Текст книги "Лицо в тени (ЛП)"

Автор книги: Рея Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 11

САММЕР

Он стоит, прислонившись к стене, примерно в десяти футах, с маской на голове, как и у всех остальных. Его руки скрещены, бицепсы напряжены, на нем облегающие черные брюки, рубашка подчеркивает его бледные руки. Его голова наклонена вниз.

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на него. Зло исходит от него, как сексуальная тень, потому что это именно то, что он есть.

Он – смерть.

Я остаюсь сидеть на корточках, мои трехдюймовые каблуки слегка утопают в липком теплом полу. Резкий, тошнотворно сладкий запах щекочет мои ноздри: наркотики сделали вонь невыносимой для моих чувств. И все же я не могу заставить себя подняться или посмотреть ему в лицо. Он медленно поднимает голову, и мое сердце подпрыгивает, когда мы встречаемся взглядами.

Я все еще дико задыхаюсь, мое сердце бешено колотится. Я не могу перестать пялиться на него, и моя киска сжимается при мысли, что это мог быть мужчина, который лишил меня девственности два года назад.

Пульсация подобна огню в моих венах.

Я скучаю по этому – я скучаю по нему. Я скучаю по его постоянному присутствию в моих снах.

Он тоже не двигается, поэтому мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд. Водоворот мешковинных масок окружает мой обзор, но я сосредоточиваю свое внимание исключительно на нем. На мгновение мне кажется, что я просто схожу с ума, и на самом деле он на меня не смотрит. Затем он поднимает руки и слегка машет мне, и его губы изгибаются под маской в жестокой, порочной улыбке.

Мой безымянный монстр.

Начинается паника.

Несмотря на мое желание заполучить это... существо, он опасен. Пропала девушка, и он намекнул, что она в его руках.

Если бы я не была под кайфом, я бы убежала. Но бежать бесполезно, и я хочу, чтобы он подошел и поговорил со мной. Похоже, в его цель не входит убить меня, и я не стану каким-то клише, убегая в лес, чтобы он мог преследовать меня и получать от этого удовольствие.

Я никогда не убегу от него.

Он подходит ко мне, и вся моя уверенность рушится. Я поднимаюсь, покачиваюсь на высоких каблуках, опираясь на стену позади себя. Я хочу быть уверенной перед ним.

Он двигается с грацией и легкостью, и с уверенностью, которой я не помню у занудного парня, сидевшего за моим обеденным столом много лет назад, если это действительно один и тот же человек.

Его тело невероятно притягательно. Высокое, подтянутое, с безупречными пропорциями – но не атлетическое, как у Гранта, чья мощь дана от природы. Он кажется... выкованным. Совсем не похожим на тощего заучку, каким я его представляла.

Я осматриваю его тело, возвращаясь мыслями к классу. Возвращаюсь мыслями к Линкольну.

Их сходство поразительно...

Свет мигает, и мне кажется, что я просто моргаю, а он подкрадывается ко мне, возвышаясь надо мной. От него пахнет специями, и после того, как он провел последний час на потной танцплощадке, его аромат невероятен.

И именно так, как я помню.

Я закрываю глаза и вдыхаю его запах, а когда открываю их, встречаю его тяжелый взгляд своим.

Я смотрю на дьявола – действительно сексуального дьявола, который угрожал отрезать мне язык. Мое сердце сейчас бешено колотится: от одного его присутствия я задыхаюсь, а мое тело становится похожим на желе.

Я стою к нему так близко, что могу разглядеть его глаза сквозь отверстия в маске. Темно-коричневые, с черными краями, такими черными, но в мерцающем свете они почти прозрачные.

Его глаза кажутся другими. Или, может быть, я просто под кайфом, и мое зрение расплывается.

Я поднимаю голову, приоткрываю рот, пока внимательно изучаю его. Я загипнотизирована им и не могу удержаться, чтобы не протянуть руку и не провести пальцем по его ключице, играя с ее краем, проверяя, насколько далеко я могу стянуть с него маску и обнажить его.

