Текст книги "Том 2. Машина времени"

Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери

Соавторы: Айзек Азимов,Герберт Джордж Уэллс,Роберт Шекли,Роберт Сильверберг,Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис Уиндем,Филип Хосе Фармер,Альфред Бестер,Владимир Михайлов,Жерар Клейн,Джон Вуд Кэмпбелл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 49 страниц)

– Тогда существует и та реальность, где на Игону не высадилось ни одной коммандос.

– В этой реальности, – выдохнул Урцайт, – я не существую. Нет и Далаама. Все тесно связано. Я нуждался в вашей… нуждался в вашей помощи. Надо…

Он перевел дыхание. Трубка выскользнула изо рта и упала на стол.

– …надо, чтобы вы стерли все следы вашего пребывания и сделали это как можно быстрее. Вы должны уничтожить коммандос в момент ее появления на Игоне. Это намного увеличит вероятность благоприятных возможностей.

Он задыхался.

– Вы… вы свободны в своем выборе.

Кносос сделал безжалостный вывод:

– Надо, чтобы мы убили самих себя.

– Совершенно верно, – подтвердил Урцайт. – Но вы останетесь самими собой, вы будете существовать. Поверьте мне.

Он побледнел, лицо его вдруг потемнело и отекло.

Кносос встал и подошел к нему.

– Вы больны. Вам лучше лечь.

– Нет, – перебил его Урцайт. – Я стар. Это разные вещи. У меня осталось совсем мало времени.

Кносос – Шан д’Арг – Нанский склонился над ним. Йоргенсен – Марио расстегнул его ворот. Эрин – Ливиус нашел его пульс. Их лица смешивались, сливались в одно.

– В шкафу, – сказал Урцайт.

Теперь он видел лучше и с усилием приподнялся. Он пытался прикинуть, сколько времени у него осталось. Несколько минут, не больше. Их было трудно убедить, но сейчас он был почти уверен, что ему удалось это сделать.

– У вас очень слабый пульс, – сказал Эрин. – Сердце…

– Знаю. Я…

– Можно сделать инъекцию. Скажите, где находятся…

– Бесполезно. Я сказал вам всю правду. Я проживу еще двадцать лет, но не в этой возможности. Здесь я дошел до предела. Я протянул дольше возможного. Здесь было самое удобное место для встречи с вами. Здесь я протянул дольше своего времени.

Урцайт скорее хрипел, чем говорил.

– Здесь я не совсем живой человек Но вы не останетесь в одиночестве. К тому же я последую за вами.

Эрин поднес к губам старика стакан с вином.

– Вы должны решать сами. Вы свободны в своем выборе.

Урцайт уронил голову на грудь.

– Разве Далаам – ваш идеал общества? – быстро заговорил Эрин. – Вы желаете видеть его на каждой планете Галактики?

– И да, и нет, – прошептал старик – Далаам не идеальный город. Далаам – модель. Опыт.

Эрин прочел в глазах Урцайта тоскливое выражение.

– Далаам – уменьшенная модель будущего общества… после Федерации… когда передатчики материи свяжут планеты, как тропинки Далаама связывают… и когда люд и обретут свободу… расстояний не будет… и вся Галактика… вся Вселенная… единым городом… они должны научиться жить свободными в городе, где вместо уличных фонарей будут светить звезды.

Глаза Урцайта закатились. Руки Эрина задрожали, когда из-под век старика показались белки глаз. Но Урцайт не прекращал борьбы со смертью.

– Очень важно, чтобы Далаам победил. Я больше ничего не могу. Я выжат, как лимон. Безумно трудно быть единым в семи лицах… в столь маловероятных возможностях. Вы должны…

Урцайт захрипел.

– Далаамцы – мои дети. Понимаете? Я их люблю… В шкафу вы найдете… Мои дети. Мне требовалось узнать генетические способности и использовать постоянный запас хромосом. Хромосомы туземцев не совсем удовлетворяли меня… я ввел свои… И смог избежать темпоральной интерференции.

Голова его покачнулась.

– Украл не менее трех минут у времени. Значит, вероятность растет. Я выиграл.

