Текст книги "Лицо в тени (ЛП)"

Автор книги: Рея Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

Я поцеловала его однажды. В ту единственную ночь, когда мы были близки, я не могла перестать целовать его. Это был единственный раз, когда он прикоснулся ко мне. В конце концов, я жаждала его прикосновений больше, чем мне нужно было дышать.

– Где ты был все эти годы? – наконец я шепчу.

Мой голос звучит дрожаще и надломленно.

На линии снова становится тихо, и я не могу заставить себя моргнуть, если пропущу его ответ.

– Я же сказал тебе, я спал, – говорит он мягким голосом, и я прерывисто выдыхаю.

Его голос снова стал обычным – не то, чтобы я понимала, что для него «обычно», но по крайней мере звучит уже не так зловеще.

– Я хочу, чтобы ты снова включила камеру.

На этот раз я делаю то, что он говорит, теряя всякую логику относительно того, почему я его слушаю.

– Ты действительно чертовски больной и ненормальный, – говорю я, включая камеру.

– Да? – говорит он, и я ненавижу, насколько сексуально это звучит.

– Да, – повторяю я ему в ответ.

– Да ладно тебе, Саммер, тебе это нравится, так что не отрицай этого. Тебе нравится, когда я говорю тебе непристойности.

Его поведение хаотично меняется между утонченным и подростковым. Мои разум и сердце бьются как хлыст.

– Только потому, что ты шептал это годами.

Угрозы смертью, смешанные с мягким, сладким шепотом после. Мое тело вибрирует при мысли об этом – воспоминания, теперь я понимаю. На мгновение мы замолкаем.

– Что теперь?

Я выдыхаю, снова фокусируя камеру на своих ногах, думая, что именно этого он от меня и хочет. В голове у меня стучит, когда я задираю платье, показывая линию кружевных трусиков.

Из меня вырывается еще один тихий всхлип. Может быть, если я просто устрою ему шоу, которое он хочет, он оставит меня в покое и найдет кого-нибудь другого. В любом случае, как только этот телефонный разговор закончится, я твердо намерена позвонить в полицию и сообщить о нем. Это разумный поступок.

Его глаза проникают в меня через телефон. Он как будто может заглянуть мне в душу.

– Покажи мне, пожалуйста, – требует он почти с отчаянием в голосе. – Покажи мне, какие у тебя скользкие пальцы, когда ты прикасаешься к себе.

Пожалуйста.

Такие манеры у извращенного психа.

Я с трудом дышу, опускаю руки между ног и ахаю, когда вступаю в контакт с тем, насколько я чувствительна. Не нужно много усилий, чтобы намочить весь мой указательный палец.

– Оближи их, детка, – шепчет он, и у меня внутри все сжимается, когда до меня доходит, что в данный момент я не могу контролировать свои желания.

Обескураживает мысль о том, насколько это унизительно. Как будто он имеет полную власть над моими мыслями, манипулируя ими, как ему заблагорассудится. Я смотрю прямо в камеру, засовываю палец в рот и не могу отрицать, насколько я хороша на вкус.

– Что теперь? – шепчу я, когда возбуждение поднимается внутри меня.

Еще одна затянувшаяся пауза, и я прикусываю губу, думая о следующем требовании, которое он собирается выдвинуть, и о том, выполню ли я его на самом деле.

Тишина. Интересно, связь пропала?

– Алло?

Словно космический сдвиг в телефоне. С игрой покончено.

– Я хочу, чтобы ты открыла свой учебник психологии, которого ты так боишься.

Я хмурю брови, приходя в себя.

– Что? – спрашиваю я его.

Я почти не узнаю этот голос... почти.

– Открывай и начинай читать вторую главу. Не торопись, Саммер. Я буду наблюдать и ждать, а потом мы сможем поговорить об этом.

От внезапной перемены в его голосе у меня сводит живот.

Двое сирот. Двое. Возможно ли, что за этим стоят двое? Они работают вместе?

Я хмурюсь и вытираю слезы, когда беру свой учебник.

– Не смотри так растерянно, Саммер. Я хочу помочь тебе – я не лгал насчет этого – и это моя любимая глава. Это введение в этику.

