Текст книги "Последствие (ЛП)"

Автор книги: Рейчел Хиггинсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Глава 3

– Почему сегодня не вы забирали свою дочь из детского сада, мисс Бейкер? – спросил офицер Рамиро. Ранее он был в детском саду или, скорее, на месте преступления, но мы не встречались с ним, пока не добрались до участка, где он провел нас в свой кабинет и начал трудный процесс получения наших показаний.

Я посмотрела на Сойера, в поисках силы в стальном взгляде, которым он посмотрел в ответ. Вот тут-то и началась ложь, и мне нужно было знать, что Сойер будет со мной заодно. Еще несколько часов назад я верила, что он мой враг, призрак из моего прошлого, пришедший, чтобы преследовать мою новую жизнь.

Теперь я не знала, чему верить.

Письма, которые я нашла в его кабинете, вспыхнули у меня в голове. Он последовал сюда за мной. Он знал о Джульетте. Он знал обо всем. И он утверждал, что выдал русских ФБР ради меня.

Я все еще боролась с тем, чтобы доверять ему. У нас была сложная история, и он был искусным мошенником. Еще четыре часа назад я бы обвинила во всем Сойера.

Всего час назад я была уверена, что он не имеет ко всему этому никакого отношения. Теперь, когда я знала больше о том, почему он был здесь, и страсть, которую я испытала во время нашего свидания в офисе, угасла, мои обвинения качались как маятник. В одно мгновение я ему верила. А в следующее винила во всём случившемся. Это означало, что мне нужно было проверить факты. И как можно быстрее.

– Мы с Сойером обсуждали детали его переезда, – сказала я Рамиро. – Он переехал сюда, чтобы быть ближе к нам с Джульеттой. Но Джульетта еще не знает о нем. Сойер очень хотел с ней познакомиться. Я… хотела найти подходящее время, чтобы представить их друг другу. Я переживала, что это может её травмировать. – Я посмотрела вниз на свои скрюченные руки и слеза скатилась с моих глаз. – Но теперь… теперь у нее в любом случае останутся шрамы. – Всхлипнув, я прижала тыльную сторону ладони ко рту. Ложь, правда и полуправда, и этого было достаточно, чтобы объяснить, почему Сойер до сих пор не встретился с ней.

Рука Сойера успокаивающе погладила меня по плечу.

– Если она хоть в чем-то похожа на тебя, Кэролайн, то она круче этого. Ты видела, как она дралась. Ты видела, как она пинала и била своего похитителя. С ней все будет в порядке. Она достаточно сильна, чтобы справиться с этим.

Я цеплялась за его слова, даже если он не имел их в виду. Я решила им поверить. Она боролась. Она сражалась изо всех сил. И она была сильной. Она была крепкой, как гвоздь.

– Прошу прощения, я но пытаюсь разобраться в ваших отношениях, – перебил Рамиро. – Вы не женаты? Вы пара?

Сойер оторвал свой взгляд от моего, чтобы ответить на вопрос офицера.

– Да.

Мое сердце перестало биться. Совсем. Оно было в таком шоке от его смелого заявления, что сдалось и прекратило работать.

– Не похоже, что вы согласны, мисс Бейкер. – Пристрелите меня. Я могла лгать лучше.

– Правда? – Я прочистила горло. – Просто всё это ново для меня. Я еще не привыкла.

– Ново? У вас общий ребёнок, которому уже четыре года.

Я почувствовала осуждение Сойера. «Возьми себя в руки, Кэролайн».

– Мы встречались, когда ещё учились в школе, – призналась я. – Мы с Сойером выросли вместе. Я думала, что мы поженимся. Жизнь развела нас в разные стороны. Я переехала сюда с Джульеттой, а Сойер жил своей жизнью на востоке. Я просто… Я думала, что между нами все навсегда закончилось. Когда Сойер захотел переехать сюда к нам, чтобы присутствовать в жизни Джульетты, я думаю, мне было трудно поверить, что его переезд имеет какое-то отношение и ко мне. Я все еще пытаюсь приспособиться к этой мысли.

