Текст книги "Том 2. Машина времени"

Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери

Соавторы: Айзек Азимов,Герберт Джордж Уэллс,Роберт Шекли,Роберт Сильверберг,Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис Уиндем,Филип Хосе Фармер,Альфред Бестер,Владимир Михайлов,Жерар Клейн,Джон Вуд Кэмпбелл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 49 страниц)

– Ты жертвуешь собой ради меня? – воскликнула она. – Но почему?

– В мире, откуда я пришел, в подобных ситуациях мужчина обязан защищать женщину. Во всяком случае, так должно быть. Хотя во многих случаях бывает и наоборот. Однако сейчас нет времени обсуждать моральные проблемы. Делай, как я сказал.

Он поцеловал ее в губы, затем повернулся и побежал изо всех сил через заросли.

Шум, производимый Шивараду, усилился.

Измаил бежал до тех пор, пока ноги его не заплелись в густых и крепких зарослях. Он упал лицом вперед, поднял голову и обнаружил, что прямо перед ним особо густое и плотное сплетение. Измаил, извиваясь всем телом, прополз внутрь и скорчился между двумя стволами. Он надеялся, что сейчас у этих растений нет желания пообедать.

Шум Шивараду уменьшился. Очевидно, чудовище поняло, что жертва притаилась, и стало двигаться медленнее, будучи уверенным, что добыча от него не уйдет.

Измаил протянул руку, сорвал стручок, но пить не стал, а положил рядом. Он вглядывался в заросли и вот наконец различил темную громаду Шивараду над джунглями.

Огромная луна сверкала в каждой из чешуек, покрывающих кожу чудовища. Оно было точно такое, как описывала Намали. Одни щупальца раздвигали растения, другие отыскивали источник тепла.

Измаил вжался в землю, но голову не опустил. Он хотел видеть, что делает чудовище. Сердце его билось отчаянно, и Измаил был уверен, что Шивараду слышит его. Горло и рот Измаила были иссохшими, как страницы древнего манускрипта в пустынном монастыре.

И скоро будут такими же мертвыми, подумал он. Чудовище, обнаружив его, вытянуло шесть щупальцев и выстрелило. Все шесть игл воткнулись в ствол, за которым лежал Измаил. Он быстро вытащил две иглы, и тут чудовище выстрелило еще раз.

Шивараду ждал несколько минут, и это время показалось Измаилу вечностью. За это время можно было из золотой монеты выковать пленку не толще той, что покрывает глаз змеи.

Вероятно, Шивараду хотел определить, убил он жертву или нет.

Очевидно, он решил, что промахнулся, так как начал спускаться вниз, огибая стволы растений. Когда до Измаила осталось футов двадцать, противодействие растений возросло настолько, что чудовище не могло преодолеть его. Однако такая близость позволяла Шивараду достать Измаила щупальцами.

Но чудовище действовало теперь с осторожностью. Очевидно, оно поняло, что жертва скрывается за стволом. Несколько щупальцев поднялись в воздух на высоту примерно в десять футов. Другие поползли по земле. Измаил смотрел, не зная, что он может сделать. Через минуту оба мира – и старый, родной, и новый, будущий – для него исчезнут.

Намали говорила, что чудовище не может стрелять, если щупальце не вытянуто по прямой. Да, разумеется, ведь любые изгибы уменьшают силу давления воздуха. Может, именно поэтому чудовище сейчас не стреляло. Оно старалось бить только наверняка – прямыми щупальцами.

Были слышны ритмичные вздохи. Это Шивараду накачивает воздух, подумал Измаил.

Одно щупальце, выглядевшее в лунном свете как хобот изголодавшегося слона или безголовая кобра, двигалось по земле быстрее остальных. Измаил с ножом в одной руке и иглой в другой высунулся из-за ствола и быстро спрятался обратно. Он просто оценил, сколько времени занимает это действие.

Над ним повисли три щупальца. Они были слепы, но видели его тепло. Затем одно щупальце нырнуло вниз, будто стремясь приблизиться, чтобы выстрелить. С небольшого расстояния даже с малой силой давления воздуха выстрел будет смертельным. Достаточно царапины, чтобы яд проник в тело.