Он рухнул грудью на стол. Арчимбольдо Урцайт умер на безымянной планете, купающейся в лучах голубого солнца.

«Не иллюзия ли это?» – подумал Йоргенсен. Ему показалось, что в момент смерти Урцайта поблекли цветы и пейзаж вокруг потерял реальность, задрожав и став прозрачным.

Время подгоняло его. Он бросился к шкафчику.

Там висело полное боевое снаряжение. Новенький темпоральный комбинезон с полным набором аппаратуры, как и перед стартом с Альтаира. «Откуда все это? – удивился Йоргенсен. – Из далекого будущего?»

Он быстро облачился в комбинезон. Надел шлем. Приладил пояс. Его пальцы привычно скользнули по оружию, ордзи-излучателю, симбиотическому комплексу, датчикам и наткнулись на незнакомый приборчик Он с удивлением глянул на него. Крохотный темпоральный маяк. Он позволял путешествовать во времени и пространстве.

Маяк был отрегулирован на определенные мир и дату. Он прочел. Игона, нулевой год и цифровые координаты.

Он бросил взгляд на тело Урцайта и подумал, что смерть старика не была ужасной случайностью. Она была предусмотрена. Урцайт сказал, что продолжает жить в других возможностях. Здесь он избрал уход от членов коммандос. Даже решившись выступить против Далаама, они не могли бы схватить его и использовать в качестве заложника. Он рассчитал все. Даже провал.

Йоргенсен хотел было похоронить его, но у него не хватало времени. Этот мир мог исчезнуть в любую секунду. Тело останется здесь, на этом самом месте, и пролежит шесть тысяч лет до появления пустыни, ожидая его, Йоргенсена.

Эту планету следует назвать Арчимбольдо Урцайт. Иначе быть не могло.

Все семеро одним движением нажали крохотную кнопку и провалились в Абсолютное Вневременье.

Игона. Нулевой год. Лес грибов. Они стояли лицом друг к другу. Некоторое время они молчали. Они все знали. Знали, что им предстоит сделать. И не колебались.

На сердце у всех было тоскливо. Они стояли у края пропасти, как на лезвии бритвы. Надо было выбирать.

Они вспомнили о теле Урцайта. Если они выберут Далаам, то сделают более реальными те вероятностные миры, в которых он жил. И быть может, продлят его жизнь в созданном им совершенном мире, где он встретится с ними.

В противном случае… Им не было нужды говорить. В противном случае на соседней поляне появятся коммандос с Альтаира, чтобы провести коррекцию истории Далаама. А они исчезнут. Они испарятся перед лицом своих более реальных двойников. И галактический город, моделью которого был Далаам, никогда не возникнет. Далаамцы будут стерты с карты Вселенной.

У них была секунда на размышление. Со страхом в сердце они скользнули к пустой поляне, стиснув зубы и положив руки на рукоятки оружия. Одним движением они включили нейтрализующие поля, которые лишат защиты иновремян. Они лишали защиты и себя, но верили, что выйдут победителями.

Они будут быстрее.

Поляну окутала вспышка. Семь человек и маяк. Семь силуэтов в белом, увешанные снаряжением. Они узнали самих себя.

И выстрелили – Йоргенсен в Йоргенсена, Марио в Марио, Ливиус в Ливиуса… – каждый в своего двойника. Они знали, что в предыдущей возможности уже боролись сами с собой…

Семь силуэтов на поляне вокруг темпорального маяка заколыхались, словно пламя свечи. Йоргенсен прочел в собственных глазах безмерное удивление. В глазах умирающего Ливиуса живой Ливиус уловил ту ненависть, которая уже угасла в нем самом. Марио по глазам исчезающего Марио понял, что одиночество кончилось. Шан д’Арг в знакомых чертах увидел, что пришел конец бессмысленным битвам. Каждый в лице своего погибающего двойника расстался со всеми своими наваждениями. Каждый обрел свободу духа.

Все было кончено. Люди Альтаира и темпоральный маяк провалились в Абсолютное Вневременье. Солнце Игоны засияло ярче.

