Текст книги "Последствие (ЛП)"
Автор книги: Рейчел Хиггинсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)
Глава 2
Кэролайн
Наши дни
Кто-то похитил мою дочь.
Кто-то похитил Джульетту.
Мой мозг обрабатывал слова, но, казалось, не мог понять их значение. Мои синапсы работали, но импульсы не проходили. Я сжимала свои замерзшие руки на коленях, пока костяшки не побелели. Это всё, на что я могла смотреть, все, что имело смысл. Остальное было неправильным… сломанным. Жутким кошмаром, от которого я хотела бы проснуться.
Сойер протянул руку и накрыл мою левую ладонь своей, окутывая её теплом и силой, предоставляя мне опору, за которую можно держаться.
– Мы вернем ее, Каро, – его голос был прочным, несокрушимым железом.
Мой взгляд прошелся по его руке, следуя за его длинными пальцами к мужественной кости запястья, по его рубашке, к изгибу его широкого плеча. Его шее. Его линии подбородка. По его лицу. Кусочки его, которые имели смысл. Вещи, которые я могла видеть. Остальной мир, за его пределами, был просто неопознаваемой абстракцией. Темный, двусмысленный и фальшивый.
– Кто её украл?
Его челюсть дернулась, плечо приподнялось, когда он им пожал.
– У меня есть теория. – Его челюсть снова задергалась. – Но я не уверен. За свою жизнь я нажил себе много врагов.
Я резко переключила внимание на лобовое стекло, уставившись на темную дорогу впереди.
– Мы нажили много врагов.
Его пальцы скользнули сквозь мои и крепко сжали. Этот жест должен был быть утешительным, но на меня он произвел противоположный эффект.
Вот почему я бежала. Вот почему я оставила мужчину, которого любила, и будущее, которое мы планировали. Когда я узнала, что беременна пять лет назад, у меня не было другого выбора. Жизнь, которую мы вели в русской братве, была слишком опасной для ребенка, для моего ребенка. Я знала, что её жизнь всегда будет в опасности. Я знала, что постоянная опасность вторгнется в ее жизнь зловещими руками и попытается забрать её у меня.
Может быть, я не предвидела именно такого сценария, но представляла себе тысячу подобных. Чтобы обеспечить её безопасность, чтобы уберечь её от этого ужасного мира, я сбежала. Но я ушла недостаточно далеко.
И мое недальновидное решение привело Сойера обратно ко мне. И теперь преступный мир Вашингтона последовал за ним.
Я не винила Сойера. По крайней мере, пока. Но было трудно разделить эти два обстоятельства. Сойер опять появился в моей жизни, и внезапно Джульетту похитили. Эти события, несомненно, были связаны между собой.
Сомнения, подозрения и уродливая, свирепая вина закипали во мне.
Я посмотрела вниз, туда, где наши руки все еще были сцеплены у меня на коленях, и подавила зловещую дрожь.
Глядя в окно и положив одну руку на руль, он тихо сказал:
– Мы должны поговорить о том, что произошло.
Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я быстро покачала головой. Он имел в виду секс. Он хотел поговорить о том, как мы только что занимались сексом в его офисе на первом этаже в его ресторане «Инициатива округа Колумбия». Тот, что он открыл недавно в городе, чтобы быть рядом со мной после того, как пять лет пробыл в тюрьме.
Я все ещё носила его запах. Мои губы все еще были припухшими от его поцелуев, волосы растрепаны и спутаны.
– Не сейчас, – взмолилась я. – Я… Я не могу говорить об этом сейчас.
Он почувствовал в моём голосе панику и пронзительное отчаяние.
– Кэролайн… – пробормотал он.
– Боже, Сойер, я не могу говорить об этом прямо сейчас. – Потому что я должна была забрать Джульетту из детского сада, вместо этого. Я должна была отвезти ее домой, вместо этого. Я никогда не должна была отвлекаться на прошлую любовь, возобновившуюся похоть и постоянную глупость. Этот человек делал меня глупой. Он был причиной каждого моего дурного решения и следовавшего за ним сожаления. Он был моим каждым неправильным выбором и выброшенными на ветер мечтами.
А теперь Джульетту похитили, и мне некого было винить, кроме себя.
То же самое старое дерьмо, что и всегда.
Я не могла в тот момент думать об этом. Я должна была найти Джульетту. Она была моим приоритетом. Мой желудок скрутило, и если бы я сегодня что-нибудь съела, меня бы вырвало прямо в джипе Сойера. Отчаянная слеза скатилась из уголка моего глаза, и я тяжело всхлипнула.
