Текст книги "Том 2. Машина времени"

Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери

Соавторы: Айзек Азимов,Герберт Джордж Уэллс,Роберт Шекли,Роберт Сильверберг,Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис Уиндем,Филип Хосе Фармер,Альфред Бестер,Владимир Михайлов,Жерар Клейн,Джон Вуд Кэмпбелл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 49 страниц)

Измаил выпил довольно много нахамчиза, и его слегка пошатывало при ходьбе. Но вдохнув этот запах, он почувствовал сильное головокружение. Сознание покинуло его, и он упал лицом вперед.

Он проснулся на полу, и под ним на расстоянии нескольких миль были полумертвые моря планеты. Когда он со стоном сел, то увидел, что остался один. Голова у него болела так, будто он получил сильный удар молотком.

Идол был прикрыт ящичком, но запах в комнате все еще стоял.

Он, шатаясь, вернулся в свою каюту и лег спать.

Проснувшись, он захотел выяснить, что это за запах и почему он так подействовал на него, но поговорить было не с кем. Все были заняты. Все бегали и суетились. А причиной было то, что рулевой заметил стадо китов. Капитан решил, что с возвращением домой можно подождать – нужно добыть еще пищи. Иначе им не хватит еды на весь путь.

Измаил чувствовал себя хорошо и решил просить разрешения капитана участвовать в охоте, хотя понимал, что совершает глупость. Он рассказал, что охотился на морских китов и не видит никаких препятствий к тому, чтобы быстро приспособиться к охоте на воздушных.

– Крепкие руки нам нужны, – сказал капитан. – Но ты не должен вмешиваться в охоту в критический момент. Ты умеешь общаться с парусами, а единственная разница между твоим умением и нашим в том, что ты плавал в двух измерениях, а здесь нужно плавать в трех. Хорошо, ты пойдешь в лодке Каркри. Иди к лодке и получи распоряжения гарпунера.

В команде китобоя лишних людей не бывает, так как число мест очень ограничено. Но «Руланга» уже потерял человека, который выпал за борт. Затем, во время охоты за китом, погиб Рамварпа, а его товарищ сломал кости. Так что капитан, хотя и не очень охотно, но согласился на участие Измаила.

Гарпунер Каркри вовсе не имел такого мощного телосложения и развитой мускулатуры, как те гарпунеры, которых знал Измаил в своем мире. То были люди, похожие на львов. Но здесь, чтобы вонзить гарпун в тело воздушного кита, не требовалось мощной мускулатуры. Нужно было только знать, куда нанести удар. Череп воздушного кита обтянут кожей, но в черепе много мест, не защищенных костями – эволюция делала все, чтобы уменьшить вес, и убирала все ненужное.

Во время охоты лодка неслась параллельным с китом курсом, и гарпунер метал свое орудие в незащищенный участок черепа кита, так как известно, что все жизненно важные органы кита находятся в голове. Если содрать с кита кожу, то станут видны воздушные пузыри, прикрепленные к костям скелета.

Измаил думал об этом, забравшись в лодку. Ему казалось, что в воздушном ките недостаточно мяса, чтобы опасная игра стоила свеч. Гарпунер посмотрел на Измаила с подозрением, но не сказал ничего. Матрос по имени Куяй объяснил Измаилу его обязанности во время охоты и в случае сильного ветра.

И вот лодка выскользнула из чрева «Руланги» и устремилась в полет. Каркри приказал поднять паруса, а сам встал впереди. Паруса подхватили ветер, и лодка моментально обогнала «Рулангу». Измаил и Куяй следили за парусами, причем Куяй не спускал глаз с неопытного новичка.

Каркри, отдав необходимые приказания, встал на свое место и объявил команде, что если появятся акулы, то их нужно тоже убивать.

– Нам нужно мясо. Мясо для нас и для животных, производящих газ. Даже если мы убьем одного кита, нам этого будет мало. Поэтому мы должны стараться добыть больше, пусть даже акул.

Лодка прошла мимо корабля. Измаил увидел на палубе Намали. Он помахал ей рукой, и она ответила ему. Затем девушка исчезла.

