Текст книги "Лицо в тени (ЛП)"

Автор книги: Рея Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 7

САММЕР

Моё тело будто одеревенело за час занятий по английской литературе, где мы разбирали Шекспира. Пронизывающий до костей холод, сковывающий меня, был другого рода. Не от ледяного ливня, в который мы с Дэни попали, промчавшись по кампусу с его бесконечными кирпичными клумбами и горгульями. А от осознания, в какую пучину опасности я себя ввергла.

Шок от новостной ссылки, что прислал Тень, от его намёков, что он стоит за исчезновением Кайли, постепенно проходит, но в голове продолжают крутиться мысли, и я всё ещё пытаюсь их осмыслить.

Нормальные люди были бы до смерти напуганы такой угрозой. У нормальных людей не возникло бы приступа возбуждения при мысли о серийном убийце, нацелившемся на них. Нормальные люди испытывали бы чувство вины за то, что обладают уликами о потенциальном похитителе пропавшей девушки и ничего не предпринимают по этому поводу.

Пропавшая девушка… Есть пропавшая девушка, Саммер. Девушка, которая похожа на тебя.

Я направляюсь в темный и сырой лекционный зал на урок психологии. Тупая, постоянная боль пульсирует в моей челюсти после того часа, который я провела, стиснув зубы, преследуемая видением ее красивого лица. Мысль о ней с ним – порок в моем сознании.

Видя, как Дэни машет мне с задних рядов, я направляюсь к заднему ряду. Когда я поворачиваюсь, Линкольн оказывается прямо передо мной. Темная рябь пробегает по мне, когда наши взгляды встречаются, и это возбуждение захлестывает меня.

Мгновение быстротечно. Тьма поселяется глубоко внутри меня, когда он останавливается передо мной. Я замираю, рассматривая его вблизи. Его сексуальные волосы цвета оникса контрастируют с его бледным лицом, его глаза за очками кажутся каменными, со скулами, которые могли бы разрезать меня на части. Он на добрый фут выше меня, так что мне приходится поднять голову, чтобы посмотреть на него.

Когда я это делаю, меня переполняет узнавание.

Я определенно пересекалась с ним раньше, я уверена в этом – короткая встреча в тускло освещенной комнате. Однако внезапно в памяти возникает отчетливый образ кого-то другого, с четким и ясным лицом. Это искаженное и давно забытое воспоминание.

Он оглядывает меня с ног до головы, и двести человек в этом зале наблюдают, как я таращусь на него и замолкаю, как влюбленная школьница.

Он улыбается мне, и даже его зубы идеальны, как и сочные губы. Его рука находит мою руку, и мое сердцебиение взлетает до невероятных высот.

– Извини меня, – говорит он глубоким и манящим голосом.

Мои бедра сжимаются, и я прикусываю губу, глядя на него, пытаясь представить его по ту сторону экрана.

– Простите, что? – я вздыхаю, вспоминая бесчисленные ночи, когда мой безымянный монстр ласкал меня, и ночь, когда он чуть не погубил меня.

Он поправляет очки и наклоняется ко мне.

– Мне нужно пройти.

Жар приливает к моему лицу, когда пара людей, наблюдающих за нами, хихикают.

– О... да. Конечно.

Я отодвигаюсь, чтобы пропустить его, и он на мгновение хватает меня за руку, когда проскальзывает мимо, словно извиняясь за то, что я выставляю себя идиоткой.

Он не узнал меня. Конечно, он не узнал меня. В его глазах не было ничего, что указывало бы на то, что он знает, кто я. С какой стати, в конце концов?

Значит, это кто-то другой. Это должен быть кто-то другой. Никто не может быть настолько хорошим актером.

Я взбегаю по ступенькам и сажусь рядом с Дэни, наблюдая, как Линкольн занимает свое обычное место внизу.

Дэни бросает на меня недоверчивый взгляд, ее глаза расширяются от смешанного веселья и беспокойства, но, прежде чем она успевает прокомментировать мое отвратительное настроение или то, что меня только что застукали, как я пялилась на нашего ассистента на глазах у всей группы, кто-то подсаживается ко мне сбоку, что отвлекает нас.

Я оглядываюсь и вижу высокого, спортивного, симпатичного парня на стуле рядом со мной.