– Я переехал сюда не только ради своей дочери, – подтвердил Сойер, с нежностью взглянув на меня. – Она, конечно, была определяющим фактором, но я хотел вернуть свою семью. Я хотел бороться за людей, которые значат для меня больше всего.

– И вас устраивает, что он здесь? – надавил офицер.

Облизав пересохшие губы, я солгала без колебаний.

– Конечно же да. Переезд Сойера был лучшим решением по моему мнению. И как только Джульетта вернется домой, для нее это тоже будет лучше всего. Она полюбит его. Ей понравится, что он присутствует в её жизни.

Пока я изо всех сил старалась сохранить самообладание, мои руки дрожали. Боже, я давно этого не делала. Однако было легко распознать осторожные вопросы офицера и зачем он их задавал. Он хотел убедиться, что я в безопасности, что Сойер был желанным гостем в нашей жизни. Он хотел вычеркнуть Сойера из списка подозреваемых.

Порой полицейские и медицинские работники просто приходили и задавали интересующие их вопросы. Чувствуете ли вы себя в безопасности в своем доме? У вас есть причины бояться? Есть ли кто-то дома, кто причиняет вам боль?

Иногда они танцевали вокруг проблемы, пытаясь заманить вас в ловушку. Они хотели, чтобы вы подставили другого человека, сами того не осознавая.

В моих планах не было сдавать Сойера властям. И не только потому, что я сильно за него переживала и не хотела отправлять обратно в тюрьму. В тот момент он был мне необходим. Мне было необходимо, чтобы он нашел и забрал Джульетту.

Я не была уверена в том, что он не имел никакого отношения к исчезновению Джульетты, так же, как и в том, что он был абсолютно честен, когда говорил, почему он приехал сюда, но, в любом случае, мне было необходимо, чтобы он был рядом со мной.

Вопросы офицера крутились у меня в голове, разжигая растущее сомнение, создавая теневых монстров из моих хаотичных мыслей.

Они с Гасом появились в городе совершенно внезапно, притворившись, что ничего не знают о моей жизни во Фриско. Но на самом деле он знал. Он знал всё. Он поручил частному детективу следить за мной на каждом шагу… фотографировать меня… шпионить за мной. Он открыл здесь ресторан, зарекомендовал себя в обществе. А потом он заманил меня в свое логово и тщательно расставил ловушку.

Впервые с тех пор, как все произошло, я воспользовалась моментом, чтобы с большей ясностью оглянуться на события прошедшего дня и вечера. Сойер знал, что я собираюсь появиться в его офисе. Он привел меня туда в тот первый раз, чтобы закинуть крючок. Конечно, я бы вернулась в комнату, которая была обставлена как личный трофей со всем, что когда-то было моим. Да ещё и этот чёртов сейф.

Он был открыт.

И что в нем находилось? Один конверт из плотной бумаги, удобно заполненный письмами для меня. Написанными много лет назад, но какая разница?

Мои руки превратились в ледышки. Это была паранойя?

Или я была его следующей целью?

О боже мой. Неужели Аттикус забрал Джульетту, чтобы Сойер мог установить свою власть надо мной?

Или еще хуже? Неужели он забрал мою дочь с намерением полностью от меня избавиться?

– Здесь есть уборная? – Я изо всех сил старалась, чтобы мой голос не дрожал. На этот раз не было никаких манипуляций, у меня была настоящая паническая атака. – Я, эм, мне нужна минутка.

Рамиро встал и махнул рукой в сторону двери своего кабинета.

– Конечно. За углом и справа. Спросите одну из девушек на стойке регистрации, если не сможете найти.

Сойер тоже вскочил на ноги.

– Ты в порядке?

Я отрицательно покачала головой, затем кивнула, а затем схватила свой телефон и выбежала. Я толкнула дверь ванной и, спотыкаясь, подошла к раковине, открыв кран с горячей водой. Бросив телефон на выступ под зеркалом, я оперлась руками о край раковины и опустила голову, позволяя проточной воде быть моим фокусом.

«Подумай, Кэролайн. Сложи пазл воедино».

Но я не могла. Я не могла отделить свой страх и тревогу потерять Джульетту от мыслей о подозрениях в отношении Сойера. Они подпитывали друг друга, делая мою истерику ещё мощнее.