Йоргенсен спрятал оружие и утер пот со лба.

– Мы убили старика, – хрипло сказал он, обращаясь к Марио, – старика в нас самих. И мы… изменились.

Марио кивнул и спросил:

– Думали ли вы, что другие могут повлиять на наше будущее, как собираемся поступить мы по отношению к Игоне?

Йоргенсен не торопился с ответом.

– Мне понятна твоя мысль. Урцайт сделал все, чтобы мы были свободны в своих решениях.

Он пошел прочь. Остальные двинулись следом за ним. Ему хотелось вернуться в Далаам, увидеть Анему, послушать Даалкина, узнать у деревьев, какие знания накопили другие грани его личности в других возможностях. Он знал свою судьбу – они стали первыми. Они будут путешествовать во времени и бороться с коммандос Федерации. Они будут искать союзников среди людей Альтаира. Быть может, они встретятся с Урцайтом. И может, узнают что-то новое.

Но всего знать им не суждено. Этому их научил Урцайт. И это, наверное, самое главное. Действительность исчерпать невозможно. Свобода состоит в выборе между несколькими неизвестными возможностями.

В будущем это называлось плавировать.

Далаам почти не изменился. Город показался Йоргенсену более реальным, более близким. Быть может, ему это только казалось. Или виной тому была радость встречи с Анемой? Или Далаам существовал в более вероятной реальности?

«С поиском ответа можно и подождать», – решил Йоргенсен. Он вместе с Анемой бродил по тропинкам Далаама меж громадных деревьев и вдруг оказался на знакомой площади.

Было это когда-то или только вчера?

Перед ним раскинулась круглая площадь с фонтаном и статуей.

Свежая вода стекала по ее лицу. Черты лица напоминали Йоргенсену кого-то. Вода струилась, как струится время, оставляя на людях свой отпечаток. Ничто не может ни остановить, ни замедлить поток. Его можно отклонить, но он вернется в свое русло, разрушив преграду.

Йоргенсен подошел ближе и вгляделся в черты каменного лица – его поразило сходство, умело скрытое рукой художника.

Он перевел дыхание.

Это было лицо Арчимбольдо Урцайта.

Йоргенсен молча вернулся к Анеме.

1963

Филип Жозе Фармер
ЛЕТАЮЩИЕ КИТЫ ИЗМАИЛА

© Перевод О. Колесникова, 2002

Выжил один человек.

Огромный белый кит и китобойное судно, охотившееся за китом и ставшее его пленником, захлестнутое канатом, погружались в глубину вод. Китобой начал свое последнее путешествие. Последний раз мелькнули верхушки мачт, и вот океан сомкнулся над могилой человека, как делал это уже миллионы лет. И лишь один человек был выброшен с корабля, но и тот знал, что скоро присоединится к своим погибшим товарищам.

На поверхности воды лопнул огромный пузырь – последний вздох тонущего корабля. И вместе с пузырем взлетел к небу древний саркофаг. Он шлепнулся на воду, подпрыгнул еще раз и плавно закачался на волнах. Этот саркофаг стал для выжившего посланием надежды.

Вместе с саркофагом его день и ночь носило по спокойному, ласковому морю. На второй день его подобрал китобой «Рахиль», разыскивавший свою пропавшую лодку с людьми.

Капитан счел рассказанную Измаилом историю очень странной, хотя слышал много различных историй. Но удивляться ему было некогда. Время поджимало, нужно было продолжать поиск людей, и снова «Рахиль» пустилась в плавание, ища китобойный вельбот, на котором ушел сын капитана. Завершился день, на море опустилась ночь, и на мачтах зажгли фонари. Взошла полная луна, и сверкающие отблески заплясали на поверхности воды.

Саркофаг тоже подняли на борт, и капитан обошел его вокруг, с любопытством разглядывая странные надписи на боку и слушая рассказ Измаила.

– Интересно, что здесь написано, – пробормотал капитан. – И вообще, откуда письменность у этих дикарей? Может, это молитва одному из их богов? Или письмо кому-то, кто, по мнению дикарей, живет в потустороннем мире? А может, здесь записано заклинание, если произнести его, то откроются двери в другое время, в другую эпоху, где мы, христиане, будем чувствовать себя очень неуютно?