ГЛАВА 10

САММЕР

Проходит неделя. Никаких сообщений или фотографий, только бурное присутствие СМИ в кампусе и поиски Кайли по всему штату, которая до сих пор числится пропавшей. Местные власти отказываются связывать исчезновение Кайли с фотографией или преданиями о Безликом, заявляя, что нет доказательств того, что эти двое связаны, и расстояние между городами является определяющим фактором при принятии этого решения.

Как будто они не хотят признавать то, что для меня совершенно очевидно.

Вечеринка состоится завтра, и, хотя никто не знает, кто на самом деле планирует ее каждый год, ходят слухи, что она состоится в заброшенном месте.

Кинсмен – уединенное, тихое место. Леса тянутся на многие мили, в них очень легко заблудиться. Все это кажется плохой идеей.

Я не вызвала полицию после всех его угроз. Мы читали вместе, затем он проверил мое понимание предмета.

В течение следующего часа я почти могла представить, что он нормальный, и мы говорили только о занятиях. Что он не притворялся Безликим и получал удовольствие от чистого страха, который внушал мне. Что он не контролировал каждый мой шаг, используя образ серийного убийцы.

Я не могла перестать слушать его голос, когда он говорил со мной, увлеченная каждым словом и тем, насколько он отличался от предыдущего разговора. Каким глубоким и собранным он был, каким уверенным в себе. Я представила этого парня у себя на кухне, но не могла связать их воедино.

Как бы я ни ненавидела это – саму мысль, что это был он, – не могу отрицать: я наконец прочла материал, заставила себя начать работу и даже сдала её в срок. Было приятно чувствовать, что кто-то мысленно работает вместе с тобой.

Снова урок психологии, последний на этой неделе. Дэни, Мисти и я занимаем свои обычные места в задней части лекционного зала. Линкольн сидит в первом ряду, игнорируя всех со своей обычной грацией и утонченностью. Он не смотрел на меня всю неделю: для него я словно не существую.

Однако я чувствую, что мой безымянный монстр наблюдает за мной.… Он где-то в этой комнате, даже если я не совсем уверена, что это Линкольн.

Грант и несколько его друзей присоединяются к нам. Он сидел рядом со мной всю неделю. Его глаза не отрываются от моей груди на протяжении всей лекции. Я наклоняюсь к нему и улыбаюсь, флиртую больше, чем обычно. Не ради Гранта, конечно, а ради него. Я уверена, что он смотрит, и я отчаянно жду какой-нибудь реакции от Линкольна.

Свет гаснет, и доктор Гарсия щелкает в микрофон. При росте всего пять футов женщина доминирует в комнате. В зале воцаряется тишина, как это всегда бывает, когда она на сцене.

– Поздравляю. Вы добрались до конца второй недели, – говорит она. – Я надеюсь, вы все понимаете основные концепции исследования. Если вы этого не сделали, я предлагаю разобраться с этим побыстрее, поскольку вам нужно будет усвоить концепцию, чтобы добиться успеха на этом занятии. Ваши первые размышления оценены и будут доступны для просмотра. К сожалению, некоторые из вас потерпели неудачу. Так что давайте прислушаемся к инструкциям, – она машет руками. – И следите за своими показаниями.

Мое сердце замирает. Я не могу потерпеть неудачу. Я представила достойную работу. Я допоздна не спала, работая над этим, и я работала над этим вместе с ним.

– Учащиеся, желающие обсудить свои оценки, могут встретиться с Линкольном в его рабочее время в понедельник. Вы вольны спорить с ним по этому поводу, но я обещаю, что с ним трудно, и в целом я согласна и доверяю его оценкам. Возможно, вам лучше сосредоточиться на вашей первой статье, которая должна быть сдана через пару недель, и на ваших размышлениях о примере с горящим зданием, которые должны быть представлены сегодня вечером. Сегодня мы собираемся закончить нашу дискуссию об этике, а на следующей неделе углубимся в основные принципы психобиологии, иначе известные как естественная сторона медали, которые мы подробно обсудим в течение следующих двух недель.

Пример сожжения здания, как будто это не было чистым развратом и злом, как будто этого на самом деле не происходило. Как будто это какая-то теория из учебника.

Следующий час я провожу, лихорадочно записывая все, что она говорит, в свой блокнот. Я отстаю по чтению, поэтому не присоединяюсь к разговору, который она поддерживает в конце урока. После окончания занятий никто не уходит. Все открывают свои телефоны, планшеты и компьютеры и проверяют свои оценки, включая меня.

