Текст книги "Том 2. Машина времени"

Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери

Соавторы: Айзек Азимов,Герберт Джордж Уэллс,Роберт Шекли,Роберт Сильверберг,Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис Уиндем,Филип Хосе Фармер,Альфред Бестер,Владимир Михайлов,Жерар Клейн,Джон Вуд Кэмпбелл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 49 страниц)

Глава 16. СКРЫТЫЕ СТОЛЕТИЯ

Эндрю Харлен рассеянно следил, как продвигается работа. Работники вежливо не замечали его, потому что он был Техником. В обычных обстоятельствах Харлен и сам не обращал бы на них внимания куда менее вежливо – они ведь из Обслуживающих. Но глядя на них сейчас, он вдруг поймал себя на чувстве зависти к ним.

Серо-стальная форма и черные нашивки с двойной красной стрелой выдавали их принадлежность к Отделу межвременных перевозок. С помощью сложной аппаратуры они быстро и умело проверяли двигатели капсулы и степени гиперсвободы вдоль временной протяженности Колодцев. Вероятно, их теоретические познания в темпоральной механике были невелики, зато свое дело они знали в совершенстве.

Учась в школе, Харлен почти не сталкивался с Работниками. Честно говоря, ему совсем не хотелось знакомиться с ними. В Работники направляли Учеников, не выдержавших испытания. Попасть в не-Специалисты, как их деликатно называли, значило всю жизнь носить на себе клеймо провала, и Ученики старались не обсуждать эту тему.

Но сейчас, когда Харлен наблюдал за Работниками, они казались ему спокойными, уверенными и вполне довольными жизнью. Ничего удивительного. Их было раз в десять больше, чем Специалистов, «истинных Вечных». У них было свое общество, свои жилые Секции, свои радости и удовольствия. Их рабочий день не превышал определенного числа биочасов, и никто не глядел на них косо, если в свободное время они занимались посторонними делами, не имеющими отношения к их профессии. У них было время, которого вечно не хватало Специалистам, и они могли посвящать свой досуг книгам и стереофильмам, отобранным из различных Реальностей.

Похоже, как раз их существование было более насыщенным. Полная спешки и стрессов жизнь Специалистов казалась неестественной по сравнению с простым и спокойным существованием Работников.

Работники были тем фундаментом, на котором держалась Вечность. Странно, что эта очевидная мысль ни разу прежде не приходила ему в голову Работники ведали доставкой из Времени воды и продовольствия, уничтожали отходы, обслуживали энергетические установки. Это они обеспечивали безотказную работу сложного механизма Вечности. Если бы в один прекрасный день вымерли все Специалисты, то Работники могли бы и дальше поддерживать существование Вечности. А вот если бы исчезли Работники, то Специалистам оставалось бы только покинуть Вечность или погибнуть самым жалким образом.

Как относятся Работники к невозможности вернуться в родное Время, к запрету иметь жен и детей? Служит ли для них достаточной компенсацией избавление от нужды, болезней и Изменений Реальности? Интересуется ли хоть кто-нибудь их мнением по разным вопросам? Харлен вновь почувствовал в себе пыл социального реформаторства.

Появление Твиссела отвлекло его от этих мыслей. Они расстались полчаса назад, когда Работники приступили к осмотру капсулы. Твиссел, запыхавшись, почти бежал, и вид у него был еще более замученный, чем прежде.

«Как только он выдерживает такое напряжение? – подумал Харлен. – Он ведь старик».

Твиссел быстро, по-птичьи оглядел Работников, которые при его появлении автоматически выпрямились, приняв почтительный вид.

– Ну что с Колодцами? – спросил он.

– Все в порядке, сэр, – отрапортовал один из Работников. – Путь чист, интенсивность Поля везде нормальная.

– Вы все проверили?

– Да, сэр. Весь интервал, обслуживаемый отделом.

– Тогда идите. – Его слова прозвучали как категорический приказ немедленно удалиться. Работники, вежливо поклонившись, поспешили прочь – Твиссел и Харлен остались в Колодце вдвоем.

– Подожди меня здесь, – попросил Твиссел. – Я скоро вернусь.

Харлен отрицательно покачал головой.

– Я поеду с вами.