Измаил заметил, что люки корабля открыты, и спросил об этом Каркри.

– Сейчас корабль войдет в красное облако. Он будет захватывать мелких животных, как кит. Из них получается неплохой суп, а кроме того, мы используем их для украшений.

В воздухе были еще три лодки. Лодка Каркри устремилась за огромным китом. Куяй сказал, что это вожак стада. Он охраняет стадо сзади. Вожак летел, постоянно меняя курс, будто пытаясь не выпустить из вида все четыре лодки. Затем он нырнул в красное облако, и лодка Каркри устремилась за ним. Все матросы моментально накинули на головы прозрачную ткань.

И это было не лишним, так как тысячи маленьких существ облепили их. Измаил запоздал, и ему пришлось отплевываться, протирать глаза, чтобы избавиться от них. Каркри приказал, чтобы эти микроскопические существа сбрасывались на дно лодки. Измаил, управляя одной рукой парусами, другой рукой выгребал из маски красных существ. Вокруг бушевал красный шторм, и груда красных существ уже скопилась на дне лодки.

Внутри красного облака попадались области, совершенно свободные от красных существ. И тут тело кита казалось совершенно черным. Здесь было мало ветра, и паруса обвисли, как голодные животы. Однако потеря скорости компенсировалась тем, что кит, набивая живот, тоже терял скорость.

Лодка снова нырнула в красное облако, а когда вынырнула оттуда, то оказалась рядом с китом. Животное делало маневры, пытаясь избавиться от преследователей, точно так же, как делали их предшественники, морские киты, много тысяч лет назад.

Кит мог легко уйти от преследования, освободившись от балласта или выпустив газ. Но он не мог предполагать, что скоро гарпун поразит его в открытое место на голове, в девяти футах от глаза.

Каркри встал, широко расставив ноги, проверяя, правильно ли уложены кольцы линя, затем поднял руку, призывая приготовиться.

Куяй тоже встал. Он раскрутил и швырнул прямо вверх короткую палку коричневого дерева. Она взлетела высоко над головой кита. В это же время с другой стороны головы животного взлетела другая палка. Обе палки вспыхнули одновременно и начали падать, оставляя после себя кольца дыма.

Это были сигналы о том, что лодки готовы. Кто бы ни бросил палку первым, ждал, пока сигнал даст вторая лодка, и не предпринимал до этого никаких действий.

Каркри встал поустойчивее, поправил линь, такой тонкий, что его почти не было видно, и швырнул гарпун. Острое орудие пронзило кожу кита и исчезло.

Каркри после броска упал на колено и поспешно закрепил себя привязным ремнем. Линь быстро сматывался с барабана. Это кит стремительно поднимался вверх, выпустив воду, которая служила ему балластом. Крылья он сложил так, чтобы они не мешали ему при подъеме.

Измаилу удалось взглянуть на гиганта только мельком. Ему сразу пришлось заняться парусами. Куяй маневрировал парусами на другой стороне мачты. Рулевой напряженно ждал рывка, когда весь линь смотается с барабана. Если линь не порвется сразу, то лодку потащит вверх.

Каркри сидел с ножом в руке, теперь ему было нечего делать до тех пор, пока кит не выдохнется, но следовало быть всегда готовым обрезать линь в случае опасности.

Измаил покончил с парусами и посмотрел наверх. Кит был далеко, но даже отсюда казался огромным. Вторая лодка неслась неподалеку. Они тоже напряженно ждали рывка. Гарпунер повернулся к ним, и на темном лице ослепительно сверкнули белые зубы.

Барабан крутился со страшной скоростью. И вот наступил момент, когда нос лодки вздернулся вверх и она стремительно понеслась за китом. Линь выдержал, хотя, на взгляд Измаила, он был очень тонким. Вторая лодка тоже летела вверх, увлекаемая китом.

Кит был выше их на две сотни футов. Внизу дрейфовало красное облако. «Руланга» на миг скрылся в нем, затем появился снова, борясь с ветром. Другие лодки были в миле от них и чуть ниже. Их тоже тащил кит.