– Это место занято? – спрашивает он.

Мое сердце бешено колотится, я заставляю себя улыбнуться и украдкой бросаю на него взгляд. От него приятно пахнет, как смесь специй и пота.

– Нет.

Он садится рядом со мной, кладет руку на спинку моего стула, давая понять, что разглядывает меня.

Меня охватывает нервная дрожь – не от близости привлекательного незнакомца, а от леденящей уверенности невидимых глаз, устремленных на меня. Я не отрываю глаз от Линкольна, его профиль четко вырисовывается в тусклом свете, но он не поворачивается ко мне лицом.

– Меня зовут Грант. Как тебя зовут?

Я кладу свою руку в его, чтобы пожать.

– Саммер, – говорю я, прерывисто дыша.

Его глаза мерцают, опускаясь к моей груди, и я не могу удержаться, чтобы не заправить волосы за ухо кокетливым жестом. Если Безликий смотрит, я хочу, чтобы он это увидел.

Дэни наклоняется ко мне.

– Привет, я Дэни, а это Мисти.

Мисти ухмыляется ему, как идиотка, и он улыбается ей в ответ, его взгляд задерживается на ней на секунду дольше, чем я хочу, прежде чем снова перевести его на мою грудь.

– Как проходит твой семестр, Саммер?

Он не сводит с меня глаз. Дэни и Мисти для него не имеют значения, пока я пытаюсь удержать его внимание, выпрямляя спину и выпячивая грудь. Я сильно сомневаюсь, что Грант – мой безымянный монстр, но осознание того, что Тень потенциально наблюдает за мной, наполняет меня волнующей нервной энергией.

Я игриво отвожу взгляд.

– Тяжко. У тебя?

Он смеется.

– Это мягко сказано. Этот курс надерет мне задницу. Откуда вы, девочки?

– С севера штата.

Он еще сильнее прижимается ко мне.

– Я из штата Нью-Йорк, получаю футбольную стипендию. Тебе нравится смотреть футбол?

Типичный футболист.

В детстве я мечтала о своем будущем и всегда представляла себя с футболистом. Но сейчас мысль о том, чтобы быть с кем-то вроде Гранта, просто наводит скуку.

– Не совсем, – отвечаю я.

Он хмурится.

– Ты идешь на вечеринку по случаю сбора урожая?

Даже его вопросы скучны. Я сразу отметаю мысль о том, что именно он стоит за этими сообщениями. Я просто не улавливаю атмосферу. Он кажется слишком милым, даже если не может перестать пялиться на мои сиськи.

Я пожимаю плечами.

– Не планирую.

Дэни толкает меня локтем, в то время как Мисти вытягивает шею, пытаясь расслышать, что происходит.

– Да, – говорит Дэни, грызя ручку. – Мы идем.

Взгляд Гранта снова опускается на мою грудь – его глаза затуманены и безжалостны – его язык касается губы.

Тьфу. Зачем?

Свет гаснет, и профессор Гарсия выходит на сцену на своих шпильках. Грант слегка подталкивает меня локтем.

– Не хочешь как-нибудь встретиться? Я бы с удовольствием показал тебе, как хорошо провести время.

Дэни перегибается через мое сиденье.

– Она бы с удовольствием.

Грант убирает руку из-под меня и хватает свой телефон, кладя его мне на колени. Слишком близко к местам, к которым его рука не должна приближаться.

– Вот, запиши свой номер.

Я свирепо смотрю на Дэни и беру телефон Гранта, вводя свой номер, и он тут же отвечает мне, чтобы у меня был его номер.

– Отлично, – я притворно улыбаюсь. – Я напишу тебе. Будет весело встретиться на вечеринке.

Возможно, было бы полезно взять с собой футболиста. Мне нужен определенный уровень защиты от психопата.

Слава богу, до вечеринки еще больше недели.

ГЛАВА 8

САММЕР

Сегодня пятница, последняя лекция недели. Последние два дня были тихими, без сообщений от Тень, и я все еще не могу заставить себя написать свою первую еженедельную работу, хотя его нужно сдать до полуночи.

Линкольн сегодня отсутствует – возможно, ему нет необходимости посещать каждую лекцию. Я не хочу строить догадки или искать в этом скрытый смысл. Не могу позволить себе думать, что здесь что-то не так.