У меня замирает сердце.

Двойка. У меня, блядь, двойка?

Дэни толкает меня локтем.

– Как ты справилась?

Я поднимаю на нее налитые кровью глаза. Словно комната обрушивается на меня.

Ее глаза расширяются.

– Настолько плохо?

Я поджимаю губы.

– Должно быть, это какая-то ошибка.

Я украдкой бросаю взгляд на Мисти, которая наблюдает за мной, как будто мы участвуем в каком-то негласном соревновании.

– Как ты справилась? – я спрашиваю ее.

– Я получила пятерку с минусом.

Дэни слегка улыбается мне.

– У меня пятерка.

– Это абсолютная чушь собачья, – бормочу я, и в моем животе образуется глубокое стеснение.

Я привыкла, что Дэни преуспевает во всем, но тот факт, что Мисти удалось превзойти меня, просто бесит меня. Неудача означала бы потерю стипендии, а это единственная причина, по которой я вообще могу посещать этот университет. Я прекрасно понимаю, что мне не хватает ума быть здесь одной, но это неправильно.

Мисти бросает на меня унылый взгляд и подкручивает волосы.

– Я уверена, ты сможешь наверстать упущенное на следующем задании. Насколько плохо ты сдала?

Мои губы кривятся.

– Плохо.

Глаза Дэни сверкают.

– Ну, я думаю, теперь у тебя есть хороший повод пойти поговорить с Линкольном, – шутит Дэни. – Расскажи потом, каков он наедине.

Я одариваю Дэни полуулыбкой, в то время как кровь приливает к моему лицу. Мисти просто смотрит на меня с любопытством, а Грант замирает рядом со мной, явно прислушиваясь к нашему разговору.

Взгляд Мисти останавливается на Линкольне, и у меня горит в животе от того, что она так на него смотрит. Она навещала его почти каждый рабочий день.

Я захлопываю ноутбук и засовываю его в сумку.

– Да, полагаю, мне придется. Я встречусь с вами, девочки, позже.

Я с важным видом выхожу из лекционного зала, не оглядываясь. Думаю, большую часть ночи я проведу за учебой и подготовлюсь к встрече с Линкольном в понедельник.

Я не в настроении.

Дэни ворвалась в мою комнату около трех часов дня и заставила меня прекратить заниматься. Я оторвалась от своего компьютера после того, как большую часть дня трудилась над своей первой настоящей работой, воспользовавшись тем, что сейчас выходные.

Мы собираемся изучать психобиологию. По сути, это аргумент о том, что люди такие, какие они есть от рождения, вместо того чтобы приписывать развитие мозга и личности исключительно раннему жизненному опыту.

Действительно увлекательный материал, и, учитывая, что мне пишет настоящий псих, я не могу не задуматься о том, что сделало его таким, какой он есть.

Через какую детскую травму ты прошел, или ты таким родился?

Всю неделю кампус гудел из-за слухов о том, что Безликий вернулся. Средства массовой информации слоняются без дела, опрашивая студентов о том, что, по их мнению, происходит на самом деле.

– Саммер, выпей. – Дэни ставит передо мной рюмку.

Я смотрю на нее, мое зрение уже затуманилось от двух послеобеденных коктейлей, которые мы выпили, слушая музыку, танцуя в нашей гостиной и занимаясь прическами и макияжем.

Это первый раз, когда я немного повеселилась с тех пор, как оказалась здесь, и, должна признать, это приятно, несмотря на мое нежелание развлекаться с тех пор, как умер мой отец.

Теперь я одета во все черное. Леггинсы с высокой талией и крошечный черный кружевной топ, открывающий мою талию. Мои волосы уложены красивыми волнами, светлые резко контрастируют с чернильно-темной тканью.

Я чувствую себя сексуальной, наверное, впервые за долгое время.

– Чин-чин!

Дэни поднимает свою рюмку в тосте, и я повторяю ее движение. Сделав большой глоток темной жидкости и разбрызгав ее по гранитному столику передо мной, я с триумфом протягиваю бокал ей.