Еще дюйм...

Он наклоняется, накрывая мои руки своими.

– Ты под кайфом, Саммер, – его голос точно такой же, как по телефону.

Этот глубокий, сексуальный голос.

Вот только… Это не он.

Взрыв разочарования перед волной эйфории накрывает меня, когда я вспоминаю, насколько я порочна, что так отчаянно хочу монстра. Того, кто угрожает. Того, кто убивает.

Его руки хватают меня за талию, и я прижимаюсь к нему. Я поднимаю взгляд и кладу руку ему на живот, поглаживая его пальцами, пока дерзко смотрю ему в глаза. Как я и подозреваю, его пресс твердый, как скала, а рубашка мягкая.

Такой мягкий...

Его тело восхитительно.

– Да. И что?

Я тяжело дышу, волны обрушиваются на меня с полной силой. Из-за мерцающих огней кажется, что я в открытом космосе. Даже если бы я хотела испугаться этого человека, я не думаю, что прямо сейчас это физически возможно.

Его грудь поднимается и опускается, когда он видит мое плачевное состояние.

– Тебе нужна вода. Пойдем со мной.

Я отдергиваю руку.

Я никуда с тобой не пойду.

Ох уж эта ложь, которую я говорю себе. Я бы последовала за этим человеком в глубины ада прямо сейчас, если бы он попросил меня.

Он мягко берет меня за руку, мозоли его ладони дразнят мою нежную кожу. Его мягкость длится всего мгновение, прежде чем я падаю в его мускулистое тело, и все воспоминания всплывают снова.

Его тепло и дыхание смешались с моими. Тихий шепот. Извращенные угрозы.

Я провожу рукой по волосам.

Что-то сжимает меня изнутри, моя интуиция обостряется.

Это не он...

Это не тот мужчина, который пробрался ночью в мою комнату. В нем нет ничего знакомого, кроме голоса.

Голос... Тот же голос, что и тогда, когда мы занимались. Слезы подступают к моим глазам, когда меня охватывает замешательство.

Он нежно проводит большим пальцем по моему лбу и наклоняется к моему уху, чтобы я могла его слышать.

– Я не спрашивал, Саммер.

Момент накала прошел. Я приоткрываю губы, чтобы что-то сказать, но у меня не хватает слов, когда он тянет меня в толпу.

Я спотыкаюсь позади него, когда он без усилий лавирует среди людей, и они расступаются у него на пути, как будто он жидкий. Он крепко сжимает мою руку, пока тянет меня сквозь толпы масок и полуобнаженных тел, танцующих и трущихся друг о друга.

Люди натыкаются на меня со всех сторон, поэтому он обнимает меня за поясницу и тянет вперед, словно защищая меня, прижимая к себе.

Я цепляюсь за него, как за своего спасителя.

Я понимаю: все здесь под кайфом. Так же безумны, как и я, следующая за своим преследователем.

Кроме него. Он не выглядит безумным. По крайней мере, не из-за веществ. Своё безумие он взрастил сам.

Он подводит меня к ведерку со льдом у стены комнаты и берет бутылку воды, затем ведет в другой коридор. Он загоняет меня в угол, прижимает к задней стенке комнаты, где я никого не вижу, и никто не видит меня. Я почти уверена, что где-то рядом с нами трахается парочка. Девушка стонет под музыку.

Он придвигается ближе, его губы дразнят мое ухо.

– Выпей это, – приказывает он. – Все это целиком.

Я пристально смотрю на него, но осушаю всю бутылку, закрыв глаза и наслаждаясь прохладной жидкостью в горле. Закончив, я откидываю голову к стене, наслаждаясь музыкой, в то время как он просто наблюдает за мной в темноте.

Напряжение между нами обжигает. Мое сердцебиение учащается с каждым проходящим мгновением, отражая ритм музыки, звучащей вокруг меня.

