Текст книги "Последствие (ЛП)"

Автор книги: Рейчел Хиггинсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Фрэнки оглянулась на меня, от нее исходило раздражение.

– Зачем мы вообще дружили с этими двумя идиотами?

Я отступила назад и разочарованно провела рукой по лицу. Прошло несколько часов с тех пор, как пропала Джульетта. Часов. И мы ни на шаг не продвинулись вперёд. В этот момент мы были как собаки, гоняющиеся за собственными хвостами.

– Мне нужно… – я замолчала, когда в мою дверь постучали. Мое сердце подпрыгнуло, ускоряясь, словно в спринте. В моей голове крутились сотни различных вариантов. Полиция? Русские? Джульетта?

Сойер шагнул вперед и открыл дверь, не волнуясь о том, кто был по другую сторону. Мужчина, которого я не знала, вошел в мою квартиру и фамильярно поприветствовал Сойера. Я моргнула, глядя на него, пытаясь заставить его вписаться в мое пространство. Но он не вписывался. Он был самым большим мужчиной, какого я когда-либо видела, с жесткими чертами лица и жесткой внешностью. На нем были выцветшие джинсы и поношенная серая толстовка с капюшоном, подчеркивающая объемистые руки и бочкообразную грудь. На его квадратной челюсти красовалась многодневная щетина, а зеленые глаза были пронзительными, расчетливыми, острыми, как лазер.

Мы с Фрэнки не очень женственно обставили нашу квартиру, но по сравнению с этим мужчиной мы были просто олицетворением, розовых оборок и белого атласа. Ему было не место здесь, среди игрушек Джульетты и кучи разбросанных дизайнерских туфель на шпильках Фрэнки. Он, скорее всего, сломает все, к чему прикоснется.

– Это Кейдж, – сказал Сойер комнате. – Мой друг.

Кейдж. Имя показалось мне знакомым. Джош Кейдж.

– Частный детектив. – Это было обвинение, оскорбление. Это был человек, который следил за мной в течение четырех лет, пока Сойер не мог сюда приехать. Человек, который передавал Сойеру всю информацию обо мне, чтобы он смог найти меня. Человек, которого я начала винить за то, что Аттикус нашел нас. Еще один слой моего здравомыслия треснул.

Проницательный взгляд мужчины переместился на меня.

– Да, мэм, – подтвердил он. – А ещё я бывший спецназовец. Я знаю, как найти вашу дочь.

Какой-то непонятный звук вырвался из глубины моего горла.

– Для начала, я пытаюсь не винить тебя в том, что она пропала, – сказала я ему, не боясь его размера, силы или жестокого лица. – Ты нашел её для Сойера, не так ли? И ты, вероятно, привел братву прямо к моему дому.

Его челюсть дрогнула, но он оставался спокойным и собранным. У меня сложилось впечатление, что он привык иметь дело с разъяренными женщинами. Это не очень-то расположило его ко мне.

– Я понимаю, что вы расстроены, мисс Валеро, но я не имею никакого отношения к исчезновению вашей дочери. Еще несколько месяцев назад моей работой было следить за тем, чтобы с вами ничего подобного не случилось. И с ней тоже. И пока вы были под моим присмотром ничего подобного не случилось бы.

Тонкий намек на Сойера был больше, чем могло выдержать мое хрупкое эмоциональное состояние. Я не знала, вступиться ли за Сойера перед этим незнакомцем или еще больше свалить вину на него. Хотя оба эти варианта были бессмысленны. Я была причиной того, что мы не двигались дальше. Я должна была взять себя в руки, иначе и дальше продолжала бы мешать.

– Мы можем поговорить о том, что произошло под твоим присмотром позже, – сказала я. – Как ты собираешься найти мою дочь?

– Почему бы нам не присесть, – предложил Сойер, уводя Кейджа из прихожей к нашему кухонному столу, где уже сидел Гас.

Он вскочил и пододвинул мне стул. Я рухнула в него и попыталась стряхнуть ярость, покрывающую мое тело, как вторая кожа. Злиться было нормально, но мне нужно было направить свои эмоции в полезное русло.

Я прочистила горло, протерла глаза и приготовилась к взрослому разговору с мужчинами, готовыми помочь мне найти Джульетту. Пришло время отбросить это безумие и сосредоточиться.

