Текст книги "Том 2. Машина времени"

Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери

Соавторы: Айзек Азимов,Герберт Джордж Уэллс,Роберт Шекли,Роберт Сильверберг,Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис Уиндем,Филип Хосе Фармер,Альфред Бестер,Владимир Михайлов,Жерар Клейн,Джон Вуд Кэмпбелл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 49 страниц)

Глава 12. НАЧАЛО ВЕЧНОСТИ

Харлен даже не предполагал, что Твиссел в этот момент может настолько удивить его. Неужели он ошибся?

– Купер… Маллансон?.. – растерянно бормотал он. Твиссел спокойно докурил сигарету, извлек новую и продолжал:

– Да, Маллансон. Хочешь, я расскажу тебе в двух словах его биографию? Вот послушай. Маллансон родился в 78-м Столетии, два года провел в Вечности и умер в 24-м.

Своей маленькой ручкой Твиссел слегка сжал локоть Харлена, и на его морщинистом гномьем лице еще шире расплылась неизменная улыбка.

– Пойдем, мой мальчик. Биовремя летит, и даже мы не властны над ним. Не пройти ли нам в мой кабинет?

Твиссел вышел из комнаты, и Харлен последовал за ним, не замечая толком ни движущихся лестниц, ни автоматически открывающихся дверей.

На ходу он перестраивал свой план действий с учетом услышанной новости. После краткого периода растерянности прежняя уверенность с новой силой овладела им. В конце концов, ничто не изменилось, разве только его позиция стала более прочной, а сам он – еще более незаменимым для Вечности. Теперь им придется выполнить его требования. Хотят они или не хотят – им придется вернуть ему Нойс.

Нойс!

Великое Время, пусть только попробуют ее тронуть! Она одна придавала его жизни смысл. Вся Вечность без нее была пустой фантазией и не стоила ни гроша.

Харлен вдруг обнаружил, что стоит посреди кабинета Вычислителя Твиссела. Он не мог вспомнить, как он попал сюда из столовой. Какое-то время он оглядывался по сторонам, пытаясь уцепиться взглядом за какой-нибудь предмет в хаосе примелькавшихся вещей, но происходящее по-прежнему казалось ему очередным обрывком дурацкого сна.

Кабинет Твиссела представляя собой большую комнату, сверкающую стерильной фаянсовой чистотой. Одна из длинных стен от пола до потолка была заставлена блоками Вычислительной машины, представлявшей собой крупнейший Киберцентр, находящийся в личном пользовании, едва ли не самый большой во всей Вечности. Противоположная стена была забита справочными фильмами. Между этими двумя стенами оставался узенький проход, перегороженный письменным столом с двумя креслами. На столе громоздилась всевозможная записывающая и воспроизводящая аппаратура вместе с непонятным предметом, назначение которого Харлен никак не мог себе уяснить, пока Твиссел не кинул в него остатки докуренной сигареты.

Окурок бесшумно вспыхнул, но прежде чем он догорел, Твиссел со своей обычной ловкостью фокусника уже успел достать новую сигарету.

«Ну, пора», – подумал Харлен и заговорил несколько громче и агрессивнее, чем, может быть, следовало:

– У меня есть девушка. Она из 482-го…

Твиссел нахмурился и быстро замахал руками, как человек, пытающийся уклониться от неприятного разговора.

– Знаю, все знаю. Ей ничего не сделают, как и тебе. Все обойдется, вот увидишь.

– Вы хотите сказать…

– Я уже сказал – мне все известно. Если тебя волнует только это, тогда успокойся.

Харлен изумленно посмотрел на старика. И это все? Хотя он осознавал всю степень своего могущества, он не ждал, что доказательства этого последуют так скоро.

Но Твиссел уже снова заговорил:

– Позволь мне рассказать тебе одну историю. – Судя по тону, можно было подумать, что он разговаривает с только что поступившим Учеником. – Никогда не думал, что мне придется ее рассказывать тебе. Впрочем, и сейчас в этом нет особой необходимости, но ты заслужил этот рассказ своими изысканиями и догадками.

