Текст книги "Последствие (ЛП)"

Автор книги: Рейчел Хиггинсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Рэйчел Хиггинсон
Последствие
Серия: Игра на доверии – 2

Перевод: Terra d’amore

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Таня Медведева

Оформление: Eva_Ber

Глава 1

Сойер

Пятнадцать лет назад

Меня терзали сомнения, сдавливая внутренности, заставляя сомневаться в своем выборе. Я ненавидел это. Я ненавидел это тягучее ощущение, плещущееся в глубине моего живота. От нерешительности мои ноги тормозили, замедляя шаги.

Дверь передо мной, казалось, уходила в темное небо над головой. Влажные, увитые плющом стены, казалось, надвигались на меня, заманивая в клетку, в которой я пока был не готов столкнуться.

Сделав медленный, размеренный вдох, я сжал руки в кулаки и напомнил себе, что это мой единственный шанс на выживание. Я застелил свою постель, и теперь мне предстояло в неё лечь.

Сколько бы ни продлилась моя жизнь.

Приложив костяшки пальцев к заднему входу бар в центре Вашингтона, которым управляли русские, я проглотил комок страха и неуверенности. Во рту остался неприятный привкус.

– Что тебе нужно? – спросил гигантский мужик размером с танк, когда металлическая дверь со скрипом открылась.

Из открывшегося пространства вырвался порыв теплого воздуха, разящего выпивкой и потом. Это напомнило мне о моем старике, и мне пришлось расставить ноги, чтобы удержаться от непроизвольного рывка.

– Я хочу видеть боссов, – смело заявил я.

Рот людоеда расплылся в жуткой улыбке, обнажив ряды золотых зубов и толстый серый язык. Моя просьба была достаточно забавной, чтобы он не стал играть со мной в игры. Очевидно, я не был информатором ФБР или скользким осведомителем. На мне не было проводов. Он точно знал, откуда я родом – из сточной канавы.

Он щелкнул языком.

– И что такая уличная крыса, как ты, хочет от Пахана?

Из-за его сильного акцента мне было трудно его понять, но я уловил суть того, что он спросил.

– У меня есть информация, – сказал я ему и быстро добавил: – Важная информация.

Его улыбка исчезла.

– Да? Как насчет того, чтобы ты сказал мне, а я передам сообщение Пахану?

Я покачал головой. Черта с два. Если я отдам этому парню товар, у меня никогда не будет другого шанса попасть внутрь. Я должен был передать эту информацию. И она должна была привести меня прямо к вершине.

– Я буду говорить только с боссами. Больше ни с кем.

Он выплюнул серию ругательств на иностранном языке, который, как я предположил, был русским.

– Я не играю в игры, говнюк. И ты не попадешь внутрь. Дай мне гребаную информацию или проваливай. – Когда я заколебался, он добавил: – У тебя есть три секунды.

– Это насчет ирландцев, – выпалил я, отчаянно желая, чтобы он меня выслушал. – И охеренно огромной партии оружия.

Я провел языком по небу. Ругательство показалось мне неловким и чужим в моих устах. Еще полгода назад я бы не стал им пользоваться из уважения к своей маме. Но с тех пор, как я стал жить на улице, я узнал, что в мире есть определенные типы людей, которые реагируют только на определенную манеру разговора. Если я хотел, чтобы меня воспринимали всерьез, мне нужно было говорить на их языке.

Кроме того, не то, чтобы было кому меня защищать. Тринадцать лет жизни с отцом научили меня выживать на улицах – я мог выжить в русской мафии или в гребенном эпицентре ада.

Любопытство тупоголового было задето.

– И что такой кусок дерьма, как ты, знает о чертовых ирландцах?

Я склонил голову, чтобы потереться щекой о костлявое плечо.

– Я знаю, что работаю с ними уже два месяца. Я знаю, что они ожидают контейнер в следующем месяце. Я знаю, что оружие, которое должно было находиться внутри, было задержано, потому что его арестовала таможня, поэтому ящики были погружены на отдельный корабль – поменьше, из-за чего оно прибыло на две недели раньше. Так же я знаю, что если бы вы узнали, куда этот корабль направляется, вы могли бы опередить ирландцев и забрать оружие себе.

Его челюсть задергалась, выдавая размышления и гнев.

– И откуда, мать твою, ты это знаешь?

– Просто знаю. Теперь ты позволишь мне поговорить с боссами? Или мне передать эту информацию итальянцам?