Ветер свистел в снастях. Воздух становился холоднее, а небо темнее. Начал сказываться недостаток кислорода. Дышать стало трудно. «Руланга» отсюда казался палкой с парусами.

Каркри, несмотря на то, что не был физически крепким, крутил барабан – вставив в отверстие палку. Необходимо было как можно ближе подойти к киту, прежде чем он решится броситься вниз. Тогда при вираже кита будет меньше опасности врезаться в землю. Поэтому Каркри и гарпунер второй лодки быстро накручивали лини на барабаны. И только когда воздуха совсем стало не хватать, а дыхание превратилось в хрипение, они бросили эту тяжелую работу и закрепили барабаны. Другие матросы подходили по очереди и крутили барабан, пока не выдыхались полностью. Попробовал крутить и Измаил, но он не был привычен к такой разреженной атмосфере и быстро выбился из сил. С трудом он добрался до своего места и посмотрел вниз. Лучше бы не смотрел! Где же «Руланга»?

Лодки постепенно приблизились к киту и теперь были в тридцати футах от его хвоста. Каркри окончательно закрепил барабан.

Измаил задыхался. В глазах у него потемнело, разум помутился. Ему стало совсем плохо. Он надеялся, что остальные, более привычные к разреженному воздуху, присмотрят за ним. Возможно…

Он пришел в себя внезапно. Воздух свистел в ушах, и небо стало уже не таким темным. Лодка неслась почти вертикально вниз. Мертвое море сверкало отблесками красного солнца. «Руланга» был прямо под ними. Казалось, что кит несется прямо на него. Говорили, что бывало такое, когда кит не рассчитывал полета и врезался в корабль. Но сейчас они пронеслись в пятидесяти футах от «Руланги». Измаил видел лица матросов на корабле, смотрящих на них. Матросы кричали, поднимали руки, некоторые молились богам о ниспослании удачи товарищам.

Прошло несколько минут, хотя они показались мгновениями. Земля стремительно расширялась под ними. Берега моря уходили в стороны, и под ними была только вода. Измаил вспомнил, как искусно кит разбил лодку у него на глазах. Такое случалось иногда, хотя и крайне редко.

Обычно кит выходил из пике, оставляя достаточно пространства и времени, чтобы лодка могла удачно совершить маневр. Примерно двадцать футов. Нельзя сказать, чтобы это было много, – просто достаточно.

С оглушительным грохотом раскрылись крылья кита, едва не задев линь. Кит сбросил скорость. Лодка следовала за ним. Теперь Измаил понял, почему разбилась та лодка. Гарпунер не сумел приблизиться к киту на нужное расстояние.

Куяй что-то крикнул. Возможно, это была молитва, хотя молиться в такой момент, когда требовались решительные действия, было неразумно. Кит начал выходить из виража. Лодка за ним. Измаила со страшной силой прижало к палубе. Боль пронзила его спину.

Море только что летело к ним – и вдруг отпрыгнуло в сторону. Они устремились в небо и затем снова к морю.

И тут Измаил понял, почему вскрикнул Куяй.

Второй кит, выходя из пике, направлялся к ним.

Столкновение, казалось, было неизбежным. И оно произошло. Голова кита ударила в заднюю часть головы другого кита. Хрупкие кости не выдержали удара…

Кроме того, удар пришелся и по линю. Измаила выкинуло из лодки, как из катапульты. Он летел, кувыркаясь в воздухе, и перед его глазами мелькали киты, лодки, земля, небо…

Он не помнил, как ударился о воду, однако понял, что вошел в воду ногами. Рот и нос стало невыносимо щипать. Измаил забил руками и ногами, чтобы выскочить на поверхность.

Он вынырнул из воды. В голове его немного прояснилось, и он увидел то, чего никак не ожидал увидеть. Он увидел черный саркофаг, покачивающийся на воде, будто плывущий по волнам Стикса и несущий тело Квикега. Для этого саркофага времени, казалось, не существовало.

Мелькнули тени. За саркофагом в нескольких сотнях метров рухнули два кита – один из них запутался во внутренностях другого.

Саркофаг тряхнуло первой волной, а следующей погнало к Измаилу.