Он остановился и испытующе посмотрел на Техника.

– Ты знаешь, мне все еще не верится, что ты пришел к этим выводам совершенно самостоятельно. – Немного помолчав, он продолжал: – Человек, которого большинство Вечных знает под именем Виккора Маллансона, незадолго до кончины оставил записки о своей жизни. Эти записки трудно назвать дневником или автобиографией. Скорее они представляют собой руководство, адресованное Вечности, которая, как он знал, должна была когда-нибудь возникнуть. Это своеобразное завещание было оставлено в особом времянепроницаемом сейфе, секрет которого известен только Вычислителям. Рукопись пролежала там нетронутой более трех Столетий, и только после основания Вечности Старший Вычислитель Генри Уодсмен, первый из великих деятелей Вечности, открыл сейф и, прочитав эти записки, сразу понял их колоссальную важность. С тех пор эта рукопись как секретнейший документ передавалась в течение многих поколений одним из Старших Вычислителей его преемнику, пока не попала в мои руки. Посвященным она известна как «Мемуар Маллансона».

В ней рассказывается история жизни человека по имени Бринсли Шеридан Купер, который родился в 78-м и был взят Учеником в Вечность, в нарушение всех правил, в возрасте двадцати трех лет после того, как он был больше года женат, но, по счастью, не имел детей. Попав в Вечность, Купер изучал матричное исчисление Темпоральных полей под руководством одного из Старших Вычислителей по имени Лабан Твиссел, а личный Техник этого Вычислителя по имени Эндрю Харлен давал Куперу уроки Первобытной социологии. После того как Купер овладел обеими дисциплинами, его послали в далекое прошлое, в 24-е Столетие, с заданием обучить некоторым разделам математики Первобытного ученого по имени Виккор Маллансон.

Оказавшись в 24-м, Купер долго и осторожно приспосабливался к окружающей обстановке, изучая непривычные нравы и образ жизни. Он прекрасно преуспел в этом благодаря познаниям, полученным под руководством Техника Харлена. С особой благодарностью Купер вспоминает советы Вычислителя Твиссела, который с необычной проницательностью предвидел многие из ожидавших его трудностей. После двух лет напряженных поисков Купер нашел Виккора Маллансона, который жил нелюдимым отшельником в хижине среди калифорнийских лесов. У Маллансона было много странностей и чудачеств, но он обладал смелым и незашоренным умом. Медленно и осторожно Купер завоевал его доверие и постепенно приучил его к мысли, что перед ним посланник из будущего. После этого он начал обучать Маллансона уравнениям Лефевра и технологии Темпоральных генераторов. Постепенно Купер приноровился к нелегкому характеру своего подопечного и научился обращаться с примитивным электрогенератором на дизельном топливе и с бытовыми приборами, которые приходилось соединять с источником электричества при помощи металлических проводов.

Но обучение продвигалось с трудом, и скоро Купер осознал недостаточность своих педагогических талантов. С каждым днем Маллансон становился все более недоверчивым и нелюдимым, а потом вдруг погиб, сорвавшись при невыясненных обстоятельствах со скалы в пропасть. Несколько недель Купер провел в состоянии беспробудного отчаяния; ему казалось, что он загубил дело всей его жизни и, в конечном счете, саму Вечность. И тогда у него возник дерзкий замысел. Никому не сообщив о смерти Маллансона, он взялся за дело, приступив к созданию из подручных материалов генератора Темпорального поля. Как ему это удалось – для нас несущественно. После долгих лет упорного труда, проявив чудеса терпения и изобретательности, Купер построил генератор и отправился с ним в Калифорнийский технологический институт, тот самый, куда он много лет назад собирался послать Маллансона.