– Мы вернём её, – прорычал Сойер, загоняя машину на параллельную парковку перед детским садом, который посещала Джульетта. Повсюду стояли патрульные машины, полицейские усеивали двор перед зданием, провожая родителей с широко раскрытыми глазами и перепуганных детей к их машинам.
Я вырвала ладонь из рук Сойера, не признавая его обещания. Я ещё не поняла, верю ли ему. Я не знала, нужно ли мне ему верить. Я собиралась вернуть свою дочь, независимо от того, что мне пришлось бы сделать, сколько бы мне пришлось заплатить и кому и что пообещать. Я бы вернула её. То, что Сойер был рядом, чтобы поддержать меня, помогало, но я в нем не нуждалась.
Они бы не смогли скрыть её от меня. Я бы перевернула гребаный рай и ад, чтобы вернуть её.
Я увидела Фрэнки, стоящую на тротуаре, и бросилась к ней. Полицейская встала передо мной, и я резко остановилась.
– Чем я могу вам помочь, мэм? – выдавила она, подавая знак другому офицеру присоединиться к ней.
Офицер, должно быть, заметила дикий взгляд в моих глазах или мое безумное состояние. Она положила руку на свой пистолет и двинулась вместе со мной, когда я попытался обойти ее.
– Я… я мать, – выдохнула я, делая всё возможное, чтобы сдержать поток слез. Я не могла позволить себе плакать. Если бы я поддалась эмоциям, я бы в них утонула. Не было бы никакой пользы, если бы я утонула в слезах и отчаянии. Я уже была в отчаянии, но во мне бушевала и ярость. Целая жизнь работы с высоким уровнем адреналина заставила меня почувствовать себя готовой к битве, настроенной на битву всей моей жизни.
– Это мать девочки, – Фрэнки закричала с того места, где стояла, когда заметила меня. – Это Кэролайн Бейкер!
– Я Кэролайн Бейкер, – подтвердила я.
Офицер опустила взгляд на мои ботинки и осмотрела меня снизу вверх, оценивая уровень моей угрозы. Я была чертовски опасна, но ей не нужно было это знать.
– Могу я увидеть какое-нибудь удостоверение личности?
Я похлопала себя по карманам и потянулась к несуществующей сумочке на плече.
– Да чтоб тебя! – прорычала я. Моя сумка была набита украденными вещами и лежала в подвальном офисе ресторана Сойера.
– Мэм? – брови офицера поползли вверх.
– Я забыла свою сумку, – сказала я ей, подавляя свою ярость и нетерпение. Драка с полицией ни к чему меня не приведет. – Я запаниковала. Мы выбежали. Я даже не подумала взять её.
– Мы?
Я открыла рот, чтобы рассказать ей о своих отношениях с Сойером, но мой язык запнулся в объяснениях. Как достаточно быстро объяснить копу всё что произошло, что бы она поскорее перешла к подробностям случившегося с моим ребёнком?
– Мой, э-э…
Чья-то рука проскользнула мимо меня и потянулась к руке офицера, спасая меня от ответа.
– Сойер Смит. Я отец Джульетты.
Черт возьми. Ее отец. Я вылила воображаемое ведро ледяной воды себе на голову, чтобы заставить свой мозг снова сосредоточиться. Это было так… он сказал это так легко, так гладко. Как будто он тысячу раз говорил, что он её отец. И хоть он и использовал своё фальшивое имя, удар был эффективен настолько, чтобы выбить из меня дух.
Он явно очаровал офицера. Ее настороженность немного ослабла, и подозрение исчезло с её нахмуренного лба.
– Смит? – обращаясь ко мне, она спросила: – Бейкер?
– Мы не женаты, – объяснил Сойер так же легко, как сказал, что он отец. – На самом деле, Джульетта еще даже не знакома со мной. Мы не планировали беременность. – Он сделал паузу, позволяя полицейскому заполнить пробелы. – Я переехал в этот город, чтобы наладить отношения со своей дочерью. Мы с Кэролайн работаем над тем, как сказать ей об этом.
Голос офицера понизился.
– Понятно.
Мой язык онемел, когда я пыталась вспомнить все те мелкие детали, которые мне нужно было бы излагать полиции час за часом, пока мы не нашли бы её. И так часто, как они просили бы.