Измаил посмотрел, где же лодки. Одна лежала на поверхности воды в нескольких сотнях ярдов от него. Было ясно, что у нее лопнули воздушные пузыри.

Измаил увидел в воде три головы матросов, плывущих к берегу.

Две лодки в воздухе постепенно снижались. Саркофаг медленно подплыл к Измаилу. Тот, цепляясь за выпуклости иероглифов точно так же, как проделывал это раньше, взобрался на него.

Человек, плывущий к нему, внезапно вскрикнул, вскинул руки вверх и исчез под водой.

Измаилу было ясно, что он не нырнул. И утонуть он тоже не мог – вода была слишком соленая. Человек должен был оставаться на поверхности в любом случае.

Что-то потащило его вниз. И через несколько минут Измаил понял, что этого человека что-то удерживает под водой.

До этого Измаил благодарил бога, что в этом море нет жизни. Он и сейчас не сомневался, что никто не может жить в этом концентрированном растворе соли. Нет, хищник конечно не из тех, кто дышит воздухом.

Измаил крикнул остальным о том, что случилось. Они быстро выбрались из воды, а Измаил стал грести, лежа на саркофаге. При каждом погружении руки в воду сердце его замирало. Вдруг острые зубы отхватят руку.

Но ничего не произошло. Он и все остальные выбрались из воды невредимыми. Они помогли вытащить саркофаг, и затем все взоры обратились на море. Тела погибших матросов исчезли. Значит тот, кто утащил под воду живого человека, не погнушался и трупами. Измаил спросил, кто бы это мог быть. Но никто из спасшихся не слыхал о хищниках, живущих в мертвом море. Да и вообще о какой-либо жизни в мертвом море. Впрочем, они могли и не знать. Ведь в море они оказывались лишь изредка, в основном жизнь их протекала в воздухе.

Спустились две лодки. Оттуда сбросили канаты, за которые лодки были подтянуты вниз, и Измаил с остальными взобрался на борт.

Он с сожалением оглянулся на саркофаг, ведь это была его единственная связь с домом. А кроме того, возможно, это ключ к возвращению.

Если человек может оказаться в будущем, почему бы ему не совершить обратное путешествие? И может быть, эти загадочные письмена и есть тот самый ключ – непонятный способ переключения тумблеров времени?

На борту корабля Измаил попросил разрешения встретиться с капитаном. При встрече он спросил, нельзя ли послать лодку за саркофагом, чтобы поднять его на корабль. Сначала капитан Барашха категорически возражал против потери времени и энергии, но Намали поддержала Измаила, и капитан был вынужден согласиться с нею. Саркофаг – это предмет религии, сказала Намали, а в вопросах религии она имеет решающее слово. Измаил решил, что Намали сочла саркофаг его богом, но не стал сейчас выяснять этот вопрос. Объяснения могут подождать.

Две лодки подняли саркофаг, и вскоре он был установлен в центре тяжести судна. Его пришлось поднимать на двух лодках, связанных вместе. Подъем происходил очень медленно, и животные, генерирующие газ, поглотили большое количество пищи. Но все закончилось благополучно.

После того как были разделаны убитые киты, лодки снова покинули корабль. На этот раз началась охота за акулами. Те акулы, что не были сразу убиты гарпуном, применяли ту же тактику подъема и спуска, что и киты, но с гораздо меньшим успехом – все-таки они были менее массивными и способность генерации газа у них была меньше, чем у китов.

После того как было добыто десять акул, корабль возобновил полет. Однако в дальнейшем при встрече с китами охота продолжалась, пока на корабле не были сделаны запасы пищи, достаточные для того, чтобы спокойно продолжать путь до Заларампатры.

Последний убитый кит принес охотникам долгожданную радость, и в другое время по этому поводу был бы устроен праздник.

В нем был найден круглый шар диаметром два фута черного, красного и голубого цветов. Он источал сильный аромат, вызывающий одурманивающее действие. Это был тот самый запах, который привел Измаила в бессознательное состояние в часовне бога Ишкавакарки.