Все дальнейшее известно тебе со школьной скамьи. Его встретили насмешками и недоверием и даже поместили в психиатрическую лечебницу, откуда он бежал, чуть было не потеряв свой генератор. Ты знаешь, что его подобрал и приютил владелец придорожного кафе, имени которого он так и не узнал. Сейчас этот человек – один из героев Вечности. Знаешь, что Куперу удалось уговорить профессора Цимбалиста на проведение эксперимента, в котором белая мышь перемещалась взад и вперед во Времени. Я не буду докучать тебе всеми этими деталями.

Боясь выдать свое истинное происхождение, Купер воспользовался именем Виккора Маллансона. Труп настоящего Маллансона так и не нашли. Весь остаток жизни Купер посвятил незначительным усовершенствованиям генератора Темпорального поля. С его помощью ученые института построили еще несколько генераторов. На большее он не осмеливался. Он не мог даже записать уравнения Лефевра – для того чтобы их смогли понять, математике предстояло развиваться еще триста лет. Он не смел намекнуть, откуда он. Ему нельзя было делать больше того, что в свое время, насколько он знал, сделал настоящий Виккор Маллансон.

Ученые, работавшие с Купером, были обескуражены, видя гения, который добивался блестящих результатов, но не умел объяснить, как и почему он что-либо делает. И сам Купер тоже был обескуражен, потому что он ясно представлял, не будучи в состоянии хоть как-то помочь, тот грандиозный путь, который предстояло пройти науке до классических экспериментов Жана Вердьера, на основании которых великий Антуан Лефевр впоследствии выведет свои фундаментальные уравнения Реальности. Только после этого будет создана Вечность.

И лишь на самом склоне лет, глядя, как солнце опускается в воды Тихого океана – этот эпизод подробно описан в мемуаре, – Купер вдруг понял, что он и есть настоящий Виккор Маллансон. Может быть, ему не принадлежало само это имя, но человек, вошедший в историю под именем Виккора Маллансона, был на самом деле Бринсли Шериданом Купером.

Это прозрение вдохновило Купера на создание его мемуара. Он хотел усовершенствовать процесс основания Вечности, сделать его более простым и безопасным. Написав свое завещание, Купер спрятал его в маленьком, изготовленном им самим времянепроницаемом сейфе в своей комнате.

Так был замкнут круг. Разумеется, мы не станем считаться с теми намерениями, которые руководили Купером-Маллансоном при написании его мемуара. Куперу предстоит прожить свою жизнь в точности так же, как он прожил ее. Первобытная Реальность не терпит никаких Изменений. В настоящий момент биовремени Купер даже не подозревает о том, что его ждет. Он искренне верит, что обучит Маллансона и сразу же возвратится в Вечность. Всю свою жизнь он будет мечтать о возвращении и только в самом ее конце поймет свою ошибку и сядет писать «Маллансоновский мемуар».

Замкнув круг Времени, мы должны раскрыть людям тайну путешествий во Времени и основать Вечность задолго до того, как это позволит сделать естественный ход развития науки. В противном случае предоставленное самому себе человечество не познает истинной природы Времени, пока бесконтрольное развитие науки в других направлениях не приведет людей к неизбежному самоуничтожению.

Харлен весь превратился в слух, захваченный видением грандиозного круга Времени, который пересекает Вечность и замыкается в ней сам на себя. В этот момент он забыл бы даже Нойс… если бы мог о ней забыть.

– Значит, вы с самого начала знали все, что должны сделать вы, что должен сделать я, что я уже сделал?

Твиссел сидел, погрузившись в глубокую задумчивость, уставясь невидящим взором на голубоватое облачко табачного дыма, но вопрос Харлена вернул его к действительности. Его проницательные старческие глазки укоризненно посмотрели на Техника.

– Конечно же, нет. Между пребыванием Купера в Вечности и созданием мемуара прошли десятки лет по биологическому Времени. Купер мог вспомнить лишь немногие события, очевидцем которых ему довелось быть. И он никак не мог вспомнить того, чего никогда не знал. Пойми это наконец.

