Текст книги "Том 2. Машина времени"

Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери

Соавторы: Айзек Азимов,Герберт Джордж Уэллс,Роберт Шекли,Роберт Сильверберг,Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис Уиндем,Филип Хосе Фармер,Альфред Бестер,Владимир Михайлов,Жерар Клейн,Джон Вуд Кэмпбелл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 49 страниц)

Глава 13. ЗА ПРЕДЕЛАМИ ПРОШЛОГО

На пороге появился Бринсли Купер. От возбуждения его узкое лицо порозовело и казалось почти юношеским, несмотря на густые маллансоновские усы, свисающие с верхней губы.

(Харлен мог видеть его через окно, слышать его голос по видеофону. Он с горечью подумал: «Маллансоновские усики! Ну конечно!».)

Купер устремился к Твисселу.

– Вычислитель, меня не хотели пустить сюда раньше.

– Правильно делали, – ответил Твиссел. – На этот счет были даны специальные инструкции.

– Но ведь мне уже пора отправляться, да?

– Почти пора.

– А я вернусь обратно? Я еще увижу Вечность?

Несмотря на все старания Купера придать себе бодрый вид, в его голосе звучала неуверенность.

(В пультовой Харлен в отчаянии стиснул кулаки и стукнул изо всех сил по металлической сетке окна; ему хотелось выбить стекло, закричать: «Стойте! Согласитесь на мои условия, не то я…». Что толку?)

Купер оглядел комнату, даже не заметив, что Твиссел воздержался от ответа на его вопросы. В окне пультовой он заметил Харлена и возбужденно замахал ему.

– Техник Харлен! Идите сюда. Я хочу пожать вашу руку перед отъездом.

– Не сейчас, мой мальчик, не сейчас, – вмешался Твиссел. – Харлен занят. Он настраивает аппаратуру.

– В самом деле? А вы знаете, он не очень-то хорошо выглядит.

– Я только что рассказал ему об истинной цели нашего Проекта, – сказал Твиссел. – Боюсь, что от этого кому угодно станет не по себе.

– Святое Время, конечно! – воскликнул Купер. – Вот уже несколько недель, как я знаю правду, и все никак не могу привыкнуть. – В его смехе послышались нервные, почти истерические нотки. – Никак не могу вбить в свою твердолобую башку, что моя роль в этом спектакле главная. Я… я даже капельку трушу.

– Ничуть не виню тебя за это.

– Во всем, знаете ли, виноват мой желудок Он радуется меньше всего.

– Ну ладно, – сказал Твиссел. – Все это вполне естественно и скоро пройдет. А пока час твоего отправления приближается. Перед отъездом тебе необходимо получить последние инструкции Например, ты еще не рассмотрел капсулу, которая доставит тебя в прошлое.

В течение двух последующих часов Харлен слышал каждое произнесенное ими слово, даже когда не глядел на них. Он понимал, почему Твиссел наставляет Купера в такой высокопарной манере, – Куперу сообщались те самые подробности, о которых он должен будет впоследствии упомянуть в «Маллансоновском мемуаре».

(Замкнутый круг. Замкнутый круг! И Харлену не разорвать его, не обрушить подобно библейскому Самсону крышу храма на головы своих врагов; круг смыкается все тесней и тесней.)

– Движение обычной капсулы внутри Вечности из Столетия А в Столетие Б, – слышал он голос Твиссела, – происходит, как тебе известно, под действием Темпорального поля. При этом капсула, образно выражаясь, выталкивается из пункта А и притягивается в пункт Б. Энергия, необходимая для движения капсулы, имеется как в пункте отправления, так и в пункте назначения.

Но капсула, которая доставит тебя в прошлое, должна будет выйти за пределы Вечности; необходимую энергию она может получить только в пункте отправления. Ее можно только толкать, но не тянуть. Потребление энергии в этом случае возрастает в десятки тысяч раз. Понадобилось проложить специальные энергопроводы вдоль Колодцев Времени, чтобы отсасывать энергию вспышки Солнца, ставшего Новой, в нужной концентрации.

У этой капсулы все необычно, начиная с пульта управления и кончая источниками питания. Десятки биолет мы прочесывали прошлые Реальности в поисках нужных сплавов и специальной технологии. Самая важная находка была сделана в 13-й Реальности 222-го Столетия. Там был создан Темпоральный толкатель, без которого эта капсула никогда не была бы построена. 13-я Реальность 222-го Столетия.

Последние слова Твиссел выговорил особенно отчетливо.

