Текст книги "Лицо в тени (ЛП)"

Автор книги: Рея Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

– Не поймешь, – говорит он.

Я так отчетливо слышу его по телефону.

Я прикусываю губу и наблюдаю за ним, слишком напуганная, чтобы двигаться, слишком напуганная, чтобы остаться, но зная, что бегство не имеет значения.

Что-то накатывает на меня. Я на мгновение закрываю глаза, наслаждаясь прохладным ветром на лице, когда крошечная капля дождя попадает мне на щеку, а затем еще одна.

Он не двигается, но я хватаю ближайшую палку, и мое дыхание сразу же учащается, когда я натягиваю платье выше колен, держась как можно выше и выгибая спину.

Просто видеть его в этой маске, знать, что они двое сливаются воедино под одним...

Мне не нужна влага дождя, чтобы засунуть палку внутрь меня – я и так вся мокрая от него. Я спускаю трусики с одной ноги и закрываю глаза, вводя в себя острие палки.

Давление немедленно спадает. Я так сексуально неудовлетворена, как будто ничто в этом мире не может удовлетворить меня. Я издаю стон, проникая на несколько дюймов глубже, но не отрываю от него глаз. Выражение его лица нейтрально, как и следовало ожидать от этой отвратительной маски коварства, когда я погружаю эту палку глубже в себя.

Мой телефон звонит, и я опускаю на него взгляд.

Его голос в трубке повышается.

– Сильнее, красотка. Я хочу, чтобы ты трахнула себя так сильно, чтобы твое тело разрывалось на части.

Я быстро нажимаю на палку, ее края разрывают меня, но мне все равно. Я толкаю ее сильнее и быстрее – грязнее, – давая ему представление, которого он хочет.

Тот факт, что он самый опасный мужчина на свете, только делает меня еще влажнее, возбужденнее, горячее. Напряжение начинает ослабевать по мере нарастания моего оргазма, и палочка становится намного влажнее, чем должна быть, из-за того, сколько сока вытекает из меня.

Держась одной рукой за палку, я закрываю глаза и позволяю оргазму быть таким, какой он есть... Представляя, что вместо этого я трахаю его.

Я открываю глаза, когда мой оргазм нарастает, жар, нарастающий внутри, согревает меня. Я продолжаю трахать себя, пока он стоит на лужайке у большого дерева и наблюдает за мной.

Я подношу трубку ко рту.

– Как долго мы собираемся играть в эту игру, Микаэль?

Он наклоняет голову и не отвечает. Но этого было достаточно для ответа... он отреагировал на имя.

Микаэль.

На линии становится тихо.

Черт. Черт. Черт.

Я слишком сильно надавила на него. Я слишком нуждаюсь. Мимо проходит группа студентов, и я быстро вытаскиваю из себя палку и прижимаю колени к груди, отбрасывая палку и телефон на несколько футов от себя. Во рту пересыхает, пока они идут мимо, а я пытаюсь скрыть дрожь под их неловкими взглядами.

Когда я снова смотрю на него, его уже нет.

Я остаюсь на травяном склоне, пока небо темнеет и наконец разверзается, не в силах пошевелиться. Тело цепенеет. Дождь хлещет по мне, но я не двигаюсь: мне некуда идти, и постепенно ливень стихает, а то, что ещё касается лица, – лишь капли, падающие с ветвей.

В воздухе висит тяжелый туман, который соответствует моему нынешнему унылому настроению. Я не так представляла себе свою жизнь в Университете Кинсмен. Я понимаю, что он проверяет меня. Он видит, как далеко я готова зайти ради него.

Гнев проникает в каждую косточку, когда я смотрю на палку в нескольких футах от себя, думая о том, что я только что с ней сделала. Снова... Моя киска все еще кровоточит от стыда.

Я подползаю к ней и каким-то образом набираюсь сил, чтобы разломить ее надвое и разбросать куски по маленькой поляне, на которой я лежу. Беру свой промокший рюкзак, радуясь, что мои книги все еще сухие внутри.

Мой телефон звонит, возвращая меня из ада в моих мыслях, и я ползу по мокрой, замерзшей траве, чтобы ответить на звонок.

Это Дэни. И я пропустила три звонка от нее.

Я шарю в темноте, пока не могу пошевелить пальцами, моя рука онемела.

– Алло?