Щупальце перегнулось через ствол и замерло; отыскивая тепло человеческого тела, оно покачивалось из стороны в сторону. Затем начало распрямляться.

Измаил вонзил конец иглы в раскрытый зев щупальца. И тут же мгновенно спрятался за ствол, вжавшись в землю.

Щупальце задергалось, стало раздуваться. Измаил понял, что оно хочет выстрелить, но всаженная им игла мешает этому. Тогда щупальце стало сворачиваться, а затем резко распрямилось и выстрелило обеими иглами. Но выстрел был напрасным. Иглы улетели в гущу ветвей, не причинив вреда Измаилу. Он вскочил, держа в руке вторую иглу, и прыгнул на разряженное щупальце.

Оно задергалось, стало сворачиваться, но медленно, Измаил всадил иглу на этот раз прямо внутрь отверстия на конце щупальца. Реакция чудовища была очень сильной. Щупальце потащило Измаила прямо к телу, остальные щупальца начали разворачиваться к нему.

Игла вонзилась в щупальце в дюйме от головы Измаила. Чудовище стреляло по человеку, но расстреливало себя. Измаил отпустил щупальце, скатился вниз и упал на землю, ломая тонкие ветви.

Чудовище извивалось в судорогах, тщетно хватаясь за растения. Наконец оно подтянуло щупальца и медленно потащилось прочь, цепляясь за стволы.

Измаил вскочил на ноги и бросился бежать. Он наткнулся на густые заросли, упал, снова поднялся, раздвинул заросли и остановился, прислушиваясь.

Огромная темная масса висела, как облако, над джунглями. Измаил не мог рассмотреть, шевелятся ли щупальца Шивараду. Внезапно торпедообразное тело с огромной головой и сверкающими в лунном свете зубами выскочило из темноты. Оно ударило в один из горбов на теле Шивараду. И горб взорвался.

Это воздушная акула, летающая смерть, нанесла свой удар.

Тут же появилась еще одна акула и вонзилась зубами в тело Шивараду.

Измаил подумал, достаточно ли силен яд Шивараду, чтобы заодно поразить и небесных акул.

Однако у него не было времени смотреть кровавый спектакль. Внезапный шум позади него заставил его обернуться и застыть, сжимая нож в руке. Но вот он услышал знакомое мягкое дыхание.

– Намали, – тихо позвал он.

– Я не могла принять жертву от тебя, – сказала она. – Я хотела помочь… О!

Она увидела тело Шивараду, висящее над ветвями, как разорванная тряпка.

Он рассказал, как все было, и девушка порывисто схватила его за руку и поцеловала.

– Заларампатра и Зоомашматра отблагодарят тебя.

– Лучше, если бы это сделала ты.

Они подошли к мертвому чудовищу поближе. Его рвали на части уже полдюжины акул.

Затем они пошли дальше, нашли удобное место и снова легли спать. Измаил, несмотря на усталость, не мог заснуть от холода. Температура воздуха, как ему показалось, была всего лишь десять градусов выше нуля.

Он соскочил со своего листа и забрался к Намали. Обнял ее руками и прижался к ней, накрывшись другим листом. Намали не возражала, правда, повернулась к нему спиной. Измаил уснул мгновенно, несмотря на близость девушки. Ему приснилась первая ночь в гостинице «Китовый фонтан» в Нью-Бедфорде, когда дикарь-великан Квикег разделил с ним постель. Квикег, чьи кости обратились в прах много тысяч лет назад…

Громадное солнце снова выползло из-за горизонта, и сразу же стало тепло. Они проснулись и обнаружили, что в их вены погружены усики растений. Им пришлось ждать, пока растения закончат свой завтрак Затем они встали, умылись жидкостью из стручков и напились. И тут же были парализованы, но растения, видимо, знали каким-то образом, что эти двое уже выплатили свой долг, и не тронули их.