Погрузив руки в воду, я решила сосредоточиться на том, в чём была уверена.

Я не знала, когда Сойер узнал о Джульетте, но это было после того, как он нанял детектива, чтобы найти меня.

Он не вторгался в её жизнь насильно. На самом деле, он даже не заставлял меня впускать его в свою жизнь.

Ладно, это было неправдой. Он жил в домике курорта, где я работала. Он открыл ресторан в моем городе. Он заставил меня звонить ему, чтобы разбудить, и целовал меня в офисе. Или это я целовала его?

Но он не был агрессивен. Он не был сумасшедшим и властным.

Он не пытался заставить меня вернуться в Вашингтон. Он даже не предлагал мне этого. На самом деле он открыл постоянное место работы во Фриско, создавая видимость, что он тоже не планирует возвращаться на восток.

Конечно, рестораны закрывались каждый день, так что это могло быть прикрытием, но трудно было представить, что Сойер взял бы на себя все хлопоты по созданию «Инициативы округа Колумбия» если бы он не собирался оставаться в городе хотя бы на некоторое время.

В противном случае это была самая изощренная афера в истории мошенников. Это была какая-то чушь из «Одиннадцати друзей Оушена». В любой момент Джулия Робертс и Джордж Клуни могли войти в дверь и прокатить нас на своем лимузине, предназначенном для ограбления.

Я отскребала несуществующую грязь с пальцев и попыталась взять себя в руки. В этот момент я была на грани безумия.

«Боже, Джульетта. Где ты? Ты в порядке? Тебе страшно?»

Наконец-то потекли слезы. На этот раз настоящие. Огромные, тяжелые, ненавистные капли, которые смешивались с водой в раковине. Мои колени подогнулись, и я оказалась на полу туалета полицейского участка, обхватив колени мокрыми руками и крепко прижав их к груди.

Я ненавидел его – Аттикуса. Я ненавидела его принципы морали и тот образ жизни, который он вёл. Я ненавидела Волкова, братву и весь гребаный Вашингтон.

Зачем они забрали её? Чего они хотели? И почему они до сих пор не вступили в контакт?

Дверь приоткрылась, и низкий голос Сойера эхом отразился от стен похожей на пещеру ванной.

– Каро?

Я уткнулась лбом в колено и заплакала еще сильнее. Я не знала, могу ли я доверять ему. Я не знала, кому вообще я могу доверять. А мне нужно было кому-то довериться, потому что очень внезапно я почувствовала, что недостаточно сильна для происходящего. Я чувствовала, что мне не хватает ума, силы и храбрости. И мне больше не к кому было обратиться. Копы не смогли бы мне помочь. ФБР просто арестовало бы меня. И все мои другие ресурсы были связаны с людьми, которые и забрали мою дочь.

– Кэролайн, – сказал Сойер более твердо.

А я заплакала еще сильнее.

– Там с тобой кто-нибудь есть?

Правильный вопрос, но я понятия не имела. Впервые в жизни я совершенно не осознавала, что меня окружает. Это только заставило меня плакать еще сильнее.

– Ладно, я вхожу.

Сойер вошёл в ванную и закрыл кран. Без постоянного потока воды, в тишине уборной мои всхлипы были слишком громкими и слишком уязвимыми. Я чувствовала себя совершенно беззащитной. И не только перед Сойером, но и перед всем участком, перед целой чёртовой страной. Мой самый большой секрет был раскрыт всему миру и использован против меня, и все, что я могла сделать, это сидеть на грязном полу и плакать. Я была отвратительна.

Он присел передо мной на корточки и положил руку мне на колено.

– Я отвезу тебя домой, – сказал он мне с той же властной интонацией в голосе.

– Но мы должны отвечать на вопросы, – заикаясь, ответила я.

– Я закончил с этим, – фыркнул он. – И ты тоже. Мы сказали им достаточно. Они могут позвонить нам завтра и спросить все, что им еще понадобится.

Я плакала все сильнее и сильнее, пока не перестала ясно видеть и правильно дышать, пока не почувствовала себя больной, измученной и беспомощной.

– Давай, Шестёрка. – Сойер встал и взял меня за руки, заставляя встать. Он заключил меня в свои объятия и прижал к себе.