– Я знаю, что это трудно понять, – успокаивающе сказал Сэйер. – Мы сами до сих пор пытаемся разобраться со всем. – Он повернул голову, и наши взгляды встретились, жесткий взгляд в его глазах сказал мне, что нам действительно нужно поговорить о том, что произошло. И как можно скорее.
У меня закружилась голова. Слишком много всего происходило. Мне нужно было вернуть Джульетту. Остальное может подождать. Это было очевидно. Логически я это понимала. Но, кто-то должен был чертовски дорого заплатить после того, как все закончится.
Офицер замешкалась, не зная, что сказать дальше, в то время как мисс Бет и мисс Хармони из детского сада присоединились к нам.
– Кэролайн, – прошептала Хармони, притягивая меня в объятия. – Мне очень, очень жаль.
Порыв ветра зашуршал моей одеждой, привлекая внимание к моему холодному, мокрому плечу. Хармони плакала прямо на мне. Я сделала шаг назад и положила руки ей на плечи, удерживая её на расстоянии. Новая Кэролайн обняла бы её в ответ и предложила утешение. Старая Кэролайн винила её в том, что она отдала её дочь незнакомцу. Старая Кэролайн ненавидела ее. Старая Кэролайн хотела задушить эту женщину.
– Что произошло? – я надеялась, что мой тон немного её отрезвит.
Она с трудом втянула воздух, сотрясаясь от рыданий.
– У нас был тихий час, – всхлипнула она. – Сработала пожарная сигнализация. Это был настоящий хаос со всеми малышами. А дети постарше спали. – Она закрыла лицо руками и попыталась успокоиться. Её голос был высоким, когда она говорила сквозь рыдания. – Пока мы покидали здание в спешке, снаружи ждал мужчина. Он прятался. У нас было полно дел. Каждый учитель отвечает за определенное количество детей, но мы учли Джульетту, прежде чем покинуть здание. Когда мы добрались до безопасного места, то начали пересчитывать, но её уже не было.
Ярость, бурлящая в моей крови, заставляла мою кожу гореть, несмотря на то, что с гор дул ледяной ветер.
– Вы даже не поняли, что она исчезла?
Сойер встал передо мной, разорвав сокрушительную хватку, которую я держала на Хармони, и не осознавала этого, пока не отпустила её.
– Откуда вы знаете, что её забрал мужчина, если вы даже не поняли, что её нет?
– Записи с камер наблюдения, – икнула она. – Пожарные обыскали здание, и когда не смогли её найти, мы просмотрели записи, чтобы выяснить, что произошло.
Сойер повернулся к полицейским, столпившимся вокруг нас.
– Нам нужно посмотреть эти записи.
Первый офицер обменялась взглядом с пожилым мужчиной-офицером рядом с ней.
– Конечно.
Они провели нас внутрь пустого детского сада. Я вспомнила, как испытала теплое чувство, что поступаю правильно, когда осматривала здание, глупо полагая, что оно лучше всего подойдёт для моего ребенка. И будет для неё безопасным.
Горячее, острое чувство предательства, распласталось во мне, отравляя мою кровь. Логическая часть моего мозга понимала, что это не их вина. Они не жили жизнью, полной преступлений и грехов. Они не вызывали призраков прошлого в своё настоящее. Это была я. Только я несла за это ответственность.
Но эмоциональная часть меня, страдающая мать, потерявшая свою маленькую девочку, нуждалась в том, чтобы обвинить кого-то, драться и уничтожить все, что было связано с этой глубокой, темной болью и страхом.
Его место занял другой офицер, говоривший властным тоном и со спокойной решимостью. Он был вдвое старше меня, и у него были седые усы, которые выглядели так, словно росли у него всю жизнь. Он начал рассказывать о теориях и пожаре, о том, что кто-то совершил поджог, чтобы выгнать людей из здания, и о деталях видеозаписи, но я перестала его слушать.
На данный момент полиция была неизбежным злом. Я знала, у кого была моя дочь. По крайней мере, список подозреваемых у меня был короткий. И я бы не стала называть ни одно из их имен маленькой, деревенской полиции Фриско. В лучшем случае они бы усердно работали в течение нескольких дней, поняли бы, что у них нет никаких ресурсов, чтобы найти её, и сдались. В худшем случае они бы привлекли ФБР, и все, ради чего я так упорно старалась, взорвалось бы у меня перед носом.
Кроме того, мне не была нужна их помощь, чтобы найти её. Тот, кто похитил её, не планировал держать её у себя бесконечно. Она была всего лишь механизмом, чтобы выманить меня оттуда. Или Сойера. Или нас обоих.