Они снова пошли на север. По пути они спали еще четыре раза, питались мелкими животными, которые им попадались, и однажды даже съели летающую змею. Это было, как рассказала Намали, единственное животное, у которого отсутствовал пузырь с легким газом. У змеи отдельные ребра развились в крылья, которые действовали так же, как и крылья птиц.

Прошла еще одна ночь, несущая опасности, и снова взошло солнце.

– Сколько нам еще идти до твоего города?

– Не знаю. На корабле мы добрались бы за двадцать дней. Идти же, вероятно, потребуется раз в пять дольше.

Значит, четыреста дней по времени моего мира, прикинул Измаил. Его не беспокоило время, но все же он предпочел бы ехать, а не идти. Ведь продираться через густые заросли – трудная и изнурительная работа. Он завидовал обитателям неба, которые без всяких усилий парили в вышине.

В полдень они увидели облако из миллиардов красных существ. И возле него плавали громадные киты, которые паслись на этом воздушном пастбище.

И тут же в небе был большой воздушный корабль. Намали вскочила, уронив кусок мяса. Она долго стояла молча, а затем улыбнулась.

– Он из Заларампатры!

Вскоре они увидели, как из его чрева выскочили несколько небольших воздушных лодок.

Одна из них погналась за китом в их сторону.

Лодка неслась по следам кита, который, казалось, не замечал опасности. Он спокойно плавал на краю красного облака. И вскоре скрылся за красной пеленой.

Внезапно Измаил увидел, что кит резко взмыл вверх. Серебристая струя брызнула из него вниз: это он освобождался от балласта, который хранил в пузыре.

Теперь Измаил увидел, что кит и лодка связаны между собой канатом. Кит делал совершенно противоположное тому, что делали в подобных случаях морские киты. Он уходил вверх.

– Кит может плавать в верхних слоях атмосферы, где люди не могут дышать из-за недостатка воздуха, – сказала Намали. – Гарпунер должен в таком случае обрубить линь.

Кит уже забрался так высоко, что лодка совершенно потерялась в темно-голубом небе.

Красное облако быстро дрейфовало к северо-востоку и примерно через полчаса должно было скрыться за горизонтом. Корабль уже не гнался за облаком. Он стал маневрировать, чтобы остаться на том месте, откуда с лодки был брошен гарпун. Люди на корабле, вероятно, видели кита и лодку.

Вскоре и Измаил увидел кита – черную точку, которая быстро увеличивалась. Кит несся вниз вместе с лодкой. Он распустил все свои плавники-паруса и вытянулся в прямую линию. Канат, связывающий кита с лодкой, не был виден, но лодка неслась за китом на расстоянии в три сотни футов.

– Кит выпустил газ и падает, – сказала Намали. – Перед землей он с помощью парусов выйдет из пике. Лодка может врезаться в землю. Все будет зависеть от искусства кита. Иногда они из-за нарушения кровоснабжения мозга делают ошибки в скорости и в определении расстояния. Тогда разбиваются, но при этом гибнет и лодка вместе с экипажем. Разумеется, всегда можно перерубить линь, но это дело чести гарпунера. Он не будет рубить его до самого последнего момента…

Она замолчала. Кит, если сохранит скорость и направление, врежется в землю в полумиле от них.

Сейчас кит был близко, и Измаил понял, что он гораздо больше голубых китов, за которыми охотился он сам. А голубые киты были самыми большими существами на Земле. Правда, у этого кита не было нижней челюсти. Пасть представляла собой круглую дыру, расположенную в центре головы.

Намали объяснила ему, что у кита нет зубов, а неподвижная нижняя челюсть срослась с черепом. Когда кит удовлетворяет свой аппетит, поглотив миллионы мелких животных, – а это бывает чрезвычайно редко, – пасть у него закрывается тонкой пленкой.

– Но существуют киты с зубами, которые нападают на беззубых китов и едят все, включая и людей, – сказала она.

– Я встречался с такими китами, – ответил Измаил, вспомнив гигантского белого кита с морщинистым лбом и изуродованной челюстью. – Если этот кит сейчас не повернет, он обязательно врежется в землю.