Шар нашли в одном из маленьких желудков кита, располагающихся вдоль хребта. Намали объяснила, что изредка кит глотает маленькое воздушное животное вришванку. Еще более редко случается, что животное не выбрасывается китом вместе с экскрементами, а попадает в ответвление в кишках. Но если такое происходит, то пищеварительная система кита обволакивает постороннее включение некой субстанцией, подобно тому, как раковина-жемчужница создает жемчужину из попавшей в нее песчинки.

И в результате возникает вришкаю – огромное сокровище. Из него вырезают богов, которые устанавливаются в храмах, или продают в другие города, потерявшие своего бога в результате гибели корабля.

Намали во время своего путешествия с Измаилом много рассказывала ему о том, как рождаются боги. Она также рассказала ему легенду о том, что когда старые киты погибают, их плоть пожирается пузырями и тело кита возносится высоко в небо, так высоко, что небо там совсем черное, даже днем, а воздуха совсем нет. Эти тела дрейфуют там до тех пор, пока не взрываются пузыри, и тогда трупы китов падают – всегда в одно и то же место. Теперь там столько китовых скелетов, что их груды выше самых высоких гор. И конечно же, там можно найти очень много вришкаю.

Город, который найдет это кладбище китов, станет самым богатым и самым могущественным на планете.

И жители его всегда будут в состоянии дурмана, добавил про себя Измаил. Он представил себе город, где окажется множество богов из вришкаю, – жители его будут бродить по улицам, как лунатики.

Корабли многих городов, рассказывала Намали, пропадали во время поиска кладбища китов. Считается, что кладбише расположено где-то возле восточных утесов, где водится много Пурпурных Чудовищ.

– Почему так считают? – спросил Измаил.

– Потому что еще ни один корабль, улетевший туда, не вернулся обратно.

Он поднял брови и улыбнулся.

– Чему ты улыбаешься?

– Странно, что ты и твой народ ничем не отличаетесь от меня и моего народа. Самое существенное в человеке не изменилось за миллионы лет. Я не могу сказать, хорошо это или плохо. Но человек и раньше, и сейчас действует только так, чтобы его действия приносили ему пользу.

Время было для Измаила тем же, чем белый кит для капитана Ахава.

Наконец красное солнце скрылось за горизонтом, и наступила холодная черная ночь. Все шло, как обычно.

Дни сменялись ночами, хотя и не так быстро, как во времена Измаила. Измаил учился управлять воздушным кораблем, постигая особенности его конструкции. Большую часть времени он проводил среди матросов, но иногда обедал вместе с капитаном и Намали. То, что он принадлежал к совсем другому миру, неизвестному миру, родился под иным солнцем, подняло его над низшим классом, к которому он должен был бы принадлежать в этом мире.

Кроме того, вполне возможно, что они считали его не совсем в своем уме, хотя во многих отношениях он был вполне нормален. Им нравилось слушать его рассказы, хотя многое было им непонятно. Когда он говорил, что раньше воздух, по которому они летят на высоте тысячи футов, был водой, и эта вода была населена разнообразными живыми существами, они не могли поверить ему. Они не могли поверить и в то, что во времена Измаила земля тряслась чрезвычайно редко и очень короткое время.

Измаил не спорил с ними, как не спорил и с капитаном Ахавом. Разум каждого человека представляет собой маленькое обособленное королевство, в которое никто не имеет права насильственно вторгаться.

По мере того как «Руланга» приближался к Заларампатре, командой овладевали мрачные мысли. Люди говорили очень мало, в основном молчали. Они как будто искали внутри себя то, что может возместить им потерю, опустошение родной земли. Некоторые проводили много времени в часовне, где непрерывно молилась Намали и божество было извлечено из ящика. Измаил не мог ходить мимо часовни: едва ощутив аромат, он сразу испытывал головокружение.

Намали сидела на полу часовни, глядя на бога, склонившись к полу, голова почти касалась прозрачной кожи, на которой она сидела. Грива черных волос закрывала ее колени.

Но вот наступил момент, когда капитан вызвал всех на палубу. Они без перерыва летели весь день и всю ночь, а когда солнце неохотно показалось из-за горизонта, корабль был уже вблизи громадных гор, и в этих горах находился город Заларампатра.