Начали воспроизводиться черно-белые кадры. Качество было зернистым, искажая изображения и делая лица почти неузнаваемыми. Может быть, мисс Бет и мисс Хармони должны взять часть непомерных выплат за обучение, которое я платила им каждый месяц, и инвестировать в лучшую систему безопасности. Злой, иррациональный монстр ярости зарычал у меня в груди, и я сжала кулаки, пока ногти не впились в ладони, чтобы не наброситься на всех вокруг.
Но он там был. На нем была кепка, из-за которой я не могла увидеть его лицо, но это была мужская фигура, как и одежда, которую он носил. Дети выходили из здания по двое, учителя периодически распределялись между ними. Никто его не заметил. Он стоял скрытый от посторонних глаз в дальнем углу здания, но если бы кто-нибудь огляделся, то наверняка бы его увидел. Но все их взгляды были прикованы к детям.
Опять-таки, логически я понимала, что в этом и заключалась работа воспитателей, именно так их учили реагировать на возможную угрозу. Эмоционально эта информация подлила масла в мой пылающий огонь.
Джульетта шла позади группы, держась за руку с другим мальчиком, который, казалось, все еще был в полусонном состоянии. Мой желудок сжался при виде нее, и тихое рыдание вырвалось из моей груди.
Джульетта. Всего час назад.
Я неуверенно покачнулась на ногах, головокружение усилилось от моей беспомощности при просмотре этого видео. Всего час. Я опоздала всего на час. Крепкая рука обхватила меня за плечи и прижала к твёрдому телу. Когда я поняла, что это был Сойер и что каждый его мускул напрягся и одеревенел, я осталась рядом с ним, одновременно давая и получая утешение.
Мы в ужасе наблюдали, как безликий человек сделал шаг вперед, схватил Джульетту за руку, когда голова ее учителя была отвернута в другую сторону, и дернул ее к себе. Через секунду его огромная рука прижалась к её лицу. Она была настолько большой, что закрывала её нос и рот почти до самых глаз. В следующую секунду они обошли вокруг здания, никто не заметил, что её похитили, никто не обернулся и не поинтересовался, куда она делась. Дети и учителя быстро исчезли с экрана, камера осталась, чтобы запечатлеть побег похитителя.
Офицер сменил пленку, а вместе с ней и ракурс камеры. Я продолжала наблюдать за похищением с нарастающим ужасом. Моё сердце наполнилась гордостью, когда я увидела, что Джульетта продолжала биться и бороться, ни разу не уступив монстру, который был в три раза больше её. Она ударила его ногой, а когда это не сработало, она начала брыкаться, пытаясь стряхнуть его с себя. Ее маленькие кулачки бешено работали, пока он не использовал другую руку, чтобы удержать её. В какой-то момент она, должно быть, укусила его, потому что он едва не уронил её.
Отснятый материал закончился, когда на боковой улице остановился фургон без окон. Мужчина швырнул Джульетту на заднее сиденье и захлопнул дверцы. Мой желудок сильно сжался при мысли о моей маленькой девочке на заднем сиденье этого фургона, испуганной, растерянной, паникующей. Похититель спокойно сел на пассажирское сиденье, и фургон уехал.
Я быстро осмотрелась в поисках номерного знака, но его не было.
– Перемотайте назад, – потребовала я. – Я хочу ещё раз посмотреть.
– Мисс Бейкер…
Я понизила голос, чтобы дать понять, что спорить я не намерена:
– Перемотайте назад. Я хочу посмотреть ещё раз.
В итоге они согласились. Я просмотрела пленку еще шесть раз, прежде чем пришла к выводу, что в фургоне не было ничего примечательного, типа вмятин или отметин, которые помогли бы мне его опознать. Так же, как не было ничего примечательного в человеке, который похитил мою дочь, кроме одного: он точно знал, что делал.
И он не колебался.
Это обстоятельство дало мне понять, что он делал это не впервые. Человек, который никогда прежде не совершал подобного, заколебался бы. Сомнения, страх быть пойманным, нерешительность из-за отсутствия опыта всегда сопровождали первые разы. Первые задания были неосторожными и приносили массу проблем.
Этот парень не был новичком. Он точно знал, что делал. В нем было даже тени неуверенности. Он точно знал, что его не поймают.
По крайней мере, пока он сам этого захочет.
Ублюдок.