Твиссел глубоко затянулся, выпустил тоненькую струйку дыма и разбил ее на маленькие завихрения быстрым движением узловатого пальца.

– Все шло по плану. Вначале нашли и взяли в Вечность меня. Затем через много биолет я стал Старшим Вычислителем, и тогда мне вручили мемуар и поставили во главе Проекта. Я должен был возглавить Проект – ведь в мемуаре говорилось, что я возглавлял его. Прошло еще множество биолет. Затем, после очередного Изменения в 95-м, появился ты (мы внимательно следили за твоими Аналогами в предыдущих Реальностях). Потом мы нашли Купера. Мелкие подробности, не указанные в мемуаре, мне пришлось домысливать самому, пользуясь иногда Киберцентром, но чаще – собственным здравым смыслом. Если бы ты знал, сколько осторожности пришлось мне проявить, инструктируя твоего Наставника Ярроу, – я не мог доверить ему величайший секрет Вечности. Ярроу в свою очередь осторожно поощрял твое увлечение Первобытной историей.

Как тщательно мы следили за Купером, чтобы он случайно не получил лишних сведений, которых, судя по мемуару, у него не было! – Твиссел печально улыбнулся. – Это Сеннор любит забавляться подобными вещами. Он называет это «обращением причины и следствия». Нам, мол, известно следствие, поэтому мы подгоняем под него причину. К счастью, я не запутался в паутине метафизики, как Сеннор.

Я был очень рад, мой мальчик, когда из тебя получился отличный Наблюдатель, а потом и Техник. В мемуаре об этом не было сказано ни слова, поскольку Купер не видел твою работу и не мог судить о ней. Твои таланты пришлись весьма кстати. Благодаря им я мог доверять тебе обычные задачи, которые делали твою роль в судьбах Вечности менее заметной. Даже просьба Вычислителя Финжа направить тебя к нему пригодилась мне. Купер упоминает в мемуаре о твоем длительном отсутствии, во время которого его занятия математикой сделались настолько интенсивными, что он с нетерпением ожидал твоего возвращения. Но один раз ты здорово напугал меня.

– Когда я взял Купера в капсулу?

– Как ты догадался? – потребовал ответа Твиссел.

– Это был единственный случай, когда вы по-настоящему на меня рассердились. Теперь я понимаю, что мой поступок противоречил «Мемуару Маллансона».

– Не совсем. Просто в мемуаре ни разу не упоминаются Колодцы Времени. Мне казалось, что умолчание о столь важном аспекте Вечности свидетельствует о полной неосведомленности Купера в этой области. Поэтому я по мере сил удерживал его подальше от капсул. Меня сильно обеспокоила ваша поездка, но ничего страшного не произошло. Все идет как надо.

Твиссел медленно потер руки, глядя на Харлена с нескрываемым любопытством и удивлением.

– Подумать только – ты сумел почти обо всем догадаться сам! Это изумляет меня. Я готов поклясться, что даже хорошо подготовленный Вычислитель не смог бы прийти к правильным выводам на основе той скудной информации, которая была в твоем распоряжении. Для Техника – это чудо проницательности! – Наклонившись к Харлену, Твиссел ласково потрепал его по колену. – Само собой, в «Мемуаре Маллансона» о твоей жизни после отъезда Купера нет ни слова.

– Понимаю, сэр, – ответил Харлен.

– Собственно говоря, в отношении тебя мы сможем сделать все, что нам захочется. Ты проявил такие таланты, которыми нельзя разбрасываться. Думаю, что ты недолго останешься Техником.

Не буду пока ничего обещать, но я надеюсь, ты понимаешь, что звание Вычислителя не является для тебя чем-то недосягаемым?

Дополнительная взятка, подумал Харлен. Ему удалось сохранить невозмутимое выражение лица; он практиковался в этом много лет.