Всеобщий вопль потряс корабль.

На месте, где красовался город, теперь были лишь груды развалин.

Измаил спросил, как могут люди жить в каменных пещерах, когда земля постоянно трясется и потолки каждую минуту могут обрушиться на голову.

Намали ответила, что люди не все время живут в каменных пещерах, которые используются в основном как склады, убежища и места поклонения богам. Пещеры – только нижняя часть города. Верхняя часть – это плавающие в воздухе жилища: дома, соединенные вместе и поддерживаемые в воздухе тысячами больших пузырей с газом. Плавающий город закреплен на месте с помощью канатов и связан с подземным городом с помощью лестниц.

Теперь здесь все было уничтожено. Нечто сломало лестницы, взорвало и сожгло остальное. Обугленные остатки валялись на склонах горы. Пещеры тоже были частично разрушены. Тут и там лежали осколки каменных глыб.

«Руланга» несколько раз проплыл над разрушенным городом, и наконец капитан решил бросать якорь. Матросы спрыгнули с корабля и закрепили канаты за кольца, вделанные в каменные плиты. Затем корабль подтянули к земле и выпустили газ из пузырей. Корабль лег на киль.

Половина команды, тридцать человек, осталась на корабле, остальные пошли исследовать развалины. Измаил удивлялся, как люди могли создать столь грандиозное сооружение прямо в теле горы и как оно не разрушилось от постоянных сотрясений земли.

Намали рассказала, что воду жители города собирали в период дождей в большие каменные бассейны. А когда она заканчивалась, то для питья использовали воду растений.

Измаил поблагодарил ее за информацию, а затем спросил, почему она командует отрядом, высадившимся с корабля, в то время как лучше было бы оставить единственную уцелевшую женщину на борту. Она ответила, что члены семьи Большого Адмирала имеют больше прав, чем любой человек. Но зато у них и много обязательств перед остальными смертными. Пока она здесь единственный член семьи Большого Адмирала, она должна нести бремя предводителя и возглавлять самые опасные мероприятия.

Измаилу эти доводы показались непонятными. Если они собираются снова жить в Заларампатре, то нужно беречь женщин, чтобы они могли рожать детей.

Они перелезали через груды камня, обгоревших кусков дерева, обходили завалы и глубокие трещины в земле. Картина разрушения была ужасна.

Однако нигде они не нашли никаких останков людей.

– Чудовище съедает все, – сказала Намали. – Кости, мясо, внутренности. Оно разрушает город, а потом своими ужасными щупальцами обшаривает все и уничтожает оставшихся в живых. Когда оно съедает все, оно засыпает. И затем улетает на поиски других жертв. За мою жизнь чудовище уничтожило три города: Авастию, Пракхамаршри и Манарикаспа. Оно прилетает, убивает, пожирает, не оставляя никого в живых.

– Но бывает, что кто-то все-таки остается? – спросил Измаил. Он заметил грязно-белые полосы и решил, что их оставило чудовище.

– В Авастии и Манарикаспе не осталось никого. В Пракхамаршри остались в живых женщина и двое детей. Они спаслись, потому что вход в их убежище был завален обломками.

– Возродились ли эти города к жизни, когда вернулись китобойные суда?

– Только Пракхамаршри. На кораблях были дочери Большого Адмирала. Но их было мало. На город обрушивалось одно несчастье за другим, и там не осталось женщин. Тогда мужчины погрузились на корабли и улетели. Над соленым озером они бросили в воду изображения богов и спрыгнули сами. Они погибли, а корабли без людей медленно плыли за горизонт. В конце концов они также разбились.

Массовое самоубийство, подумал Измаил. Странно, что человечество, в котором существуют такие обычаи, еще не вымерло. Да, под этим красным солнцем явно живет немного людей.

Отряд медленно шел среди развалин. Вокруг не было ничего, кроме печальной картины опустошения. Вдруг до них донесся крик, и из полузасыпанного отверстия показалась голова. Затем еще одна. И еще. Одна женщина, один мужчина и две девочки спаслись от чудовища.