– Ну как ты не понимаешь! Что бы ни случилось со мной, ты знаешь, как найти Купера. Если же что-нибудь произойдет с тобой, то что смогу сделать без тебя я или любой другой Вечный, или даже все Вечные вместе?

Харлен снова упрямо покачал головой. Твиссел сунул в рот сигарету.

– Сеннор почуял неладное. За два последних биодня он несколько раз вызывал меня по видеофону. Он допытывается, почему я вдруг уединился. Если он узнает, что по моему приказу проведена полная проверка всего оборудования Колодцев… Мне надо ехать, Харлен. Сейчас же. Не задерживай меня.

– Я вас не задерживаю. Я готов.

– Ты настаиваешь на своем?

– Если барьера нет, то нет и опасности. Если же он существует… ну что ж, я уже был там и вернулся. Что вас пугает, Вычислитель?

– Я не хочу рисковать без особой нужды.

– Тогда примените вашу любимую логику. Твердо решите, что я еду вместе с вами. Если после этого Вечность не исчезнет, значит, круг еще можно замкнуть, и значит, с нами ничего не случится. Если этот шаг ложен, то Вечность погибнет, но она с одинаковым успехом погибнет и в том случае, если я не поеду, потому что, клянусь, без Нойс я и пальцем не пошевелю, чтобы отыскать Купера.

– Я сам привезу ее к тебе.

– Если это так легко и безопасно, почему бы и мне не поехать вместе с вами?

Было видно, что Твиссела раздирают сомнения. Наконец он хрипло сказал:

– Ладно, поехали!

Вечность уцелела.

Испуганное выражение в глазах Твиссела не исчезло и после того, как они вошли в капсулу. Он не сводил взгляда с мелькающих на счетчике цифр. Даже более грубый счетчик Килостолетий, установленный специально для этой поездки, и тот щелкал с минутными интервалами.

– Тебе не следовало бы ехать!

– Почему? – пожал плечами Харлен.

– Меня что-то беспокоит. Без всякой видимой причины. Назови это, если угодно, суеверием. Я себе места не нахожу. – Он сцепил руки, крепко сжав их.

– Не понимаю вас.

Твиссел напрашивался на разговор: казалось, он стремился заговорить своего демона сомнения.

– Вот послушай. Ты у нас специалист по Первобытной истории. Сколько Времени в Первобытной эпохе существовал человек?

– Десять тысяч Столетий. От силы пятнадцать.

– Так И за это время он превратился из примитивного обезьяноподобного существа в гомо сапиенса. Верно?

– Да. Но это знают все.

– Все знают, однако никто не задумывается над тем, как велика была скорость эволюции. Всего за пятнадцать тысяч Столетий от обезьяны до человека.

– Ну и что?

– А то, что я, например, родился в 30000-м…

(Харлен невольно вздрогнул. Ни он и никто из тех, с кем ему приходилось сталкиваться, не знали, откуда Твиссел родом.)

– Я родился в 30000-м, – повторил Твиссел, – а ты в 95-м. Нас с тобой разделяет промежуток, вдвое превышающий все время существования человека в Первобытной эпохе, а чем мы отличаемся друг от друга? У моих современников на четыре зуба меньше, чем у тебя, и отсутствует аппендикс. Анатомические различия на этом кончаются. Обмен веществ у нас тот же самый. Самая большая разница заключается в том, что клетки твоего организма могут образовывать стероидные ядра, а моего – не могут, поэтому для меня необходим холестерин, а ты можешь без него обойтись. У меня был ребенок от женщины из 575-го. Вот как мало изменений внесло Время в человеческие существа.

На Харлена это рассуждение не произвело особого впечатления. Он никогда не сомневался в том, что человек в принципе одинаков во всех Столетиях. Ддя него это положение было аксиомой. Он сказал:

– Есть и другие существа, не изменившиеся за миллионы Столетий.

– Не так уж много. Кроме того, остается фактом, что эволюция человека прекратилась после возникновения Вечности. Что это, случайность? Подобными вопросами у нас интересуются лишь немногие, вроде Сеннора, а я никогда не был Сеннором. Я никогда не занимался беспочвенным теоретизированием. Если проблему нельзя рассчитать с помощью Киберцентра, то Вычислитель не имеет права тратить на нее свое биовремя. И все-таки, когда я был моложе, я порой задумывался…

«Интересно, о чем? – подумал Харлен. – Что ж, тут есть, что послушать».