Мой триумф длится всего секунду, когда эта темная жидкость обжигает и еще секунду остается в моем желудке, прежде чем подняться обратно в горло. Мои глаза слезятся, и я заставляю себя проглотить это обратно.

Запах. Тьфу, запах.

– Что, черт возьми, это было?

– Что-то, что воспламенит твои внутренности, – шутит Дэни.

Я вытираю слезящиеся глаза, когда черная тушь размазывается по моей руке.

Дэни хмурится, перегибаясь через стойку напротив меня.

– Девочка, осторожно. Ты испортишь свой макияж.

Дэни взяла на себя ответственность за нанесение моего макияжа, используя чрезмерное количество черной подводки для глаз и теней для век – гораздо больше, чем я обычно использую. Мне вроде как нравится это вместо того, чтобы прибегать к розовым румянам и естественному макияжу, как я обычно делаю. Не то чтобы кто-то увидел меня под маской, которую я вынуждена носить. Это дает мне чувство удовлетворения от осознания того, что, если меня сегодня ранят, я буду выглядеть чертовски хорошо.

– В любом случае, это не имеет значения, – говорю я, хватая бокал красного вина, когда Мисти проскальзывает рядом со мной. – Нам придется всю ночь носить эти отвратительные мешки из-под картошки.

– Распутный макияж не для вечеринки, глупышка. Это для того, с кем мы в конечном итоге вернемся домой. – Дэни подмигивает мне.

Сегодня вечеринка, и в моем животе весь день порхают бабочки при мысли о том, что я наконец-то увижу Тень.

Мои конечности тяжелеют, и мои пальцы скользят к бедру, когда моя киска сжимается при этой мысли. Эта тоска, которую я испытываю к нему, разрушает мою невинность, кусочек за кусочком, и меня от этого тошнит.

Я беру свое красное вино и делаю глоток. Если я и собираюсь сегодня на вечеринку, то не в трезвом виде.

Мы все трое одеты в черную одежду, так что я надеюсь, что это сделает меня невидимой, потому что я хочу, чтобы ему было трудно найти меня. Ему нужно поработать над этим после того, через что он заставил меня пройти.

Дэни качает головой, когда вино закипает у меня на языке, а я корчу оргазмическое лицо и улыбаюсь ей.

Наверное, потому, что я пьяна... и очень возбуждена. Жар спиртного усиливает все, а настоящего оргазма я не испытывала годами.

– Я не знаю, как ты пьешь эту дрянь. От красного вина у меня кружится голова, – говорит Дэни, подходя к холодильнику, берет бутылку белого и наливает себе и Мисти по бокалам.

Похоже, сегодня вечером она тоже немного напыщенна.

Я предпочитаю красное вино. Мне всегда казалось, что мои родители выглядят такими утонченными, когда пьют его, особенно мой отец.

Раздается звонок в дверь, и глаза Мисти загораются.

– Я открою, – она грациозно соскальзывает с барного стула и неторопливо направляется к двери, пока я держу спину прямо и смотрю на кухню.

Я слышу три мужских голоса, и желчь подступает к моему горлу, когда я улавливаю запах дешевого одеколона, которым обычно пользуется Грант. Он подкрадывается ко мне сзади, и я чуть не задыхаюсь от запаха, когда он обхватывает меня руками за талию.

– Привет, Саммер.

Мое тело едва сотрясается в конвульсиях.

Дэни выгибает свои ухоженные брови, когда я хмуро смотрю на нее.

– Я пригласила Гранта и его друзей, чтобы они подвезли нас на вечеринку. Я подумала, что будет безопаснее показаться вместе с ними.

В ее словах есть резон, поэтому я поворачиваюсь и мило улыбаюсь ему, зная, что Мисти наблюдает. Я бы предпочла, чтобы Мисти думала, что я влюблена в Гранта, что не может быть дальше от истины.

– Ты хорошо выглядишь сегодня вечером, – говорит он мне, и я не могу не заметить, как плечи Мисти немного опускаются.

– Спасибо, – отвечаю я, выпрямляя спину, когда его взгляд опускается вниз, и я действительно принимаю его.

Сегодня вечером он выглядит сексуально – темные кудри, загорелая кожа, типично американское лицо. Я понимаю, какой на самом деле большой и мускулистый Грант, каким идеальным он должен быть для меня.