Я запуталась ещё больше. Спланировал ли он всё это? Или всё это было правдой? Я должна была сопротивляться ему, а не прижиматься к нему в поисках утешения.

Мои руки не слушались ни одну из моих безумных мыслей. Они просто обвились вокруг его шеи и цеплялись за него для поддержания жизни. Он поцеловал меня в макушку и пробормотал обещания, которые я не могла расслышать из-за своих сильных рыданий.

В конце концов, он поддержал меня и вывел из уборной, где подхватил на руки и понес к своему джипу. Я напомнила о своём телефоне, но он продолжал нести меня. Пошел снег. Большие, пушистые хлопья падали мне на макушку, пока Сойер изо всех сил пытался открыть дверь и усадить меня внутрь.

Офицер побежал за ним, крича что-то о дополнительной информации. Сойер как раз закончил пристегивать меня, когда парень нагнал нас.

– Вы разве не видите, в каком она состоянии? – Сойер зарычал на нервного парня. – Разве вы не видите, что ей нужен отдых? У вас есть достаточно информации, чтобы начать поиски моей дочери. Вы уже должны быть в пути, прочесывать шоссе, останавливать каждую гребаную машину отсюда до Небраски. Вы не должны сидеть сложа руки, беспокоя мою… мою… Кэролайн. Вы гребаные монстры. Вы должны быть на нашей стороне, но вы не сделали ничего, кроме того, что только ухудшили её состояние.

– Я… я… Мне очень жаль, – пробормотал парень, не ожидавший такой реакции от Сойера. – Мы просто пытаемся помочь, сэр.

– Если ты хочешь помочь, сходи, забери её телефон из ванной и оставь нас, чёрт возьми, в покое на сегодня.

Офицер развернулся и поспешил внутрь, предположительно, чтобы забрать мой телефон.

Я посмотрела на Сойера.

– Спасибо.

Он быстро оглянулся, раздраженный и встревоженный.

– Гребаные копы.

Он захлопнул мою дверь и встретил перепуганного офицера на полпути к двери, где он схватил мой телефон и зашагал обратно к джипу, как разъярённый лев, готовый наброситься на всё, что встанет на его пути в следующий раз. Он проглотил бы его одним укусом.

Дрожь пробежала по моему телу, когда стало ясно, что этим бедным, беспомощным существом, вероятно, буду я.

Поездка обратно в мою квартиру прошла в тишине. Я поняла, что сегодня ему ни разу не понадобились мои указания, как проехать в детский сад Джульетты, ни к моей квартире.

Я облизнула пересохшие губы и решила не спрашивать его об этом в тот момент. В любом случае ответ был очевиден. Его частный детектив передал бы все, что он нашел на меня. Я видела, как Сойер сам требовал информацию в письмах.

И если бы Сойер не получил информацию от частного детектива, у него было достаточно времени с тех пор, как он прибыл во Фриско, чтобы следить за мной. Я вспомнила начало реконструкции здания, которое в конечном итоге стало рестораном Сойера. Как долго Сойер был здесь, прежде чем я о нём узнала? От этой мысли у меня по спине пробежали мурашки.

Неудивительно, что он знал, где я живу. Я сложила весь пазл.

Но это было так. И он просто… Он так хорошо знал мой район. Сойер и раньше бывал у детского сада Джульетты. Он был около моей квартиры. Он знал короткие пути и повороты в почти кромешной темноте, и он знал о повороте, на котором не было знака остановки с четырьмя полосами движения, хотя и не должен был.

Он достаточно часто бывал в этих местах, что бы знать об этом.

Паника в моей груби поднялась, как приливная волна, забирая с собой все сильные эмоции, захлестывая меня белыми вспененными волнами уничтожения. Я издала судорожный звук, но не смогла набрать воздуха в легкие. Мои пальцы сжались вокруг ручки, и, не думая, я врезалась плечом в дверь, пытаясь сбежать.

Но она была заперта! Еще больше паники. Ещё больше борьбы. И снова невозможно было дышать.

Голос Сойера стал низким и нежным.

– Кэролайн?

Я хватала ртом недостижимый воздух и снова пыталась открыть дверь.