Я едва узнаю голос, который срывается с моих губ.

Онемение в моих костях вызвано не холодным дождем – я испытала это еще до того, как передо мной разверзлись небеса. Это потому, что я почти ничего не чувствую, пока не нахожусь с ним.

– Где ты, черт возьми, шляешься? – Дэни, как обычно, спокойна.

Я встаю, натягиваю рюкзак и потираю руки.

– Я все еще в университете, – говорю я ей и провожу руками по мурашкам, покрывающим мою кожу.

Я едва ли знаю, каково это – быть в своей собственной шкуре, и когда я делаю осторожный шаг вперед, кажется, что мое тело мне не принадлежит. Как будто каждый шаг контролируется кем-то другим. Кажется, он контролирует мои мысли, мои движения, мою душу. Каждую минуту, пока я не рассказываю никому о нем, его тьма овладевает мной до такой степени, что я почти ощущаю ее на вкус. За исключением того, что вкус его темноты такой чертовски сладкий.

– Ладно, иди домой. Мы идем гулять. Сегодня вечер пятницы, и нас пригласили на вечеринку.

Я смотрю на время и хмурюсь. Почему-то уже семь вечера, но, клянусь, когда он позвонил мне раньше, было всего шесть вечера. Я не помню, как пролетел последний час. Кампус пуст, устрашающе тих, как кокон, которым является мой разум. Должно быть, я просидела здесь в трансе дольше, чем думала.

– Прекрасно, – бормочу я, стуча зубами.

У меня нет сил спорить.

– Тебя подвезти? – спрашивает она.

Я осматриваю темный, пустой кампус, наполовину ожидая увидеть маску из дерюги. Свет во всех окнах погашен. Шепот падших, призраков этого города, говорит мне ухо.

– Нет. Я пройдусь пешком. Дай мне двадцать минут, и я буду дома.

– Ладно. Поступай как знаешь. Будь осторожна. Люблю тебя, пока.

Я иду по каменной дорожке к обсаженной деревьями дороге, ведущей в город. Ветер все еще завывает после прошедшей бури, а вдалеке луна освещает небо.

– Подожди... Дэни? – я спрашиваю ее, прежде чем она вешает трубку.

– Да, что случилось?

– На какую вечеринку мы идем?

– Не знаю. Таинственное приглашение появилось на нашем пороге. И, прежде чем ты что-нибудь скажешь по этому поводу, да, мы идем. Я подозреваю, что это дом Ксандера, и мне отчаянно хочется узнать, не он ли танцевал со мной на рейве. Никому не говори, но у меня такое чувство, что это они.

У меня скручивает живот.

– Кто?

Дэни вздыхает.

– Орден, Саммер. Я думаю, они связаны со всем этим. У меня есть сильное подозрение, что они причастны к осуждению моего отца.

Я спотыкаюсь о камень и удерживаюсь на ногах.

– Почему ты так думаешь?

– Просто нутром чую, но мне нужно попасть в этот дом, чтобы убедиться.

ГЛАВА 25

САММЕР

Когда я прихожу домой, Дэни и Мисти одеты в свободные спортивные костюмы и выглядят свежими, как маргаритки. Они сидят и пьют вино на кухонном столике, их прически и макияж невероятны.

Глаза Дэни расширяются, когда она видит, что я вхожу, как утопленная крыса. Я сделала все возможное, чтобы стереть грязь с лица, но уверена, что она уже засохла.

– Саммер? Какого хрена?

Думаю, что да, засохла.

Я вытираю руки о спутанные волосы, как будто от этого я буду выглядеть лучше.

– Я заснула на лужайке перед школой, а потом попала под дождь. В этом нет ничего особенного.

– Ты выглядишь как реинкарнация смерти. И серьезно, каждый раз, когда я вижу тебя, мне кажется, что ты была...

Я поднимаю бровь, глядя на нее.

– Я была...?

Широкая улыбка расплывается на ее лице.

– Неважно. Ты собираешься рассказать нам, что произошло?

Моя киска все еще пульсирующая и сырая… Как будто Дэни чувствует исходящий от меня запах секса, даже если этот секс был с куском дерева в лесу.

Мисти выплевывает вино, ее лицо напряжено, ее взгляд задерживается на мне слишком долго. Должно быть, я плохо выгляжу, и я сердито смотрю на Мисти в ответ.