Из того, что я помню о моем безымянном монстре, его тело было худощавым, он не был великаном. Каждый раз, когда я закрываю глаза, мне снится тело Линкольна. Так что, возможно, если я приду с футболистом, это привлечет к нему то внимание, в котором я нуждаюсь.

Я мягко кладу руку на его мускулистое бедро, наконец встречаясь с ним взглядом. Каблуки моих трёхдюймовых туфель касаются его ног, игриво щекоча. Несмотря на лёгкую пелену в глазах, его зрачки горят от возникшего, между нами, напряжением. В глубине души я понимаю: я играю с огнём.

Мы вшестером втискиваемся во внедорожник Гранта. Грант открывает дверь, и я сажусь рядом с ним спереди, в то время как остальные устраиваются сзади. Он делает музыку погромче, и мы выезжаем из города, когда солнце садится за горизонт. С наступлением темноты в воздухе клубится обычный осенний туман.

Из динамиков льется электронная музыка, и девушки танцуют позади меня, хихикая, пока мы углубляемся в лес. Мой желудок скручивается, зрение плывет, и я жалею, что так много выпила. Рука Гранта находит в темноте мое бедро, и мое лицо заливается краской, но я позволяю его руке задержаться там на мгновение.

От прикосновения его кожи у меня в животе порхают бабочки – не мурашки на уровне фантастики, но достаточно, чтобы понять, что, по крайней мере, я нормальная и реагирую так, как должна, когда симпатичный парень вступает со мной в контакт.

Кто-то, кто ведет себя как обычный парень из колледжа, а не как парень, который преследует меня и угрожает.

Моя голова кружится от алкоголя, и моя рука находит его руку. Он расслабляется и сжимает мою руку.

Я ужасный человек, и я определенно пьяна. Сегодня вечером он захочет кусочек меня, и учитывая, как сильно я его дразню, я не уверена, что смогу это остановить. По выражению его глаз я могу сказать, что он что-то запланировал для меня.

Я не могу позволить ему, но и оттолкнуть его тоже не могу. Мое любопытство к Безликому сдерживается желанием не умирать сегодня вечером.

Изящный танец.

Мне придется управлять обоими парнями: одним для возбуждения, а другим для защиты.

Мы едем по второстепенной дороге через лес, лунный свет пробивается сквозь кроны деревьев над нами, отбрасывая длинные тени на дорогу впереди. Свежий осенний воздух спокоен и неподвижен, деревья – застывшие великаны.

"Темный лес", легендарный слэшер, тайный культ, убивающий людей. Что может пойти не так сегодня вечером?

Мы подъезжаем к тому, что выглядит как заброшенный склад в лесу, с черными силуэтами и неприличным количеством светящихся палочек повсюду. Похоже, что здесь собрался весь университет хотя полиция и администрация предупреждали всех не делать этого.

Мой желудок переворачивается, когда я понимаю, что это в старом магазине «Фреш Март», который мы с Дэни посетили на прошлой неделе. Вокруг него – баррикады и сломанный знак с надписью: Не входите. Как будто моя бабушка кричит на меня из могилы.

Здесь уже кипит жизнь.

Мы паркуемся, и все выходим в ночь. Из здания доносится музыка, все выстраиваются в очередь, чтобы войти.

У меня мурашки бегут по коже, когда кто-то протискивается мимо меня. Кто бы это ни был, он останавливается и смотрит на меня в этой отвратительной маске из дерюги. Он наклоняет голову, и я ахаю.

– Эй, ублюдок, осторожнее, – угрожает Грант, и я поднимаю на него взгляд.

Я хватаю его за руку, чтобы остаться рядом с ним, но только из-за подавляющего количества Безликих, поглощающих меня.

Дэни берет меня под руку, чувствуя мое беспокойство.

– Все в порядке, не волнуйся так сильно.

Все в масках, с жуткими глазами и зияющими дырами над ртами, и мне интересно, в какой продуктовый магазин кампуса, должно быть, проникли, чтобы наложить лапы на эти мешки с картошкой.

Пугала… Все выглядят как ожившие пугала, и я не понимаю, в чем привлекательность. Это даже не такие сексуальные маски, как Безликого, или те, что светятся в темноте. Это действительно тревожно и имеет оккультный оттенок.

Дэни протягивает мне одну.