Гигантское тело мчалось вниз и не собиралось расправлять крылья. Все люди в лодке лежали, кроме одного человека. Измаил ждал, когда рука гарпунера поднимется и ударит ножом по линю. Но тот стоял неподвижно.

– Эти люди либо слишком храбры, либо слишком глупы, – пробормотал по-английски Измаил.

Потом он не выдержал и закричал, тоже по-английски:

– Руби, черт побери! Руби!

Но вот крылья кита с ужасающим треском раскрылись. Это было похоже на залп мушкетов.

Движения животного были тщательно выверены. Хвост его резко пошел книзу, увлекая за собой лодку и в то же время направляя самого кита вверх. Но начальная скорость кита была все же очень большой, и хотя он развернулся вверх, он все еще продолжал падать.

Лодка была уже под китом и продолжала стремительное движение вниз, хотя кит уже вышел из виража.

Измаил видел четырех человек в лодке, привязанных охранными ремнями, и гарпунера, ухватившегося за борт руками.

– Теперь уже поздно рубить линь, – сказала Намали. – Если лодка освободится от кита, она будет продолжать падение. Теперь осталось только надеяться, что сам кит спасет их от столкновения с землей.

– Нет. Им уже не спастись.

Если бы земля была на фут ниже или кит начал свой вираж на секунду раньше, лодка могла бы спастись. Но катастрофа произошла.

Лодка зацепила кормой за землю, линь лопнул, лодка перевернулась, людей выбросило за борт, так как охранные ремни полопались, и вот лодка разлетелась на куски, в момент поглощенные джунглями.

Кит, выпустивший большую часть своего газа, смог подняться на высоту всего пятьдесят футов. Чтобы подняться выше, ему требовалось произвести заново газ, а это зависело от того, сможет ли он найти себе пищу. На такой маленькой высоте это было маловероятно.

Поэтому, скорее всего, кит обречен. Он будет дрейфовать на малой высоте, постепенно теряя газ и спускаясь все ниже, пока не рухнет в джунгли, если до этого не станет добычей воздушных акул.

Измаил и Намали продирались через заросли к месту катастрофы. После долгих поисков им удалось найти одного человека. Все кости его были переломаны, к тому же он напоролся на толстый ствол растения.

Вдруг они услышали крики о помощи. Другой человек лежал в густых зарослях, куда упал после катастрофы. Однако при падении он только сломал ногу и получил множество царапин.

Они положили раненого поудобнее и стали искать остальных.

Третий человек лежал на открытом месте. Воздушные акулы, появившиеся неизвестно откуда, уже собирались напасть на него.

Измаил и Намали потащили раненого под защиту зарослей. Раненый стонал. Он был в полусознательном состоянии. На голове у него была большая рана. Видимо, при падении он ударился головой обо что-то твердое. Одет он был в голубую юбочку с вышивкой – черный воздушный кит, в которого вонзился гарпун. Кит алого цвета был вытатуирован на груди, а множество китов поменьше украшали руки и ноги. Каждое изображение в действительности означало убитого кита. Да, этот человек за свою жизнь серьезно уменьшил число воздушных гигантов этого мира.

– Это Чамкри, великий гарпунер, – сказала Намали. – Должно быть, их корабль еще не слышал ужасной новости, иначе они бы спешили в город, а не охотились.

– Акулы рядом, – сказал Измаил и удвоил скорость. Однако скоро понял, что им не успеть дотащить раненого до зарослей. Измаил опустил Чамкри. Воздушная акула сделала круг и устремилась вниз, издавая шипение. Это она стравливала воздух из пузыря. Измаил схватил ствол растения, лежащий рядом, очистил его от листьев и, когда увидел, что челюсти акулы готовы сомкнуться у него на голове, воткнул ей палку прямо в пасть. Палка проткнула розовый язык и вошла глубоко в горло, а затем летящая акула сшибла его на землю. Пролетая над ним, она задела его брюхом. Этого было достаточно, чтобы лицо и руки его оказались окровавленными. Шкура у этой нечисти была похожа на наждак.