Потом Измаил вспомнил эти слова. Может, капитан сумел бессознательно проникнуть в самые заветные глубины истины? Может, эти загадочные письмена действительно содержали ключ к механике времени?

Но сейчас Измаилу было не до того. Капитан Гардинер, приняв во внимание, что Измаил много пережил, позволил ему поспать остаток дня и полночи. Затем его разбудили и послали на мачту следить за морем и отрабатывать свой проезд и еду. Измаил лучом фонаря обшаривал море вокруг корабля. На море был полный штиль, поэтому были спущены шлюпки, которые волокли корабль.

Слышались только всплески весел, отдельные ругательства матросов на веслах и команды офицера. Воздух казался таким же темным, как море. Он плотным серебряным покрывалом лежал на корабле. По безоблачному небу с трудом пробиралась полная луна.

Внезапно волосы на голове у Измаила поднялись. Но страх стал для него уже привычным, и он быстро справился с ним. На верхушках мачт зажглись призрачные огни.

– Огни Святого Эльма! – крикнул кто-то.

Измаил вспомнил свой корабль и подумал: неужели «Рахиль» тоже обречена, неужели он был спасен только для того, чтобы погибнуть?

Гребцы, завидев огненные свечи, бросили грести, но офицеры грубыми окриками заставили их вернуться к работе.

– Измаил! – крикнул капитан. – Ты видишь пропавшую лодку?

– Нет, капитан Гардинер, – крикнул Измаил. И от звуков его голоса заколебались призрачные огни на мачтах. – Я не вижу ничего!

И вдруг он крепко схватился за поручни. Что-то в воде двигалось. Длинное, черное. Он даже подумал, что это лодка на расстоянии мили от корабля. Но он не крикнул, так как не хотел вселять в капитана напрасную надежду, а хотел убедиться в том, что это именно лодка. Через тридцать секунд черный предмет удлинился. Он разрезал воду серебряной спиной. Теперь он стал похож на морскую змею, такую длинную и большую, что Измаил подумал, что видит одно из тех морских чудовищ, о которых он столько слышал, но никогда не видел. Может, это щупальца громадного осьминога, который по неизвестным причинам решил всплыть наверх?

Но черное змееподобное существо внезапно исчезло. Измаил протер глаза. Возможно, трехдневная охота за белым китом утомила его, а может, у него помутился рассудок после гибели корабля и полуторасуточного плавания на саркофаге.

Но вот раздался крик:

– Морская змея!

Закричали и другие матросы, даже те, кто был на лодках и не мог видеть так далеко, как матросы на мачтах.

Со всех четырех сторон к кораблю скользили, извиваясь, длинные тонкие черные существа, изредка скрываясь в черно-серебряной воде. Казалось, их единственной целью было ткнуться острым носом в борт корабля и исчезнуть, испариться. Сначала их было немного, затем все больше и больше. И вот уже сотни существ окружили корабль.

– Что это? – крикнул капитан Гардинер.

– Я не знаю, капитан, но они, по-видимому, не интересуются нами, – ответил офицер с лодки.

– Они мешают вам грести?

– Только тем, что матросы не могут сосредоточиться на своей работе.

– Пусть думают о чем угодно! – крикнул капитан. – Но пусть помнят, что их спины принадлежат мне! За весла, ребята! Кто бы это ни был, они ничем не могут повредить нам!

– Да, да, сэр, – ответил офицер, хотя и не очень уверенно. – Матросы, слышали капитана? Работайте! Не обращайте внимания на мираж! Это всего лишь изображение того, что не существует или настолько далеко от нас, что ничем повредить нам не может!

Снова в спокойном воздухе послышались шлепки весел о воду и хриплые крики матросов. Но теперь змеевидные существа начали кружиться, будто пытаясь ухватить себя за хвост. Они кружились все быстрее и быстрее.

И огни Святого Эльма на мачтах стали разгораться ярче. Это уже были не фантомы, а настоящее пламя с жарким дыханием.