– Чертовы итальянцы. – Он поджал губы и сплюнул. Я напряг все свое тело и замер совершенно неподвижно. Я не мог позволить этому парню увидеть, как меня трясёт. Он был всего лишь охранником, но если бы я оступился перед ним, он не воспринял бы меня всерьез, и я потерял бы свой единственный шанс попасть внутрь.

Я был крут и должен был доказать это.

Голос Кэролайн звучал в моей голове, придавая мне смелости, повышая уровень адреналина. Заставь их понять, что ты ценен. Она дала этот совет как вопрос, заданный в последнюю минуту. Она хотела спасти меня от улицы. Она хотела спасти меня от придурков, которые меня наняли. Но вместо этого она сделала кое-что получше.

Она дала мне то, ради чего я мог жить, – возможность снова её увидеть.

– Откуда ты все это знаешь? – спросил вышибала. – Откуда мне знать, что ты не маленький шпион, засланный кем-то другим? Тебя могли подослать ирландцы. Или итальянцы. Может это полиция разводит нас.

– Как насчет того, чтобы позволить боссам решать это? Почти уверен, что эти вопросы выше суммы твоей зарплаты.

Я ожидал, что он ударит меня по лицу, но вместо этого он откинул голову назад и рассмеялся.

– Сколько тебе лет, пацан?

У меня не было причин лгать. Хотя, наверное, мне все равно следовало бы это сделать.

– Тринадцать.

– Для тринадцатилетнего у тебя чертовски крутые яйца.

Я пожал плечами.

– Ты впустишь меня или как?

– К черту это. – Он продолжал ворчать, но толкнул дверь, чтобы я мог войти.

Подавив облегчённую улыбку, игравшую в уголках моего рта, я вдохнул сладковато-липкий смрад бара и постарался подавить рвотный позыв. Боже, я ненавидел такие места. Я ненавидел громкоголосых мужчин, кричащих друг на друга с разных концов комнаты. Я ненавидел грохочущую музыку, которая никогда не кончалась. Я ненавидел едва одетых женщин, которые здесь работали, и позволяли пьяным мужикам трогать их руками.

Этот бар был слишком похож на мой дом. И мне потребовалось все мое мужество, чтобы не сбежать. Я хотел убежать из этого места, также, как я хотел убежать от своего прошлого. Я хотел вернуться в приют, где меня угощали горячим шоколадом и предложили теплую постель для сна.

Желчь подступила к моему горлу, и я прогнал навязчивые мысли, прежде чем они смогли пустить корни. Эта мечта об идеальной жизни привела бы в одно место – к органам опеки над детьми. А они отослали бы меня обратно в приемную семью.

На этой богом забытой планете было только одно место хуже, чем с моим отцом, и это была приемная семья.

К черту её.

Я бы лучше примкнул к русским, чем позволил бы отправить меня обратно.

Черт возьми, я примкнул бы даже к ирландцам, но не позволил бы этому случиться.

Я последовал за громилой через бар к темной лестнице. Все, мимо кого мы проходили, бросали в мою сторону любопытные взгляды, но мой новый друг не давал никаких объяснений. Я оценил его благоразумие, даже если он пытался свести количество свидетелей к минимуму.

Поднявшись по лестнице, мы прошли по единственному коридору к самой дальней закрытой двери. Я игнорировал звуки и случайные крики удовольствия и боли, доносившиеся из других комнат, когда мы проходили мимо.

Я напомнил себе, что мне нужно держать глаза широко открытыми. Я вступал в этот мир, полностью осознавая, во что ввязываюсь. Я выбирал преступную, безнравственную жизнь… во грехе. Это была моя жизнь, и впервые я решал, как хочу её прожить.

Мой проводник колотил своим мясистым кулаком в дверь, пока кто-то с другой стороны не крикнул кратко:

– Войдите.

Дверь открылась, и громила втолкнул меня в нее.

– Этот парень говорит, что он может получить следующую партию ирландского оружия. Говорит, что хочет обменять его на что-нибудь.

Я этого не говорил. Меня захлестнула волна благодарности к этому безымянному незнакомцу. Я знал об этом мире достаточно, чтобы понять: это Буланова услуга на будущее, он ожидает, что когда-нибудь я на неё отвечу. Я был достаточно благодарным, чтобы смириться с тем, что задолжал этому парню.

Холодные, расчетливые взгляды трех хорошо одетых мужчин обратились ко мне. Боссы. Я никогда раньше не видел их лично, но было очевидно, кто они такие. Вся комната практически склонилась в их присутствии.