Намали вскрикнула, но тоже успела броситься плашмя вниз, и акула, пролетая над ней, ее не задела. Акула врезалась в густые заросли и забилась в переплетении ветвей. В панике она билась все сильнее и добилась только того, что упала на землю, сломав один плавник-парус.

Оттащив гарпунера в безопасное место, Измаил приблизился к акуле. Другие акулы кружили в воздухе, не осмеливаясь подлететь ближе. Они боялись запутаться в ветвях.

Акулы вообще редко приземлялись. Только когда они были уверены в отсутствии опасности, они могли опуститься на землю.

Измаил осторожно обошел акулу. Он вовсе не хотел получить удар хвостом, хотя и легким, но способным нанести рану. Он взял еще одну палку и сунул ее в пасть рванувшейся к нему акуле. Та мгновенно проглотила ее. Измаил отскочил обратно в джунгли. Немного погодя он увидел, что акула стала извиваться и корчиться. Очевидно, палка проткнула ей внутренности. Другие акулы набросились на обреченную подругу. Они рвали на куски ее тело, откусывали плавники. Скоро с ней было покончено.

С неба спустились две лодки. Одна из них приземлилась на поляну, а другая осталась на высоте пятидесяти футов, сбросив якорь, зацепившийся за растительность, и убрав паруса.

Намали узнала первого из сошедших с лодки. Его звали Пуняки. Пуняки тут же опустился на колени перед Намали, поклонился, коснувшись лбом земли. Он был рад, что дочь Сеннерва в безопасности, но очень удручен, что нашел ее в таком положении. Он с любопытством посмотрел на Измаила, но то, что девушка относилась к незнакомцу как к другу, успокоило его. Однако радость моряка тут же угасла и перешла в глубокое горе, когда Намали кратко рассказала о том, что произошло в их родном городе. Коричневая кожа матросов посерела, они выли и катались по земле, нанося себе удары кулаками. Некоторые выхватили ножи и нанесли порезы на грудь и на руки.

Хотя их горе было очень сильным и глубоким, обстоятельства требовали от них действий. Постепенно они прекратили вой и катание по земле, приложили к ранам паутину. Эту паутину, как объяснили Измаилу, производит птица без крыльев и без перьев.

Пока два моряка вырезали сердце, легкие и желудок акулы, остальные искали четвертого моряка из погибшей лодки. Через четверть часа его нашли под пологом листьев. Он к этому времени уже умер, а растения вонзили свои усики в его раны и пили кровь.

Спустилась и вторая лодка. На нее погрузили Чамкри и раненого матроса. Намали и Измаил сели в первую лодку, сделанную, как выяснил Измаил, из тончайшей прозрачной пленки. Они застегнули привязные ремни, тоже из тонкой кожи, с костяными пряжками. Командир приказал, чтобы мясо акулы скормили животным, вырабатывающим газ. Этот газ поступал в баллоны, развешенные по бортам лодки. Подъем лодки требовал двух часов и двух кормежек животных. Измаил терпеливо сидел в лодке. Искусству ожидания он научился давно, еще в своем мире. Однако воздушное море требовало еще больше терпения.

Наконец лодка приблизилась к кораблю и пошла параллельным курсом. С лодки на корабль были брошены канаты, затем их подтянули и закрепили. После этого паруса спустили, сложили мачту, и лодка вошла в углубление в корпусе корабля.

Измаил очутился в длинном открытом туннеле, от которого отходили под разными углами боковые ходы и лестницы, ведущие вверх и вниз. Все было сделано из тонких, но прочных костей, видимо, костей морских китов. Большие пузыри были подвешены над палубами в два ряда – по девять в каждом ряду. Под каждым находилось животное с огромным круглым ртом.