Измаил попятился подальше от столбов огня, прижался к поручням и стал смотреть вперед, побаиваясь смотреть на пламя.

Вдруг внизу, на палубе раздался крик, и один из матросов прыгнул в люк, когда столб пламени высотой в два человеческих роста вспыхнул возле него.

В то же время на головах змеевидных существ тоже вспыхнули огни Святого Эльма. Теперь они были похожи на змеевидных доисторических китов, дальних предков тех китов, что сейчас населяют океаны Земли. Казалось, что они изрыгают из пасти пламя.

Измаил посмотрел по сторонам и увидел, что огненные языки на мачтах расщепились и, танцуя, стали приближаться к нему.

Измаил схватился за поручни и крепко зажмурил глаза.

– Боже, спаси нас! – раздался крик капитана. – Море ожило, и корабль в огне!

Измаил боялся смотреть, но боялся и оставаться в неведении. Он открыл глаза и увидел, что море буквально – бурлит от кружащихся черных змей, на голове каждой из которых пылает факел. Сам корабль тоже был окружен огненными кругами. Огненные круги танцевали менуэт над самой головой Измаила.

Черные змеи, продолжая свой бешеный танец, образовали подвижную черную паутину. Освещенное тысячами маленьких факелов, горящих на пересечении орбит вращения змей, море казалось похожим на огромное растрескавшееся зеркало.

У Измаила возникло ощущение, что мир треснул, и его обломки сейчас посыплются на его голову.

Это было жуткое ощущение. Оно заставило Измаила читать молитву, хотя даже события трех ужасных последних дней не вызвали у него потребности молиться.

Огни исчезли.

Черная паутина исчезла.

Наступила абсолютная тишина.

Никто не осмеливался нарушить ее даже вздохом. Все боялись привлечь к себе внимание этих непонятных сил, которые только что были тут. Они могли принести нечто более ужасное, чем просто смерть.

С запада дунул ветер, наполнил паруса. Но они тут же опали, когда порыв ветра угас.

Снова тишина.

Тишина и агония ожидания, постепенно переходящая в тонкую нить предчувствия.

Что сейчас будет?

Измаил подумал: неужели он променял ужасный, но быстрый конец матросов «Пекода» на нечто невообразимо более жуткое? Нечто такое, что мог вообразить бог, но тут же должен был в ужасе выкинуть это из головы?

То, что случилось затем, Измаил впоследствии не мог ясно припомнить. В тот ужасный момент он даже не понял, что что-то произошло.

С шумом, не более громким, чем поступь привидения, море исчезло.

Ночь сменилась днем.

«Рахиль» начала падать.

Измаил был слишком испуган, чтобы крикнуть. Может, он и кричал, но был настолько парализован, что не мог слышать собственного крика.

Падая, «Рахиль» быстро перевернулась: мачты и паруса перевесили массу корабля. Словно пущенный из пращи, Измаил оторвался от корабля и полетел в стороне от него сквозь свистящий воздух в пучину. Он болтал руками и ногами, как бы стараясь плыть.

Полная луна была на своем прежнем месте в небе, хотя ее спутница ночь исчезла. Зато луна была огромна, раза в три-четыре больше, чем обычно.

Солнце находилось в зените. Распухший багровый шар.

Небо было темно-голубым.

Воздух свистел в ушах Измаила.

Ниже себя, нет, под «Рахилью» он увидел странную конструкцию, плывущую по воздуху.

У него не было времени рассмотреть ее, но он успел понять, что она создана разумом.

Он даже успел рассмотреть каких-то существ, бегающие по палубе. Но затем «Рахиль» грот-мачтой вонзилась в воздушный корабль, и тот развалился на две половины.

Измаил посмотрел вниз и увидел нечто, что показалось ему вершиной горы, изрезанной трещинами и расселинами. Судя по всему, высотой эта гора была в несколько миль. Затем он упал на это, но не разбился, а прорвался через что-то, похожее на тонкую пленку.

Он летел вниз, прорываясь сквозь новые и новые слои пленки, и скорость его падения постепенно замедлялась.