Я достаточно много слышал о них от ирландцев, чтобы знать, что их было трое и они были братьями. Дмитрий был главной силой в семье. Он контролировал силовиков и осуществлял наказания. Александр – мозгом. Он решал денежные вопросы и управлял бизнесом. А Роман – босс боссов. Он был лицом семьи, старшим братом и, в конце концов, всей русской мафией в этом городе.

Мне предстояло убедить Романа.

Мне предстояло убедить его, чтобы выжить.

И вот он – сидит прямо напротив меня, во главе стола, его братья по обе стороны от него, его ближайшие люди на стульях по краям большой комнаты. Его волосы были черными и гладкими на вид, как олицетворение шелковистости. Он был ухожен до совершенства, а его сшитый на заказ костюм стоил больше, чем моя жизнь.

Я сразу же возненавидел его.

У него было все, чего я хотел, и все, чего у меня не было. Деньги, власть, безопасность, место для ночлега. Что-то поселилось внутри меня, опустившись в моём животе, краеугольным камнем, заложенным для строительства нового здания, камнем, на котором будет держаться остальной фундамент. Или семя могучего дуба, которое пустило корни и начало трудную задачу роста, развития, становления чем-то большим, лучшим и более постоянным.

В то самое мгновение и в том самом месте я решил, – я хочу получить всё, чем владел Роман. Не только деньги, одежду и материальные блага, кроме этого я захотел его должность. Я захотел его власть. Я за хотел его империю.

И в тот момент я делал первый шаг к получению всего этого.

– Выкладывай, парень, – приказал он, его голос был тяжелым от русской интонации. – Расскажи, что хотел.

Его черные глаза блестели в тусклом свете, искрясь любопытством и загадочностью. Я выдержал его пристальный взгляд и проигнорировал нервные вибрации, угрожающие вызвать у меня рвоту.

– Я делал для вас одну работу два месяца назад. Это был магазин электроники. Я взобрался на стену и отключил камеры слежения, затем спрятался в промежутке между двумя стенами и прыгнул на водителя грузовика доставки, когда он вышел из кабины.

Голова Романа склонилась набок.

– Я думал, ты собираешься рассказать мне о том, где я могу найти ирландское оружие.

– Я хочу работу, – спокойно сказал я ему. – Если я расскажу вам об оружии, я хочу на вас работать.

– Звучит так, как будто ты уже работаешь на меня, – возразил Роман. – И на ирландцев. И бог знает на кого ещё.

Я покачал головой, понимая, что мне нужно притормозить.

– Я не хочу быть шестеркой. Я хочу быть одним из вас. – Я дернул подбородком в сторону вышибалы. – Я хочу быть частью братвы.

Глаза Романа сузились.

– Ты еще ребенок.

– Я собираюсь помочь вам разобраться с ирландцами, – напомнил я ему.

– Что такого натворили ирландцы, что ты так сильно их возненавидел? – спросил брат Романа. Судя по его подстриженной бороде и очкам, я определил его как Александра, но не был уверен. – Почему ты здесь болтаешь о них, как будто мы твоя мать, а они дразнили тебя в школе?

Я опять покачал головой. Они этого не понимали.

– Я никогда не хотел быть с ирландцами, – объяснил я. – С тех пор как я работал на вас два месяца назад, я хотел быть только с русскими.

– Тогда тебе следовало остаться работать на нас, – вздохнул Роман. – Теперь мы не можем тебе доверять. Теперь мы думаем, что ты ирландский шпион, и мы должны отправить тебя обратно к ним с поджатым хвостом.

– Или в мешке для трупов, – пробормотал Дмитрий.

Жар прилил к моему мозгу, и я почувствовал, как мое лицо покраснело.

– Я не шпион. Я ходил к ирландцам, чтобы найти что-нибудь для вас, чтобы вывести их из себя. Это все. Я никогда не хотел работать на них.

Трое братьев уставились на меня.

– Тебе кто-то сказал это сделать? – спросил Роман. Он повернулся к своему второму брату. – Кто отвечал за эту работу? Кто мог дать совет такого рода этому… пареньку?

Дмитрий фыркнул.

– Насколько я помню, Леон Валеро руководил операцией. Нам нужно было, чтобы его дочь попала внутрь. Он неплохо справился с этой задачей, но Леон недостаточно добр, чтобы завербовать ребенка.

Дочь. Я подумал, не имели ли они в виду Кэролайн. Я убрал эту информацию подальше.