Грант снова садится рядом со мной, и доктор Гарсия начинает свою лекцию. Всякая болтовня в комнате затихает, а я продолжаю ждать, когда мой телефон что-нибудь сделает, например, загудит. Чтобы Тень что-то сказал, хотя мы не общались со среды. Его навязчивая аура душит меня, его присутствие ощущается в комнате.

Тишина. Ни смс. Ничего, что указывало бы на то, что он вообще существует или ему не все равно. Я притворялась, что флиртую с Грантом в течение последнего часа, пока мы шептали друг другу на ухо, и я подавала ему все неправильные сигналы.

Я выпрямляюсь, чувствуя на себе его взгляд – взгляд из-под той самой тканевой маски. Он здесь, где-то рядом, мелькает мысль. Его присутствие окутывает меня волной.

– Поздравляю вас с завершением вашей первой недели, – говорит доктор Гарсия в конце часа. – Прежде чем я позволю вам уйти, я хочу, чтобы вы огляделись вокруг. Посмотрите на эти стены, на места, на которых вы сидите, на все, что вас окружает, включая ваших сверстников.

Я тяжело сглатываю и обвожу взглядом комнату, и все остальные делают то же самое.

– Теперь я хочу, чтобы вы посмотрели на человека прямо рядом с вами.

Мой взгляд перемещается на Гранта, который, наконец, решил обратить свое внимание на мое лицо.

– Теперь я хочу, чтобы вы представили, что этот человек находится на грани смерти. Фактически, каждый из вас вот-вот умрет. Я хочу, чтобы вы представили, что этот зал горит у меня за спиной. Огонь распространяется со сцены через весь зал.

Страшно, как быстро я представляю себе избитое и окровавленное лицо Гранта, его блуждающий взгляд. Я моргаю пару раз, пока изображение проясняется.

– Что за черт? – Дэни шепчет. – Эта лекция просто стала странной.

Я поворачиваюсь лицом к доктору Гарсии и пытаюсь выкинуть этот образ из головы.

– Именно это произошло со 150 людьми в этой комнате, – продолжает доктор Гарсия. – Смит-холл сгорел дотла в 1976 году. Пожар начался здесь, на этой сцене, прямо за тем местом, где я сейчас стою. За считанные секунды спокойствие в зале сменилось хаосом.

– Я слышала об этом, – шепчет Дэни. – Орден раньше совершал действительно ужасные вещи, например, разжигал пожары в общественных местах.

– Что заставляет вас так говорить? – спрашивает кто-то.

Доктор Гарсия улыбается, седая прядь в ее волосах переливается на свету.

– Потому что, дитя мое, я была здесь, когда это случилось. Я была одной из 150 человек в той комнате и чуть не рассталась с жизнью в тот день.

Она тасует бумаги перед глазами, устремляясь в то темное место.

– Наше углубленное изучение человеческих эмоций начинается на следующей неделе. Страх – это эмоция, о которой я говорю больше всего, но подумайте обо всех человеческих эмоциях и о том, какие из них могут возникнуть прямо перед вашей смертью.

– Ведь это Орден сжег дотла это здание, не так ли? – спрашивает кто-то.

Доктор Гарсия просто кивает с задумчивым выражением лица, словно припоминая каждую грязную деталь. Доктор Гарсия бывала здесь, так что она, должно быть, знала моих бабушку и дедушку в детстве. Она учила моего отца, но я не понимала, насколько глубоки ее корни.

Я борюсь с нахлынувшими эмоциями и выбрасываю их из головы. Она была здесь. Она была частью чего-то, даже если и не участвовала в этом.

Доктор Гарсия хмурится.

– Так они говорят. Я едва выбралась оттуда живой. Это было столпотворение, хаос и тьма. Дым был таким густым и черным, что за считанные секунды заполнил комнату. Я действительно думала, что умру.

– Зачем они это сделали? – спрашивает кто-то.

Она испускает тяжелый вздох, и звук эхом отдается в тихой комнате.

– Орден применил тактику, которая была далека от идеальной и, не говоря уже о том, что она противоречила закону. Но я понимаю на самом примитивном уровне, что они пытались сделать. Какова была их цель.