Вдоль него скользнуло нечто вроде веревки. Он попытался схватиться за нее, но руки его обожгло трением, и он отпустил ее, вскрикнув от боли. Внезапно он ударился обо что-то твердое, что взорвалось от его удара, как воздушный шар, и едкий газ заставил его закашляться. Из глаз полились слезы.

Ничего не видя, он случайно схватился за что-то. Резкий рывок чуть не заставил его выпустить это, но он удержался. Наконец он смог открыть глаза, которые все еще нестерпимо жгло, и увидел, что все еще падает, правда, медленно, держась за конец какой-то веревки, которая крепилась к шару, возможно, растению или животному, или смеси того и другого.

Он все еще прорывался через пленки. Измаил понял, что попал внутрь чего-то, что было наполнено шарами разного диаметра. И эти шары поддерживали в воздухе это существо или черт знает что такое.

Последняя пленка прорвалась под его ногами так неохотно, что он даже подумал, что ее придется прорывать силой. Он боялся падать дальше вниз, но еще более боялся оставаться внутри этого непонятного существа.

Он проскочил через образовавшуюся дыру, и следом за ним с трудом пролез и пузырь, за который он держался.

Теперь Измаил оказался под этим облакоподобным существом. А под ним расстилалось темно-голубое море и джунгли на берегу. «Рахиль» упала в это море и разбилась на сотни кусков, которые лежали на поверхности моря так, будто море было густым, как желе. Один обломок воздушного корабля оказался в море на расстоянии в полмили от места падения «Рахили», а второй ветром отнесло куда-то в джунгли. Он даже видел, как растительность словно бы поглотила этот обломок.

Измаил подумал: не разобьется ли он при падении о поверхность моря?

И вдруг он увидел, что не один в небе. Вдалеке он увидел человеческую фигуру, правда, не мог определить на таком расстоянии ни пола, ни возраста незнакомца. Человек опускался таким же способом, как и он сам: держась за веревку, прикрепленную к пузырю.

Измаил почему-то решил, что этот человек не член команды «Рахили».

Он летел выше Измаила. Может быть, стал падать позже, а может быть, его пузырь был больше.

Измаил взглянул вверх и увидел то облако, через которое пролетел. В теле этого облака виднелись дыры, оставленные обломками «Рахили» и неизвестного воздушного корабля.

Через мгновение он ударился ногами о поверхность моря. Ушел с головой под воду и моментально выскочил оттуда. Мучительный кашель сотряс его тело, глаза невыносимо жгло, а та вода, что попала в рот, показалась концентрированной соляной кислотой.

Он обнаружил, что для того, чтобы держаться на воде, ему не нужно делать никаких усилий. Это море оказалось более соленым, чем палестинское Мертвое море или Большое Соленое озеро в штате Юта. Он мог лежать на спине и смотреть на огромную луну цвета лимбургского сыра и на громадное багровое солнце.

И несмотря на то, что вода была густо насыщена солями, в море существовало течение. Хотя Измаил был потрясен всем происшедшим и не приобрел еще способности анализировать и предполагать, все же он обратил внимание, что волны этого моря более похожи на волны на земле, возникающие во время землетрясений, чем на морские волны.

Эта странная мысль была последней перед тем, как он уснул. Мягко покачивая, медленно, но неотвратно его несло к западу. Он лежал на спине, скрестив руки на груди.

Когда сознание вернулось к нему, солнце сместилось совсем немного, хотя он был уверен, что проспал не меньше восьми часов.

Вдруг что-то легонько коснулось его головы и вывело из состояния сонного забытья. В голове его заметались жуткие мысли, как акулы вокруг барахтающегося в воде человека.

Он изо всех сил забил руками и ногами по воде, но смог отплыть лишь на пару дюймов. Тогда он повернулся на бок и обнаружил, что столкнулся с саркофагом, который слегка покачивался на воде и словно бы говорил: «А вот и снова я, твой плавучий гроб. Я тоже остался цел после катастрофы».