Я задерживаю дыхание, когда он протягивает руку и играет с прядью моих белых волос, а затем перемещает руки к моей тазовой кости. Его пальцы подобны огню, когда он проводит большим пальцем по обнаженному участку кожи у меня на бедре, и жар разливается у меня между ног, когда я слегка раздвигаю их для него. Как будто он собирается прикоснуться ко мне там, внизу.

Он сдерживается. Не прикасается ко мне так, как, я думаю, он хочет.

Я смотрю на него широко раскрытыми от любопытства глазами.

– Скажи что-нибудь, – требую я.

Его губы скривились под маской.

– Мне не нравится, что он дал тебе наркотики, Саммер. И еще меньше мне нравится, что ты их приняла. Это могло убить тебя, и он мог воспользоваться тобой.

Я заливисто смеюсь и прислоняюсь головой к стене.

– Может, я хочу, чтобы мной воспользовались. Может быть, я хочу, чтобы кто-нибудь делал со мной плохие вещи, – говорю я в такт музыке, моя грудь тяжело вздымается.

Вызов. Я бросаю ему вызов.

Я так возбуждена, что позволила бы этому мужчине овладеть мной и трахнуть меня прямо здесь. Прошло так много времени с тех пор, как ко мне прикасались. С тех пор, как я захотела, чтобы кто-нибудь ко мне прикоснулся.

Я складываю руки на груди.

– Я уже большая девочка. Но ты знаешь это, поскольку прикасался ко мне, когда я была маленькой. И почему тебя волнует, что это убьет меня? Разве ты не притворяешься... убийцей?

Он наклоняется ближе, и его дыхание касается моей щеки, заставляя мои нервы напрячься.

– Вот тут ты ошибаешься. Я не хочу видеть тебя мертвой: я хочу защитить тебя.

– Защитить меня? – издеваюсь я. – Защищать меня от кого? От тебя? Потому что все, что я видела – это фотографии меня в обнаженном виде и пропавшей девушки, которая живет в нескольких часах езды отсюда. Нигде никаких трупов. Я думаю, ты посмешище.

Он внимательно смотрит на меня, прежде чем ответить.

– Ты думаешь, это совпадение, что пропавшая девушка выглядит точно так же, как ты?

По моему позвоночнику пробегают мурашки, а внутри нарастает гнев. Светлые волосы… Я надеялась, что это совпадение.

Я приподнимаюсь на цыпочки, губами нежно касаюсь джутового мешка.

– Я здесь, – шепчу я, и его тело напрягается. – Тебе не нужно было забирать ее.

Его тело сдвигается, и я так отчаянно хочу прочитать это по его лицу.

– Я не забирал ее, – отвечает он. – Это сделал он.

Еще загадки.

Вода помогла мне прийти в себя, но у меня все еще кружится голова, я все еще качаюсь. Его пальцы впиваются в меня, поддерживая, помогая успокоиться.

Я смотрю на его маску, вишневые губы, которые я вижу сквозь дырочку во рту, и всю его атмосферу. Я сказала Дэни, что никогда не буду целоваться с мужчиной, лица которого никогда не видела, но это именно то, что я хочу сделать.

И я ненавижу себя за это.

Он наклоняет голову, хватает мое лицо и проводит пальцами по щеке. Мое тело истекает слюной и пульсирует.

– Тебе не следует быть здесь.

Я прищуриваюсь на него и поджимаю губы.

– Что ты имеешь в виду? Все остальные здесь. Это вечеринка.

Он смотрит на меня, и у меня внутри все сжимается. Укол.

– Я имею в виду Кинсмен, этот город… Тебе не следовало быть здесь: ты заглотила наживку.

Я моргаю, глядя на него.

– Какая еще наживка?

Моя стипендия... Он, должно быть, говорит о моей стипендии.

Его рука касается моих волос.