– Давай, Саммер. Если ты не можешь победить их, присоединяйся к ним.

Сделав глубокий вдох, я закрепляю маску на нужном месте, предвкушая какие-нибудь ощущения. Грубая текстура дерюги на моей коже раздражает и доставляет неудобство. Его взгляд на мне – передо мной, позади меня. Кажется, он повсюду. Его сущность просачивается под кожу.

Мое сердце замирает, когда ветер пронизывает тонкий слой моей одежды, и Грант, который чувствует мою нервозность, хватает меня за руку.

– Просто останься со мной, красавица. С тобой все будет в порядке.

– Это просто забавно, – напоминает мне Дэни.

Мне приходится дважды посмотреть на неё. Ее глаза затенены, а вокруг шеи повязана веревка, напоминающая мне ошейник, который был на той девушке у брата Линкольна. "Мрачно и горячо", – сказала бы Дэни, так что меня не удивляет, что она добавила этот аксессуар.

Мои глаза расширяются, и она смотрит на меня в ответ.

Здесь все равны. Все одинаковы. Каждый – это он.

Дэни назвала это церемонией объединения, и мне интересно, сколько исследований она провела по этому Ордену.

– Мы как будто родились заново, – говорит она, когда Мисти подходит к ней, выглядя такой же ненормальной.

Дэни кружится в танце и визжит.

– Как будто мы можем делать все, что захотим, и можем быть кем угодно, – эти слова пробирают меня до глубины души.

Смерть. Он олицетворяет смерть. Мы не должны это приукрашивать.

Это должно быть весело, говорю я себе, когда мы направляемся в «Фреш Март», где стены дрожат от грохочущей внутри музыки.

Склад представляет собой одно огромное помещение с темным коридором в углу, ведущим в несколько комнат в задней части. Насколько я вижу, ванных комнат нет, а нехватка воздуха удушает. Место забито, пространства едва хватает, чтобы пройти. И музыка такая громкая, что заглушит любые звуки, если кому-нибудь понадобится закричать.

Я продолжаю держать Дэни, но она выскальзывает из моей хватки, и Грант берет верх.

Дэни поворачивается ко мне лицом в своей жуткой маске.

– Давай потанцуем, – кричит она, перекрикивая музыку.

Рука Гранта перемещается к моей пояснице, и я тут же теряюсь в комнате. Пот, алкоголь и тела повсюду.

Все трутся друг о друга, заливаясь смехом и перекрикивая грохочущую музыку. Не выпивка, вечеринки или секс заставляют вибрировать мое нутро. Именно от масок у меня сводит пальцы на ногах и хочется вспыхнуть.

Я несколько раз моргаю, пока он проникает в мои чувства, привлекая внимание людей и делая их дикими.

Я вздрагиваю, когда Грант хватает меня за руку, словно почувствовав мое беспокойство.

– Все в порядке, Саммер, – он наклоняется, и его губы дразнят мое ухо. – Вот, возьми это.

У меня скручивает живот.

Я падаю на него, пытаясь восстановить самообладание среди этого хаоса, и он засовывает что-то мне в рот. Мои глаза расширяются, и я смотрю на него снизу вверх. Он успокаивающе кивает мне, и я понимаю, что это таблетка, которую я проглатываю не задумываясь.

Черт!..Что это было?

Телефон вибрирует в сумочке, и я достаю его. Щурюсь, с удивлением замечая, что здесь всего одна полоска сигнала, но сообщение дошло.

Имя Тень появляется на экране, и внутри меня расцветает волна удовлетворения. Мне было интересно, когда он собирается заявить о своем присутствии. Несмотря на мое намерение игнорировать его сообщения, я не могу не прочитать их.

Тень: Если он не уберет от тебя руки, я переломаю ему пальцы, один за другим.

Я прыскаю со смеху, и Грант наклоняет голову, глядя на меня, в то время как я замираю и смотрю на свой телефон. Алкоголь, выпитый накануне, лишает меня способности обращать на него внимание. Пусть он извивается. Пусть он угрожает мне.

Пусть он, блядь, смотрит.

Саммер: Я бы с удовольствием посмотрела, как ты пытаешься. Выходи, выходи, где бы ты ни был.

Ему требуется пара секунд, чтобы ответить.

Тень: Это вызов?