(Запомни это, Купер, с горечью подумал Харлен, 13-я Реальность 222-го Столетия. Запомни для того, чтобы ты мог упомянуть о ней в «Маллансоновском мемуаре», для того, чтобы Вечные знали, где вести поиски, для того, чтобы они могли сказать тебе об этом, для того, чтобы ты мог упомянуть… Тесней и тесней смыкается круг…).

– Разумеется, мы еще ни разу не посылали капсулу с человеком за нижний предел Вечности, – продолжал Твиссел. – Но внутри Вечности мы испытывали ее неоднократно. Поэтому мы убеждены в успехе.

– А разве может быть иначе? – спросил Купер. – То есть я хотел сказать, что мой Аналог уже попадал туда, иначе Маллансон не смог бы создать Поля, а он его создал.

– Вот именно, – ответил Твиссел. – Ты окажешься в безопасной и пустынной местности в малонаселенном районе юго-запада Соединенных Штатов Амелики.

– Америки, – поправил его Купер.

– Пусть Америки. Это будет 24-е Столетие, или, с точностью до сотых долей, – 23,17. Я полагаю, что мы даже можем назвать это Время, если хочешь, 2317 годом. Капсула, как видишь, очень вместительна. Сейчас ее загрузят водой, продовольствием, средствами защиты и всем необходимым для создания убежища. У тебя будут подробнейшие инструкции, понятные только тебе одному. Я хочу еще раз подчеркнуть, что ты должен принять все мыслимые меры предосторожности. Никто из местных жителей не должен обнаружить тебя прежде, чем ты будешь к этому готов. С помощью землеройной машины ты выроешь себе в горах глубокую пещеру. Все вещи будут уложены в капсулу таким образом, чтобы ты смог как можно скорее разгрузить ее.

(Повторяйте! Повторяйте! – думал Харлен. Все это уже говорилось ему много раз, но необходимо еще раз повторить все, что должно войти в мемуар. Тесней и тесней…)

– На разгрузку тебе дается пятнадцать минут и ни секундой более, – говорил Твиссел, – после чего капсула автоматически вернется в исходный пункт вместе со всеми инструментами и приборами, неизвестными в 24-м веке. Список этих вещей ты получишь перед отправлением. После исчезновения капсулы ты будешь предоставлен самому себе.

– Неужели капсула должна возвратиться так скоро? – спросил Купер.

– Быстрое возвращение увеличивает шансы на успех, – ответил Твиссел.

(Капсула должна вернуться через пятнадцать минут, думал Харлен, потому что в прошлый раз она вернулась через пятнадцать минут. Тесней и…)

– Мы не хотели рисковать, подделывая средства обмена той эпохи. – В голосе Твиссела появились торопливые нотки. – Поэтому тебе дадут золото в виде небольших самородков. Рассказ о том, как они попали к тебе, подробно записан в инструкции. У тебя будет местная одежда; во всяком случае, для начала она вполне сойдет за местную.

– Отлично, – произнес Купер.

– А теперь запомни. Ни одного поспешного шага. Не торопись. Если надо, выжидай неделями. Тебе необходимо духовно вжиться в эту эпоху. Уроки Техника Харлена – это хорошая основа, но их далеко не достаточно Приемник электромагнитных волн, изготовленный на основе принципов того времени, позволит тебе быть в курсе всех текущих событий и, самое главное, изучить правильное произношение и интонацию тогдашнего языка. Сделай это как можно тщательнее. Я уверен, что Техник Харлен превосходно знает английский язык, но ничто не может заменить изучение языка непосредственно на месте.

– А что если я попаду не туда, куда надо? – спросил Купер. – Я хочу сказать: а вдруг я попаду не в 2317-й?

– Проверь это тщательно. Но все будет в порядке. Все будет в порядке.

(Харлен подумал – все будет в порядке, потому что однажды уже было в порядке. Тесней…)

Однако на лице Купера, должно быть, промелькнула тень сомнения, потому что Твиссел торопливо добавил.

– Точность настройки тщательно отработана. Я как раз собирался объяснить тебе положенный в основу принцип, и мы сейчас этим займемся. Кстати, наша беседа поможет Харлену лучше понять систему управления.

Харлен стремительно повернулся от окна к пульту. Угол завесы отчаяния чуть отдернулся. А что если…

Твиссел продолжал читать Куперу лекцию нарочито педантичным тоном школьного учителя, и Харлен краем уха прислушивался к его словам.