Они спаслись и от людей Бурангаха, которые пришли в город, когда чудовище оставило его.

Эти счастливцы укрылись в глубокой пещере, где были запасы еды и воды. Им повезло, так как нападение чудовища было внезапным, казалось, оно набросилось на город со всех сторон.

– И потом, – рассказывал мужчина, – прилетели корабли Бурангаха. Была ночь, и я тихонько вылез из пещеры. Люди Заларампатры! Намали, дочь Большого Адмирала! Эти люди хвастались, что сумели заманить чудовище к нашему городу. Их корабли заметили его, когда оно направлялось к Бурангаху. Может, оно напало бы на город, а может, пролетело бы мимо. Кто знает? Чудовище дрейфует, как облако. Иногда оно меняет направление и плывет к городу. Тогда город обречен. Но китобои Бурангаха подогнали китов к чудовищу, правда, потеряв при этом два корабля, которые подлетели слишком близко. Наконец Кахамауду полетел за ними и…

– Как? – спросил Измаил. – А я думал, что у Кахамауду нет крыльев.

– Оно меняет направление полета с помощью взрывов, – ответила Намали. – Извергает огонь из отверстий в своем теле. Вот также оно нападает на город: со взрывами, огнем, дымом, грохотом.

– Животное, которое взрывает порох и швыряет бомбы? – спросил Измаил. При этом он использовал английские слова, так как подобных слов не было в языке народа Намали.

– Чудовище стреляет огнем и дымом и бросает камни, которые взрываются, – сказала Намали. – Люди Бурангаха говорили, что это идея их Большого Адмирала. Его имя Шамавашра. Запомните это, граждане Заларампатры! Шамавашра! Это он уничтожил наш город!

Измаил подумал, что этот Шамавашра сделал то, что сделали бы и люди Заларампатры, если бы додумались до такого.

– Люди Бурангаха говорили, что это была трудная работа – заманить сюда чудовище. Они даже потеряли корабли. Но теперь они попытаются натравить Кахамауду на всех своих врагов. Тогда им будет нечего бояться, так как на земле останутся они одни. Они собрали всех наших богов и великого бога Зоомашматру, погрузили на свои корабли и улетели.

При этих словах крик вырвался у всех. Намали рыдала, остальные рвали на себе одежды и наносили себе раны.

– У нас нет богов! – кричала Намали. – Заларампатра лишилась бога. Все наши боги в плену Бурангаха.

– Мы погибли! – кричали матросы.

Тот человек, который спасся, сказал:

– Они говорили, что еще вернутся сюда, чтобы убедиться, что мы не создали нового города. Они хотят напасть на тех, кто вернется сюда, и увезти в рабство. Здесь не должно быть ничего. Только воздушные акулы должны рыскать над печальными развалинами, тщетно ища себе поживу.

– Мы беспомощны без наших богов! – вскричал кто-то.

Больше выживших не нашлось. Вернувшись на корабль, Намали сообщила печальные вести команде. Капитан посерел лицом и в глубочайшем горе нанес себе такую рану, что чуть не умер от потери крови.

Пока они не прилетели в город, у них была надежда, что, как бы ни была ужасна ситуация, город возродится вновь. В конце концов, боги ведь все еще были с ними. Пусть они позволили страшному бедствию обрушиться на город, но не допустят, чтобы погибли все, кто поклонялся им.

Им при этом не приходило в голову, что и Авастия и Манарикаспа погибли. Их боги допустили смерть тех, кто поклонялся им.

Теперь же положение жителей Заларампатры стало безнадежным. Даже прибытие остальных китобойных кораблей не улучшит положения, вновь прибывшие лишь придут в глубокое отчаяние.

Прошло шесть дней. Люди постепенно приходили в себя. Им нужно было охотиться, чтобы добывать себе пищу. Капитан Барашха умер от занесенной в рану инфекции и от нежелания жить. Его корабль поднял тело капитана высоко в небо, и после короткой церемонии труп по доске соскользнул за борт.