Но довольствоваться одними предположениями было опасно. Беспочвенная сумасшедшая догадка, озарившая его в ту вдохновенную ночь, после библиотечных изысканий превратилась в разумную гипотезу. Рассказ Твиссела подтвердил ее почти во всем, кроме одной детали: Купер оказался Маллансоном.

Эта ошибка не сыграла никакой роли; его положение осталось таким же незыблемым, но, ошибившись один раз, он мог допустить и другую ошибку. Нельзя слепо полагаться на случай. Надо убедиться, насколько велика его власть.

Спокойно, почти небрежно Харлен начал:

– Теперь, когда я узнал правду, моя ответственность неизмеримо возросла.

– В самом деле?

– Насколько велик риск? Вдруг какое-то непредвиденное обстоятельство помешало или помешает мне сообщить Куперу что-то жизненно важное?

– Я не понимаю твоего беспокойства. – Почудилось ли это Харлену или же в усталых глазах старика действительно мелькнул страх?

– Я должен знать, можно ли разомкнуть круг? Что если неожиданный удар по голове выведет меня из строя в тот самый момент, когда в соответствии с мемуаром я должен буду что-то сделать? Значит ли это, что вся конструкция рухнет? Или, предположим, по каким-то причинам я поступлю вопреки указаниям мемуара? Что тогда?

– С чего это тебе в голову взбрело?

– Просто мыслю логически. Если я вас правильно понял, то неосторожным или злонамеренным действием я могу разорвать круг. Из этого следует, что в моих руках находится судьба Вечности. А если это так, – многозначительно продолжал Харлен, – то вам следует сделать все от вас зависящее, чтобы я не сделал ничего лишнего. Хотя я полагаю, что только очень уж необычное стечение обстоятельств может толкнуть меня на такой шаг.

Твиссел громко рассмеялся, но Харлен уловил в его смехе фальшивые нотки.

– Мой мальчик, это все казуистика. Ничего страшного не произойдет, поскольку ничего страшного не произошло. Круг будет замкнут.

– А вдруг? Девушка из 482-го…

– Она в безопасности. Сколько раз можно повторять тебе одно и то же? – нетерпеливо прервал его Твиссел и поднялся с места. – Я вижу, что этим разговорам не будет конца. За время Проекта я уже наслушался всех этих парадоксов от членов подкомитета. Мы зря теряем биовремя, а мне надо многое сказать тебе. Ты еще даже не знаешь, зачем я тебя вызвал. Пойдем со мной.

Харлен был удовлетворен. Никаких сомнений в собственном могуществе у него не осталось. Твиссел понял, что Харлен может отказаться от занятий с Купером или же, напротив, сообщить ему сведения, противоречащие мемуару. Вычислитель рассчитывал ошеломить Техника важностью и значением его роли и таким путем принудить его к слепому повиновению, но он ошибся.

Харлен недвусмысленно связал свою угрозу погубить Вечность с судьбой Нойс, и то, как Твиссел торопливо крикнул ему: «Она в безопасности!», показывало, что Вычислитель отчетливо понял всю серьезность этой угрозы.

Он встал и молча последовал за Твисселом.

Харлен никогда не был в зале, в который они вошли. Зал был таким огромным, словно для его создания снесли немало стен. В него можно было попасть только через узкий коридор, перегороженный барьером силового поля. Автоматы в течение нескольких секунд изучали лицо Твиссела, прежде чем отключили защиту и пропустили их внутрь.

Большая часть зала была занята огромной сферой, возвышавшейся почти до самого потолка. Сквозь откинутую дверцу люка были видны четыре небольшие ступеньки и часть ярко освещенной площадки.

Пока Харлен оглядывался по сторонам, из шара послышались голоса, и в отверстии появилась пара ног. Человек спустился вниз, и Харлен узнал в нем члена Совета Августа Сеннора. Вслед за ним спустился еще один Старший Вычислитель из тех, кто присутствовал за завтраком.