Измаил думал, что весь корабль обтянут кожей. Но это оказалось не так. Совершенно естественно, что корабль, полностью зависящий от ветра, должен иметь как можно меньшую площадь сопротивления ветру для повышения эффективности действия парусов в процессе маневрирования. Лишь каюты да склады, да кое-какие другие помещения на корабле были закрыты кожей. Все остальное пространство день и ночь продувалось ветром насквозь, независимо от того, теплый ветер или холодный, ласковый или резкий. Рулевой находился в самой верхней части корабля, причем руль приводился в движение безголовым, безногим существом с щупальцами. Щупальца были закреплены с разных сторон на руле, и, раздражая животное, рулевой вызывал сокращение тех или иных мышц, которые и поворачивали руль в нужном направлении.

Капитан Барашха был высоким человеком с вытатуированным на лбу символом его положения: черное рулевое колесо на фоне алой короны. Его приказы передавались по кораблю криками находящихся рядом с ним людей, сигналами рук днем и светом фонаря ночью. В качестве фонаря использовалась клетка со светящимися в темноте насекомыми.

Барашха, услышав рассказ Намали, заплакал, завыл и полоснул свою грудь каменным ножом. После этого передал себя в распоряжение Намали. Она спросила его о запасах пищи, воды и нахамчиза – крепкого ликера. Капитан заверил, что вполне достаточно, чтобы лететь в Заларампатру, хотя последние дни пути придется немного поголодать. Они уже успели убить десять китов, так что мяса и воды вполне достаточно. А в одном из китов даже нашли вришкаю. По тону капитана Измаил решил, что из-за этого самого вришкаю в основном и ведется охота на китов. Он не знал, что это может быть, но дал себе слово выяснить при первом удобном случае.

Корабль поднял паруса и полетел на север, в сторону города.

Намали и Измаила проводили в каюту капитана. Она располагалась прямо под мостиком. Пол каюты был прозрачным, и Измаил мог наблюдать с высоты в тысячу футов проплывающие под ним пейзажи его нового мира. Правда, он испытывал некоторые опасения: ведь этот пол казался таким непрочным. Кожа прогибалась при ходьбе, и Измаил с чувством облегчения опустился в кресло, прикрепленное к костяному шпангоуту. Каюта была небольшая и без двери. Очевидно, в Заларампатре уединение не было принято. Здесь же был стол из кости с небольшой ровной поверхностью. На нем капитан производил навигационные расчеты и делал записи в журнале. Журнал оказался толстенной книгой с тончайшими листами. Крупные буквы были записаны черными чернилами. Измаил никогда не видел таких букв, хотя побывал во многих странах.

Пока Намали устраивалась в каюте, слуга принес им обед – первый нормальный обед за долгое время. Они ели мясо кита, странное на вкус, но удивительно приятное, ели мясо других животных, какие-то зерна. Все было необычно, но вкусно. Из кожаных сосудов в кожаные кубки разливалась темно-зеленая жидкость…

И через некоторое время Измаил почувствовал себя прекрасно. Правда, при этом еще почувствовал, что язык у него стал заплетаться и сам он стал более развязан. После этого он решил, что в будущем будет ограничивать себя в потреблении этого ликера.

Но ликер, казалось, не подействовал ни на капитана, ни на Намали. Они продолжали пить его, и только в их больших зеленых глазах разгорался внутренний огонь. Слуга убрал пустые блюда и принес еще нахамчиза. Измаил заговорил с Намали, но она быстро и выразительно взглянула на него. Капитан, похоже, рассердился, и тогда Намали сказала, улыбнувшись, что Измаил не знает правил, не знает, что корабль следует считать территорией Заларампатры.

Тем не менее слуга увел Измаила из каюты капитана. Он провел его по коридорам и лестницам, привел в маленькую каюту с одной стеной, где ему предстояло спать. Измаил повесил гамак, улегся, но не смог сразу уснуть. Корабль непрерывно трясло. Он то подскакивал, то проваливался в воздушные ямы. Измаил порадовался было, что избавился от непрерывной тряски почвы, но здесь оказалось ничуть не лучше. Корабль добросовестно отрабатывал все изменения плотности атмосферы. А Измаилу казалось, что такое огромное сооружение должно передвигаться по воздуху плавно…

Тем не менее он уснул. Он потихоньку привык к особенностям движения корабля. Но к хрупкости корабля, к тонким прогибающимся прозрачным полам привыкнуть будет сложно.