В комнате так тихо, что можно услышать, как падает булавка. Я ловлю каждое слово.

– На протяжении тысячелетий человечество было свидетелем расцвета и крушения огромных империй. Со временем мы перестраиваемся, восстанавливаем силы, омолаживаемся, и мир восстанавливается. Это происходило снова и снова: римляне, греки, египтяне и... Вавилон. Орден Теней верил, что те, кто стремится к нирване, должны смириться с этим крахом. Из-за этого возникают могущественные империи. Империи с большим богатством и властью.

Девушка впереди поднимает руку.

– Я слышала, они поклоняются смерти.

– Ты имеешь в виду, что поклонялись смерти, – размышляет она. – Никаких свидетельств о них не было в течение сорока пяти лет. И хотя смерть является необходимой частью цикла, помните, что подъем не менее важен. Восстание – символ возрождения. Я не говорю, что то, что они сделали, было правильным, но до того, как я оказалась на грани смерти, у меня не было настоящего самоощущения. Только после того, как я чуть не лишилась жизни, я обрела истинную ясность. Не поймите меня неправильно, я не одобряю поджог этого прекрасно отреставрированного здания, но я действительно хочу, чтобы вы посочувствовали им, – она вздергивает подбородок и смотрит на класс. – Возможно, это может стать основой для самоанализа на следующей неделе. И не забудьте прислать работу за первую неделю до полуночи сегодня вечером. Будьте готовы углубиться в концепции на следующей неделе.

Еще одно задание.

Я еще даже не приступала к первому. Полагаю, пришло время углубиться в учебник, которого я избегала. И мне действительно нужно понять, почему я избегаю этого.

Когда я наклоняюсь, собирая свои вещи, сильные руки внезапно обвиваются вокруг моей талии, заставляя меня подпрыгнуть.

– Так ты позвонишь мне как-нибудь, красавица?

Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Я забыла о Гранте.

Я не тороплюсь и поворачиваюсь к нему лицом, мило улыбаясь.

– Да, конечно.

Он ухмыляется и отворачивается, а я смотрю, как он разглядывает другую девушку передо мной, как будто просто не может с собой ничего поделать.

Мерзко. В высшей степени мерзко.

Когда я выхожу из Смит-Холла, Дэни, заплетающая свою обычную богемную косу, берет меня под руку.

– Итак, ты собираешься позвонить Гранту? Он тосковал по тебе всю неделю.

Я пристально смотрю на нее.

– Я не уверена, что он мне нравится.

Она приподнимает брови.

– Он спортивный, симпатичный, из Нью-Йорка.

– И глупый, – перебиваю я, прежде чем она успевает продолжить мысль. – И он не в моем вкусе. Я уже не уверена, какой у меня типаж.

Если у меня вообще есть типаж.… Я буквально ничего не чувствую. Пустая, как верхняя часть песочных часов. То есть, за исключением моментов, когда я вспоминаю о тех ночах, когда мой безымянный монстр приходил ко мне в гости.

Ночью… Кажется, я все переживаю, пока сплю.

Дэни смотрит на телефон, который я сжимаю, и костяшки моих пальцев почти побелели.

– Тебе нравятся загадочные типы, у которых нет имени.

Мои глаза устремляются вверх.

– Если ты не хочешь встречаться с ним, это сделаю я, – говорит Мисти веселым голосом позади нас.

Я поворачиваю голову в ее сторону.

– Он увлечен не тобой, а мной, – мое лицо становится красным, как вишня, когда я продолжаю: – Я имею в виду, Грант разговаривал со мной, Мисти. Он пригласил меня на свидание, а не тебя.

Мисти застывает на месте и делает два шага назад, заикаясь:

– Прости, просто... ты только что сказала, что он тебя не интересует.

Я провожу руками по волосам и кладу их на бедра.

– Я еще не решила, нравится он мне или нет, – говорю я ей.

Размышляя над своими словами, когда они слетают с моих губ, я едва узнаю себя.

Это не я.

Дэни отпускает мою руку и хмурится.

– Саммер, не будь такой.

Мой взгляд мечется между Дэни, которая хмурится, и Мисти, чьи полные слез глаза выдают ее попытки сохранять самообладание.