– Тебе следует бежать.

– Почему? – я кричу громче. Язвительнее.

Я с трудом сглатываю, не желая верить тому, что слышу. Осознание того, что он отвергает меня, заставляет мои зубы скрипеть, а зрение краснеть.

Он не имеет права отвергать меня.

– Потому что я не могу защитить тебя, пока ты здесь.

– Я не хочу, чтобы ты защищал меня, – поддразниваю я его, мой голос сочится вызовом. – Я хочу, чтобы ты выполнил то, что ты всегда обещал, что ты говорил мне неоднократно… Убей меня, ублюдок.

Его глаза еще немного мерцают, словно отражая огни наверху.

– Будь осторожна, Саммер. Если ты продолжишь так разговаривать со мной, ты его разбудишь.

Разбужу его? Почему он продолжает говорить так, словно их двое?

Он неподвижен. Его глаза теперь мертвы, и слепой ужас пульсирует во мне от четкой и внезапной перемены внутри него.

– Саммер...

Я смотрю ему в глаза сквозь маску. Его зрачки черные, белки светятся.

– Возможно, тебе захочется сбежать...

Иисус.

Резко дернувшись, я лихорадочно ищу выход. Прежде чем я успеваю отреагировать, его руки сжимают мои волосы, заставляя поднять голову. Мое лицо находится в дюйме от его, и в одну секунду что-то переворачивается внутри него. Его хватка такая крепкая, что его дыхание щекочет мою щеку. Давление такое сильное, что кажется, будто моя шея может сломаться. Я хнычу, беспомощная и все еще такая чертовски возбужденная. Напряжение, между нами, такое хрупкое.

Моя драгоценная жизнь для него так бессмысленна, что я зависла на его смертельном волоске. За считанные секунды он перешел от желания защитить меня к причинению боли.

Он опускает руку и сжимает мое бедро, опускаясь в опасной близости к линии талии, и я выгибаю бедра, так что у него нет выбора, кроме как чувствовать меня. Мое дыхание учащается, и я не могу остановить нарастающую изнутри пульсацию желания.

Мои глаза впиваются в его.

– Что он со мной сделает?

– Я выколю тебе глаза, красотка, – шепчет он.

Я прикусываю нижнюю губу, и давление внутри меня нарастает.

Он другой... Его голос заметно изменился.

Я совершенно загипнотизирована, когда смотрю на кого-то, совершенно не похожего на того, с кем я только что была. Мой безымянный монстр.

Мое тело тает, когда я, наконец, прикасаюсь к нему снова. Его тепло растапливает мою кожу, когда мое тело начинает распадаться.

Он медленно прижимает меня сильнее к стене, от него исходит темная энергия – в отличие от нескольких секунд назад, когда он был гораздо более сдержанным.

Кто бы это ни был, он злится. Его тело напряжено и готово взорваться.

Зажатая между ним и бетоном, я обвиваю руками его талию, ударяясь головой о стену. Моя нога поднимается, и я обхватываю ею его бедро. Давление внутри меня теперь невыносимо.

– Ты настоящий? – шепчу я, когда песня меняется.

Гремит безжалостная музыка, вокруг нас бушует рейв в мигающих огнях и повсюду тела.

Он не отвечает, больше никаких грязных угроз, поэтому я решаю посмотреть сама. Я провожу руками по его бокам, и он позволяет мне ласкать его в моем одурманенном состоянии. Я приподнимаю сзади его рубашку, и мои руки находят его гладкие мышцы. Я царапаю ногтями его плоть, и его тело вздрагивает, как будто он боится щекотки.

Его пальцы сжимают мои бедра, пока я пытаюсь отдышаться и, наконец, прижимаюсь лбом к его груди. По необъяснимым причинам нахождение в его объятиях дает мне чувство безопасности.

Впервые с тех пор, как умер мой отец, я чувствую, что я дома. Мы остаемся так, прижавшись друг к другу, в течение нескольких секунд, и я продолжаю водить руками по его спине.

