщений по всему телу, и когда он подходит ближе, то видит, что написано внутри:
Отлично провели время сегодня вечером.
Ты свободен в следующую пятницу?
Привет???
“Ты ... становишься призраком?” спрашивает он.
“Да”, – говорит она со смехом. “Но я не уверен, умный ли это комментарий или я просто навлекаю это на себя”.
“Самый страшный костюм, который я видел за весь вечер”. Он протягивает руку. “Я Ник”.
“Валери”. Она высокая, почти такая же высокая, как он, с невероятно подтянутыми ногами и короткими светлыми волосами. Если бы они были где-нибудь, где он чувствовал бы себя более комфортно – например, на вечере викторин, – он, вероятно, был бы слишком напуган ею. Может быть, это чувство, что ему действительно нечего здесь терять, лишает его уверенности в себе.
Когда песня меняется, он кивает головой в сторону танцпола. – Хочешь потанцевать? – Спрашиваю я. – спрашивает он, и она улыбается и протягивает ему руку.
Хм. Может, он не так уж плох в этом, в конце концов.
Пока они раскачиваются под “Лондонских оборотней”, он боковым зрением слишком хорошо осознает, что Рамона наблюдает за ним.
“Я собираюсь быть честной с тобой, Ник”, – говорит Валери, когда песня заканчивается, после трех минут приятной беседы. “И я надеюсь, что я не слишком самонадеян. Ты кажешься действительно милой, но для меня это немного рановато. Я развелась всего несколько месяцев назад и не уверена, что еще готова вернуться туда ”.
“Я тоже – недавно разведенный, все еще выясняющий, как все это работает”.
Ее лицо смягчается. – Это нелегко, не так ли?
“Нет”, – соглашается он. “Но я слышал, что должно стать легче. Со дня на день”.
– Приятного вечера, – искренне желает она, сжимая его руку.
Рамона ждет, чтобы наброситься на нее, когда они разойдутся. “ Итак? У тебя есть ее номер?
“Ты неумолим”, – говорит он. – И нетерпеливый.
“ Спасибо, что заметил. Она игриво касается дужки его очков. “Ну, прежде чем ты увидишь ее снова ... Твоим танцам не помешало бы немного поработать”.
Боже, почему ему нравится, как она подбадривает его? “Хорошо, что у меня нет огромного эго, потому что я почти уверен, что ты бы уже превратил его в руины”.
У нее отвисает челюсть в притворной обиде. “ Я пытаюсь тебе помочь! Я не говорила, что ты ужасная танцовщица. Просто немного ... скованная. Вот.
И если что-то и могло сделать его жестче, так это это: Рамона Уайлдер в своем школьном костюме тащит его обратно на танцпол. Скользнув одной рукой в его ладонь, кладет другую на плечо, в то время как его свободная рука ложится на изгиб ее талии.
“ Расслабь плечи. Вот так, – хвалит она, когда он делает все возможное, чтобы расслабить их, даже не подозревая, что они были напряжены. “Так-то лучше”.
Месяц назад он не смог бы представить себе такое: танцевать с Рамоной Уайлдер на вечеринке в честь Хэллоуина. Несмотря на то, что его пульс участился на несколько делений, он чувствует себя более непринужденно, чем когда танцевал с Валери.
“ Между прочим, я с ней больше не встречаюсь, – говорит он. Музыка звучит так громко, что ему приходится наклонить голову, чтобы говорить прямо ей на ухо. “Валери. Она сказала, что не готова к свиданиям”.
Он не уверен, то ли ему почудился вздох облегчения Рамоны. Или то, как она говорит, без всякого сочувствия: “Ох. Это очень плохо”.
Но он уверен, что ему не мерещится, как она на дюйм приближается к нему, как ее бедра касаются его. Одной рукой поправляет свою накидку суперэго.
Он чувствует запах этих темных цветочных духов и сладость ее шампуня, и под этим ощущается что-то присущее только ей, что-то, что заставляет его хотеть притянуть ее прямо к себе.
Друзья. Они просто друзья.
– Как тебе это? – спрашивает он, кладя ладонь ей на поясницу, как раз там, где блузка заправлена в юбку, где она чувствует себя безопаснее, чем на талии.
“ Хорошо. Гораздо естественнее.
Песня меняется на что-то медленное и чувственное, с басовой линией, которая отдается низким рокотом в его животе, и все же ни один из них не раздвигается.
“ Так почему ты не ходишь на свидания? – Спрашивает он, проклиная себя, когда его голос звучит немного грубо. “ Ты сказала, что не замужем с тех пор, как вышла на пенсию. Почему мы не доработаем твой профиль или не найдем тебе кого-нибудь, с кем можно потанцевать?”
“Потому что я работаю над собой. И сосредотачиваюсь на своем образовании”.