Кейдж, который совсем меня не знал, окинул меня оценивающим взглядом.

– Вы в порядке? Готовы приступить к работе?

Сдерживая язвительный ответ, я сказала:

– Скажи мне то, что мне нужно знать. – Сойер сел рядом со мной и положил руку на спинку моего стула, наклонившись ко мне.

– Кейдж подтвердил, что это Аттикус похитил Джульетту.

Кейдж кивнул.

– Последние две ночи он провел в городе, в отеле «Фриско». Он выписался сегодня утром, убил немного времени в течение дня и забрал вашу дочь. Как только он схватил Джульетту, он и его предполагаемый сообщник, сразу же ушли. Не похоже, чтобы он пытался скрыть свою личность, поскольку он регистрировался в отеле под своим именем и использовал свои кредитные карты по всему городу. В основном на заправочных станциях, в паре мест, где можно поесть, и в продуктовом магазине. Насколько я могу судить, он не брал машину напрокат в Колорадо. Мои ребята прямо сейчас просматривают записи с камер видеонаблюдения всех мест, где использовалась его кредитная карта, чтобы определить, с кем он путешествовал. Должно быть, кто-то из той же сферы деятельности, скорее всего, кто-то из Волковых, но мы хотим удостовериться. И мы хотим точно выяснить, кто был с ним.

– Так и куда он направился? – потребовала я. – Если он сразу же уехал из города, куда он увез мою дочь?

Кейдж обменялся тревожным взглядом с Сойером, прежде чем снова встретиться со мной взглядом.

– У нас нет причин полагать, что он забрал бы Джульетту по какой-либо другой причине, кроме как добраться до вас. – Он бросил еще один взгляд на Сойера, а затем на Фрэнки и Гаса. – И всех остальных. Он забрал Джульетту не потому, что ему понадобился ребёнок. Он забрал её, чтобы вы вышли на связь со своими бывшими боссами.

Как я сама и предполагала. Но это означало, что мне нужно столкнуться лицом к лицу с жёсткой правдой.

– Ты думаешь, он везет ее обратно в Вашингтон?

Кейдж кивнул.

– У нас нет причин полагать, что он повез бы её куда-нибудь еще. За последние пять лет Аттикус выезжал за пределы города, но только по делам и никогда не бывал в одном и том же месте дважды. Он больше нигде не владеет собственностью, даже под вымышленными именами. У него нет причин ехать куда-то еще.

Это все еще не имело смысла.

– Но что держит его в Вашингтоне? Братва закрыта. Пахан в тюрьме.

– Ещё нет, – добавил Кейдж, затем быстро уточнил. – Я имею в виду, что они содержатся под стражей, но им еще предстоит вынести приговор.

Я развернулась, чтобы впиться взглядом в Сойера.

– Им еще не вынесли приговор?

– В любом случае всё решено, – выдавил Сойер. – Они содержатся под стражей без права внесения залога. Они уже в тюрьме. Их судебный процесс заканчивается в следующем месяце. У присяжных бесчисленное количество доказательств. Дело можно считать закрытым.

– За исключением того, что оно ещё не закрыто! – напомнила я ему. – О Боже мой. Господи.

Сойер вздрогнул, и я поняла, что он почувствовал груз своей ответственности. Его голова опустилась, а тело напряглось.

– Я должен был подождать…

– Ты чертовски прав, ты должен был подождать! – взорвалась я, вскакивая из-за стола и отшатываясь от него. Он натравил русскую братву на мою дочь, на Фрэнки. На меня. Он привел их в мой дом и разорвал его на части.

Он посмотрел на меня, его лицо превратилось в таинственную бронированную маску. Я понятия не имела, о чем он думал. Я понятия не имела, чувствовал ли он раскаяние, вину или что-то в этом роде.

– Мы должны пойти и забрать ее, Каро. Ты должна вернуться в город.

Решение было на вкус как пепел на моем языке, сера и пепел. Я уже знала ответ. Конечно, я бы вернулась. Я бы вошла в седьмой круг ада ради своей дочери. Но, Боже, я бы ненавидела каждую секунду этого. Однажды я сбежала из этого города. Я рискнула всем, отказалась от всего, чтобы выбраться из него.