Я понимаю, что ему это нравится. Ему нравится, когда я прикасаюсь к нему, вот почему он не двигается.

Мое сердце делает сальто назад, но я чувствую, что он не дает мне полного контроля, только на мгновение, поэтому я пользуюсь им.

Я смотрю в его черные зрачки сквозь маску. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, впиваясь ногтями в его плоть. Он никак не реагирует, поэтому я продолжаю это делать, и мне нравится причинять ему боль.

Я злюсь из-за того, что он со мной сделал. Я злюсь из-за того, что он оставил меня вот так надолго. Мне не нравится, что он заставляет меня сомневаться в своем здравомыслии, заставляя думать, что он ненастоящий. Может быть, если я смогу пустить ему кровь, то смогу доказать, что он существует.

Его твердое тело, каждый твердый край, прижимается к моему. Его эрекция касается моего живота, пока я продолжаю копать.

Через несколько секунд он осторожно убирает мою руку, освобождая мои ногти от своей плоти. Наши взгляды встречаются, наполненные гневом с обеих сторон, и он вытирает маленькую струйку крови, размазывая ее большим пальцем по моему лицу. Когда он размазывает кровь по моим губам, мой рот слегка приоткрывается, позволяя проникнуть металлическому привкусу. Его глаза вспыхивают, и я задерживаю дыхание, зная, что сейчас он, скорее всего, убьет меня.

По крайней мере, последнее слово осталось за мной.

Он отступает на шаг и восхищается мной. Он смотрит на меня так, что я могу описать это только как отвращение, смешанное с равными долями желания. Я не уверена, как это возможно для меня ненавидеть его, бояться и хотеть одновременно.

– Ты такая чертовски красивая с кровью на лице, – наконец говорит он, и я таю от этих слов.

Он скрипит зубами, в его голосе слышится язвительность.

– Я ненавижу, какая ты красивая.

Эта его версия звучит моложе. Как будто он плохо разбирается в своих словах, и все, что он может сделать, это сказать мне, какая я красивая.

Мое сердце трепещет, и мои руки снова находят его маску, но он останавливает меня – и не так мягко, как раньше. На этот раз его хватка причиняет боль.

Я извиваюсь под ним.

– Почему бы тебе не показать мне свое лицо?

Он играет с моими пальцами, переплетая их со своими, прежде чем хватает меня за щеки, сильно сжимая их. Ощущение, что его пальцы могут прожечь мою кожу. Он откидывает мою голову назад, заставляя меня посмотреть в эти темные, но завораживающие глаза.

– Ты еще не готова меня видеть.

Я отталкиваю его, но его тело словно каменное.

– Я заслуживаю знать, кто ты, – шепчу я, у меня перехватывает дыхание. – Скажи мне, зачем ты это делаешь?

Его пальцы касаются моей щеки, легкое, как перышко, прикосновение, прежде чем найти мои губы.

– Я делаю это, чтобы заставить тебя страдать за то, что ты сделала, красотка.

Что я сделала?

– Я ничего не сделала, – огрызаюсь я на него.

Он отрывисто смеется.

– Вот и я о том же, детка. Ты ничего не сделала. Ты никому не рассказала о том, что видела.

Я зажмуриваю глаза, когда возвращается проблеск воспоминания. Не мальчик за кухонным столом, а другое воспоминание... отсутствующее. Это черная дыра, крошечная вспышка, которую я не могу уловить. Но она есть.… И из-за нее мне всю жизнь снятся кошмары.

Он с удовольствием наблюдает за моими явными муками и замешательством.

Что-то мелькает у него в руках. Мое сердце замирает, когда он прижимает лезвие бритвы к моей щеке, проводя лезвием по скуле.

Он отпускает мои руки, и я почти слышу, как мое сердце колотится громче музыки.

– Отпусти меня, или я закричу, – говорю я ему.