Я бросаю сумку на диван и вздыхаю.

– Мне нужен горячий душ.

Дэни отодвигает свой барный стул.

– Нет, потом. Где, черт возьми, ты была? И кто этот таинственный парень? Я узнаю это выражение твоего лица, Саммер. Что-то случилось.

Мой рот разинут от такой наглости. Как она вообще могла...

– Не пытайся уклониться от посещения этой вечеринки, – добавляет она. – Эта не будет такой безумной, как предыдущие.

Мисти, кажется, не слишком рада моему приходу или моему присутствию здесь вообще, поскольку она сидит и хмурится. Она молчит, но ее глаза, жесткие и нечитаемые, кажется, изучают каждый дюйм моего тела.

Линкольн не приглашал меня на эту вечеринку. Он наверняка знал о ней, раз она проходит в его доме. Думаю, я достаточно хороша, чтобы трахаться на его столе, но встречаться со мной на публике, похоже, не слишком входит в его планы.

Я направляюсь в коридор, к лестнице, ведущей в мою спальню на чердаке.

– Послушай, Дэни, я понимаю. У меня просто нет времени.

Дэни протягивает мне пальцы.

– Два напитка. Только два бокала вина, потом ты можешь пойти в душ и подготовиться. Кто тебя так отвлек?

Мисти раздражающе приподнимает бровь, ее глаз дергается.

– О... Саммер, я и не знала, что ты с кем-то встречаешься.

– Я не встречаюсь, – отвечаю я слишком быстро.

Дэни бросает на меня взгляд, говорящий о том, что не вешай мне лапшу на уши, а Мисти одаривает меня дерзкой ухмылкой, похожей на ту, которой она одарила меня, когда выпрыгивала из кабинета Линкольна, когда я впервые встретила его там. С того момента мы не разговаривали. Она как будто безмолвно говорила: я тоже хочу его.

– Клянусь, я ни с кем не встречаюсь, – что технически правда.

Взгляд Мисти пронзает меня насквозь, как пылающее пламя. Как будто она видит мой скрытый стыд и завидует.

– О… – говорит она шепотом. – Я думала, тебе нравится наш ассистент.

Мне действительно нравится наш ассистент, и я почти уверена, что он ей тоже нравится.

Он убивает людей, похожих на тебя, мне хочется закричать на нее.

Дэни наливает мне бокал вина, который я принимаю, не обращая внимания на свою мокрую одежду и на то, как меня тошнит от мягкого, сладкого аромата, исходящего от Мисти.

Сильная ревность разгорается глубоко внутри меня. Она разрастается в моем животе и обволакивает мое сердце, сжигая меня.

Это необъяснимо. Как будто я завидую самому ее существованию.

Я свирепо смотрю на нее.

– Нет. Если тебе так интересно, я подумываю о том, чтобы пойти на свидание с Грантом.

Прищурив глаза, Дэни продолжает:

– Грант? Я думала, он тебе не нравится? – она качает головой. – Не обращай на него внимания. Я хочу, чтобы вы с Мисти попытались поговорить с Линкольном сегодня вечером. Мне нужно, чтобы вы отвлекли его, пока я попытаюсь накопать дерьма на Ксандера. Я хочу пробраться в спальню Ксандера так, чтобы меня никто не увидел.

Мы с Мисти смотрим друг на друга в течение короткой секунды, прежде чем обе отводим взгляд.

– Мне казалось, тебе нравился Ксандер? – спрашиваю я ее, бросая взгляд на Дэни.

Ее глаза подергиваются.

– Он горяч, я не стану этого отрицать... Но в нем что-то не так. У меня плохое предчувствие на их счет. Ты знала, что они все отсюда? Все их родители тоже выросли здесь. Все, что они делают, это общаются друг с другом. Это кровосмесительство.

Я пожимаю плечами.

– Это не делает их частью тайного культа. Это не имеет никакого отношения к твоему отцу, Дэни.

Она откидывается на стойку, ее глаза стекленеют, и я тут же жалею о сказанном.

– Я... я не это имела в виду… – у нее заплетается язык.

Я никогда не видела, чтобы Дэни так заикалась.

Она быстро приходит в себя, но это подействовало на нее как удар под дых.