Это чуть не убило меня. Возможно, не физически, но эмоционально. И теперь мне нужно было вернуться и встретиться лицом к лицу со всем, что я оставила позади. Мне пришлось бы заплатить за свои грехи.

Мне пришлось бы отвечать за продолжительную аферу, которую я так и не смогла завершить.

– Хорошо, – прошептала я, не в силах придать своему голосу силы. – Мы вернемся в Вашингтон. Мы вернем Джульетту. А потом я убирусь оттуда к чертовой матери. Я покончила с этой жизнью. Я покончила с Паханом, с братвой и со всем, что связанно с русскими. Ничто не может заставить меня остаться там.

Не в силах встретиться взглядом с Сойером из-за страха того, что я увижу в его глазах, я оглянулась через плечо на Фрэнки и увидела, как в её черных глазах отражается неподдельный страх.

– Тебе не обязательно ехать, Франческа. Сойер, Гас и я сможем справиться со всем.

– Кейдж тоже поедет, – добавил Сойер, смягчая свой голос, чтобы заговорить с моей подругой, чего он никогда не делал для меня. – Если ты хочешь, ты можешь остаться.

Она покачала головой, дрожа всем телом.

– Нет. Я поеду. Я тоже в этом замешана, Кэролайн. И я бы сделала для Джульетты всё.

Кейдж оглядел нашу группу. Я не знала, что он видел или что искал, но после долгого молчания он, наконец, кивнул.

– Наш рейс через три часа. Соберите все, что вам понадобится, и я попрошу своего парня оформить наши билеты. Имейте в виду, что любое оружие, которое, по вашему мнению, вам понадобится, мы сможем достать, как только приземлимся. Перелёт должен был легким и безболезненным. Я не хочу, чтобы меня задерживали из-за того, что кого-то забрала служба безопасности аэропорта. Мы просто нормальные, веселые друзья, которые отправляются вместе в путешествие.

При этих словах мы с Фрэнки одновременно раздраженно вздохнули. Снова встретившись с холодными зелеными глазами Кейджа, я, наконец, натянула на себя жесткий лоск, над созданием которого работала всю свою жизнь.

– Несмотря на мою минутную слабость, мистер Кейдж, я профессионал. Возможно, прошло несколько лет с тех пор, как я использовала какие-либо из своих талантов, но меня воспитали на лжи. Я в этом преуспела.

Он кивнул.

– Я думаю, время покажет.

Я отвернулась от него и снова посмотрела на Сойера. Его руки упали на колени, когда он наклонился ко мне, все еще не обращая внимания на кипящую между нами враждебность.

– Я могу поехать сам, Шестёрка. Тебе не придется снова сталкиваться с ними лицом к лицу. Позволь мне забрать ее и привести сюда.

Я покачала головой, формулируя ответ, который не звучал бы так, будто я все еще винила его во всем.

– Я не могу. Я физически не могу оставаться в стороне, пока моя дочь с этим психом. Мне нужно что-то сделать, или я сойду с ума.

Его маска треснула, и я увидела настоящую озабоченность в его темно-синих глазах.

– Ты уверена, что готова снова встретиться с ними?

– Нет, – выдохнула я признание. – Но я бы сделала ради неё всё, Сойер.

Его взгляд задержался на мне.

– Мне это знакомо. – В следующую секунду он исчез, снова отстранившись и отдалившись. – Собирайтесь налегке, девочки. Мы выезжаем через десять минут.

Мы с Фрэнки послушно поспешили в свои комнаты. Я схватила все, что, по моему мнению, мне могло понадобиться, и бросила это в ручную кладь. Все, что я не взяла с собой, я могла докупить там. Я надела практичную чёрную одежду и кроссовки. И также захватила кое-что из комнаты Джульетты, что могло бы пригодиться, когда мы ее верну ли бы, включая ее детское одеяло, под которым она все еще спала, ее зубную щетку и зубную пасту.

У меня было достаточно времени, чтобы переодеться в леггинсы и трикотажное платье с длинными рукавами. Я сунула ноги в грубые ботинки и захватила мягкую кожаную куртку для самолета. Мне нужно было принять душ. И поспать, но сейчас времени не было ни для того, ни для другого.