– Нетрудно понять, – говорил Твиссел, – что главная наша проблема заключалась в том, чтобы определить, насколько далеко можно забросить материальный объект в Первобытную эпоху, сообщив ему определенный энергетический толчок Проще всего было бы посылать эту капсулу с человеком в прошлое, тщательно измеряя при этом затраченное количество энергии. Этот человек мог бы каждый раз определять, в какое Время он попал, с точностью до сотых долей Столетия, при помощи либо астрономических наблюдений, либо информации, полученной из радиопередач. Однако этот способ был бы очень медленным и к тому же крайне опасным, так как, если бы наш посланец был обнаружен местными жителями, это, вероятно, повлекло бы за собой катастрофические последствия для всего Проекта. Вместо человека мы посылали в прошлое определенную массу радиоактивного изотопа, ниобия-94, который, испуская бета-частицы, превращается в стабильный изотоп, молибден-94. Период полураспада ниобия-94 составляет почти ровно пятьсот столетий. Первоначальная интенсивность излучения образца нам известна. Со временем эта интенсивность убывает по хорошо известному закону и может быть измерена с высокой точностью.

Когда капсула попадает в место своего назначения в Первобытной эпохе, ампула с изотопом выстреливается в горный склон и капсула возвращается обратно в Вечность. В тот же самый момент биовремени, когда происходит выстрел, ампула появляется сразу во всех будущих Временах, последовательно становясь старше. В 575-м Столетии Техник выходит из Вечности во Время в том самом месте, куда попала ампула, находит ее по излучению и извлекает. Измерив уровень радиации, легко определить, сколько времени эта ампула пролежала на склоне горы, а следовательно, узнать с точностью до двух десятых, в какое Столетие попала наша капсула. Послав в прошлое дюжину ампул с различной энергией толчка, мы построили калибровочную кривую. Затем эта кривая была проверена посылкой ампул не в Первобытную эпоху, а в первые Столетия Вечности, где были возможны прямые наблюдения.

Естественно, у нас были и неудачи. Несколько первых ампул были потеряны, так как мы не учли геологических изменений, происшедших в период между последними Столетиями Первобытной эпохи и 575-м. Следующие три ампулы тоже найти не удалось. Возможно, катапультирующий механизм вогнал их слишком глубоко в недра горы. Нам пришлось прервать опыты, когда уровень радиации в той местности сделался чересчур высоким. Мы опасались, что какой-нибудь житель Первобытных Времен обнаружит радиацию и заинтересуется, каким образом сюда попали радиоактивные элементы. Но все же мы провели ряд удачных экспериментов и совершенно уверены, что можем послать человека в любое Первобытное Столетие с точностью до сотых долей. У тебя есть вопросы?

– Я отлично все понял, Вычислитель Твиссел, – ответил Купер. – Я уже видел прежде эту калибровочную кривую, не понимая ее значения, но теперь мне все совершенно ясно.

Харлен слушал этот разговор со все возрастающим интересом. Он посмотрел на шкалу прибора. Сверкающая фаянсовая дуга на металле была разделена тонкими черточками на Столетия, Децистолетия и Сантистолетия. Цифры были очень мелкими, но, пригнувшись, Харлен разглядел, что на шкале нанесены Столетия, с 17-го по 27-е. Тоненькая, как волосок, стрелка стояла на отметке 23,17. Харлену уже доводилось встречаться с аналогичными Векометрами, и он привычным жестом нажал на пусковой рычаг. Но рычаг был заклинен. Волосок остался на месте.

Он едва не подскочил, услышав голос Твиссела:

– Техник Харлен!

– Слушаю, Вычислитель! – крикнул он в ответ, но затем вспомнил, что Твиссел не слышит его. Подойдя к окну, он кивнул головой.

Твиссел заговорил, словно прочитав мысли Харлена:

– Векометр установлен на посылку капсулы в 23,17. Никакой дополнительной настройки не требуется. Единственная твоя задача – это в соответствующий момент биовремени включить контакт. Справа от Векометра расположен секундомер. Кивни, когда найдешь его.

Харлен кивнул.

– Он будет отсчитывать время назад до нуля. В минус пятнадцать секунд включи контакт. Это просто. Ты понял, да?

Харлен снова кивнул.

– Особой точности не требуется. Ты можешь включить его в минус четырнадцать или минус тринадцать секунд, или даже в минус пять секунд, но все-таки постарайся включить его не позднее чем в минус десять секунд. Как только ты включишь контакт, механизм синхронизации сделает остальное и точно в нулевой момент сообщит капсуле необходимый толчок. Ты понял?