При виде посторонних Твиссел недовольно поморщился, но голос его прозвучал сдержанно:

– Разве члены подкомитета все еще здесь?

– Только Райс и я, – уклончиво ответил Сеннор. – Прекрасная машина! Она чем-то напоминает мне космический корабль.

Райс был толстяком, на лице которого застыло удивленное выражение человека, уверенного в том, что он прав, но почему-то неизменно проигрывающего любой спор. Потерев свой нос-картошку, он ухмыльнулся.

– Сеннор теперь не говорит ни о чем, кроме космических путешествий.

Лысина Сеннора ярко заблестела.

– Послушайте, Твиссел, как ваше мнение: при расчете Реальности космические путешествия следует считать положительным или отрицательным фактором?

– Бессмысленный вопрос, – раздраженно ответил Твиссел. – Какой тип космических путешествий? В какой Реальности? При каких обстоятельствах?

– Бросьте. Можно ведь что-то сказать о космических путешествиях что-то абстрактное?

– Только то, что они являются быстро проходящим увлечением, отнимают у человечества массу сил и средств и ничего не дают взамен.

– Следовательно, они бесполезны и должны рассматриваться как отрицательный фактор, – с удовлетворением заключил Сеннор. – Полностью согласен.

– Как вам будет угодно, – ответил Твиссел. – Купер вот-вот будет здесь. Пора убрать отсюда посторонних.

– Нас уже нет. – Сеннор подхватил Райса под руку и повел его к выходу. Его громкий голос доносился до них даже из коридора. – Периодически, мой дорогой Райс, все усилия человечества почему-то сосредотачиваются на космических путешествиях, причем из-за бесцельности таких путешествий эти усилия не приносят человечеству ничего, кроме разочарований. У меня есть доказательства этого положения в матричной форме, но, по-моему, все ясно и так. Когда умы заняты космосом, к земным делам начинают относиться с пренебрежением. Я сейчас готовлю специальный меморандум Совету, в котором рекомендую разработать Изменение и навсегда вычеркнуть из Реальности всякую возможность космических путешествий.

В ответ послышался дискант Райса:

– Нельзя же быть таким суровым! В некоторых цивилизациях космические путешествия служат спасительным клапаном. Возьмем, к примеру, пятьдесят четвертую Реальность 290-го Столетия. Если я правильно припоминаю, там…

– Странный человек этот Сеннор, – сказал Твиссел, покачав головой. – Он вдвое умнее любого члена Совета, но его губят метания из стороны в сторону.

– А как вы думаете, он прав? – с любопытством спросил Харлен. – Относительно космических путешествий?

– Сомневаюсь. Впрочем, мы сможем лучше судить об этом, когда он представит обещанное доказательство. Но я мало верю, что он его доведет до конца. Он всегда загорается и так же быстро остывает. Какое-нибудь новое увлечение помешает ему. Но хватит об этом…

Твиссел хлопнул ладонью по обшивке сферы, которая от удара глухо загудела, но тут же поднес руку ко рту, чтобы вытащить докуренную сигарету.

– Ну как, Техник, можешь догадаться, что это такое?

– Похоже на большую капсулу с крышкой.

– Молодец! Ты угадал. Это и есть капсула. Зайдем-ка в нее.

Харлен последовал за Твисселом внутрь шара. Капсула была достаточно просторна, чтобы вместить пять-шесть человек, но абсолютно пуста. Гладкий пол, вогнутые полированные стены, два окна – и больше ничего.

– А где же управление? – удивился Харлен.

– Управление осуществляется дистанционно с особого пульта, – ответил Твиссел, погладив стенку рукой. – Стены двойные. Пространство между ними заполнено замкнутым на себя Темпоральным полем. Эта капсула в своих перемещениях во Времени не ограничена Колодцами; в ней можно отправиться куда угодно. В «Мемуаре Маллансона» мы нашли ряд ценных намеков, которые позволили нам сконструировать и изготовить ее. Иди за мной.