Он смягчается, и я вижу намек на жестокую улыбку, очертания его идеальных белых зубов. Просто чистые эмоции, исходящие из-под этой маски.

Ненависть. Желание. Чистое зло.

Я отказываюсь больше прикасаться к нему, хотя инстинктивно хочу обхватить его руками за талию и притянуть ближе. Я опускаю руки по швам.

Он отступает, затем смеется.

– Никто тебя не услышит, и тебе будет все равно. Я мог бы сделать с тобой все, что захочу, прямо сейчас, красотка. Ты пришла сюда, зная, что я буду здесь, не так ли?

В его словах есть смысл. Все здесь одеты одинаково, поэтому никто не знает, что это я. Парочка в нескольких футах от меня сейчас, по сути, вовсю трахается. Своими руками я могу управлять, своим телом – нет. Мои бедра сдвигаются, и я прижимаюсь к нему, даже когда отворачиваю голову с явным вызовом.

Его дыхание становится тяжелым, когда меняется его поведение. Я зажмуриваюсь, когда он проводит лезвием по моему телу, разрезая край ткани спереди моей рубашки по диагонали. Одна грудь вываливается, мой сосок напрягается. Я замираю, не смея пошевелиться. Когда я снова открываю глаза, он проводит лезвием по моему животу с такой точностью, что становится щекотно. Он не сводит взгляда с моей обнаженной плоти.

Музыка меняется, отчего у меня перехватывает дыхание, и вместо того, чтобы провести другой рукой по моей груди, он наклоняет голову и пристально смотрит на меня. Когда мои волосы падают на грудь, чувство эйфории переполняет меня от того, что он смотрит на меня таким образом.

Так извращенно – осознавать, как мне нравится, что он наблюдает за мной. Но ещё извращеннее то, что он может прямо сейчас оборвать мою жизнь... и я найду в этом наслаждение.

Он играет с лезвием, как с игрушкой, перекладывая его между пальцами. Я ахаю, когда он разрезает ткань у меня между ног, обнажая кружевное нижнее белье, которое на мне надето.

Мое дыхание сбивается, неглубокое и неровное, когда его пальцы проникают в меня, двигаясь по кружеву моих трусиков.

– У тебя такой грязный маленький извращенный ум, не так ли, детка? – говорит он, наблюдая за моей реакцией. – Так возбуждает смерть.

Я прикусываю губу: моя тошнота возвращается, несмотря на удовольствие, пронизывающее меня. Я стону, когда он зацепляет пальцем мою точку g.

Он не такой, каким был еще пять минут назад, как будто в этой темноте прячется совершенно новый человек. Его движения мягкие и обдуманные, мое тело напрягается и тает одновременно.

Держа свои пальцы внутри меня, он приподнимает мое тело, обхватив мою задницу одной рукой. У меня нет выбора, кроме как обхватить его ногами, давление нарастает до такой степени, что становится мучительным.

Он лишь на мгновение приподнимает маску, чуть выше губ, чтобы наклониться и поцеловать меня, нежно и чувственно – и это совсем не похоже на те мерзкие вещи, которые он мне говорит. Его язык игриво танцует с моим, и мой первобытный инстинкт – поцеловать его в ответ. Это оргазм, такой горячий, как сон.

Он трахает меня у стены пальцами, удерживая одной рукой. Я так сильно хочу, чтобы он трахнул меня по-настоящему, в то время как другая часть меня знает, что мне нужно оттолкнуть его.

Он чувствует мои противоречивые мысли и сжимает меня. От его поцелуя у меня перехватывает дыхание.

– Ты моя, Саммер, – напоминает он мне. – Ты всегда была моей. И если ты позволишь кому-нибудь другому прикоснуться к тебе, я убью его.

Он рисует пальцами маленькие круги.

– Скажи это, красотка.

– Я твоя, – хнычу я.

Кажется, это его удовлетворяет.