Наблюдая, как кампус медленно пустеет, я вдыхаю мирный послеполуденный воздух, наслаждаясь тишиной, окутывающей деревья.

– Я просто переживаю из-за учебы, – тихо говорю я им, – все оказалось сложнее, чем я думала. И я скучаю по своему отцу.

Я размышляю о предстоящей поздней ночи, о болезненности того, о чем нас просят написать на следующей неделе, и о том факте, что доктор Гарсия была здесь во время пожара. Я топаю вперед, на моих щеках появляется румянец. Я не хочу, чтобы Мисти видела меня взволнованной.

– Ты не это имела в виду! – кричит Дэни. – Тебе идти сорок пять минут, Саммер, и идет дождь! Давай мы тебя отвезем.

Я игнорирую ее и продолжаю идти. Я не уверена, почему у меня такие вспышки ревности. Как будто мой безымянный монстр оставил дыру в моем сердце, не оставив мне ничего, кроме моей неуверенности, которую я отчаянно пытаюсь скрыть.

– Мне жаль, Мисти, – бросаю я через плечо, не оборачиваясь, когда в уголках моих глаз начинают собираться слезы.

Может быть, если я пойду домой пешком через лес, под прикрытием деревьев, он наконец покажется.

ГЛАВА 9

САММЕР

Я шла по лесной тропинке рядом с нашим с Дэни домом, но он так и не показался. Глупо было думать, что он это сделает, что он будет гоняться за мной по лесу и похитит меня.

Или убьет... Ведь именно это он всегда обещал.

И это то, что делает Безликий.

Он убивает людей.

Он убивает девушек...

Так почему же он трахнул меня той ночью вместо того, чтобы убить? Момент принятия решения я увидела в его глазах сквозь маску, его ненависть, изливающуюся из него, прежде чем что-то изменилось, и вместо этого он стал моим любовником.

Дэни и Мисти в своих комнатах, когда я прихожу домой. Я замерзла, устала и совершенно мертва внутри. Холод, возникший ранее, проник глубоко в мои кости, и, кажется, я не могу от него избавиться.

Я зависаю у двери Мисти, готовая извиниться, но слышу, как она разговаривает по телефону, поэтому оставляю все как есть. Вместо этого я направляюсь в ванную, сбрасываю одежду и включаю душ настолько горячий, насколько это возможно. Закончив, я заворачиваюсь в полотенце, выхожу в коридор и устремляюсь в свою маленькую спальню на чердаке.

Я не утруждаю себя закрытием жалюзи, когда наклоняюсь и пытаюсь найти что-нибудь теплое, чтобы надеть. Прохладный воздух обжигает мои соски, когда я отжимаю волосы, понимая, что мое окно открыто, хотя я отчетливо помню, что закрывала его.

Прохладный ветер обдувает меня, когда я подхожу к своему комоду и достаю кружевные бюстгальтер и трусики, которые я купила три недели назад и которые соответствуют обеим фотографиям, присланным Тень. Я выбираю удобное платье, доходящее мне чуть выше колен, и устраиваюсь в кровати, беру компьютер и откидываю голову на мягкую спинку кровати позади меня.

Я начинаю нажимать на задание, но вскоре слышу жужжание с моего прикроватного столика. Я бессознательно тянусь к нему, легкая улыбка пробегает по моим губам при виде его имени.

Я провожу рукой по волосам и не тороплюсь читать сразу. Через несколько минут любопытство берет надо мной верх. Я провожу большим пальцем по сообщению, которое меня ждет.

Тень: Я могу добиться большего успеха, чем он.

Я откидываю голову на спинку кровати, подтягивая колени, позволяя платью свободно свисать с бедер, и начинаю нажимать на кнопку ответа.

Саммер: Ты даже не говоришь мне, кто ты. По крайней мере, Грант официально представился. Так почему не он? Он спортивный, привлекательный, умный и, самое главное, настоящий. Ты просто раздражаешь.

Тень: Ты пытаешься заставить меня ревновать, красотка?

Мое сердце трепещет от этого ласкательного имени. Я и не подозревала, как сильно мне его не хватало.

Его тон изменился по сравнению с предыдущим. Мелочи, которые предполагают, что его настроение резко меняется.

Саммер: Может быть.

Тень: Что ж, это работает. И это не очень приятно.