На третий день полета он впервые с того момента, как оказался в этом мире, увидел на западе дождевые облака. А через час ударил шквал. Это был очень сильный ветер, но не тайфун, и капитан приказал пока не спускать паруса. Огромный корабль при первом порыве наклонился на двадцать пять градусов и, кренясь, понесся, как хорошая скаковая лошадь. Измаил привязался к основанию мачты в самом низу корабля. Так ему приказал капитан, хотя Измаил не мог понять, почему именно здесь. Но затем понял, что во время шторма он бесполезен и на палубе будет только мешать, а тут он своим весом улучшает стабильность судна. Капитан решил использовать его как балласт.

Ветер становился все сильнее. Теперь он достиг силы тайфуна. Корабль продолжал нестись вперед, но его начало сносить к востоку. Ветер дул не постоянно, а порывами, резкими и мощными. А затем пошел дождь, ливень. Сверкали молнии, громыхали раскаты грома.

На корабле не было никаких навигационных приборов, даже компаса. Ведь для компаса нужен металл, а металл либо полностью отсутствует в этом мире, либо чрезвычайно редок.

Вполне возможно, подумал Измаил, что человечество уже израсходовало все запасы металла. Сколько тысячелетий прошло с 1842 года, когда Измаил был еще на Земле?

Но этот вопрос не имел смысла. Никто не мог на него ответить. Имелся только сам факт.

Капитан вел свой корабль по солнцу и луне, а ночью – по звездам. Теперь же, когда небо закрылось тучами, капитан стал слепым. В этой почти кромешной тьме он мог только отдаться на волю ветра. А если изменится направление ветра, капитан наверняка не заметит этого, а если и заметит, то ничего не сможет сделать.

Измаил сиротливо сидел на своем посту. На корабле не было ни механических, ни песочных часов, ничего для определения времени. Видимо, люди, живущие в конце Времени, совсем не заботились о нем.

Все эти дни полета Измаил большую часть времени сидел в своей каюте, изредка спал, если ему это удавалось, и видел только несколько матросов да кока, приносившего ему пищу. Во время бури он сам сходил на камбуз. Там был очаг, сложенный из брусков какого-то дерева, видимо, не подверженного действию огня. Топливом служил не китовый жир, как полагал Измаил, а масло, получаемое из летучих растений.

Измаил попытался поговорить с коком. Он всегда любил изучать характеры новых знакомых. Однако на этот раз ничего не вышло. Кок говорил мало, очень боялся бури и трясся при каждом порыве ветра.

Измаил вернулся на свой «пост» и долгое время пребывал в полусонном состоянии, просыпаясь только при очень сильных порывах ветра. Он был уверен, что «Руланга» – так назывался корабль – уже по меньшей мере трижды менял курс, и вполне вероятно, что корабль летит в противоположном направлении.

Он очень удивился, когда внезапно буря прекратилась, и облака рассеялись. Солнце находилось в зените. Матрос сказал ему, что за время бури оно дважды пересекало небосвод. Измаилу ничего не оставалось, как поверить на слово. Сейчас «Руланга» летел на северо-запад. Однако никто не знал, сколько раз за время бури он менял курс. Капитан Барашха объявил, что они сбились с курса, – это означало, что они заблудились. И только в конце дня им удалось выяснить, где же они находятся.

Прямо по курсу перед ними поднимались горы, такие высокие, что их вершины скрывались в темных небесах. Они были красноватыми, черными, серыми. Ветер и время основательно потрудились над ними.

Измаил во время обеда с капитаном и Намали спросил, высокие ли это горы.

Барашха посмотрел на примитивный водяной альтиметр и сказал:

– «Руланга» находится на высоте десять тысяч футов. Вершины этих гор выше нас на двадцать одну тысячу футов. «Руланга» мог бы перелететь через эти горы, но наверху нам не хватит воздуха для дыхания.