Пульт управления находился в дальнем углу зала и был отгорожен от него массивной перегородкой. Войдя внутрь, Харлен с любопытством оглядел забранные решетками окна.

– Слышишь меня, мой мальчик?

Харлен вздрогнул и резко обернулся. Войдя в пультовую, он не обратил внимания, что Твиссел не последовал за ним. Он машинально направился к окну и увидел, что Вычислитель снаружи машет ему рукой.

– Я вас слышу, сэр, – ответил Харлен. – Хотите, чтобы я вышел к вам?

– Вовсе нет. Ты заперт.

Харлен метнулся к двери и почувствовал, как у него похолодело внутри. Твиссел был прав. Разрази его Время, что здесь происходит?

– Надеюсь, тебе приятно будет узнать, мой мальчик, – продолжал Твиссел, – что на этом твоя ответственная миссия кончается. Мне кажется, я понял причину твоей повышенной нервозности в последние дни, а также твоих наводящих вопросов в нашей последней беседе. Мысль о грандиозной ответственности не давала тебе покоя. Так вот, с этой минуты от тебя больше ничего не зависит. Я один отвечаю за все. К сожалению, тебе придется немного посидеть взаперти. В «Мемуаре Маллансона» говорится, что в момент отправления капсулы ты стоял за пультом и дал старт. Но для наших целей будет вполне достаточно, если Купер увидит тебя через окно.

Однако я все же попрошу тебя в нужный момент нажать на пусковой рычаг в соответствии с инструкциями, которые я тебе дам. Если и эта ответственность покажется тебе слишком большой, не волнуйся. Все будет сделано и без тебя. У нас есть параллельный пульт управления, за которым сидит другой человек Если по каким-то причинам ты не нажмешь на рычаг, то это сделает он. И еще я выключу передатчик видеофона в твоей комнате. Ты сможешь слышать нас, но будешь лишен возможности говорить с нами. Поэтому можешь не бояться, что какое-нибудь твое невольное восклицание разомкнет круг.

Харлен беспомощно уставился в окно.

– Купер вот-вот будет здесь, – продолжал Твиссел. – Его путешествие в Примитивную эпоху начнется через два биочаса. После этого Проект будет завершен, и мы с тобой, мой мальчик, обретем свободу.

Все поплыло и закружилось в водовороте отчаяния. Как ловко Твиссел перехитрил его! Неужели с самого начала он преследовал только одну цель – без лишнего шума запереть Харлена в пультовой? Неужели, узнав о догадке Харлена, Вычислитель мгновенно, с дьявольской хитростью придумал этот коварный план, занял Харлена разговором, усыпил его бдительность своими историями и привел сюда, чтобы посадить его под замок?

А быстрая сдача позиций в отношении Нойс? «Ей ничего не будет, – клялся Твиссел. – Даю слово!»

Как он мог поверить в эту явную ложь? Если они не собираются причинять вреда Нойс, то зачем было блокировать Колодцы в 100000-м? Один только этот факт должен был выдать Твиссела с головой.

Дурак, он так поверил в свое могущество, что позволил Твисселу несколько биочасов водить себя за нос. И вот он сидит в пультовой, и в нем не нуждаются даже для того, чтобы нажать на пусковой рычаг. Одним ударом его лишили всей его важности. Один ловкий ход – и вместо козырей у него на руках жалкие двойки. Все кончено! Нойс потеряна для него навсегда! Предстоящее наказание его мало трогало. Что ему все их угрозы теперь, когда Нойс потеряна навсегда?

Ему даже в голову не приходило, что Проект так близок к завершению. В этом была его главная ошибка, вот почему он потерпел поражение.

Глухо прозвучал голос Твиссела:

– Я отключаю тебя, мой мальчик.

Харлен остался один, беспомощный и бесполезный…