Встретив Сойера в гостиной нашей квартиры, у меня внутри все перевернулось от того, как странно было находится с ним в одной комнате, у меня дома, спустя столько лет. Независимо от того, что произошло в Вашингтоне, Сойер Уэсли навсегда вошел в мою жизнь.

Я убежала от него так далеко, как только могла, только для того, чтобы обнаружить, что связана с ним сильнее, чем когда-либо прежде. Теперь наше будущее было неразрывно.

Как бы долго оно ни длилось.

Глава 5

Сойер

Пятнадцать лет назад

Я вошел в дом, высоко подняв воротник пальто. Оно было с плеча Аттикуса, но я не возражал. Мы с Гасом были одного размера, но держатель общака покупал ему всё новое. Как и следовало ожидать.

Гас и Аттикус имели право на новые вещи. Это был их дом. Он был их отцом. Я был бездомным псом, который спал в гостевой спальне. Обноски были для меня долгожданным подарком.

Те, которые я бы с радостью принял, если бы это означало, что мне никогда не придется возвращаться на улицы. Или, что еще хуже, к этим ублюдским ирландцам. Или, что еще хуже, в приёмную семью.

Список того, что было хуже можно было бы продолжать и продолжать.

С этим у меня не было проблем.

Безжалостный мокрый снег пропитал верх моего пальто, намочив плечи и пробрав до костей. Я простоял снаружи несколько часов, дрожа под серым, мокрым небом. Было приятно оказаться дома.

Мои ноги споткнулись сами собой, когда я понял, что это был первый раз, когда я когда-либо думал об этом. Это был первый раз, когда я почувствовал облегчение, входя в свою парадную дверь.

Гас ненавидел это место. Его старик был настоящим мастером своего дела, но какой отец им не был? Оззи Усенко был крутым ублюдком. Он воспитывал детей с ледяным доминированием, жестокими ожиданиями и внезапным ударом слева. Аттикус и Гас понятия не имели, насколько хорошее воспитание они получали. И хотя я пытался объяснить Гасу, что его отец на самом деле не так уж плох, он мне не верил. Он заставлял меня нервничать. Внешне Гас был беззаботен, но под поверхностью его кожи скрывался настоящий монстр. Терпеливый монстр.

Я видел много испорченных детей в своей жизни, но тихие страдания Гаса медленно закипали. Он будто выжидал своего часа. Он ненавидел своего отца и ненавидел свою жизнь, но помимо этого он ничего не сделал, чтобы изменить это. Он собирался просто переждать.

Или дождаться подходящей возможности выбраться – более безопасный вариант из двух.

Моё внимание привлекли голоса на кухне, и я скорректировал свой курс в доме, направившись прямиком туда. Мне нужно было отчитаться перед Озом. Я надеялся сначала принять душ и переодеться, но откладывать разговор не было смысла.

Семья Усенко жила в окружении невероятного богатства. Их дом был огромным и наполненным всем самым современным. У них даже была горничная и охрана, размещённая по периметру дома. У них были такие деньги, каких я никогда раньше не встречал. Да, они не принадлежали мне, но когда-нибудь я собирался заработать свои собственные.

Когда-нибудь у меня будет все, что было у Усенко, и даже больше.

Войдя в просторную кухню, я прошел по мраморному полу туда, где Оз сидел за центральным столом, в то время как двое младших членов братвы стояли и сообщали новости. Лягушки запрыгали у меня в животе, когда я узнал в одном из мужчин Леона Валеро.

Если Оз был дерьмовым отцом, то Леон был близок к самому худшему. Он стоял где-то между моим отцом и отцом Гаса. И все же ему удалось дать жизнь ангелу, так что я не мог найти в своем черном сердце силы ненавидеть его так сильно, как мне хотелось.

Я был еще менее склонен хотеть убить его, и это раздражало. Кэролайн Валеро заслуживала лучшей жизни и лучшего отца. Я должен был хотеть убить этого сукина сына. Но было ясно, как сильно она его любит. Ладно, может быть, не в традиционном смысле этого слова. В основном она обращалась с ним как с ребенком, в то время как он обращался с ней как со взрослой. Но в ее глазах было такое выражение всякий раз, когда кто-то говорил с ее отцом свысока или угрожал ему. Ее кулаки сжимались, а губы складывались в прямую линию, она готовилась к битве, а затем тайно мстила творчески извращенными способами.