– Это был не Леон, – сказал я, напрягаясь в ожидании их ответа. – Не важно, кто сказал мне, что делать. Кроме того, этот человек не говорил конкретно о том, что работа должна касаться ирландцев, просто мне нужно было что-то сделать, чтобы доказать, что я достоин остаться. Я хочу остаться, поэтому я сделал что-то, чтобы доказать свою ценность. Вот все. Я не шпионю для ирландцев. Они, вероятно, даже не заметят, что я ушел. Я был для них всего лишь шестеркой. Шестеркой, которая случайно оказалась в нужном месте в нужное время.

– Как тебя зовут? – спросил Роман, вместо того, что потребовать дополнительную информацию, как я ожидал.

Нервы снова настигли меня, мой желудок сжался в крученный клубок.

– Сойер. – Я прочистил горло. – Сойер Уэсли.

Роман откинулся на спинку стула.

– Откуда я могу знать это имя? – он снова повернулся к брату. – Почему это имя мне знакомо?

– Его отец был полицейским, – предположил Александр. – Он уже мертв.

В глазах Романа мелькнуло узнавание.

– Самоубийство.

Я осмотрел комнату в поисках ближайшего мусорного бака, увереный, что меня тотчас стошнит. К счастью, сегодня я ничего не ел, поэтому в моем желудке было пусто. Мне удалось кивнуть.

Роман обменялся взглядом со своими братьями, прежде чем снова обратить свои черные глаза на меня.

– Пришло время тебе всё нам рассказать, Сойер Уэсли. Начиная с того, почему сын покойного полицейского в конечном итоге пытается удрать из семьи, на которую работал его дорогой папочка.

– Мой отец, возможно, и был ирландцем, но я его ненавидел. И не хочу иметь ничего общего с его семьей. Я не хочу иметь ничего общего с ирландцами. – Я выплюнул эти слова как обещания. Гнев бурлил у меня под кожей, ярость готова была вырваться наружу через сжатые в кулаки руки.

– Это ты здесь так говоришь, – спокойно возразил Роман. – Но как насчет них? Может быть, ты говоришь им то же самое о русских. Конечно, они ожидают, что ты продолжишь его наследие. Наверняка они ожидают еще одного грязного копа? Или, по крайней мере, верного солдата.

Я стиснул зубы.

– Тогда это поставит их на место.

Мой тон, суровое выражение лица и глаз, должно быть, окончательно убедили их, что я говорю правду. Роман откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– И как мы можем доверять кому-то, кто так сильно ненавидит своего отца? Семья для нас многое значит.

– Семья значит многое и для меня. Я просто хочу иметь возможность выбирать, кто моя семья. Я хочу решить, кого я называю братом и кому я клянусь своей жизнью. Ирландцы не удостоятся такой чести. Мой гребаный отец не удостоился такой чести.

– И ты думаешь, что оружия достаточно? – Роман был по-прежнему спокоен и невозмутим. – Ты думаешь, одного корабля, полного пушек, достаточно, чтобы твоя ирландская кровь стала русской?

Я с трудом проглотил комок размером с бейсбольный мяч.

– Да.

– Ты ошибаешься, – сказал Роман с легкой, веселой улыбкой. – Но это только начало.

Его слова были смертельным ударом, вызвавшим сокрушительное разочарование, которое ощущалось как полное разрушение. Я не понимал, как сильно я надеялся, что это будет легко, или как отчаянно я нуждался в том, чтобы они дали мне то, что я хотел. Мне больше некуда было идти. У меня не было запасного плана. У меня не было других вариантов.

– Начало чего?

– Кто тебе сказал, что тебе нужно проявить себя, чтобы стать членом братвы? – потребовал Роман тоном, с которым, как я знал, лучше не спорить.

– Девчонка, – быстро признался я.

Братья обменялись еще одним взглядом.

– У этой девчонки было имя? – спросил Александр.

Я облизнул пересохшие губы и задумался, как ответить.

– Там их было две. Мне сказала та, что с короткими волосами. – Я гордился собой за то, что не назвал её имени. Если бы русские были похожи на ирландцев, у них была бы дюжина или около того безымянных беспризорников, работающих на них. Боссы не знали бы, кто они такие. И никто не ожидал, что я запомню кого-то из них после того, как встречался с ними всего один раз.

Только её я запомнил. Я помнил о ней всё.