– Что ты собираешься со мной сделать? – спрашиваю я, когда он вытаскивает свои пальцы и снова вводит их в меня, потирая, затем добавляет еще один палец и вызывает еще один стон.

– Я сделаю с тобой все, что захочу. Перережу твою прелестную шейку или вырежу тебе глаза. Но прежде, чем я это сделаю, я не буду торопиться с тобой и трахну тебя во всех возможных позах. И только потом убью.

Его слова сводят меня с ума.

Мое тело вибрирует, когда он усиливает свою хватку надо мной, и я повторяю каждое движение, пока мы не начинаем двигаться в такт музыке. Новая волна наркотиков накатывает на меня, и у меня возникает желание прикоснуться к нему. Страх бурлит во мне, как лава, заставляя низ живота гореть.

Страх.

Ужас.

Похоть.

Ощущения ошеломляющие, и я больше не могу отличить их друг от друга.

Его губы изгибаются в ухмылке, когда он снова наклоняется ко мне.

Я становлюсь очарованной музыкой, когда огни мерцают вокруг меня. Меня окутывает его опьяняющий аромат. Я приглашаю его пальцы исследовать меня, и мы двигаемся вместе, пока мое тело не пульсирует и не взрывается, а мои стоны не гармонируют с девушкой рядом.

Даже после того, как мой оргазм утихает, его пальцы остаются глубоко погруженными в меня. Я перевожу дыхание и обвиваю руками его шею, крепко прижимаясь к его телу, но, прежде чем я успеваю как следует ухватиться, он отпускает меня.

Я падаю прямо на пол, моя грудь торчит, ткань штанов порвана, волосы растрепанны и потные, а моя киска все еще пульсирует.

Он стоит надо мной и улыбается...

Мое сердце трепещет, когда я смотрю в глаза убийце. Я прижимаюсь к стене, чтобы создать некоторую дистанцию от него, мое лицо пылает от того факта, что я только что так возбудилась от него.

Что-то вспыхивает, и я понимаю, что он все еще держит лезвие бритвы и играет им между большим и указательным пальцами. Он приседает, так что его глаза оказываются на одном уровне со мной. Он берет лезвие и прорезает большую дыру в центре моих штанов, там, где он прорезал их раньше.

Он достает что-то из кармана, и в тот же миг в его пальцах вспыхивает огонь. Он берет зажигалку и подносит ее к лезвию, и я с ужасом наблюдаю, как он нагревает кусок острого металла в своих руках.

Мое дыхание прерывистое, а его руки мягкие, когда он просовывает пальцы в созданное им отверстие и прижимает лезвие к вершине моего бедра. Я пытаюсь отвести взгляд, но он держит меня за подбородок и заставляет посмотреть на него.

Эти полупрозрачные мерцающие глаза.

Жар лезвия обжигает волоски на моей коже.

Я тихо вскрикиваю, и он наклоняет голову, чтобы оценить мою реакцию на него. Мои нежные крики, мое легкое хныканье... Вся уверенность в себе и мои сомнения по поводу него исчезли.

Когда наши взгляды встречаются в напряженный момент, он вонзает лезвие в мою кожу, за острым уколом следует ощущение жжения. Он оставляет на мне отчетливый шрам в форме креста.

И я яростно кричу, пока он продолжает вонзать в меня лезвие.

Никто не слышит меня из-за хаоса, и паника поглощает меня, когда мое сознание отключается, превращаясь в ничто. Это быстро сменяется удовольствием, когда он снова вводит свои пальцы в меня всего на минуту, но этого достаточно, чтобы мой клитор начал пульсировать. Он проводит костяшками пальцев по моему бедру, затем останавливается.

Я все еще дрожу, когда он придвигается ближе ко мне.

– Блядь. Моя, – напоминает он мне, как будто я могла забыть.

Затем этот ублюдок – этот больной ублюдок – просто встает и уходит.