Я реагирую так, как только могу в своем пьяном состоянии.

Саммер: Пошел ты.

Тень: Я планирую, красотка. Очень скоро.

Хорошо. Он заставил меня ждать два года.

Я нежно покусываю губы, на моем лице появляется улыбка. Это именно та версия его, на которую я надеялась. Та его сторона, которая игрива, та, которая с любовью называет меня своей красоткой. Именно эта его сторона никогда не перестает меня раздражать.

Моя маска становится горячей, горячее тлеющих углей, и моя кожа нагревается, как расплавленная лава.

Я кладу телефон в сумочку и поворачиваюсь к Дэни, которая танцует с каким-то парнем, подозрительно похожим телосложением на Ксандера, выглядящим так, будто она собирается наброситься на него прямо на танцполе.

Даже в пьяном виде она всегда защищала мои вещи. Я толкаю ее в плечо и поднимаю сумочку у нее перед носом. Она знает, что мне нужно, даже без моих слов.

Она наклоняет голову, чувствуя, что что-то не так, но хватает мою сумочку и небрежно перекидывает ее через плечо, возобновляя танец. Однажды ночью, когда мы были в Амстердаме, я потеряла сумочку, в которой были моя кредитка и телефон. Для нее это не должно быть сюрпризом, тем более что я быстро пьянею.

Я оглядываюсь на Гранта, который ждет меня, и смотрю на его бедные пальцы. Мне не нравится Грант, и я не готова к тому, что Грант потеряет конечность, но я также не одобряю попытку Тень сорвать мое свидание.

Зная, что Тень наблюдает, я подхожу к Гранту и поворачиваюсь так, что моя задница прижимается к его центру, и откидываю волосы на бок.

Закрыв глаза, я раскачиваюсь в такт музыке. Я улыбаюсь, потому что, каким бы крутым ни считал себя Тень, прямо сейчас он ни за что не стал бы ничего предпринимать.

Он ничего не может сделать.

Мы не разговариваем. Я трусь о Гранта так же, как и другие девушки об своих партнеров, придавая дополнительный толчок и сексуальный подтекст. Я не уверена, сколько проходит времени, и, кажется, я полностью погружаюсь в музыку.

Руки Гранта, которые уже обхватили меня за талию, начинают блуждать там, где им не следовало, и я не могу пошевелиться. Я не могу сказать "нет", я ничего не могу сделать. Мое тело для меня чужое.

Я поворачиваюсь к нему, но волна покалывания и тошноты захлестывает меня. Что бы он мне ни дал, оно действует жестко. Я едва могу видеть. Огни танцуют. Маски кружатся повсюду, и его тело красивое. Действительно красивое...

– Мне нужно подышать свежим воздухом, – говорю я ему и отталкиваюсь, прежде чем он успевает возразить, исчезая в толпе.

Если я останусь рядом с ним, он что-нибудь сделает, а я не могу этого допустить.

Музыка звучит так бодро, когда я плыву сквозь толпу, сквозь море масок, конечностей и секса. Просто водоворот размытых лиц из дерюги, пока у меня не закружится голова и не пересохнет во рту.

Я, спотыкаясь, бреду в угол комнаты, внезапно сожалея о своем выборе обуви. Я наклоняюсь, и то немногое, что осталось у меня в желудке, закипает в горле. Мое сердце колотится со скоростью миллион миль в час.

Блядь. Блядь. Блядь. Я под кайфом.

Я не могу стоять на месте. Моему телу нужна стимуляция, ему нужно двигаться. Словно меня накрывает волной – будто таблетку замешали с чем-то тяжёлым.

Я провожу потными руками по голове и лицу и делаю вдох глубже, когда меня охватывает паника. Я срываю маску и делаю глубокий вдох, хватая ртом воздух. Мои волосы падают на лицо, а линия роста волос промокла от пота.

Наркотиков слишком много. Комната кружится, стены смыкаются, и меня охватывает непреодолимая жажда – все, о чем я могу думать, это о воде.

Я сажусь на корточки и кладу руки на колени, и когда я поднимаю взгляд, среди кружащихся огней и движения моя душа вибрирует.

У меня пересыхает во рту, когда я резко поднимаю голову, и именно тогда я вижу, что кто-то наблюдает за мной.