Харлен еще раз кивнул головой. Он понял даже больше, чем сказал Твиссел. Если он не включит контакт в минус десять секунд, то это сделают без него.

Обойдемся без посторонней помощи, угрюмо подумал Харлен.

– У нас еще осталось тридцать биоминут, – продолжал Твиссел. – Мы с Купером пойдем проверим его снаряжение.

Они ушли. Закрылась дверь, и Харлен остался наедине с пультом, Временем (секундомер уже заработал, медленно продвигаясь к нулю) и твердой решимостью довести задуманное до конца.

Отвернувшись от окна, Харлен сунул руку в карман и вытащил все еще лежавший там болеизлучатель. Он так и протаскал его с собой все это время. Рука его слегка дрожала.

Снова промелькнула мысль: «Самсон, разрушающий храм!».

Язвительно и цинично он подумал: «Кто из Вечных хоть когда-либо слышал о Самсоне? Кто из них знает, как он погиб?».

Оставалось всего двадцать пять минут. Харлен не знал, сколько времени займет затеянная им операция. Не знал и того, сработает ли она.

Но разве у него был выбор? Отвинчивая влажными пальцами наконечник болеизлучателя, он чуть было не уронил его. Он действовал быстро, не думая о последствиях, меньше всего его беспокоила мысль о том, что он сам перейдет в небытие.

В минус одну минуту Харлен в полной готовности стоял у пульта.

«Может быть, последняя минута жизни», – отстраненно подумал он. Он ничего не видел, кроме возвратного движения красной стрелочки, отсчитывавшей уходящие секунды.

Минус тридцать секунд. «Больно не будет. Это не смерть», – мелькнула мысль.

Он пытался думать только о Нойс.

Минус пятнадцать секунд.

Нойс!

Левая рука Харлена потянула рычаг на себя. Не торопиться!

Минус двенадцать секунд.

Контакт!

Заработала автоматика. Старт будет дан в нулевой момент. Харлену оставалось сделать только одно движение – движение Самсона, сокрушающего храм! Правая рука начала подниматься. Он не смотрел на нее.

Минус пять секунд.

Нойс!

Правая рука… НОЛЬ… рывком рванула рычаг на себя. Он так и не взглянул на нее.

Неужели это и есть небытие?

Нет, пока нет. Он все еще жив.

Не двигаясь, Харлен застывшим взором смотрел в окно. Время словно остановилось для него.

Зал был пуст. На месте огромной, занимавшей его почти целиком капсулы зияла пустота. Металлические конструкции, служившие ей опорой, сиротливо вздымались в воздух.

В гигантском зале все замерло, словно в зачарованной пещере, и только Твиссел, казавшийся совсем маленьким, суетливо вышагивал взад и вперед.

Несколько минут Харлен следил за ним, затем отвел глаза.

Внезапно и совершенно беззвучно капсула появилась на прежнем месте. Ее переход через тончайшую грань, отделяющую будущее от прошедшего, не потревожил в воздухе ни одной молекулы.

Громада капсулы заслонила Твиссела, но секунду спустя он появился из-за ее края и бегом направился к пультовой.

Стремительным движением руки Вычислитель включил механизм, открывающий дверь, и ворвался внутрь, крича в ликующем возбуждении:

– Свершилось! Свершилось! Мы замкнули круг! – Он хотел сказать еще что-то, но ему не хватило дыхания.

Харлен молчал.

Твиссел подошел к окну и уперся в стекло ладонями. Харлен обратил внимание на то, как дрожат его руки, заметил старческие пигментные пятна на них. Казалось, мозг его потерял способность отделять важное от несущественного и тупо выхватывал из окружающей действительности отдельные случайные детали.

«Какое все это имеет значение? – устало подумал он. – И что вообще имеет сейчас значение?»

Твиссел снова заговорил, но Харлен едва слышал его; слова доносились словно откуда-то издалека.

– Теперь я могу тебе сказать, что здорово волновался, хоть и не показывал виду. Сеннор одно время любил повторять, что вся эта затея совершенно немыслима. Он настаивал, что что-то непременно должно помешать этому… В чем дело?

Он резко обернулся, услышав, как Техник что-то глухо пробурчал.

Отрицательно покачав головой, Харлен с усилием выдавил:

– Ничего…

Твиссел не стал допытываться и снова отвернулся. Было непонятно, обращается ли он к Харлену или просто говорит в пустоту. Казалось, ему хочется выговориться за все годы волнений и тревог.