– Это все еще подозрительно. Если на ком-то и написано "тайное общество", так это на этой группе. Вчера я нашла статью, в которой говорится, что они оставляют метки на теле тех, кого убивают. Я хочу побывать в этом доме сегодня вечером. Мне очень любопытно заглянуть внутрь. У меня такое чувство, что они – ключ ко всему.

Я подозреваю, что Дэни тоже не все мне рассказывает. Она всегда так сильно верила в невиновность своего отца. Должно быть, она соединяет какие-то точки, и я, возможно, тоже начинаю их соединять.

Мой желудок горит, когда я тянусь к своей метке и провожу по ней.

Он уже кое-кого выбрал.

Я думаю, это не имеет значения. Он ясно дал понять, что я не единственная блондинка в его поле зрения.

Может быть, он сделал то же самое с Мисти, и именно поэтому она ведет себя так странно. Если она и дальше будет так смотреть на меня, я буду той, кто оставит следы на ее коже.

Я сохраняю нейтральное выражение лица, зная, что Дэни наблюдает за мной. Я живо представляю, как Мисти выкололи глаза, и эта мысль вызывает на моем лице милую улыбку, хотя так не должно быть.

Черт. Что со мной не так? Это не мои мысли. Я так не думаю...

В комнате становится тихо, каждый из нас погружен в свои мысли. Дэни задумчива, Мисти улыбающаяся и я… Я понятия не имею, что со мной происходит, мое тело даже не ощущается моим собственным.

Дэни долго моргает, затем хлопает в ладоши.

– Хорошо, давайте готовиться. Я хочу быть там к десяти.

Я громко вздыхаю и делаю последний глоток вина.

– Это, – говорит Дэни, ее глаза мечутся, между нами, когда она хлопает ладонями по острову, – будет очень весело.

Дэни умеет снимать напряжение.

Я наконец добираюсь до ванной и нетерпеливо встаю под успокаивающий душ. Горячая вода каскадом льется на мою озябшую кожу, мгновенно согревая меня. Я нежно провожу руками вниз по своей груди и провожу ими по животу, и меня охватывает чувство расслабления. Грязь стекает с моего тела, когда я мою между ног, и я включаю воду такой горячей, что она почти обжигает.

Когда я опускаю взгляд, с моих губ срывается вздох, когда кровь медленно стекает вниз и образует алый водоворот в канализации. На животе и груди у меня глубокие порезы, оставляющие глубокие борозды по всему телу. Эти раны в точности повторяют порезы, изображенные на фотографии, которую прислал мне Линкольн.

Мое сердце почти останавливается.

Дыши, Саммер... Один неглубокий вдох.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на вдохе кислорода, а когда открываю глаза, крови уже нет. И на мгновение я благодарна за всепоглощающий ужас. Страх – подходящая эмоция.

Но четкий импульс ударяет в сердце, и именно тогда я понимаю, что я в полной заднице.

Я могу представить, каким мягким он был до того, как убил Кайли. Как он разговаривал умным, таким грязным, таким чертовски сексуальным голосом.

Он трахнул ее перед тем, как сделать это с ней?

Что, черт возьми, на самом деле со мной не так?

Это не фетиш и не сексуальное предпочтение: на самом деле я фантазирую о том, что меня убьют. Чистая, стальная ревность превосходит любую другую логику, и мои челюсти сжимаются при одной мысли об этом.

Ты хочешь, чтобы я убил тебя, Саммер? Ну, я чертовски уверена, что не хочу, чтобы он убил кого-то еще. Какого хрена я продолжаю фантазировать об этом?

Я выключаю воду, поднимаюсь наверх и накладываю немного макияжа, включив музыку, чтобы мои соседи по комнате не слышали моих криков. Я смотрю на себя в зеркало во весь рост в своей комнате, полностью обнаженная. Затем я достаю свой кружевной лифчик и подходящие к нему трусики – те, которые ему так нравятся, – и надеваю их.

Затем я надеваю свое самое облегающее черное платье и укладываю волосы пляжными волнами, прежде чем нанести немного густой черной туши.

Я достаю свой телефон и колеблюсь всего мгновение, прежде чем нажать на его имя. Фотография его зарезанной жертвы все еще свежа в моих сообщениях, напоминая мне о том, кто он такой. Мой взгляд задерживается на нем гораздо дольше, чем следовало бы, и я решаю не писать ему.

Будет лучше, если он не узнает, что я приду. Я все время буду прикрывать лицо, и он даже не должен меня заметить.