– На кораблях есть боги, – сказал Измаил. – Почему же…

– Они имеют силу только на корабле, – ответила Намали. – Это слабые боги. Нет, нам нужны боги города. Нам нужен главный бог, Зоомашматра.

– Иначе вы все умрете? – спросил Измаил.

Она не ответила, но по выражению ее лица Измаил все понял. Все они сейчас сидели вокруг костра в одной из восстановленных пещер. Костер был маленький и совершенно бездымный. Свежий воздух проникал в пещеру, освещенную факелами, через отверстия в потолке. Стены пещеры тряслись.

Измаил сидел вместе с Намали, ее пятью прибывшими сестрами и капитанами кораблей. Вокруг другого костра сидели старшие помощники. Вторые помощники сидели возле третьего костра, а остальные находились в соседнем помещении.

Измаил задумался, сколько же людей осталось на Земле. Если у них у всех такой склад ума, то они будут часто оказываться в ситуации, когда легче умереть, чем жить. Неужели так происходит везде? Неужели человечество так долго путешествовало сквозь время, что смертельно устало от этого путешествия, потеряло волю к жизни? Вероятно, красное солнце и приближающаяся к Земле луна постоянно напоминают людям о том, что конец близок и неотвратим.

А может, только эти люди, живущие на бывшем дне Тихого океана, такие фаталисты? Может, где-нибудь в другом месте живут люди, обладающие непобедимым желанием жить, каким обладали люди, жившие во времена Измаила?

Измаил посмотрел на Намали и разозлился. Нет, это неправильно, что такая красивая девушка добровольно отдает себя смерти, и все из-за каких-то кусков вонючего вещества.

Он встал и громко обратился ко всем. Остальные, сидя на корточках, смотрели на него выжидательно. Он вдруг понял, что все они надеются на то, что он, чужестранец, человек, не связанный их обычаями, традициями, законами, даст им мужество, даст им то, чего у них самих нет.

– Когда вы охотитесь за огромным китом, – говорил он, – вы не трусы. Я знаю это. Трус не сядет в хрупкую лодчонку, не приблизится к чудовищу и не полетит за ним на привязи вверх и вниз с такой скоростью, что смерть каждое мгновение будет, как ветер, свистеть у него в ушах. И я уверен, что если придется сражаться с другими людьми, вы будете храбрыми воинами.

Он помолчал, поглядел на них и увидел, что женщины смотрят на него, а мужчины опустили глаза.

– Но, – продолжил он еще громче, – вы нуждаетесь в чем-то постороннем, вне вас, чтобы оттуда черпать свое мужество. Вам нужны ваши боги, чтобы вы могли поступать, как мужчины. Мужество вдыхается в вас извне. Оно не живет внутри вас и не дышит в вашем сердце, не делает его горячим, как угли этих костров!

– Этим миром управляют боги, – сказала Намали. – Что мы можем сделать без них?

Измаил помолчал. Действительно, что они могут сделать? Ничего, если он первым не сделает что-нибудь для них. Но он так привык к роли зрителя или актера, играющего второстепенные роли… Он даже испугался при мысли, что теперь ему придется играть главную роль.

– Что мы можем сделать без богов? – переспросил он. – Вы можете сделать все то же, что делали, когда боги были с вами. – Затем он перефразировал слова древнего философа, которому даже и не снилось, что его будут цитировать в конце Времени под угасающим солнцем. – Когда-то ваши боги не существовали! Вы сами создали их! Ваша собственная религия говорит об этом. Я спросил Намали, почему вы не можете снова создать богов, если вы это уже делали раньше? Но она ответила, что то, что можно было сделать раньше, теперь нельзя. Отлично! Но ваши боги не уничтожены! Их просто нет! Их украли! Почему бы вам не вернуть их себе? Пусть даже украсть – и обрести их снова? В конце концов, бог есть бог, даже если он не находится в доме того, кто поклоняется ему. И кто знает, может, Зоомашматра специально допустил это, чтобы проверить вашу веру. Если вы найдете в себе мужество и вернете его себе, значит, вы выдержали испытание. Но если вы будете сидеть возле костров и ждать, пока горе убьет вас окончательно, вы обречены.