Братья перешли на русский, выражение их лиц стало строгим и серьезным. Казалось, они о чем-то спорили, указывая на меня и на окно позади них. А потом они произнесли её имя. Кэролайн Валеро. И я знал, что сдал её.

Дерьмо.

Я сглотнул и попытался разобрать повторяющиеся фразы или слова, чтобы пойти завтра в библиотеку и посмотреть, как они переводятся, но понять их было невозможно. Я не знал ни слова по-русски, и они говорили слишком быстро, чтобы я мог запомнить что-нибудь существенное.

Последнее слово осталось за Романом, и остальные братья закрыли рты, несмотря на то, что с виду были этим недовольны. Он снова сосредоточился на мне, более зловещий, чем ранее. Секунду я не мог точно определить, кого именно он мне напоминал, но потом понял, что он похож на мультяшного кота с мышью, свисающей с кончиков его пальцев. Он получил то, чего он хотел.

И я только сейчас понял, что этим был я.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне об оружии, Сойер Уэсли. Если твоя информация окажется точной и если мои люди добудут оружие, вы войдёшь в братву. Не шестеркой, как ты настаивал, а братом. Мы прольем твою кровь, чтобы ты больше не был ирландцем, а стал русским. Мы сделаем тебе татуировку, чтобы все в этом городе знали, к чьей семье ты принадлежишь, чтобы твои связи с ирландской мафией были разорваны навсегда. И мы будем относиться к тебе как к одному из нас. Мы дадим тебе жилье, а ты будешь работать на нас всю оставшуюся жизнь. Ты этого хочешь?

Обещание было слишком сильным, чтобы сопротивляться. Мой голос дрожал от опасной надежды, когда я ответил:

– Я этого хочу.

– Тебе предстоит выполнить ещё одно задание. Если ты сможешь сдать нам ирландцев, и мы примем тебя в братву, ты должен будешь сделать ещё одну вещь.

Реальность пронзила меня настежь, и я понял, что попал в паутину. По собственному желанию. Одно дело – стать русским. Совсем другое дело – быть у них в долгу.

– Что за вещь?

Роман колебался достаточно долго, чтобы я подумал, что он может не сказать мне, что он может заставить меня ждать до тех пор, пока я не войду в братву, чтобы потребовать от меня фунт плоти. Наконец он сказал:

– Ты должны привести к нам Кэролайн Валеро.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, и я приподнялся на цыпочки, готовясь бежать.

– Что вы имеете в виду?

– Я хочу её, – объяснил Роман. Прежде чем я успел перелететь через стол и убить его, он добавил: – В составе братвы. У нее есть… особый набор навыков, которые, как я вижу, становятся только лучше. Я хочу владеть её талантом. Я хочу, чтобы она примкнула к братве.

– Она и так уже шестёрка…

– Она работает на нас не по своему желанию, а потому что отец её заставляет, – объяснил Роман. – У нее нет намерений носить нашу метку. Моя племянница говорила мне, что у нее есть планы поступить в колледж и полностью уйти из нашей жизни, – его нос сморщился от отвращения. – Я не только отказываюсь терять её талант, она имеет определенное влияние на мою племянницу, которого я не потерплю. Она должна быть в братве. Усёк?

С той секунды, как я увидел Кэролайн, я понял, что она другая. Эта информация меня нисколько не удивила. Она не была похожа на русскую. И в тот день она выглядела так, словно ей не место в переулке. Она была самым красивым существом, которое я когда-либо видел, и если бы она не заговорила со мной, я бы не поверил, что она настоящая. Конечно, она хотела поступить в колледж. Ей не было места среди этих подонков. Она не принадлежала этому миру.

– Вы хотите, чтобы я убедил её не поступать в колледж?

Роман нетерпеливо вытянул шею.

– Я хочу, чтобы ты дал ей причину остаться. Причину, по которой она не сможет уйти.

Я покачал головой.

– Я не понимаю.

Роман произнес по-русски что-то похожее на ругательство и наклонился вперед, вытянув сложенные перед собой руки на гладком столе.

– Я хочу, чтобы ты дал мне возможность привлечь её в братву. Я хочу, чтобы ты доказал, что можешь остаться с нами, обеспечив её будущее в братве.

Мое сердце бешено заколотилось, и адреналин хлынул через меня, когда я понял, о чем меня просят. Было два способа войти в такую жизнь, как эта. Первый состоял в том, чтобы добровольно войти туда, как это пытался сделать я. Второй заключался в том, чтобы сделать что-то, что запирало вас внутри – обычно какой-то грех, сделка с дьяволом, которую нельзя было разорвать. Они просили меня дать им возможность заманить Кэролайн в ловушку братвы.