– Я пытался вообразить, что собой представляла Вечность вскоре после своего возникновения. Она простиралась всего на несколько Столетий между 30-ми и 40-ми и занималась в основном межвременной торговлей. Она интересовалась проблемой восстановления лесов, перемещала во Времени почву, пресную воду, химикалии. Жизнь была проста в те дни. Но затем были открыты Изменения Реальности. Старший Вычислитель Генри Уодсмен с присущим ему драматизмом предотвратил войну, испортив тормоза в автомобиле одного конгрессмена. После этого центр тяжести Вечности все больше и больше смещался от торговли к Изменениям Реальности. Почему?

– Причина известна. Благоденствие человечества.

– Да, да. Обычно и я так думаю. Но сейчас я говорю о своих кошмарах. А что если существует и другая причина, невысказанная, подсознательная? Человек, имеющий возможность отправиться в бесконечно далекое будущее, может встретить там людей, настолько же обогнавших его в своем развитии, насколько он сам ушел от обезьяны. Разве не так?

– Возможно. Но люди остаются людьми…

– …даже в 70000-м. Да, я знаю. А не связано ли это с нашими Изменениями Реальности? Мы изгнали необычное. Даже безволосые создания из века Сеннора и те постоянно находятся под угрозой, а уж они-то совершенно безобидны. А что если мы, несмотря на все наши честные и благородные намерения, остановили эволюцию человека только потому, что боялись встретиться со сверхлюдьми?

Но и эти слова не высекли искры.

– Остановили так остановили, – ответил Харлен. – Какое это имеет значение?

– Но что если сверхлюди все-таки существуют в том отдаленном будущем, которое недоступно нам? Мы контролируем Время только до 70000-го, дальше лежат Скрытые Столетия. Но почему они Скрытые? Не потому ли, что эволюционировавшее человечество не желает иметь с нами дела и не пускает нас в свое Время? Почему мы позволяем им оставаться Скрытыми? Не потому ли, что и мы не хотим иметь с ними дела и, потерпев неудачу в первый раз, отказались от всех дальнейших попыток? Я не хочу утверждать, что мы сознательно руководствуемся этими соображениями, но сознательно или подсознательно мы все-таки исходим из них.

– Пусть так, – угрюмо заявил Харлен. – Они недосягаемы для нас, а мы – для них. Живи сам и давай жить другим.

Казалось, Твиссела разозлила эта фраза.

– Живи и давай жить другим? Но ведь мы-то поступаем как раз наоборот. Мы совершаем Изменения. Через какое-то число Столетий Изменения затухают из-за инерции Времени. Помнишь, Сеннор за завтраком говорил об этом эффекте, как об одной из неразрешимых загадок? Ему следовало сказать, что все это – лишь вопрос статистики. Действие одних Изменений растягивается на большее число Столетий, действие других – на меньшее. Почему, никто не знает. Теоретически существуют Изменения, способные затронуть любое число Столетий – сто, тысячу, даже сто тысяч. Люди будущего из Скрытых Столетий могут знать об этом. Предположим, они обеспокоены возможностью, что в один прекрасный день какое-то Изменение затронет всю эту эпоху, вплоть до 200000-го.

– Но что толку сейчас волноваться из-за этого? – спросил Харлен с видом человека, которого заботят вещи куда более серьезные.

– А ты представь себе, – шепнул Твиссел, – что это беспокойство было не особенно серьезным, пока Сектора в Скрытых Столетиях оставались необитаемыми. Для них это служило доказательством, что мы не агрессивны. И вдруг кто-то нарушил перемирие и поселился где-нибудь за 70000-м. Что если они сочли это первым признаком готовящегося вторжения? Они в состоянии отгородить от нас свое Время – значит, их наука намного опередила нашу. Кто знает, может быть, они в состоянии сделать то, что кажется нам невозможным, – заблокировать Колодцы Времени, отрезать нас…

С криком ужаса Харлен вскочил на ноги.

– Они похитили Нойс?!