Я ерзаю и наклоняю голову к экрану.

Саммер: Ты собираешься сказать мне, кто ты такой?

Тень: Что в этом интересного?

Я останавливаюсь и кладу руку на свое обнаженное бедро. Как обычно, во мне начинает зарождаться намек на тепло. Только он может возбудить меня так сильно. На самом деле, только он может возбудить меня вообще. Я раздвигаю ноги, и мой взгляд устремляется к окну, на открытые жалюзи и чернильную темноту снаружи.

Он наблюдает за мной прямо сейчас?

Саммер: Значит, ты смотрел на уроке. Кажется, я просила тебя перестать писать мне сообщения.

Пауза… Я также останавливаюсь, чтобы вспомнить, что Линкольна сегодня не было на занятиях. Не то чтобы это что-то значило.

Тень: Мы никогда не переставали следить за тобой, Саммер. Мы наблюдали за тобой долгое время.

Мой пульс учащается, и я смотрю на слово на экране.

Мы...

Мои воспоминания о его визитах немногочисленны. Его мягкие руки, ласкающие меня, и медовый шепот во сне. Там никогда не было нас. Всегда был только он.

Я думаю, это возможно, если в тайном обществе больше одного человека, и если они стоят за этим. Это слишком интимно, слишком чувственно для участия группы.

Что бы это ни было, это больше, чем Орден Теней. Речь идет о нем, не о них. И единственная точка соединения – это маска из дерюги.

Я сжимаю губы, рисую круги на бедре, мгновенно сожалея о том, о чем я собираюсь спросить его.

Саммер: Ты сейчас наблюдаешь за мной?

Он не отвечает. Проходят две долгие минуты, и ничего, и я думаю, что спугнула его. Пока...

Входящий видеозвонок

Черт.

Я швыряю телефон на кровать, как будто он горит, мое сердце бешено колотится, когда я смотрю на него. Он на самом деле звонит мне. Нет, он звонит мне по видеосвязи. Думаю, я хотела узнать, кто он, и это моя возможность выяснить. Я хватаю телефон и отвечаю на звонок, убедившись, что камера направлена в сторону кровати. Я молчу, но на другом конце слышно его дыхание.

– Чего ты хочешь? – наконец спрашиваю я голосом, который слабее, чем звучал в моей голове.

Его голос звучит как у робота и искажен, как будто пропущен через машину. Это напоминает мне фильм ужасов.

– Наблюдать за тобой, – говорит он. – Ты хочешь, чтобы я наблюдал за тобой, Саммер?

Эти дурацкие бабочки… Почему мне так нравится мысль о том, что он наблюдает за мной?

– Это ненормально, – отвечаю я.

Я явно ненормальная. Пропавшую девушку до сих пор не нашли, и тот, кто на другом конце провода, несет прямую ответственность. Он сам на это указал.

Он смеется.

– Дай определение "нормальности". Ты нормальная? Или ты бы предпочла, чтобы я был Грантом прямо сейчас, потому что он чертовски примитивен, не так ли? Признай это, я намного более возбуждающий.

Я не могу этого отрицать.

– Дай мне посмотреть на тебя, – мягко говорит он. – Я скучаю по твоему хорошенькому личику и этим нежным ножкам.

Те самые, которыми я так крепко обнимала его два года назад.

Думаю, нет ничего плохого в том, чтобы показать ему мое лицо, поскольку он его уже видел. Он явно уже знает, как я выгляжу, поэтому я поворачиваю телефон, кладу его на бедро так, чтобы камера была направлена на меня. Мои щеки горят, а он, конечно же, выключил камеру.

– Такая чертовски красивая, – шепчет он, и мою кожу покалывает. – И посмотри, как ты уже возбуждена. Твои щеки становятся розовыми, только когда ты волнуешься. Поверни камеру. Теперь покажи мне свои ноги, малышка.

Малышка… Он никогда не называл меня малышкой.

Я скриплю зубами.

– Я так не думаю, придурок, и я, блядь, не волнуюсь. Это действительно ненормально, и ты не имеешь права называть меня ласкательными именами.

– Поверни свой телефон, Саммер, – говорит он леденящим роботизированным голосом. – Я хочу посмотреть, во что ты одета. Поверь мне, ты же не хочешь меня разозлить.