– Кэролайн, ты пытаешься выбраться из машины на ходу?

– Я… я не могу дышать!

У меня зазвенело в ушах, и сильно закружилась голова. Я покачнулась, моя хватка на двери ослабла.

Сойер свернул на обочину и припарковал машину. Он наклонился и схватил меня за плечи, заставляя повернуться к нему лицом.

– Медленно, через нос. – Он имитировал глубокий вдох через нос, его ноздри слегка раздувались от усилия. Его губы сжались, и он выдохнул через рот, еще медленнее. Он жестом велел мне сделать то же самое.

В глазах стало темнеть. Мне хотелось царапать его машину изнутри, чтобы выбраться из запертой коробки, найти свежий воздух, который, очевидно был по другую сторону окна.

– Кэролайн! – рявкнул Сойер, теряя терпение. – Ты должна вдохнуть.

Я моргнула и попыталась сфокусироваться на его лице. Вдох через нос. Выдох через рот. Вдох через нос. Выдох через рот.

Тиски, сжимавшие моё сердце, ослабли, и мои легкие наконец-то приняли кислород. Никто из нас не произнес ни слова, пока он продолжал дышать вместе со мной, показывая, как это делать, как опытный эксперт показал бы маленькому ребенку. Я воспользовалась возможностью, чтобы изучить его лицо и это тело, которое было таким знакомым и в то же время таким, таким чужим.

Годы, разделявшие нас, были несправедливо добры к нему. Я не понимала, как это было возможно, ведь он провел их в тюрьме.

В уголках его глаз появились морщинки, а кости на лице, казалось, затвердели, сузились, превратившись в бесконечно более точеную версию мальчика, которого я знала в детстве. Его плечи расширились, и все его тело налилось мышцами, выпятив руки и грудь, спину, живот и бедра. На его подбородке была тень, щетина в конце дня, которая только делала его более привлекательным. И от него потрясающе пахло – чистым мылом, осенним воздухом и чем-то более насыщенным, глубоким, оставшимся с тех времен, когда мы были детьми.

В конце дня, после нашей возни в его офисе и травмы от потери Джульетты, его волосы потеряли профессиональный стиль, с которым он появился в городе. Теперь они падали ему на лоб в диком отчаянии, которое отражалось в его глазах и подергивании губ.

С тех пор как он снова появился в моей жизни, он всегда был уравновешенным и профессиональным. Его одежда идеально подходила к его новому телосложению. Очки придавали его лицу утонченную изящность. Его волосы были ухожены и уложены. И его манеры были обманчиво благородными. Но все это было иллюзией, тщательно продуманным миражом, созданным, чтобы убедить меня, что он каким-то образом стал цивилизованным за годы, прошедшие с тех пор, как мы расстались.

Я знала его истинную натуру: дикую, свирепую… опасную. И вместо того, чтобы позволить ему раздеть меня, соблазнить и напомнить мне о том, каким безумно невероятным он может быть в постели, мне следовало опасаться его.

– Ты начинаешь меня пугать, – тихо сказал он. – Я не понимаю, должен ли я позвать на помощь или уложить тебя в постель или что-то ещё.

Я провела языком по своей потрескавшейся нижней губе.

– Как долго ты следишь за нами?

Его глаза сузились. Ему не понравился этот вопрос.

– Ты видела письма.

Письма, которые он позволил мне увидеть. Боже, неужели я действительно была таким параноиком? Да. Я действительно была.

– Как долго, Сойер? Как давно ты знаешь о Джульетте? В этот раз скажи правду.

– Четыре года. Я знаю о ней уже четыре года.

Глава 4

Меня зашатало, когда я услышала эту новость. Моя безопасность все эти годы была ложью. Сказкой. Почти всё это время, он знал, где я находилась.

– Ты следил за мной все это время?

Его челюсть задергалась.

– Я был в тюрьме.

– Семантика, – прорычала я. – У тебя был кто-то, кто следил за мной?

Он откинулся на спинку водительского сиденья и повернул голову, чтобы посмотреть в лобовое стекло. Его голос был низким, твердым, непреклонным. Непримиримым.

– Если бы у меня не было кого-то, кто следил бы за тобой, это произошло бы гораздо раньше.