– Не знаю. Все это только домыслы. Может быть, никакого барьера и не было. Может быть, твоя капсула просто была неиспра…

– Барьер был! – крикнул Харлен. – Конечно, чем же еще это объяснить! Почему вы мне раньше ничего не сказали?

– Я не был уверен! – простонал Твиссел. – Я и сейчас не уверен. Мне не следовало бы вспоминать о своих дурацких фантазиях. Но все совпало… мои страхи… история с Купером… Подождем, осталось несколько минут.

Он указал на счетчик. Стрелка двигалась между 95000-м и 96000-м.

Положив руку на рычаг управления, Твиссел осторожно притормозил капсулу, 99000-е осталось позади. Стрелка грубого счетчика замерла неподвижно. На более чувствительном счетчике медленно сменялись номера отдельных Столетий. 99726. 99727. 99728…

– Что нам делать? – прошептал Харлен.

Твиссел сделал головой движение, в котором робкая надежда и призыв к терпению слились с сознанием собственного бессилия.

Харлен приготовился к удару о барьер и в полном отчаянии подумал: неужели придется спасать Вечность только для того, чтобы выиграть время для предстоящей борьбы с созданиями из Скрытых Столетий? Но как еще вернуть Нойс? Как спасти ее? Скорее назад, в 575-е, и там напрячь все силы!..

99938. 99939.99940…

Харлен затаил дыхание. Твиссел еще сбавил скорость. Капсула еле ползла вперед. Все ее механизмы работали безукоризненно; она чутко отзывалась на каждое движение руки Вычислителя.

99984. 99985.99986…

– Сейчас, сейчас, вот сейчас… – сам того не замечая, шептал Харлен.

99998. 99999. 100000. 100001. 100002…

Двое мужчин в завороженном молчании напряженно следили за сменой чисел на счетчике.

Твиссел первым пришел в себя.

– Никакого барьера нет! – радостно вскричал он.

– Но он был! Был! – отозвался Харлен. Потом в ужасе воскликнул: – Неужели они уже похитили ее и сняли барьер за ненадобностью?

111394-е.

С отчаянным воплем «Нойс! Нойс!» Харлен выскочил из капсулы. Гулкое эхо заметалось по пустынным коридорам и замерло вдалеке.

– Харлен, постой!.. – крикнул вслед ему Твиссел, не поспевая за своим молодым спутником.

Бесполезно! Харлен стремительно мчался сквозь безлюдные переходы к той части Сектора, где они с Нойс устроили себе какое-то подобие дома. На мгновенье он подумал о возможности встречи со «сверхлюдьми», как их называл Твиссел, и почувствовал, как по коже пробегают мурашки, но стремление отыскать Нойс оказалось сильнее страха.

– НОЙС!

И вдруг мгновенно она оказалась в его объятиях; обвив его шею руками, она прижалась к нему всем телом и уткнулась щекой в плечо так, что его подбородок совершенно потонул в ее мягких черных волосах.

– Эндрю, – чуть слышно прошептала она, задыхаясь, – где ты пропадал? Тебя все не было и не было, я уже начала бояться.

Харлен отстранил ее и залюбовался ею с жадным восхищением.

– С тобой все в порядке?

– Со мной – да. Я опасалась, не случилось ли что с тобой. Я думала…

Она вдруг осеклась, и в глазах ее мелькнул ужас.

– Эндрю!

Харлен стремительно повернулся. Но это был всего лишь Твиссел, запыхавшийся от быстрого бега.

Выражение лица Харлена, должно быть, несколько успокоило Нойс, и она спросила более ровным голосом:

– Ты его знаешь, Эндрю? Он с тобой?

– Не бойся, – ответил Харлен, – это мой начальник, Старший Вычислитель Лабан Твиссел. Он про тебя знает.

– Старший Вычислитель?! – Нойс испуганно отшатнулась.

Твиссел медленно приблизился к ней.

– Я помогу тебе, дитя мое. Я помогу вам обоим. Я дал слово Технику, но он не хочет мне верить.

– Прошу прощения, Вычислитель, – проговорил Харлен без особых признаков раскаяния.

– Прощаю, – ответил Твиссел. Нойс робко и не без колебания позволила ему взять себя за руку.