–Как продвигаются другие твои занятия?
Она поднимает голову, каждая черточка ее лица кажется невероятно прекрасной при слабом освещении. “Я на пути к 4.0”, – говорит она, а затем пускается в обсуждение платоновской аллегории пещеры, темы недавней статьи по философии.
Такие моменты, как этот, – его любимые: Когда маска, которую она показывает миру, спадает. Когда она забывает, что должна быть Рамоной Уайлдер, и она просто есть. Они происходят все чаще и чаще.
“Уайлдер. Все это, что мы делаем ... Тебе действительно нравится проводить со мной время?” Ему не нравится, как это звучит, словно какой-нибудь школьник просит ее поставить галочку в записке следующего содержания: Я ТЕБЕ НРАВЛЮСЬ? “Ты уверен, что это не просто Месяц благодарности Унылого профессора?”
“ Это целый месяц? ” поддразнивает она. Она разглаживает вырез его рубашки, небрежное усилие делает его почти бесполезным. Когда она проводит пальцами по его заросшему щетиной подбородку, его ноги становятся ватными. Если бы он был полным надежд мужчиной, он мог бы понять, что она, кажется, всегда находит причины прикоснуться к нему там. “Я не думаю, что ты грубиян. Вовсе нет. Ты ... действительно отличный парень. Вдумчивый. Смешное. Именно такой человек вам нужен в качестве контактного лица в чрезвычайных ситуациях. Не в скучном смысле, просто – Ты знаешь, что будешь в безопасности.” Затем она на некоторое время замолкает, как будто ей не обязательно легко признаваться во всем этом. “Да, мне нравится проводить с тобой время”, – говорит она низким голосом. “Мне это нравится”.
“ Я– я тоже, ” с трудом произносит он. Он боится ответить ей комплиментом, слишком неуверенный в том, что может вырваться.
Мне это нравится.
Она могла иметь в виду что угодно: тусовки, походы на вечеринки, танцы вот так близко.
Он надеется, что это все три.
“ Я хочу тебе кое-что сказать. Рамона прикусывает губу, как будто внезапно задумавшись, хочет ли она вообще говорить ему. “Это о том, что произошло в твоем офисе. Я знаю, мы договорились не говорить об этом, но...”
Это не так. Они не должны. Но любопытство берет верх. – Ты можешь рассказать мне.
Она медленно моргает, прежде чем наклоняется ближе, задевая носом его шею. В ответ он сильнее сжимает ее спину. “Это was...no кто—нибудь когда-нибудь ... я имею в виду, я никогда ...” Когда она замолкает, его разум заполняет пробелы вспышками ее на его столе. Уткнувшись лицом в его рубашку, он запустил руку в ее трусики, притягивая ее все ближе и ближе.
Ее губы касаются его серьги, и он думает, что может потерять сознание. “... кончал так раньше”.
Всеми фибрами своего самоконтроля он заставляет себя оставаться в вертикальном положении, пытаясь понять, что она говорит. “ Это был твой первый оргазм? Когда-нибудь?
Это заставляет ее фыркнуть-рассмеяться. Она закатывает глаза. “Ты придурок, определенно нет. Это... было мое первое знакомство с кем-то другим”.
Все в комнате исчезает, и это не Хэллоуин, и он не в прекрасном доме незнакомца, здесь только они вдвоем и это деликатное признание.
Ее первый. С кем-то другим.
Конечно, в этом есть неоспоримый намек на гордость. По его телу пробегает жар. И все же он не может понять, что кому-то посчастливилось лечь в постель с этой девушкой, и он не хочет делать все, что в его силах, чтобы заставить ее стонать.
“ О, ” тихо произносит он, настоящий интеллектуал. Отнимите у него докторскую степень.
Ее слова пульсируют между ними. Он ничего не пил, и все же чувствует себя неуверенно, выведенным из равновесия. Другая пара танцоров толкает Ника сзади, и ему кажется, что он бормочет извинения, прежде чем его ноги снова начинают работать.
Когда он заговаривает, его голос звучит хрипло. – Зачем ты мне это рассказываешь?
“Я просто подумала, что это могло бы – я не знаю. Укрепи свою уверенность или что-то в этом роде, услышав это”, – говорит она. “Когда ты вернешься в мир свиданий”.
Тяжелый глоток. Ведро холодной воды. “Хорошо. Что ж, спасибо”.
Рамона прижимается лбом к его ключице, этот сладко-интимный жест, который не должен быть слишком чуждым, учитывая то, чем она только что поделилась, и он борется с нахлынувшим желанием. Ему хочется затащить ее в темную комнату и прижаться губами к ее бедру.
А потом он хочет приготовить ей ужин и узнать, какой у нее любимый десерт.