После его признания нужно было так много всего обдумать, что я не знала, с чего начать. Был ли он прав? Нашел бы Аттикус Джульетту раньше? Или это Сойер принес неприятности к нашему порогу? Я не знала, в чем заключалась правда. И даже в этот момент, когда я отчаянно хотела поверить Сойеру на слово только потому, что это сделало бы эти чёртовы обстоятельства гораздо легче, я не могла. Он был загадкой, лжецом и искусным махинатором.

Он был таким, каким я всегда его знала. Просто я была слишком глупа, чтобы верить, что он мне не лжёт.

– Кто? Братва? Гас? Кто за мной следил?

Он провел языком по зубам и выдавил из себя ответ.

– Друг. Кое-кто, кому я доверяю.

Сойер никому не доверял. Даже мне. Даже Гасу, не во всём, по крайней мере.

– Это был кто-то из русских?

Он пронзил меня взглядом.

– Я же сказал тебе, что покончил с русскими. И после того, что произошло сегодня, ты думаешь, я бы позволил им быть в том же чертовом штате, что и ты? Не говоря уже о том, чтобы доверить им твою жизнь? Как ты думаешь, почему я отсидел свой срок? Как ты думаешь, почему я остался там гнить, умирая вдалеке от тебя? Я сделал это для того, чтобы держать их подальше от тебя. Чтобы защитить тебя. Нет, Кэролайн, я не поручал русским следить за тобой.

Еще одно объяснение, слишком похожее на правду, чтобы анализировать его в моем нынешнем психическом состоянии. Я отложила все в голове и двинулась вперед. Возможно, я могла бы допрашивать Сойера в течение следующих двенадцати лет и все равно не получить всей необходимой мне информации.

А прямо в тот момент мне нужно было добраться до своей дочери; не было ничего важнее этого. С детальными подробностями его истории в течении последних пяти лет пришлось повременить.

– Я устала, – призналась я. – И эмоционально и морально. Но Сойер, мне нужно найти Джульетту как можно быстрее. И я не думаю, что смогу сделать это без тебя. – Его глаза смягчились, но губы сжались в прямую линию. – Мне нужно иметь возможность доверять тебе. Я должна знать, что ты говоришь правду. Я должна верить, что ты можешь вернуть мою малышку. Очевидно, нам нужно многое обсудить, но Джульетта – приоритет номер один. Я могу поверить в то, что ты вернёшь её домой? Я могу верить, что ты на моей стороне?

– Нашу дочь, Шестёрка. Ты можешь поверить мне, что я верну домой нашу дочь, – его голос надломился при слове «дочь», и от этого звука моё сердце сжалось. Была ли я несправедлива? Была ли я ужасной ведьмой в течение пяти долгих лет, и было ли всё происходящее последствием моих решений? Сойер опустил голову, но всё ещё удерживал мой взгляд. – Да, ты можешь мне доверять. Ты можешь доверять мне в гораздо большем, чем это, но если тебе нужно с чего-то начать, начни с этого. Эта конкретная вещь очень важна. Я верну её. Я прослежу, чтобы она не пострадала. А потом я, чёрт возьми, похороню тех, кто был ответственен за ее похищение.

Мое дыхание выровнялось, и что-то твердое и непроницаемое пронеслось по моим венам, превращая мою кровь в железо, а мышцы – в сталь. В своей голове я не знала, чему верить касательно Сойера. Я не знала, что было правдой, а что тщательно продуманным вымыслом, но внутренний инстинкт вспыхнул во мне, слушая его, веря ему. Это была правда. Такова была реальность нашей ситуации.

– Хорошо, – прошептала я, кивая головой и вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Хорошо, Сойер.

Он наклонился вперед, его ладонь потянулась к изгибу моей челюсти. Его прикосновение вызвало укол разъяренных бабочек, отчаянно хлопающих острыми, как бритва, крыльями. Я резко втянула воздух от этого ощущения. Его темные, искренние и открытые глаза держали мои в плену. Он давал мне редкий и нефильтрованный взгляд внутрь себя. Еще один укол инстинкта пообещал, что я могу поверить всему, что он скажет дальше.