Может, он ей и не нравился, но она любила его. Я не мог найти в себе силы желать этому человеку смерти.

Вот что она со мной делала. Она заставляла меня принимать глупые решения и идти против того, что я считал правильным. В один день я собирался пожалеть, что не возненавидел Леона Валеро так сильно, как он того заслуживал. Но, надеюсь, когда этот момент настанет, Кэролайн будет моей, и он не сможет добраться до нас.

Я не забыл пошуметь ногами, чтобы мужчины поняли, что я здесь. Оз ненавидел, когда я бесшумно передвигался по дому. Он сказал, что мальчики моего возраста должны шуметь, и если я этого не сделаю, он, скорее всего, случайно застрелит меня.

Это было не так просто, как казалось. Я провел большую часть своей жизни, пытаясь быть невидимым. Я зашаркал ногами по мраморным плиткам, и Оз, Леон и Толстый Джек обернулись на звук.

Оз долго оценивал меня, выжидающе приподняв одну бровь.

– Ну?

– Он сказал, что сделает это, – поделился я, имея в виду нового детектива, работающего на русских. – Он сказал, что до тех пор, пока мы не причиним вреда его семье, он будет делать все, что нам нужно.

Верхняя губа Оза скривилась.

– Он имеет в виду свою жену? Или любовницу?

Или его любимую стриптизершу из «Рикки Ди»? Я держал свой цинизм при себе. У меня не должно было быть своего мнения. Пока. Я просто должен был делать то, что мне говорили.

И не облажаться.

Это была самая легкая часть. Было легко выполнять поручения. Было легко послушно делать, то, что им нужно. Лестница, по которой я собирался подняться, была слишком крутой, но у меня был план. Я бы добрался туда, куда хотел. Несмотря ни на что.

И тогда Оз и Леон стали бы отчитываться передо мной.

Черт возьми, каждый стал бы передо мной отчитываться.

– Он говорит, что не сможет получить для вас досье до следующей недели.

Жесткий взгляд Оза не дрогнул. Ему не понравилась информация, которую я ему сообщил, и если в ближайшее время я не сообщу хорошие новости, он захочет стереть кого-нибудь с лица земли. Надеюсь, он выберет Леона или Толстяка Джека, а не Гаса.

Гасу не нужна была еще одна причина, хотеть убить своего отца.

– И что ты ему сказал? – наконец спросил Оз, пытаясь взять себя в руки. Леон вздрогнул за его спиной, и мне пришлось подавить улыбку.

Меня всегда поражало, какими трусами могут быть взрослые мужчины.

Я знал, что это неправильно, но я не мог не наслаждаться тем, как мужчины извиваются в присутствии Оза. Сила, которую он излучал, была ужасающей, и люди вдвое крупнее его, казалось, не могли противостоять бушующей буре, которой был Оз Усенко. Он даже не повышал голос. Он просто откидывался на спинку стула и сгибал руку, показывая, что готов проломить кому-нибудь голову; и мы очень не хотели, чтобы это был один из нас.

Пожав плечами, я избавил Леона и Джека от их страданий.

– Я сказал, что этого недостаточно. Если бы он хотел защитить свою семью, он бы передал его нам к среде.

– Это завтра, – напомнил мне Оз.

Я снова пожал плечами.

– Он не должен заставлять боссов ждать.

Оз кивнул в знак одобрения.

– Молодец, малыш. – Он снова повернулся к Леону, но тихо добавил: – Дети внизу.

«Дети» означали, что Кэролайн была здесь. Оз никогда не называл Аттикуса ребенком. Кстати, о нём… Страх смешался со льдом, который уже покрывал мои кости, сковывая руки и ноги.

– Где Аттикус? – спросил я.

Оз показал мне свой профиль, я увидел, как уголок его рта поднялся в ухмылке.

– Ступай. В любом случае, теперь Кэролайн в братве. Он не причинит ей вреда. Теперь он не имеет права.