– Мисс Бейкер, мы объявили тревогу, и наши лучшие люди ищут за вашей дочерью. Мы координируем действия с полицейскими управлениями в Денвере, Боулдере, Колорадо-Спрингс и Гранд-Джанкшн, – сказал мне усатый офицер, очевидно, пытаясь убедить меня, что просмотр записи с камер наблюдения ничему не помогут. Его голос стал по родительски строгим. – Вам придется вернуться с нами в участок. Нам нужно подать официальный отчет и задать вам несколько вопросов. Также было бы полезно иметь фотографию вашей дочери.
Меня пронзило раздражение. Мы теряли драгоценное время. Но, если бы я сказала ему это, сделала бы только хуже. Я должна был играть свою роль. Что бы сделала нормальная мать? Она бы пошла с милыми полицейскими и рассказала бы им все, что они хотели знать. Она была бы послушной и вежливой. Она не знали бы, что было бы быстрее и эффективнее прилететь в Вашингтон и выжечь весь этот чертов город дотла.
Я смягчила выражение своего лица и посмотрела на мужчину глазами лани, которые производили самое сильное впечатление.
– Вы не возражаете, если я сначала поговорю со своим другом?
– Подвести вас до участка? – спросил он. – Или вы можете следовать за мной на своей машине, если готовы сесть за руль?
Вытирая под глазами, я наклонила голову в сторону Сойера.
– Отец Джульетты отвезет нас. Мы поедем прямо за вами.
Он кивнул и ушел. Я медленно выдохнула и опустилась на руки, опираясь на стойку регистрации. Я испытывала боль, беспомощность и такую сильную ярость, какую не испытывала за всю свою жизнь. Я бы убила того, кто её похитил.
Фрэнки и Гас стояли в углу комнаты вместе с Сойером. Он ушел после третьего повтора записи с камер наблюдения. Либо потому что он увидел достаточно, либо потому что смотреть на это снова и снова было слишком для него, я не знала точно. Видеть ее на экране, но не иметь возможности сделать хоть что-то, что бы её вернуть, было самым отвратительным, что я когда-либо испытывала.
К тому времени, как я подошла к Фрэнки, моя челюсть раскалывалась. Я поняла, что скрежетала зубами весь последний час. Прижав руку к виску, я проклинала назревающую головную боль, стучащую по моему черепу.
Глаза Фрэнки вспыхнули, огорченные, извиняющиеся.
– Боже, Каро, мне так жаль.
– Это не твоя вина, – выпалила я. И я не шутила. Она была единственным человеком, которого я не винила в потере Джульетты. – Я просто… Мне нужно вернуть ее. – Эмоции подступили к моему горлу, угрожая меня задушить. Повернувшись к Сойеру, я понизила голос. – Ты знаешь, кто это?
Они с Гасом обменялись взглядами, прежде чем встретиться со мной.
– Аттикус.
Мое сердце подпрыгнуло в груди. Чертов Аттикус.
– Ты уверен? – Я должна была спросить, хотя его голос звучал уверенно… его голос звучал на сто процентов уверенно.
Он кивнул.
– Да.
Я заставила себя медленно выдохнуть. Это ни в коем случае не было хорошей новостью, но, по крайней мере, он был врагом, которого я знала. Нам не нужно было пробиваться сквозь всю итальянскую мафиозную семью или выслеживать ирландцев в глухих переулках в надежде найти полезную зацепку. Все могло быть еще хуже – наших врагов было бесконечное множество.
Аттикус был дьяволом, которого мы знали. Абсолютным злом и совершенно невменяемым, но его достаточно легко выследить. Кроме того, было совершенно очевидно, что у него имелся какой-то план. Он похищал детей не просто ради похищения. Ему что-то было нужно от нас, и он был уверен, что мы обменяем это на жизнь моей дочери.
И, как я надеялась, это означало, что он не станет причинять ей боль.
Если бы он обидел её хоть немного, он бы никогда не получил того, чего хотел. Он, чёрт бы его побрал, получил бы прямо противоположное. Я бы извергала месть дождем, пока он не превратился бы в плачущего, сломленного человека, молящего о пощаде.
– Отвезёшь меня в участок? – спросила я Сойера. – Им нужно официальное заявления и всё такое.
Он кивнул.
– Конечно.
Я повернулась к Фрэнки, надеясь, что она уже всё поняла.
– Будь готова, – приказала я. – Как только я вернусь, мы выезжаем.
Гас прочистил горло.
– Кэролайн? – Я еще даже не взглянула на него. У меня было предчувствие, что это был Аттикус – давняя интуиция, которую я не хотела озвучивать до этого момента. Поэтому встретиться лицом к лицу с Гасом, братом Аттикуса, было слишком сложно, раны и разрывы на душе были слишком свежи.