– Я тоже тебе не доверяю, Шестёрка. – Если бы я была слабой женщиной, моя челюсть отвисла бы от удивления. К счастью, мне удалось сдержаться, пока он продолжал. – Ты думаешь, что я лжец, но не больше, чем ты. Ты считаешь меня манипулятором, но это только потому, что я научился у тебя. Ты хочешь обвинять меня и напоминать мне о нашей истории, но позволь мне также напомнить тебе и о твоей роли. – Его рука скользнула к изгибу моей шеи, сжимая, наказывая, и приближая наши лица друг к другу. – Но в этом я тебе не враг. Нам нужно разобраться с кучей дерьма. Я понимаю это. Но не я похитил Джульетту. Я тот, кто сделал все, что было в моих гребаных силах, чтобы защитить тебя от этого. И я тот, кто сделает все необходимое, чтобы вернуть её. Это то, во что ты можешь верить. Это то, во что ты можешь вложить всю свою веру. Хорошо?

Я попыталась сглотнуть, но ничего не смогла сделать из-за огромного комка в горле. В тот момент он был абсолютно ужасающим, невероятно жестким и пугающим. Это был не тот Сойер, которого я помнила. Это был Сойер, которого изменила тюрьма и мой уход. Вот каким он стал, за то время, пока мы были в разлуке.

Дрожащими пальцами я вцепилась в сиденье подо мной, и я не знала, выпрыгнуть ли из машины или обнять Сойера и начать просить прощения. Но я лишь кивнула, пока мой подбородок дрожал.

Он наклонился ближе.

– Сейчас я собираюсь поцеловать тебя. Возможно ты меня боишься, Кэролайн, но ты до сох пор очень сильно меня любишь. Я хочу напомнить тебе об этом.

Я открыла рот, чтобы возразить и сказать ему, что сейчас совершенно неподходящее время для подобных вещей, но прежде чем я смогла вымолвить хоть слово, его губы оказались на моих, его язык переплелся с моим. Не было ничего сладкого и нежного. Была только та же агрессия, которую он вкладывал во все, что делал, тот же драйв, абсолютная сосредоточенность и искусное обольщение.

Его хватка на моей шее сзади оставалась крепкой, но другая его рука нежно коснулась моего лица, держа меня так, словно я была самым драгоценным, к чему он когда-либо прикасался. Его зубы задели мою нижнюю губу, а после его язык последовал за ними, успокаивая легкое жжение. Он погрузил его в мой рот, пробуя меня на вкус, соблазняя меня поцеловать его в ответ, доказывая, что он был прав.

Я растворилась в нем, не в силах сопротивляться электризующему ощущению, которое вспыхнуло между нами. Это была не просто ностальгия по юности, внушающая мне ложное чувство чего-то знакомого. Это было основной причиной, по которой я с самого начала влюбилась в Сойера. Потому что он был моей зависимостью. Потому что я никогда не могла держаться от него подальше. Потому что одного этого поцелуя было достаточно, чтобы полностью меня уничтожить.

Когда я ответила, целуя его с той же жаждой, что и он меня, его поцелуи стали более настойчивыми, более вызывающими. Я встречала каждое его движение, находя этот новый толчок и притяжение между нами совершенно волнующими. Бабочки вернулись, посылая сильное покалывание в кончики моих пальцев. Я сжала бедра в отчаянной попытке не отвлекаться на горячее ощущение между ними.

Словно он почувствовал мою борьбу, его рука опустилась мне на колено и толкнулась вверх, его пальцы скользнули между моих бедер.

– Сойер, – выдохнула я, когда его губы переместились к линии моей челюсти и длине моего горла.

– Черт возьми, Каро, – прорычал он, прикусывая мою ключицу зубами. – Это происходит каждый, когда я с тобой. Каждый чёртов раз с тобой, я чувствую себя вот так.

Я судорожно втянула воздух, готовясь согласиться с ним, когда зазвонил его телефон, оглашая джип холодной дозой реальности. Мы оба подпрыгнули от звука, прежде чем его лоб в отчаянии приземлился на мое плечо.

Он потянулся к панели, куда бросил свой мобильный, когда мы только сели в машину. Его голова всё ещё находилась на моём плече, когда он выдавил «Да?» в динамик.