– Скажи мне, девочка, тебе хорошо здесь жилось?

– Я волновалась.

– С тех пор как Харлен оставил тебя, здесь никого не было?

– Н-нет, сэр.

– Никого? Ни одной живой души?

Нойс покачала головой. Ее темные глаза обратились к Харлену.

– А почему вы спрашиваете?

– Так, пустяки. Дурацкие страхи. Пойдем, мы отвезем тебя в 575-е.

На обратном пути Эндрю Харлен постепенно впал в глубокую задумчивость. Он даже не взглянул на счетчик, когда они миновали 100000-е и Твиссел издал громкий вздох облегчения, словно до последней минуты боялся оказаться в ловушке.

Даже рука Нойс, скользнувшая ему в ладонь, не вывела Харлена из этого состояния, и ответное пожатие его пальцев было чисто машинальным.

После того как Нойс мирно уснула в соседней комнате, нетерпение Твиссела достигло предела.

– Объявление, мой мальчик! Я сдержал слово. Тебе вернули твою возлюбленную.

Молча, все еще занятый своими мыслями, Харлен раскрыл лежащий на столе том и нашел нужную страницу.

– Все очень просто. Я сначала прочту вам это объявление по-английски, а потом переведу.

Объявление занимало верхний левый угол 30-й страницы. На фоне рисунка, сделанного тонкими штриховыми линиями, было напечатано крупными черными буквами несколько слов:

АКЦИИ

ТОРГОВЛЯ

ОБМЕН

МОЖНО ОПТОМ

Внизу мелкими буквами было написано: «Фирма «Новости рынка». Почтовый ящик 14, Денвер, Колорадо».

Твиссел, напряженно слушавший перевод, разочарованно спросил:

– Что такое акции? Что они хотели этим сказать?

– Это такие ценные бумаги, – нетерпеливо пояснил Харлен, – способ привлечения капитала. Дело не в этом. Разве вы не видите, на фоне какого рисунка напечатано это объявление?

– Вижу. Грибовидное облако взрыва атомной бомбы. Попытка привлечь внимание. Ну и что?

– Великое Время! – взорвался Харлен. – Что с вами стряслось, Вычислит ель? Взгляните на дату выхода номера.

Он указал на маленькую строчку в самом верху страницы: «28 марта 1932 года».

– Едва ли это нуждается в переводе. Цифры выглядят почти так же, как и в Межвременном, и вы без моей помощи прочтете, что это 19,32. Неужели вы не знаете, что в то Время ни одно живое существо еще не видело грибовидного облака? Никто не смог бы нарисовать его так точно, кроме…

– Постой, постой. Ведь здесь всего несколько тонких линий, – сказал Твиссел, стараясь сохранить спокойствие. – Может быть, это просто случайное совпадение?

– Случайное совпадение? Тогда взгляните на первые буквы строю Акции-Торговля-Обмен-Можно оптом. Составьте их вместе, и вы получите слово АТОМ. По-вашему, это тоже случайное совпадение? Разве вы не видите, Вычислитель, что это объявление удовлетворяет всем вами же выработанным условиям? Оно сразу бросилось мне в глаза, Купер знал, что я не пропущу подобный анахронизм. И в то же время для человека из 19,32-го в нем нет никакого скрытого смысла. Значит, это Купер. Это и есть его послание нам. Мы знаем его положение во Времени с точностью до одной недели. У нас есть его почтовый адрес. Остается отправиться за ним. Во всей Вечности только один человек достаточно хорошо знает Первобытную эпоху, чтобы отыскать там Купера, – это я.

– И ты согласен ехать? – На лице Твиссела отразилось облегчение.

– Согласен при одном условии.

– Снова условия? – Твиссел сердито нахмурился.

– Условие все то же: безопасность Нойс. Я не выдвигаю никаких новых требований. Она поедет со мной. Здесь я ее не оставлю.

– Ты все еще мне не доверяешь? Разве я хоть в чем-нибудь обманул тебя? Что беспокоит тебя?

– Только одно, Вычислитель, – мрачно ответил Харлен, – только одно. В 100000-м был поставлен барьер. С какой целью? Вот что меня по-прежнему беспокоит.