Адрес, указанный в приглашении, приводит нас во внушительный особняк на окраине города. Глаза Дэни вылезают из орбит, когда мы подъезжаем к главному входу. Дом – если вы хотите его так назвать – больше похож на комплекс с остатками того, что когда-то было викторианским поместьем. Он завораживающе великолепен, утопающий в зелени деревьев, а газон, окружающий его, безупречен.

Это место кричит о деньгах, темноте и резне.

Мы ехали двадцать минут в темноте, чтобы добраться сюда, и дальше по улице выстроились машины. Тени мечутся по лужайке, кишат повсюду, с деревьев свисают гирлянды. Вся вечеринка выглядит так, как будто она на улице.

Дэни находит место для парковки и загоняет машину внутрь, выключая двигатель.

– Посмотрите, сколько здесь людей, – говорит она, вертя головой, пытаясь понять, во что мы ввязываемся.

– Я не могу поверить, что мы чуть не упустили это.

Мисти вмешивается с заднего сиденья:

– Интересно, будет ли здесь Линкольн?

Я ощетинилась и попыталась не отвечать и вообще не думать о том, что Линкольн и Мисти общаются.

Какой-то парень спотыкается рядом с нами и падает в кусты на краю участка.

– Забавно, – язвительно замечаю я, показывая ей большой палец.

Я бы предпочла заниматься в тихой комнате... Предпочтительно под наблюдением Линкольна.

– Заткнись, Саммер, – огрызается Мисти в ответ.

Дэни качает головой.

– Ладно, что между вами двумя? Вы обе можете прекратить это, черт возьми. Я хочу хорошо провести время сегодня вечером, и у меня есть задание узнать о них побольше.

Я наклоняюсь к Дэни и шепчу:

– Она просто ревнует, потому что каждый парень, который ей нравится, хочет меня, – выпрямляясь, я поворачиваюсь к Мисти. – В тебе нет ничего особенного, Мисти.

Мисти выходит и хлопает дверцей.

Дэни смотрит на меня и хмурится. Ее красивые волосы заплетены в одну из распущенных богемных кос, которая ниспадает на плечо. Майка, которую она надела, тоже творит чудеса с ее сиськами. Для той, кто утверждает, что ее никто не интересует, она выглядит именно так.

– Тебе обязательно быть такой грубой с ней? Это из-за Линкольна? Потому что ты только что сказала нам, что будешь с Грантом.

Я откидываюсь назад и складываю руки на груди.

– Это не из-за Линкольна. В ней нет ничего особенного, и я не люблю фальшивых людей.

Лицо Дэни вытягивается, как это всегда бывает, когда я веду себя некрасиво. Проблема в том, что в глубине души я уродлива, вот почему я прилагаю так много усилий, чтобы выглядеть безупречной внешне.

Выставление Мисти в плохом свете не заставляет меня чувствовать себя лучше... Совсем нет. И я думаю, что именно из-за этой стороны моей личности мне нравится унижение, которое вызывает у меня Микаэль.

Микаэль видит эту мою сторону: он знает темные стороны меня, которые я отчаянно пытаюсь скрыть, и любит подталкивать меня к тому, чтобы я проявила их.

Сегодня вечером я хочу побольше узнать о Микаэле, если его вообще так зовут – но это имя я дала скрытому монстру в глазах Линкольна. У меня нет доказательств, что он реален, кроме моей стертой памяти и того факта, что он отреагировал на это имя, когда я прошептала его.

Мисти стоит прямо за дверью, ожидая нас, и Дэни шепчет:

– Что с тобой в последнее время, и в чем твоя проблема с Мисти? Ты так странно ведешь себя, только когда влюблена в кого-то и ревнуешь. И я не верю, что тебе вдруг понравился Грант, так что не вешай мне лапшу на уши, – она прикрывает лицо рукой. – Это он, не так ли? Ты влюблена в Линкольна.

Я поднимаю на нее глаза, и как только она произносит это, она понимает. Она втягивает воздух и говорит:

– Саммер...

– Мы флиртовали, – наконец признаюсь я ей. – У нас так много общего. Он знает моего отца, и корни моей семьи здесь. Мы связаны через это, вот и все.

– Это он писал тебе такое странное дерьмо в начале семестра? – спрашивает Дэни. – Я должна беспокоиться?