Мои плечи расслабились. Оз был прав. Прошло всего пару месяцев с тех пор, как Кэролайн втянула Аттикуса в неприятности на глазах у всей братвы, но я знал, что он все еще в ярости. Я слышал, как две недели назад он разговаривал с одним из своих друзей о том, что они собираются сделать, чтобы ответить ей. В следующие несколько минут я отключился, и в конце концов понял, что схватил Аттикуса в его гараже и разбил его лицо.

Синяки, которые всё ещё красовались на нём могли это доказать.

Его друзья оттащили меня прежде, чем я смог нанести реальный ущерб. А потом они ударили в ответ. Трое против одного – не слишком большие шансы. Даже для меня. К счастью, Оз вмешался до того, как они успели меня убить.

У меня тоже были синяки, которые могли это доказать.

– Её ещё не приняли, – напомнил Леон всей комнате. Это был самый трепетный человек, которого я когда-либо видел.

Мы с Озом одновременно повернулись к нему.

– Только потому, что Пахан не хочет делать татуировку ребенку, – напомнил Оз. – Скоро её примут.

Глаза Леона сузились. Это было интересно. Я не думал, что у этого ублюдка хватит духу не впутывать свою дочь в эту жизнь. Казалось, он вовлекал ее в неё при каждом удобном случае.

Хотя и не он толкнул её перед Паханом. Это был я.

Теплое чувство выполненного долга поселилось в моей груди. Даже боссы были впечатлены тем, как быстро я организовал их последнее задание. Теперь ничто не могло оторвать меня от синдиката. Или от Кэролайн Валеро. Наше будущее было связано воедино, как клубок узлов, которые невозможно было развязать.

Взгляд Леона переместился на меня. Я понял, что улыбаюсь, и быстро провел холодной рукой по лицу, стараясь избавиться от эмоций.

– Ей повезло, – услышал я, как Оз сказал Леону, когда я оставил мужчин наедине с их разговором. – Она будет очень ценна для братвы.

Я подумал о том, чтобы остаться и послушать остальную часть их разговора, но мне не терпелось найти Кэролайн до того, как Леон закончит. Я сбросил пальто и бросил его в изножье кровати, прежде чем снять ботинки и схватить свежую рубашку. Я сорвал с себя мокрую одежду и закрыл за собой дверь, изо всех сил пытаясь надеть чистое и одновременно двигаться.

Мои волосы встали дыбом, влажные и растрепанные из-за мокрого снега. Я попытался пригладить их, пробежав по ним пальцами, когда завернул за угол в комнату отдыха в подвале.

От её вида у меня сдавило грудь, и ноги совсем остановились. Она сидела на бильярдном столе и смеялась, пока Гас развлекал ее нелепыми шутками. Ее короткие волосы были заправлены за уши, за исключением одного соблазнительного локона, который спадал ей на глаза.

Она была молода. Я понимал это.

На три года моложе меня. Но также она была самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видел. Весь мой мир казался мрачным, как ледяной день снаружи. Кроме неё. Она была светом, которого я никогда прежде не видел. Она была чистой, невинной и прекрасной, чем-то таким к чему мне никогда раньше не дозволялось прикасаться.

Я поцеловал ее в ту ночь, когда мы встретились на складе. С тех пор она не могла смотреть мне в глаза. Часть меня сожалела, что я поставил ее в такое неловкое положение. Еще меньшая часть меня сожалела о том, что я заставил ее сделать то, что она сделала, прежде чем я поцеловал ее.

Эти осколки доброй человечности были раздавлены более сильными желаниями во мне. Я хотел заявить на нее права. Я хотел отметить ее как свою. Я хотел заставить ее полюбить меня. Я хотел, чтобы она так же заботилась обо мне, как и я о ней.

– О, привет, чувак, – беспечно сказал Гас, когда поймал меня, стоящего в дверях.

Кэролайн обернулась, чтобы посмотреть, кто пришёл.

– Сойер, – прошептала она. Ее глаза расширились, и она облизнула губы. Я удивил её.

Мои губы приподнялись с одной стороны, и я выдержал взгляд её больших глаз.

– Привет, Шестёрка.

Краска залила ее щеки, и она тут же опустила глаза в пол.