Глава 17. КРУГ ЗАМЫКАЕТСЯ

Эта мысль его не просто беспокоила. Она прямо-таки грызла его в дни приготовления к отъезду. Сначала между ним и Твиссе-лом, а позже между ним и Нойс встала стена отчуждения. Настал день отъезда, но и это не вывело Харлена из состояния мрачной задумчивости.

Когда Твиссел вернулся и заговорил с ним о заседании подкомитета, Харлен с трудом поддерживал разговор.

– Как все прошло? – спросил он.

– Сказать по правде, это был не самый приятный разговор в моей жизни, – устало ответил Твиссел.

Харлен готов был удовольствоваться этим ответом, но чтобы заполнить паузу, пробормотал:

– Надеюсь, вы им не рассказали о…

– Не бойся, – последовал раздраженный ответ. – Я не сказал им ни о девушке, ни о твоей роли в путанице с Купером. Я заявил, что всему виной неполадки в механизмах, несчастливая случайность. Взял всю вину на себя.

Как ни тяжело приходилось Харлену, он почувствовал угрызения совести.

– Эта история скверно отразится на вас.

– Что они мне сделают? Им приходится ждать, пока ошибка будет исправлена. До этого они не тронут меня. Если мы потерпим провал, наказывать будет некого и некому. А если добьемся успеха, это, возможно, защитит меня. К тому же, – Твиссел пожал плечами, – я все равно собираюсь по завершении этой истории отойти от дел.

Не докурив сигарету даже до половины, он погасил ее и бросил в пепельницу.

– Я бы охотно не посвящал их в это дело, но не было никакой другой возможности получить разрешение на использование специальной капсулы для новых поездок за нижнюю границу Вечности, – со вздохом закончил он.

Харлен отвернулся. Его мысли снова вернулись на путь, которым с нарастающей скоростью следовали последние несколько дней. Он смутно слышал, как Твиссел что-то сказал, но Вычислителю пришлось несколько раз повторить свой вопрос, прежде чем Харлен, вздрогнув, пришел в себя.

– Простите?

– Я спрашиваю: твоя девушка готова? Понимает ли она, что ей предстоит?

– Да, конечно. Я все ей объяснил.

– Ну и как она к этому отнеслась?

– Что? А, да, да… Гм… Так, как я и рассчитывал. Она не испугалась.

– Осталось меньше трех биочасов.

– Знаю.

На этом разговор оборвался, и Харлен снова остался наедине со своими мыслями и давящим сознанием того, что ему предстоит сделать.

Когда с загрузкой капсулы и отладкой управления было покончено, появились Харлен и Нойс. Они были одеты так, как одевались в сельской местности в начале 20-го века.

Нойс не во всем послушалась рекомендаций Харлена относительно ее костюма, ссылаясь на свое женское чутье в вопросах одежды и эстетики. Она тщательно подбирала детали своего одеяния по рекламным картинкам в соответствующих томах еженедельника и внимательно разглядывала вещи, доставленные из десятка различных Столетий.

Несколько раз она обращалась к Харлену за советом. Он пожимал плечами.

– Когда говорит женское чутье, мне лучше молчать.

– Слишком уж ты покладист, Эндрю, – сказала она с веселостью, которая выглядела наигранной. – Это плохой знак. Что с тобой? Ты на себя не похож. Это длится уже несколько дней.

– Все в порядке, – уныло отвечал Харлен.

Увидев их в роли аборигенов 20-го Столетия, Твиссел натянуто рассмеялся.

– Святое Время! Что за уродливые костюмы носили эти Первобытные люди. И все-таки даже этот отвратительный наряд не в силах скрыть вашу красоту моя милая, – обратился он к Нойс.

Нойс одарила его приветливой улыбкой, и Харлен, стоявший рядом с ней в мрачном молчании, был вынужден признать, что в старомодном комплименте Твиссела есть доля истины. Платье Нойс скрывало красоту ее тела; косметика сводилась к нескольким невыразительным мазкам краски на губах и щеках, брови были уродливо выщипаны. Ее прелестные волосы, что хуже всего, пришлось безжалостно остричь. И все же она была прекрасна.