Изо всех сил пытаясь отдышаться и обрести чувство реальности, я слушала односторонний разговор Сойера.

– Да, ты застал меня в неподходящее время, – прорычал Сойер на другого человека. – Тебе же лучше, чтобы это было важно.

Возникла пауза, пока он слушал.

Он сел, вытянувшись по стойке смирно. Не сказав ни слова и не взглянув на меня, он вернулся на свое место и снова завел машину.

– Где? – потребовал он. – Ты уверен? – И слушал дальше. Я тотчас поняла, что они говорили о Джульетте. Я наклонилась вперед, намереваясь услышать каждое слово, исходящее от Сойера. – Встретимся у неё в квартире. – Снова пауза. – Мы сейчас на пути туда. Гас уже там… Окей… Скоро увидимся.

Он выключил телефон, но держал его в руке, продолжая ловко маневрировать по темным улицам Фриско. Луны сегодня не было, а редкие уличные фонари смешивались с толстыми ветвями деревьев и погружали маленький городок в бездну черного ничего. Снегопад уже прекратился – на земле не лежало ни снежинки. Фары Сойера были такими яркими, что казались неприличными в городе, который предпочитал оставаться в тени.

– Кто это был? – требовательно спросила я.

– Друг, – просто ответил Сойер.

Мои глаза сузились.

– Тот самый друг, который следил за мной четыре года?

Он быстро бросил на меня взгляд искоса.

– Ты собираешься драться со мной каждую секунду, когда я не пытаюсь трахнуть тебя, Каро? Или мы, наконец, начнём работать заодно? Потому что, если тебе нужно, чтобы я снова напомнил тебе о твоих настоящих чувствах, мы почти у тебя дома.

Я откинулась на спинку сидения, вызывающе скрестив руки на груди.

– Угрожая мне сексом, ты не выпутаешься из этого.

– Я не хочу выпутываться из этого. – Он загнал джип в мой подземный гараж, набирая код, как будто это был его дом. У меня пересохло во рту от его слов и действий. – Я хочу участвовать в этом. До конца. С тобой. И с Джульеттой. Помни об этом в следующий раз, когда захочешь закатить истерику вместо того, чтобы сосредоточиться на поисках нашей дочери.

Я с трудом подбирала слова, пока он парковал джип на моем месте и выключал машину. Я все еще пыталась что-то сказать, когда он открыл мою дверь и помог мне выйти. Раздался звуковой сигнал его сигнализации, и он повел меня к лифту. Я не должна была удивляться, когда он нажал кнопку моего этажа или когда он направился прямо к двери моей квартиры. Но всё же удивилась. Ничего не могла поделать.

Это шокировало. Сойер меня… нервировал. Я чувствовала себя совершенно сбитой с толку. А моя дочь всё еще была неизвестно где.

Мне нужно было чертовски многое обдумать, и я понятия не имела, с чего начать.

Фрэнки открыла дверь прежде, чем я успела найти свои ключи. Я вошла, и она сразу же заключила меня в крепкие объятия.

– Как ты? – спросила она, прижимаясь щекой к моей голове.

– С ней все в порядке, – ответил за меня Сойер, входя в квартиру, полностью готовый к войне и убийствам.

Фрэнки отступила назад и впилась взглядом в Сойера.

– Она выглядит так, будто плакала.

Он не удостоил ее даже взгляда.

– Джульетта пропала, Франческа. Используй свой мозг.

Фрэнки резко повернулась ко мне лицом.

– Он что, доставал? Скажи честно, он вёл себя, как полный придурок?

Я прикусила нижнюю губу, которая и без того уже была разорвана в клочья, и попыталась игнорировать растущее во мне чувство тошноты.

– Он вёл себя… – Он помогал. Он пугал. Он соблазнял. Он злился. Он был прав. Он был скрытным. Он защищал меня. Спорил со мной. Раздражал. Он был совершенно неотразимым. – нормально.

Сойер развернулся на середине текста и высокомерно поднял бровь, глядя на Фрэнки.

– Она в трех секундах от того, чтобы упасть на колени в знак благодарности. Так что не позволяй ей одурачить тебя.