Значит, подумал Измаил, за миллиарды лет Земля потеряла часть атмосферы. Плато на вершинах этих гор когда-то было континентом, возможно Южной Америкой. А в Южной Америке были горы Анды. Насколько же высоки они? Там-то совсем нет воздуха. А может, Анды больше не существуют? Или это вовсе не Южная Америка? Ведь говорили же в его время, что континенты плавают, как фасоль в жидком супе.

Он смотрел на эти громадные утесы, и вот одна из скал беззвучно рассыпалась на мелкие глыбы, и через несколько секунд до него донесся грохот. Земной прилив. Медленно, а может, и не так уж медленно все высокое на Земле разрушается. Земля превращается в планету с плоской, как блин, поверхностью.

Капитан Барашха вытащил карту и определил местонахождение корабля. Теперь было ясно, в каком направлении следует лететь.

Измаил прихлебывал нахамчиз и смотрел вниз сквозь прозрачный пол. Прошедший сильный дождь устроил наводнения. Мертвые моря вышли из берегов и во многих местах соединились друг с другом. Если бы он очутился в этом мире сейчас, ему бы пришлось нырять на глубину пятнадцать футов, чтобы достичь джунглей.

Одно из морей, над которым они пролетали, оказалось красным, и Измаил спросил капитана об этом. Оказалось, что дождем сбило облако мелких красных животных, которыми питаются киты.

– Может, поэтому сейчас в небе не видно красных облаков? – спросил Измаил.

– Да. Дожди жизненно необходимы, они должны выпадать, иначе вся жизнь погибнет. Но, кроме добра, они приносят и зло. Теперь пройдет много времени, прежде чем восстановятся облака пищи для китов. Китам придется много голодать. Они похудеют. Другим животным тоже придется плохо из-за недостатка пищи. Зато акулы и другие хищники будут много есть в это время, так как большинство животных ослабеет. Акулы будут нести яйца. Много яиц. Их яйца будут носиться в воздухе, и ими будут питаться киты. Уцелеют лишь очень немногие яйца. Так что плохое тоже приносит кое-что хорошее. Пройдет время, созреют семена гигантских растений, которые растут далеко на западе. Они взрываются и выбрасывают семена высоко в воздух. Это тоже пища для китов. И тогда все возвратится к тому положению, которое было до дождя.

Вскоре беседа перешла на другие темы. Измаил рассказал о мире, в котором жил, и о том, что произошло после того, как он встретился с Намали. При этом он не забывал, что не следует говорить о том, что он касался ее, и тем более о том, как они согревали друг друга ночью. Вероятно, она не преувеличивала, когда говорила, что Измаила убьют, если узнают, что он осквернил весталку. Под осквернением она, несомненно, имела в виду просто прикосновение.

После обеда капитан сказал, что они должны принести благодарность богам – покровителю «Руланги» Ишкавакарки и великому богу Зоомашматре. Они поднялись и торжественно прошли в комнату, прозрачные стены которой были расписаны религиозными сюжетами и символами.

На костяном алтаре стоял костяной ящичек. Намали заняла место перед алтарем, надела на голову костяную корону, украшенную изображениями сотен мелких красных животных, и запела. Измаил не понимал языка, на котором она поет.

Она учила его совсем другому языку.

Здесь уже была вся команда, за исключением тех, кто стоял на вахте. Все опустились на колени. Измаил тоже. Он не видел причин уклоняться от этого. Не впервые он поклонялся чужим богам. В его время на Земле было множество религий, множество божеств. Он даже принимал участие в молитве Йоджо, идолу дикаря Квикега, и без каких-либо неприятных последствий.

Он опустился на колени перед алтарем и посмотрел вниз, через прозрачный пол, прогнувшийся под его весом. Под ним были тысячи футов высоты. Никогда он не был так близок к вечности…

Намали повернулась, не прекращая пения. Она подняла ящичек. В нем находилась небольшая скульптура высотой фута два, сделанная из чего-то наподобие слоновой кости, но с красными, зелеными и черными прожилками. Это был полукит-получеловек – звериная морда, человеческое тело с хвостом кита вместо ног. От него исходил запах – сладкий, приятный и уж, конечно, одурманивающий.