Сам Харлен уже освоился с тем, что ему давит пояс и жмет под мышками, смирился с мышиной серостью своей одежды из грубой ткани. Ему не раз приходилось носить странные костюмы чужих Столетий.

– Мне бы очень хотелось установить в капсуле ручное управление, как мы собирались, – обратился Твиссел к Харлену, – но, оказывается, это невозможно. Инженерам необходим для этого достаточно мощный источник энергии, а таких источников вне Вечности нигде нет. Мы забрасываем вас в Первобытную эпоху, изменяя локальную напряженность Темпорального поля. Но нам все же удалось установить рычаг возврата.

Он провел их в капсулу, пробираясь между кипами снаряжения, и указал на маленький рычажок, торчащий в гладкой внутренней стенке.

– Он действует как простой выключатель. Вместо того чтобы сразу же автоматически возвратиться в Вечность, капсула останется в Первобытном Времени. Как только вы захотите вернуться, поверните этот рычаг. Затем еще несколько минут, и последняя поездка…

– Как, еще одна поездка? – вырвалось у Нойс. Харлен повернулся к ней.

– Я не успел тебе объяснить. Видишь ли, цель нашей экспедиции – точно установить момент появления Купера в 20-м. Мы не знаем, сколько времени прошло между его прибытием и публикацией объявления. Мы напишем ему по указанному в объявлении почтовому адресу и постараемся узнать время его прибытия с точностью до минуты. Затем прибавим к этому моменту те пятнадцать минут, которые капсула оставалась в Первобытном…

– Понимаете, мы не можем послать капсулу в одно и то же место и Время в два различных момента биовремени, – вмешался Твиссел. Он сделал попытку улыбнуться Нойс.

Казалось, Нойс усвоила это объяснение.

– Понимаю, – не слишком уверенно сказала она.

Твиссел продолжал, обращаясь к ней:

– Перехватив Купера в момент его прибытия, мы устраним все микроизменения. Объявление с грибовидным облаком исчезнет, а сам Купер будет знать только то, что капсула исчезла, как ей и полагалось, и вдруг неожиданно появилась снова. Он так и не узнает, что побывал не в том Столетии, и мы не скажем ему об этом. Ему объяснят, что в его инструкции оказался упущенным какой-то очень важный пункт (это мы еще придумаем), а дальше нам остается только надеяться, что он не придаст этому событию особого значения и не упомянет в своем мемуаре о том, что его посылали в прошлое дважды.

Нойс подрыла выщипанные брови:

– Все это слишком сложно.

– Да, к сожалению.

Твиссел потер руки и посмотрел на них так, словно его мучили внутренние сомнения. Затем он выпрямился, закурил новую сигарету и даже умудрился придать голосу некоторую беззаботность:

– Ну что ж, счастливого пути, мой мальчик!

Он торопливо пожал руку Харлену, кивнул Нойс и вышел из капсулы.

– Мы уже отправляемся? – спросила Нойс, когда они остались вдвоем.

– Через несколько минут, – ответил Харлен, искоса поглядывая на Нойс. Она глядела ему прямо в глаза и бесстрашно улыбалась. Ему захотелось улыбнуться в ответ, но он одернул себя. Это были эмоции, а не разум. Он отвернулся.

В путешествии не было ничего или почти ничего особенного; оно ничем не отличалось от обычной поездки в капсуле. На какое-то мгновенье они ощутили внутренний толчок, вероятно, соответствовавший переходу через нижнюю границу Вечности. Впрочем, этот толчок был едва заметен и мог быть просто плодом воображения.

Когда капсула остановилась в Первобытном Времени, они вышли из нее в скалистый пустынный мир, освещенный яркими лучами заходящего солнца. Дул легкий, чуть холодноватый ветерок, и над всем нависала тишина.

Вокруг них громоздились могучие скалы, расцвеченные во все цвета радуги окислами железа, меди и хрома. Великолепие этой безлюдной и почти безжизненной местности подавило и ошеломило Харлена. Вечность не принадлежала к материальному миру; в ней не было солнца, и даже воздух был привозным. Воспоминания детства давно потускнели. А в своих Наблюдениях он имел дело только с людьми и их городами. Такого он не видел никогда.

Нойс тронула его за рукав.

– Эндрю, я замерзла.