Я разеваю рот, когда мой желудок начинает скручиваться, а комната кружится вокруг меня.

– А теперь, красотка, сделай это, пока я не отрезал твой отвисший язык. Ты же не голая. Я не думаю, что это большая просьба.

Я сжимаю губы, и он снова смеется. От этого механического звука у меня по спине пробегают мурашки. Как только я поворачиваю камеру, мое головокружение проходит.

Слова легенды, и вот как он говорит со мной.

Слава богу, я не голая.

Я переворачиваю камеру и поднимаю ее, демонстрируя свои подтянутые ноги под платьем, которое теперь задралось еще выше на бедре. Он спокоен, ужасающе спокоен, и мое сердце учащенно бьется. Я не уверена в том, что он делает за пределами объектива камеры.

Его дыхание становится глубже.

– Приподними платье еще немного.

Хватит. Хватит игр. Хватит поддразнивай.

– Послушай… Кем, черт возьми, ты себя возомнил? Ты исчезаешь на годы и ждешь, что я сделаю все, о чем ты попросишь. Я больше ничего тебе не покажу, пока ты не скажешь мне, кто ты.

Я выключаю камеру. Он меня больше не видит. Я должна повесить трубку, заблокировать его и, по крайней мере, сообщить об этом в академии. Теперь у меня более чем достаточно улик, чтобы засадить его в тюрьму на долгие годы.

Но я этого не делаю. Я пока не могу заставить себя сделать это. В предвкушении того, что он собирается сделать дальше, у меня что-то шевелится между ног. Я хватаюсь за голову и тяну себя за волосы, пытаясь сопротивляться огромному удовольствию, зарождающемуся внутри меня.

Я сглатываю, дышу и жду, когда он что-нибудь скажет, пока мое тело вибрирует.

– У тебя же палка в заднице, не так ли, детка?

– Что?

Я делаю вдох, снимая напряжение с головы, и опускаю руки к животу.

– Ты всегда была такой заносчивой, Саммер.

Он знает обо мне всю правду, а я о нем ничего.

– Ну и что, что я такая? – язвлю, наконец обретая дар речи в разговоре с этим подонком. – Я стою гораздо большего, чем быть чьим-то развлечением по вызову. Тебе придется придумать что-нибудь получше этого. Тебе придется заслужить меня.

Он отключает приложение или что-то еще, что он использует для искажения своего голоса. Его голос звучит глубоко и мрачно, и так знакомо, что у меня перехватывает дыхание.

– Я собираюсь вытащить эту палку из твоей задницы и заставить тебя трахнуть себя ею. И как только ты начнешь умолять о моем члене, потому что в твоей киске будут занозы, я собираюсь трахнуть твой грязный рот.

Мое сердце бьется, и жар проникает прямо в мою киску.

Я сажусь прямо и подтягиваю ноги, прикрывая рот рукой. Мой желудок скручивается сам по себе. Никто, и я имею в виду, что никто никогда так со мной не разговаривал. Телефон падает на пол с глухим стуком. Я хочу убежать, но мне некуда идти. Это самое безопасное место для меня.

И всё же тьма за окном сгущается – словно его злой дух витает снаружи и наблюдает за мной. Я смотрю на телефон, затем закрываю глаза. Меня рвёт всухую, тело цепенеет, зрение расплывается. Наконец-то моё тело отреагировало должным образом. Напуганное до смерти, как котёнок.

Этот голос… я знаю этот голос. В каждом сне я слышала его, чувствовала его, переживала его. Это не шутка. Это не какой-то парень со странной влюбленностью, пытающийся пригласить меня на свидание.

Он касался моих самых уязвимых мест, разговаривал со мной во сне, заставлял меня переживать разные вещи. И это в том возрасте, когда я была просто невинной и сбитой с толку. Он заставил меня фантазировать о вещах, о которых не должна мечтать ни одна девушка. Он долгое время преследовал меня, говорил мне такие отвратительные вещи, такие неправильные...

И это привело к тому, что я влюбилась в него.

Из трубки доносится мрачный смех. Искаженный, жестокий и невероятно сексуальный голос.