Стук в окно.

– Вы идете? – Мисти зовет снаружи.

– Мы идем! – кричит ей в ответ Дэни, но она бросает на меня взгляд, и я понимаю, что это еще не конец.

– Ничего особенного, – шепчу я, отстегивая ремень безопасности.

Во всяком случае, ничего такого, что я могла бы толком объяснить.

– Мы много времени проводим за разговорами, и он помогает мне со школьными заданиями. Прости, что солгала тебе, но я скоро все тебе объясню и извинюсь перед Мисти.

– Спасибо тебе, – говорит она, отстегивая ремень безопасности. – И ты права, этот разговор не окончен, но давай немного повеселимся сегодня вечером.

Она передает мне свои ключи.

– Вот, возьми это. Я планирую сегодня напиться до чертиков. Если ты тоже захочешь выпить, я не стану тебя останавливать. Мы можем найти другой путь домой.

Она уже осматривает вечеринку, и у нее такой взгляд, и я не хочу ее расспрашивать. Сегодня вечером у меня есть свои секреты, свой план действий.

Я выхожу через пассажирскую дверь и, сделав глубокий вдох, смотрю Мисти в лицо.

– Прости за то, что я только что сказала. Спасибо, что пригласили меня.

Дэни улыбается, а Мисти все еще выглядит не слишком впечатленной, но смягчается от моих явно фальшивых извинений.

– Видишь, разве не проще быть милой? – говорит Дэни, когда мы подходим на несколько шагов ближе.

Мимо проходит группа людей, смеющихся, и у меня замирает сердце.

Каждый из них в маске, но это не он… Ни один из них не является им, хотя он одновременно везде и нигде. Тени пляшут в щелочках их глаз.

– Ну вот, опять, – шутит Дэни, и каждый из нас берет по маске из коробки на краю участка.

Я быстро натягиваю ее, надеясь, что она достаточно прикрывает меня. Единственное доказательство – мои белые волосы, которые выглядывают наружу. Налетает прохладный ветер, и я бросаю взгляд на один из костров, бушующих в яме в нескольких футах от меня, и темный мрачный дом с мерцающими огоньками в окнах.

– Вечеринка внутри или снаружи? – спрашиваю я.

Дом кажется темным и древним. Из уличных динамиков гремит музыка, словно на фестивале под открытым небом или в каком-то ритуале. Никто не выглядит так, будто находится в здравом уме. Но я думаю, это то, что делает Безликий – он дает людям разрядку.

Дэни пожимает плечами.

– Честно говоря, не знаю.

– И как мы узнаем, что нас... пометили? – спрашивает Мисти.

Я смотрю на нее и закатываю глаза. Что за глупый вопрос.

– Этого я тоже не знаю, – говорю я, оглядываясь по сторонам и бросая взгляд на изогнутый вход в дом, мягкие тени танцуют внутри.

Мы бродим тут несколько минут, и я быстро понимаю, что найти Линкольна будет все равно что найти иголку в стоге сена.

Мой взгляд прикован к этим мерцающим окнам, к теплу и тайне внутри.

– Мне нужно пописать, – лгу я, когда ледяной ветерок пробегает по ткани моего тонкого платья и голым ногам.

Мне нужно попасть в этот дом.

– Мы поэтому идем с тобой, – говорит Дэни. – Давай сделаем все возможное, чтобы на этот раз не расставаться.

Наверное, это к лучшему... ради меня. Но если Линкольн здесь, я собираюсь его найти.

Когда мы шагаем в темноту, направляясь к маячащему впереди дому, мои глаза на мгновение встречаются с глазами Дэни, и у меня вырывается вздох, ведь я застигнута врасплох. С дьявольским блеском в глазах Дэни смотрит на меня, как будто она тоже воплощение Безликого. Когда я смотрю на нее с таким выражением лица, мое тело дрожит, и не в плохом смысле.

– Не похоже, что там кто-то есть, – говорит Дэни.

– Я гарантирую, что они внутри, – бормочу я. – И держу пари, что там тепло.

Мы подходим к дому и видим, что входную дверь на самом деле охраняют двое мужчин в масках. Когда мы подходим, один из них скрещивает руки на груди и пристально смотрит на нас, на меня, в частности.

– Впусти меня, – говорю я. Мое терпение на исходе.