– Гас сказал, что ты на задании.

– Я только вернулся. – Я подошел к бильярдному столу, чтобы встать поближе к ней, ведомый ее магнетическим притяжением. – Оз сказал, что ты здесь.

Медленно она подняла взгляд.

– Ты пришел сюда, чтобы увидеть меня?

Понимая, как жалко я звучал, я взял один из бильярдных шаров и покатал его по зеленому войлоку.

– Вообще-то я здесь живу.

– Да, он брат, которого я никогда не хотел, – проворчал Гас, делая еще один бросок и забивая несколько мячей.

Я рассмеялся, мысленно благодаря Гаса за то, что он был здесь, чтобы снять напряжение. Я не мог контролировать себя рядом с Кэролайн. Я слишком сильно хотел ее. Если бы здесь не было Гаса, я, скорее всего, взвалил бы ее на плечо, отнёс вверх по лестнице и запер в своей комнате. Или сделать что-нибудь еще более глупое, к примеру, снова поцеловал бы её. Или еще глупее: сказал бы ей, как сильно она мне понравится.

Она была слишком молода для этой ерунды. Я должен был лучше контролировать себя, иначе я бы отпугнул её.

Не то чтобы я мог терпеть дистанцию между нами. Не то чтобы я позволил ей уйти от меня.

– Ты прав, – сказал я Гасу. – Было лучше, когда были только ты и Аттикус.

Гас зарычал, бросив взгляд на дверь, чтобы убедиться, что упоминание его имени не вызвало дьявола. Теперь он был настоящим психопатом. Аттикус и мой отец могли бы быть лучшими друзьями, если бы знали друг друга и работали в одной семье.

Аттикус как-то сказал мне, что встречался с моим отцом. Он рассказал мне, каким он был слабаком и как мой старик прятался в тени от русских. Я посмотрел ему прямо в глаза и поспорил:

– Херня.

Аттикус пожал плечами и вышел из комнаты. Это было самое большое признание, которого я когда-либо мог от него добиться. Но мне не нужно было его одобрение, чтобы признать, что мой отец был гребаным демоном. Я прожил с ним тринадцать лет. Он ни перед от кого не прятался. Ярость, травившая его разум, превращала его кулаки в молоты, а душу – в черную бездну. Он никого не боялся. Он был недостаточно умен, чтобы испытывать страх.

Кэролайн снова повернулась к Гасу.

– Кстати, как продвигается план?

Гас ухмыльнулся ей, качая головой.

– Хорошо, как ты и ожидала.

– Какой план? – спросил я. Все тело Кэролайн сжалось от дурных вестей.

– Аугустус! – крикнул Оз с верхней площадки лестницы.

Гас бросил кий и, не колеблясь, пошел, когда его позвали.

– Долг зовет, – пробормотал он.

Мы с Кэролайн смотрели, как он исчезает, когда воздух вокруг нас наэлектризовался, что волосы на моих руках встали дыбом. И это не имело никакого отношения к зимней непогоде на улице.

Повернувшись к ней, я снова спросил:

– Что за план?

Она переместила свое тело, чтобы полностью видеть моё лицо.

– Я хочу, чтобы Гас отправил Аттикуса в военную школу. – Ее губы растянулись в легкой улыбке. – Я понимаю, что эта семья поощряет плохое поведение, поэтому я сказала Гасу, чтобы он начал заниматься домашними делами и помогал по дому и свалил всё на Аттикуса. Я надеюсь, что Оз так разозлится из-за доброты Аттикуса, что отошлет его подальше.

– Неплохой план, – засмеялся я.

Она надула губы.

– Да, но никто не поверит, что Аттикус может делать что-то хорошее. Он слишком злой.

– Это так, – согласился я с ней. – Почему ты все равно пытаешься его отослать?

Ее большие глаза снова расширились, став водянистыми от страха. Я хотел притянуть ее к себе и обнять. Я хотел запереть нас в этой комнате, пока она снова не почувствует себя в безопасности, пока не поймет, что я сделаю все, чтобы защитить ее.

– Чтобы Аттикус не убил меня, – прошептала она. Она посмотрела на дверь, на меня, а затем снова на дверь. – Он замышляет мою смерть. Я это знаю.