С усилием Измаил вскарабкался на крышку саркофага, цепляясь пальцами за выпуклые письмена. Он лег на живот и начал грести к берегу. Немного погодя он выбился из сил и снова уснул. Когда проснулся, то обнаружил солнце почти на том же самом месте, но луна сдвинулась заметно.

Огромное облако, подобное существу, сквозь которое он пролетел, вырвав один из пузырей, исчезло, но на горизонте появилось еще одно. Оно было ниже, чем первое, и когда приблизилось, Измаил увидел, как стая странных существ с крыльями в виде парусов нападает на это облако.

Хищники были самых разных видов, но он выделил из них один наиболее агрессивный и стал называть этих хищников воздушными акулами. Все это происходило на высоте пяти тысяч футов, и он не мог рассмотреть их подробно. Однако в дальнейшем ему представилась возможность познакомиться с ними более близко, чем ему хотелось бы.

Самые маленькие из хищников были около двух футов длины, самые крупные – от восьми до десяти футов. Все они были алого цвета, с головами слишком большими для их туловищ торпедообразной формы. В щелеобразной пасти было несколько рядов острых белых треугольных зубов. Верхняя часть головы вспучивалась, будто внутреннее давление стремилось разорвать голову и разбрызгать мозги, если те вообще существовали, на многие метры вокруг. Однако, как он узнал позже, в этом бугре на голове находился пузырь, наполненный легким газом. Кроме того, на спине находились еще два бугра, делавшие хищника похожим на двугорбого верблюда. Однако вряд ли кто-нибудь рискнул бы сесть между этими двумя буграми и прокатиться.

Когда такой хищник пролетал между Измаилом и солнцем, сквозь прозрачную кожу можно было видеть внутренние органы и тонкие кости скелета.

На конце хвоста находились два вертикальных плавника, более напоминавшие паруса, чем плавники.

Направление движения этих существ зависело от направления ветра, так как двигались они с помощью парусов, но при этом могли двигаться и в боковых направлениях, размещая паруса соответствующим образом. Сдвоенная пара очень длинных крыльев могла медленно подниматься и опускаться почти на шестьдесят градусов. Они тоже были скорее парусами, чем крыльями. Эти существа инстинктивно знали, как управлять парусами для совершения тех или иных маневров, чему человеку приходится учиться.

Огромное облакоподобное существо, разрываемое на части и съедаемое заживо – если, конечно, оно было живым, – медленно проплыло над головой Измаила и исчезло на востоке, направляясь к далеким пурпурным горным хребтам.

Измаил не знал, почему на первое существо, сквозь которое он пролетел, не напали алые хищники, а второе привлекло столько акул. Но был рад, что хищников не было, когда он появился в этом мире.

Он лежал на спине, и его гроб-лодка медленно покачивался на волнах тяжелого мертвого моря. Немного погодя он заметил другое облако, только оно было светло-красным, а формы и размеры облака менялись очень быстро. Измаил решил, что это настоящее облако. Странное облако. Но почему странное? Разве не странен весь этот мир? Разумеется, кроме него самого. А с точки зрения этого мира он, Измаил, весьма странное существо.

Когда облако пролетало над ним, оттуда протянулось щупальце, псевдоконечность, но это щупальце было слишком размытым по форме, чтобы быть чем-то цельным. Щупальце тянулось по направлению к земле, и Измаил увидел, что оно состоит из отдельных частей, беспорядочно перемещающихся.

Измаил не мог рассмотреть эти части в деталях, но заметил, что снизу они имеют форму многогранника, а сверху – нечто похожее на зонтик. Видимо, играющее роль парашюта, подумал он.

За этим облаком следовали другие существа, подобно тому, как летучие мыши преследуют облака насекомых или киты преследуют скопления планктона, этой основы всей жизни в море.

Аналогия оказалась вполне оправданной, так как следовавшие за розовым облаком огромные существа расправили свои плавники-паруса и врезались в него, раскрыв широкие пасти. Вероятно, это были громадные воздушные киты.