Он наклоняет голову и, к моему удивлению, отходит в сторону, позволяя нам войти. Я захожу первой, и как только переступаю порог, он выпроваживает Мисти и Дэни наружу.

Я оглядываюсь на него, но натыкаюсь на железную стену.

– Что за черт?

– Входит только одна, и это ты, – он ухмыляется. – Твоим друзьям придется остаться здесь.

Я стискиваю зубы и смотрю на Мисти и Дэни, стоящих в нескольких футах от меня. Дэни просто пожимает плечами и машет на прощание.

– Просто иди, – говорит она. – Я скоро придем, не волнуйся.

Она отступает вместе с Мисти, оставляя меня лицом к лицу с охраной.

Я невидима в этой маске, но не может быть, чтобы его не было здесь, наблюдающего за мной, как всегда. Охранник хватает фляжку и дергает головой, чтобы я запрокинул голову назад.

– Ты, должно быть, шутишь. Я это пить не буду.

– Все пьют, – он пожимает плечами. – Насколько сильно ты хочешь присоединиться?

Я не сопротивляюсь, позволяю ему схватить меня за подбородок, стянуть маску и залить этот яд мне в глотку.

– Развлекайся, – говорит он и подталкивает меня к двери.

Я поднимаю обе руки к Дэни, которая, я уверена, удивлена, потому что я действительно понятия не имею, что происходит. Эти двое могут справиться с гневом Дэни: держу пари, она придет сразу после меня.

Еще два человека проталкиваются вперед и пытаются войти в дом, но им немедленно отказывают в доступе.

– Извините, вход воспрещен без приглашения, – говорит охранник и отталкивает двух парней назад.

– Как так получилось, что она вошла? – скулит один из них, указывая на меня, неловко стоящую в дверях.

Тот, что покрупнее, скрещивает руки на груди.

– Ее пригласили. Не я устанавливаю правила, чувак, я им следую. А теперь убирайся к черту обратно, пока я не вляпался в дерьмо.

У меня мурашки бегут по коже. Как Линкольн узнал, что я приду? Я, конечно, не помню, чтобы меня приглашали, если только вы не считаете приглашением ту зловещую открытку, подсунутую под нашу дверь. У него было достаточно возможностей лично пригласить меня ранее этим вечером, когда я унижалась перед ним. Все, что ему нужно было сказать, это...

Эй, красотка, не хочешь зайти ко мне сегодня вечером?

Просто.

Я тоже думала, что это общество должно быть секретным, но, похоже, все точно знают, кто они такие.

Я обхватываю себя руками и потираю плечи.

– Как вы меня узнали? На мне маска.

Тот, что поменьше ростом, протягивает руку и хватает меня за прядь волос.

– Ты девушка с белыми волосами. Нам сказали, что, если ты хочешь войти, мы должны тебя впустить.

Я быстро отбрасываю его руку, раздраженно разворачиваясь.

Они выходят на улицу и закрывают дверь, оставляя меня в темном коридоре дома. Здесь тепло, но мурашки все еще покрывают мою плоть, когда я делаю неуверенный шаг внутрь. Интерьер дома огромен, с парадным входом, который кажется одновременно пустым и необъятным. Две винтовые лестницы, каждая извивающаяся вверх и сходящаяся наверху, ведут в мезонин этажом выше. Со стен свисают замысловатые светильники, внутри них мерцают нежные огоньки, отбрасывающие завораживающее сияние, которое напоминает мне огонь. Это такой дом, в котором много укромных уголков и закоулков.

Семейные фотографии пестрят по коридорам, большие портреты людей, которых я не узнаю. В центре стены над аркой лестницы висит старинная картина с изображением мужчины.

Маттео Витал, 1756 год.

Его глаза подобны огню, лицо – камню. Я предполагаю, что он что-то вроде патриарха. Возможно, он тот, кому они все поклоняются.

Он витает в воздухе, в стенах, на скрипучих полах. Я как будто слышу крики павших и его предсмертный шепот. Именно здесь Он зародился, и я уверена, что все это как-то связано со мной.

Моя родословная, мое наследие и мое будущее.

Мои корни в Кинсмен. Мое место здесь, и тут все началось. Моя бабушка тоже здесь: я чувствую ее, ощущаю нутром.

Кто бы он ни был, он только что встретил дочь своего предшественника, и у меня появляется вкус к крови.