– Хотел бы я видеть твое лицо прямо сейчас. Каким румяным, должно быть, покрылись эти хорошенькие щечки. Не волнуйся, красотка, мы только начали. Прежде чем я закончу, ты будешь умолять снять с тебя одежду для меня.

Требуется мгновение, чтобы взять себя в руки, обрести голос, которым я так уверенно владела всего несколько мгновений назад.

Я прерывисто выдыхаю.

– Так кто же ты тогда? Ты Безликий?

Пауза.

– С чисто физической точки зрения, я не могу быть Безликим, если ты об этом думаешь. Ему было бы лет сорок, в зависимости от того, о ком именно речь. Разве я по голосу звучу настолько старо? Я не ровесник твоего отца, Саммер.

У меня кружится голова, в горле пересыхает, когда слова оседают во рту, как пепел, при упоминании моего отца.

Этот намек не ускользнул от меня.

Воспоминание заполняет мой мозг, то, что было на периферии с тех пор, как я попала сюда.

Лицо. Мальчик на несколько лет старше меня, сидит напротив меня, пока мы едим наше обычное воскресное жаркое. Мое сердце замирает, и меня охватывает тошнотворное чувство.

Я не могу вспомнить, сколько мне было лет – воспоминания мимолетны. Он был старше, это все, что я помню, но годы стерли детали.

Мой отец сказал, что хочет, чтобы этот мальчик прочувствовал, счастливый семейный ужин, потому что он потерял свою собственную семью. Он был таким незначительным, что я больше никогда о нем не вспоминала.

Я почти уверена, что это был не Линкольн, хотя в том парне было что-то от него. Линкольн появился в жизни моего отца позже. Да и тот мальчик был робким, совсем не таким, как Линкольн сейчас. Отец часто работал с трудными подростками, помогал им справляться с травмой. Возможно, сирот, с которыми он занимался, было несколько.

Он не смотрел на меня весь ужин. Моя мама пыталась заговорить с ним, но он отвечал только односложно, опустив глаза и передвигая вилкой еду по тарелке. Правда, он украдкой поглядывал на меня. Я только раз посмотрела ему в глаза, и у меня начался зуд. Что-то в нем было не так.

Он провел ночь в гостевой спальне, и больше я его никогда не видела.

Я вдруг чувствую себя очень грязной.… Моя кожа начинает зудеть при мысли о том, что мой безымянный монстр – этот мальчик.

Как же его, черт возьми, звали?

Микаэль… Я думаю, это был Микаэль.

Я слышу его знакомое дыхание на другом конце провода, как будто он ждет, что я его о чем-то спрошу.

– Я спал, Саммер, – наконец говорит он, а я не могу разгадать его загадки. – Вот где я был.

Спал. Я спала, когда он прошептал мне это в первый раз, и все последующие разы. Это всегда начиналось в состоянии, когда я не могла пошевелиться. Я была беспомощна, мое тело было парализовано, как будто я находилась между сном и бодрствованием.

Должно быть, той ночью он прокрался в мою комнату и наблюдал за мной. Потом, спустя годы, он нашел способ проникнуть в дом, и по мере того, как я становилась старше, он становился смелее. Его шепот стал более напряженным.

Мой отец почти не бывал дома: это было бы нетрудно.

Внутри меня поднимается волна гнева, но еще больше я ненавижу то, на что он намекает о моем отце.

– Ты всего лишь жалкий сирота, который решил прокрасться в мою комнату и воспользоваться мной.

Пока я жду его ответа, воцаряется оглушительная тишина.

– Ты знаешь, почему Безликий закрывал лица своих жертв? – он такой собранный, но голос у него острый, как лезвие бритвы.

Я отказываюсь удостаивать это ответом. Напряжение охватывает меня, когда я глубоко вдыхаю.

Его глубокий смягчающий голос продолжает:

– Это потому, что он отрезал им языки и уродовал их лица. Вероятно, потому, что они отвечали ему так же, как ты сейчас.

При виде этого зрелища желчь подступает к моему горлу, но я также не могу контролировать нарастающий жар в животе. Как будто две противоположные силы разрывают меня изнутри.

– И если ты не будешь следить за своим языком, в конце концов я отрежу и твой язык тоже. Но я надеюсь, что мы не дойдем до этого, красотка. Твой рот слишком драгоценен.