Они плавали слишком высоко, чтобы Измаил мог рассмотреть их. Но они были огромны, гораздо больше, чем земные киты. Тела их были сигарообразной формы, а головы такие большие, что казались вторым телом. На концах хвостов виднелись громадные вертикальные и горизонтальные плавники.

Ветер унес и розовое облако, и пасущихся в нем гигантов прочь.

Солнце опускалось, но так медленно, что Измаил подумал, что раньше наступит конец света, чем солнце уйдет за горизонт.

Становилось жарко. Когда Измаил только взобрался на саркофаг, ему показалось, что в этом мире чересчур холодно, чтобы могло быть приятно; когда же он проснулся, то решил, что здесь все-таки немного жарковато.

А сейчас он весь вспотел, во рту пересохло. Воздух был сухой, хотя Измаил находился в море. Берег был так далек, что он едва видел его. Измаил мог только помогать медленному дрейфу руками. Он начал грести, но очень быстро выбился из сил. Пот градом стекал по его телу. Измаил лег лицом вниз, затем перевернулся на спину. Появилось другое красное облако, сопровождаемое небесными левиафанами.

Он снова попытался грести. Минут через пятнадцать он уже мог различить берег, и хотя это удвоило его силы, скорость движения нисколько не увеличивалась. Шли часы, а солнце, казалось, навеки заснуло в одном положении на небосводе. Измаил снова уснул, а когда проснулся, то увидел берег, покрытый растительностью. Легкие его, казалось, были полны пыли, а язык стал каменным…

Несмотря на свою слабость, он стал грести к берегу. Он понимал, что если не доберется до берега поскорее, то кончит свою жизнь на крышке саркофага, хотя логичнее было бы забраться внутрь…

Берег оставался таким же далеким, как и раньше. Впрочем, может быть, это ему просто казалось. Все в этом мире, за исключением воздушных существ, было каким-то болезненно застывшим, неподвижным. Даже само время словно бы затаило дыхание в ожидании чего-то.

Но и в этом мире гигантского распухшего солнца время могло всего лишь только задержаться, хотя и надолго. Пришел момент, когда ленивые морские волны уткнули конец саркофага в берег.

Измаил соскользнул в воду – она доходила ему до бедер – и с трудом вытащил саркофаг на берег. И тут он почувствовал, что земля под ним содрогается.

Его даже замутило от качки.

Он закрыл глаза и, ухватившись за саркофаг, потащил его в джунгли.

Немного погодя, поняв, что земля успокаиваться не собирается, он открыл глаза.

Да, потребовалось много времени, чтобы эта Земля и ее растительный мир пришли в такое состояние.

Везде были только ползучие растения – и на земле, и в воздухе. Они были самых разных размеров: и небольшие, диаметром с его руку, и громадные, в стволе которых мог бы поместиться он сам, если бы там было дупло. Стволы были твердые, пористые, волокнистые, темно-коричневого, бледно-красного или светло-желтого цвета. Некоторые растения достигали двадцати футов в высоту. У одних растений стволы были совершенно голыми, у других имелись горизонтальные ветви с громадными листьями. Все они удерживались от падения тем, что цеплялись за соседние стволы, обвиваясь вокруг них. Казалось, что все эти растения требуют поддержки своих соседей.

Измаил не смог найти воды, хотя сделал большой крут по джунглям и вернулся на берег. Земля под ползучими растениями была твердой и сухой, как в пустыне Сахара.

Он стал рассматривать растения, чтобы понять, как же они добывают влагу, ведь корней у них не было. Он сообразил/что голые стволы и есть корни. Они собирают влагу из атмосферы. Но чем же питаются растения?

Пока он размышлял над этим, послышался шипящий звук Затем из-за листа выскользнули пара длинных дрожащих антенн и круглая голова с огромными глазами. Судя по форме головы и длинным усам, Измаил предполагал увидеть нечто насекомообразное, но животное оказалось двуногим. Шея, грудь и две руки походили на обезьяньи. Они были покрыты розовой шерстью, сквозь которую просвечивала бледно-розовая кожа. Ноги существа напоминали медвежьи.

Животное было ростом в два фута. У него был длинный двойной нос, а под ним совершенно человеческие губы.