– Сеннор – неисправимый скептик. Мы и спорили с ним, и убеждали. Мы приводили ему математические выкладки, мы ссылались на результаты, полученные многими поколениями исследователей за все биовремя существования Вечности. Он же отметал в сторону наши рассуждения и преподносил в качестве доказательства парадокс о человеке, встречающем самого себя. Да ведь ты слышал, как он рассуждал об этом. Это его любимая тема.

«Нельзя знать будущее», – говорил Сеннор. Например, я, Твиссел, знаю из мемуара, что хотя я буду очень стар, но я доживу до того момента, когда Купер отправится в свое путешествие за нижний предел Вечности. Я знаю и другие подробности о своем будущем, знаю, что мне предстоит совершить.

«Это невозможно, – настаивал он. – Знание собственной судьбы обязательно изменит Реальность, даже если из этого следует, что круг никогда не замкнется и Вечность никогда не будет создана». Что заставляло его так говорить, я не знаю. Может быть, он искренне верил в свои выдумки, может быть, они были для него чем-то вроде интеллектуальной игры, а может быть, ему просто хотелось шокировать нас необычным мнением. Во всяком случае, Проект продвигался вперед, и ряд предсказаний мемуара начал осуществляться. Например, мы отыскали Купера именно в том Столетии и той Реальности, которые были указаны в мемуаре. Уже одно это не оставляло камня на камне от всех утверждений Сеннора, но и это его не убедило. К тому времени у него появилось новое увлечение.

Твиссел тихо засмеялся, не заметив, как сигарета догорела почти до самых кончиков его пальцев.

И все же, знаешь, мне долгие годы было не по себе. Ведь что-то действительно могло произойти. Реальность, в которой была основана Вечность, могла измениться таким образом, чтобы не допустить того, что Сеннор называл парадоксом. И тогда, в этой новой Реальности, уже не было бы ни Вечности, ни нас с тобой. Ты знаешь, иногда среди ночи, во время бессонницы, мне вдруг начинало казаться, что все погибло… Только теперь, когда все кончилось благополучно, я могу посмеяться над собой, как над старым маразматиком.

– Вычислитель Сеннор был прав, – очень тихо произнес Харлен.

– Что такое? – метнулся к нему Твиссел.

– Проект провалился. Круг не замкнут. – Харлену казалось, что его рассудок медленно освобождается от густого тумана.

– Что ты такое несешь? – Старческие пальцы Твиссела с неожиданной силой впились в плечи Харлена. – Ты болен, мой мальчик У тебя сдали нервы.

– Нет, не болен. Мне все опротивело. Вы. Я. Но я не болен. Взгляните сами. Сюда, на векометр.

– Векометр?

Тоненький волосок стрелочки был прижат к правому концу шкалы около отметки 27-го Столетия.

– Что здесь произошло?

Радость на лице Твиссела сменилась страхом.

Харлен уже полностью овладел собой.

– Я расплавил предохранительный механизм и высвободил рычаг управления.

– Как ты…

– У меня был болеизлучатель. Я разобрал его и использовал вделанный в него в качестве источника питания микрореактор как автоген. Вот все, что от него осталось. – Харлен подтолкнул ногой маленькую кучку металлических обломков, валявшихся на полу.

Твиссел все еще не хотел верить.

– 27-е? Ты хочешь сказать, что Купер попал в 27-е Столетие?

– Я понятия не имею, куда он попал, – вяло ответил Харлен. – Сначала я перевел рычаг вниз, далеко за 24-е. Но я не знаю куда. Я не посмотрел. Потом я переставил его в это положение. Вот и все.

Твиссел с ужасом смотрел на Харлена, его лицо побледнело до болезненной желтизны, губы дрожали.

– Я не знаю, где сейчас Купер, – продолжал Харлен. – Он затерялся в Первобытных веках. Круг разорван. Сначала я думал, что все кончится сразу, в нулевой момент. Но это глупо. Придется ждать. Наступит такое мгновение по биовремени, когда Купер поймет, что он не в том Столетии, когда он сделает что-нибудь противоречащее мемуару, когда он… – Харлен не докончил фразу и засмеялся натянутым, хриплым смехом. – Какая разница? Все это только отсрочка, пока Купер не совершит какой-нибудь непоправимой ошибки, пока он не разорвет круг. Мы бессильны помешать ему. Минуты, часы, дни. Не все ли равно? Когда отсрочка истечет, Вечность прекратит существование. Вы меня слышите? Это будет концом Вечности!