– Сколько у меня времени? – спросил я, мой язык отяжелел и одеревенел во рту.

– Пока она не попытается уйти у тебя есть время, – ответил Роман, его губы изогнулись в легкой улыбке. – Она будет работать на нас до тех пор, пока живет здесь, а ее отец работает в нашей организации. Мне нужно, чтобы у неё отняли выбор. Мне нужна её преданность. У тебя есть время, пока она не закончит среднюю школу. Но было бы предпочтительнее пораньше.

Бурные чувства внутри меня начали проясняться. Я понял, что не боюсь и не расстраиваюсь из-за нее. Я был взволнован. Нервничал. Я был счастлив.

Оказалось, что мы с Романом хотели одного и того же – моего ангела из переулка. Его задача полностью соответствовала тому, что я намеревался сделать.

Мой отец был ужасным человеком. Он бил меня с рождения, запирал в подвале так часто, как только мог, морил голодом, причинял мне боль, разрушал меня и в целом по-королевски облажался. Он сделал то же самое с моей мамой.

Он сказал, что обращался с нами так, потому что любил нас, потому что хотел, чтобы мы знали, как сильно он нас любит.

Он любил нас так сильно, что это причиняло боль. Он так сильно любил меня, что время, когда я голодал на улицах было похоже на гребаную свободу. Он так сильно любил мою маму, что она покончила с собой, чтобы сбежать от него. Он был воплощением дьявола в моей жизни, пока не последовал за моей мамой в могилу. И я ненавидел его за это.

Но он всегда говорил, что на каждого мужчину найдётся своя женщина, он говорил, что работа мужчины – найти её, заботиться о ней, быть тем мужчиной, в котором она нуждалась и которого заслуживала. Он был слишком больным на голову, чтобы быть таким мужчиной для моей мамы. Он взял что-то прекрасное и уничтожил это, чудесную, заботливую, добрую женщину, и раздавил её, он давил её, пока она не разбилась вдребезги.

Но я не был им. Я бы никогда не стал таким.

И я всегда знал, что когда найду девушку, предназначенную для меня, я сделаю все, что в моих силах, чтобы добиться большего, чем мой старик. Когда я нашёл бы ее, я бы дал ей то, в чем она нуждается, и обращался бы с ней так, как она того заслуживает. Когда я нашёл бы её, я бы сделал все возможное, чтобы она была счастлива, в безопасности и любима.

Два месяца назад я встретил её.

– Ваша цена – Кэролайн Валеро? – спросил я, когда начал сомневаться в том, что услышал. Мог ли я хотеть этого так сильно, что просто вообразил это?

– Приведи её в братву, – приказал Роман. – И ты всегда будешь принадлежать к нашему братству.

– Хорошо, – сказал я, зная, что это была ложь. Зная, что Кэролайн никогда не будет принадлежать ему. Но я бы сделал то, о чем он просил, чтобы она стала моей. Я бы придумал, как сделать так, чтобы она не ушла от русской братвы, и чтобы она не ушла от меня.

Я провел остаток ночи, объясняя, что партия оружия, о которой я говорил, уже в пути. Я подробно рассказал о том, сколько ирландцев будет там, чтобы принять груз, и куда именно отправится оружие. Я показал им факс с информацией о порту и о том, в какое время они могут ожидать швартовки корабля. После того, как у них была вся необходимая информация, они позвали бухгалтера и устроили мне ночлег, отправив меня к нему домой.

Он дал мне место для ночлега, душ, горячую еду и удобную кровать. Я заснул, зная, что мое будущее в безопасности, зная, что у меня было место в братве, зная, что сделаю для Романа все, о чем он просил, потому что это было все, чего я хотел.

Кэролайн Валеро спасла мне жизнь в первый день, когда я встретил ее, и дала мне будущее, которого я всегда хотел, но не знал, как добиться самостоятельно. В тот день она не просто накормила меня горячей едой, она дала мне надежду, безопасность и отомстила чертовым ирландцам за то, что из-за них мой отец превратился в монстра. И я точно знал, что если бы она стала моей девушкой, она бы спасла мою душу, спасла меня от самого себя, чтобы я не стал человеком, которым я мог бы стать, если бы позволил братве скрутить меня злыми делами и тьмой.

Я бы сделал все, чтобы она стала моей. Даже если это означало привести её в братву вместе со мной.