Заставив себя встретиться с ним взглядом, я подняла брови.
– Прости, – прохрипел он.
Мой мозг снова раскололся надвое. Рассуждая логически, я понимала, что Гас – не Аттикус. Они всегда были как день и ночь. Они всегда были на противоположных концах спектра. Гас был беззаботным и добродушным. Он был добрым. Он был забавным. Он был милым. Аттикус был конченным психом.
Но эмоционально… Я хотела убить кого-нибудь голыми руками, и прямо сейчас это был он. Потому что он был родственником похитителя моей дочери. Потому что они с Сойером подумали, что было бы разумно появиться в моем городе и размешать кашу. Потому что я хотела обвинить всех и вся и выплеснуть некоторые из этих безумных эмоций из моего обезумевшего тела.
Я не смогла заставить себя ответить ему. Сойер отступил назад, потянув меня за запястье, чтобы я последовала за ним.
– Это не твоя вина, Гас. Кэролайн вспомнит это до того, как мы снова увидимся с вами двумя.
Гас кивнул, а я вырвала свою руку из рук Сойера. Теперь он вздумал мной командовать? Он думал, что снова главный? Я видела красный цвет. Экран рухнул на мои глаза и окрасил весь мир в багровый.
Развернувшись, я потопала прочь, в полной решимости найти задержавшегося полицейского, с которым можно было бы поехать в участок.
– Я сама доеду, – сказала я Сойер.
Он снова схватил меня за запястье и сомкнул пальцы вокруг кости.
– Шестёрка, прекрати. Подыши минутку и хорошенько все обдумай. Я понимаю, что ты напугана, ты имеешь на это полное право. Я понимаю, что ты злишься, на это ты тоже имеешь право. Но если ты не успокоишься и не вспомнишь, что люди, которые здесь находятся, хотят тебе помочь, всё будет намного сложнее, чем может быть. Не забывай, насколько хрупки сейчас эти отношения. – Он провел пальцем между нами и кивнул головой в сторону Гаса. – Не забывай, насколько хрупким и шатким является сейчас возобновленное доверие между нами. Мы нужны тебе. Тебе не нужно делать нас своими врагами.
Я хотела выдернуть свою руку, но он крепко держал ее в своей, сжимая до тех пор, пока боль не прорвалась сквозь мой неуместный гнев. Следуя его совету, я сделала успокаивающий вдох и позволила кислороду проникнуть в мой мозг и остудить кипящую ярость.
Он пристально посмотрел на меня, и я почувствовала силу его невысказанных эмоций и правдивость его предупреждений. С удивлением я поняла, что он говорил не о своих собственных чувствах. Это Гас мне не доверял. Это я порвала отношения с ними обоими. Он угрожал лишить меня помощи, если я не остепенюсь.
Я проглотила горькую на вкус беспомощность и сделала еще один глубокий вдох. Я звучала как разъяренный бык, но упражнение помогало.
– Мне нужно вернуть мою дочь. – Это не было извинением, но хотя бы чем-то.
– Вернуть нашу дочь, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – И мы это сделаем. Мы вернем ее вместе, но ты должна играть в команде или я выведу тебя из игры.
В этот момент его высокомерие было ошеломляющим.
– Спортивные аналогии ниже твоего достоинства.
Он сделал шаг вперед и скользнул рукой по моему плечу, вверх по задней части шеи и схватил прядь волос у меня на затылке. Он потянул мою голову, пока я не посмотрела на него, его хватка была болезненной, и он прижался губами к моему уху.
– Моё достоинство было в тебе меньше двух часов назад. А теперь возьми себя в руки, Кэролайн, и завязывай с этим, чтобы мы могли приступить к работе. Хорошо?
Несмотря на обстоятельства, несмотря на мое стервозное отношение и тяжесть этого всепоглощающего страха, мне удалось кивнуть.
Его хватка на мгновение усилилась, но он оставил сладкий поцелуй в уголке моего рта. Он отпустил меня, и я, пошатываясь, отступила на шаг. К тому времени, как я собралась с мыслями, он уже вышел за дверь и направился к своему джипу. Я могла сколько угодно обвинять Сойера в исчезновении Джульетты, но я была благодарна, что он был здесь. Если кто-то и мог вернуть мою дочь, нашу дочь, так это он.
А когда мы убили бы Аттикуса, только он мог заставить этого мудака страдать.