– С чего ты это взяла?

– Потому что… – она махнула рукой в сторону моей шеи, где на серебряной цепочке висел ключ. – Из-за того, что произошло на складе. Он собирается отомстить мне. Я это знаю.

Я покачал головой.

– Он не сможет, – пообещал я. – Теперь ты часть братвы. Ты в безопасности. Он даже пальцем тебя не тронет.

Ее губы сжались в ту же прямую линию.

– Я еще не в братве.

То же самое сказал ее отец. Беспокойство и разочарование смешались у меня в животе.

– С таким же успехом ты могла бы быть в ней, – сказал я, не зная, было ли это утешением или ужасом. – У тебя просто еще нет татуировки.

Ее взгляд упал на мою грудь, где моя собственная татуировка была скрыта под футболкой.

– Я не хочу татуировку. Я не хочу вступать в братву.

Ее голос был искренним, прерывающимся от страха. Я шагнул ближе и прижал пальцы к ее губам, ненавидя то, что она говорила. Разве она не понимала, сколько было в этом хорошего? Сколько возможностей? Она была желанна Паханом, самой могущественной криминальной семьей в Вашингтоне. Они специально просили именно её. Они не допустят, чтобы с ней что-нибудь случилось. Она могла бы выбирать работу, которую хотела. У нее была бы полная защита. У нее было бы будущее, которое могло бы привести ее куда угодно, куда бы она ни захотела.

Но до тех пор, пока она не решит уйти из семьи. Очевидно.

– Слишком поздно думать об этом, – прошептал я ей, наклонив голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Может, мне стоит поцеловать ее еще раз? Может быть, это помогло бы ей почувствовать себя лучше.

Она ахнула, схватив мои руки своими, отрывая одну от своих губ.

– У тебя руки ледяные! – Она обернула свои ладони вокруг моих и прижала их к своей груди.

Тепло. Замечательное. Идеальное. Я закрыл глаза от этого ощущения и позволил полному блаженству момента захлестнуть меня.

Кто-нибудь когда-нибудь прикасался ко мне так нежно? Заботило ли кого-нибудь раньше, что у меня холодные руки? Или что мне было холодно? Или что я замерз практически до смерти?

Ответы на эти вопросы причиняли мне боль настолько сильную, что я шагнул еще ближе к Кэролайн, наслаждаясь ее признанием и заботой, дорожа тем, как бережно она ко мне прикасалась.

– Теперь они чувствуют себя лучше, – пробормотал я.

Она снова посмотрела на меня, ища что-то своими проницательными карими глазами.

– Я боюсь, – призналась она. – Я боюсь вступать в братву.

– Тебе не нужно бояться, – быстро сказал я ей. – Ты будешь со мной. И я никогда не позволю, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.

Она кивнула, принимая это как правду. Удовлетворение охватило меня. Я выпрямился, расправив плечи. Она знала, что я позабочусь о ней. Она доверяла мне свою безопасность.

Внезапно ее глаза потемнели, а вместе с ними и мое хорошее настроение.

– Но что, если… что, если они разлучат нас?

– Они не разлучат нас, – почти прорычал я. – Я знаю, что они этого не сделают.

– Откуда ты знаешь?

Потому что ничто не могло нас разлучить. Ни Пахан. Ни братва. Ни одно существо на всей гребаной земле.

– Потому что я им этого не позволю.

Ее глаза двигались взад и вперед, снова ища это что-то.

– Каро! – позвал ее отец, который был ближе, чем я хотел, чтобы он был.

Она спрыгнула со стола, создавая пространство между нами.

– Тебе лучше не лгать мне, Сойер Уэсли.

Я облизнул пересохшие губы и кивнул.

– Я и не собираюсь. – Ни за что. Во всяком случае, не об этом. Для меня это была абсолютная истина

– Каро! – снова позвал ее отец.

– Иду, – крикнула она в ответ. Затем, обращаясь ко мне, она понизила голос и сказала: – Тогда вместе. Мы в этом вместе. Я доверяю тебе.

Я не смогл сдержать улыбку, которая растянула мои губы.

– Мы в этом вместе.

– Пошли, – прогремел Леон с порога, прерывая лучший разговор, который у меня когда-либо был.