Вздрогнув, он повернулся к ней.

– Эндрю, – повторила она, – мне холодно. Может быть, установим инфралампу?

– Хорошо. В пещере Купера.

– А ты знаешь, где она?

– Где-то здесь, – последовал лаконичный ответ.

Харлен был уверен в этом. Местоположение пещеры было точно указано в мемуаре, и вначале Купер, а затем и они были посланы в это самое место.

Правда, еще на школьной скамье у Харлена зародились сомнения в возможности в любой момент Времени точно попасть в любой пункт на поверхности Земли. Ему вспомнилось, как он однажды поспорил с Наставником Ярроу.

– Ведь Земля вращается вокруг Солнца, – говорил Харлен, – а Солнце движется относительно центра Галактики, и сама Галактика тоже находится в движении. Если переместиться с какого-то места на Земле на сто лет назад, то мы окажемся в пустоте, потому что Земле потребуется целых сто лет, чтобы достичь этой точки пространства. (В те дни он еще говорил «сто лет» вместо «Столетия».)

– Нельзя разделять Время и Пространство, – ответил на его возражение Ярроу. – Двигаясь назад во Времени, ты следуешь движению Земли. Или ты думаешь, что птица, поднявшись в воздух, вдруг окажется в пустоте, потому что Земля вращается вокруг Солнца и улетает от птицы со скоростью тридцать километров в секунду?

Аналогия была довольно рискованной, но позднее Харлен познакомился и с более вескими доказательствами. Поэтому сейчас, после беспрецедентного путешествия в Первобытный мир, он уверенно сделал несколько шагов и не испытал ни малейшего удивления, обнаружив вход в пещеру именно там, где было указано инструкцией.

Раскидав груду камней и гальки, укрывавших вход, он вошел внутрь. Белый луч его фонарика рассекал темноту, словно скальпель. Дюйм за дюймом он тщательно осматривал пол, стены и потолок пещеры. Нойс, не отходившая от него ни на шаг, спросила шепотом:

– Что ты ищешь?

– Сам не знаю. Что угодно, – ответил он.

Это «что угодно» нашлось в самом конце пещеры в виде пачки зеленых бумажек, придавленных плоским камнем. Отбросив камень, Харлен провел пальцем по краю пачки.

– Что это такое? – спросила Нойс.

– Банкноты. Средство обмена. Деньги.

– Ты знал, что они здесь?

– Я ничего не знал. Просто надеялся.

Это снова была перевернутая логика Твиссела, выведение причины из следствия. Вечность существует – следовательно, Купер должен был прийти к правильному решению. Если он рассчитывал, что объявление приведет Харлена в соответствующее Время, то естественно было воспользоваться пещерой в качестве дополнительного средства связи.

Дела обстояли даже лучше, чем Харлен смел надеяться. Много раз во время подготовки к путешествию он опасался, что его появление в городе со слитками золота, но без гроша в кармане вызовет подозрения и может задержать его.

Конечно, Купер справился с этим, но Купер мог не спешить. Харлен полистал пачку. Чтобы накопить столько, нужно немало времени. Этот юнец устроился совсем неплохо!

Еще немного, и круг замкнется!

В красноватых лучах закатного солнца они разгрузили капсулу и перенесли припасы в пещеру. Сама капсула была накрыта отражающей диффузной пленкой, надежно скрывавшей ее от любопытных глаз, но на крайний случай Харлен был вооружен бластером. Они установили инфралампу и воткнули в расщелину фонарик, обеспечив себя теплом и светом.

Снаружи была холодная мартовская ночь.

Нойс задумчиво глядела на медленно вращающийся параболический отражатель инфралампы.

– Каковы твои планы, Эндрю?

– Завтра утром я отправлюсь в ближайший город. Я знаю, где он находится… то есть где он должен находиться.

«Раз должен, значит, и есть. Все будет в порядке, – подумал он. – Опять эта логика Твиссела».

– Я тоже пойду с тобой, да?

– Нет, – покачал головой Харлен. – Ты не знаешь языка, а мне и без тебя хватит забот.

Нойс с ее остриженными волосами выглядела как настоящая Первобытная, и неожиданный гнев в ее глазах заставил Харлена смущенно отвернуться.