Текст книги "Том 2. Машина времени"

Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери

Соавторы: Айзек Азимов,Герберт Джордж Уэллс,Роберт Шекли,Роберт Сильверберг,Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис Уиндем,Филип Хосе Фармер,Альфред Бестер,Владимир Михайлов,Жерар Клейн,Джон Вуд Кэмпбелл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 49 страниц)

Глава 11. ЗАМКНУТЫЙ КРУГ

Стремительно выскочив из капсулы в 575-м, Техник Эндрю Харлен, к собственному удивлению, обнаружил, что попал в ночную смену. В безумных метаниях из капсулы в капсулу он даже не заметил, что прошло несколько биочасов. Непонимающими глазами он смотрел на пустые, тускло освещенные коридоры, свидетельствующие о том, что во всем Секторе бодрствует лишь немногочисленный дежурный персонал.

Но гнев еще одолевал его, и он не собирался без толку стоять здесь. Харлен направился в квартирный отсек. Он намеревался найти квартиру Твиссела на Уровне Вычислителей, как нашел квартиру Финжа, и не боялся, что кто-либо помешает ему.

Плотно прижимая локтем к телу жесткую рукоять болеизлучателя, Харлен остановился перед дверью Твиссела. (Это подтверждала именная табличка с четкой, строгой надписью) Переведя регулятор звукового сигнала двери на максимальную громкость, он нажал влажной ладонью на кнопку и стоял, не отнимая руки. Даже сквозь дверь он слышал глухое гудение. За спиной послышались легкие шаги, но Харлен не обратил на них внимания, пребывая в полной уверенности, что и этот прохожий, кем бы он ни был, постарается пройти мимо, не заметив его (хвала розовой нашивке Техника!).

Но против ожидания человек остановился за его спиной и вопросительно произнес:

– Техник Харлен?

Харлен круто обернулся. Перед ним стоял Младший Вычислитель из новеньких. Харлен с трудом подавил раздражение. Что поделаешь, здесь не 482-е, где он был рядовым Техником. В 575-м он Техник Твиссела, и молодые Вычислители, стремясь снискать расположение великого Твиссела, проявляли какой-то минимум вежливости к его Технику.

– Вы хотите видеть Старшего Вычислителя Твиссела? – спросил Вычислитель.

– Да, сэр, – кисло поморщившись, ответил Харлен. (Вот болван! С чего бы еще он стоял у двери, нажимая на кнопку сигнала? Чтобы вызвать капсулу?)

– Боюсь, что это невозможно, – проговорил Вычислитель.

– Мое дело не терпит отлагательства.

– Может, и так Но Вычислителя Твиссела сейчас нет в 575-м. Он в другом Времени.

– В каком именно? – нетерпеливо спросил Харлен.

Во взгляде Вычислителя появилась надменность.

– Мне это неизвестно.

– Но у меня на утро назначена важная встреча с ним.

– Вот именно, – весело сказал Вычислитель. Харлен слегка удивился: что во всем этом так забавляет его собеседника?

Уже откровенно улыбаясь, Вычислитель продолжал:

– Вам не кажется, что вы явились немного рано?

– Мне надо срочно с ним встретиться.

Улыбка Вычислителя расплылась еще шире.

– Не беспокойтесь – завтра утром он будет здесь.

– Но…

Вычислитель повернулся, стараясь не коснуться одежды Техника, и пошел прочь. Харлен свирепо глядел ему вслед, сжимая и разжимая кулаки. Затем, поскольку все равно больше ничего не оставалось, он медленно, не разбирая дороги, поплелся в свою комнату.

Харлен не мог уснуть. Он твердил себе, что ему необходимо выспаться, пытался усыпить себя силой воли, но потерпел неудачу. Почти всю ночь он провел в бесплодных размышлениях.

Прежде всего о Нойс. Он вновь и вновь повторял себе, что они не посмеют навредить ей. Ее не могли отослать обратно во Время, не рассчитав предварительно, как это повлияет на Реальность, а для этого нужны были дни, может быть, даже недели. Правда, с ней могли сделать то, чем Финж угрожал ему, – поместить в место будущей катастрофы за несколько секунд до нее.

Однако Харлен даже не задумывался всерьез над подобной возможностью. У Совета не было настоятельной необходимости прибегать к крайним мерам. Вряд ли они рискнут вызвать его неудовольствие. (В сонной тишине спальни Харлен впал в то полу-дремотное состояние, в котором ничто уже не кажется удивительным, и ему не показалась странной даже собственная уверенность, что Всевременной Совет не осмелится вызвать неудовольствие какого-то Техника.)

Конечно, с женщиной, находящейся в заключении, многое может случиться. Особенно с красивой женщиной из гедонистического Столетия…

Харлен решительно отбрасывал эту мысль всякий раз, когда она приходила ему в голову; подобная возможность была одновременно и более вероятной, и более ужасной, чем смерть, и ему было страшно даже думать о ней.

Он стал думать о Твисселе.

Старика нет в 575-м. Где он может находиться в эти ночные часы? Почему он не спит? Старики ведь должны отдыхать. Харлен решил, что он на заседании. Члены Совета совещаются о том, что делать с Харленом. И что делать с Нойс. Как поступить с незаменимым Техником, которого до поры до времени нельзя трогать?

Харлен поджал губы. Даже если Финж поторопился сообщить о вторичном нападении на него Техника, его донос ровно ничего не изменит. Новое преступление едва ли может существенно усугубить его вину и нисколько не уменьшит степень его незаменимости.

К тому же Харлен вовсе не был уверен, что Финж непременно донесет на него. Уже одно то, что Вычислитель струсил перед Техником и все ему рассказал, ставило Финжа в смешное положение, и он вполне мог умолчать об этом. Эта мысль навела Харлена на размышления о Техниках как об особой группе. В последнее время такие мысли редко приходили ему в голову. Его несколько необычное положение личного Техника Твиссела и Наставника Купера отдаляло его от товарищей по профессии. Но другие Техники тоже держались порознь. Почему?

Почему и в 575-м, и в 482-м он так редко виделся или разговаривал с другими Техниками? Почему они избегают друг друга; почему ведут себя так, словно разделяют дурацкие предрассудки в отношении самих себя?

В своих мечтах он уже принудил Совет к капитуляции по всем вопросам, касавшимся Нойс, и теперь выдвигал новые требования. Техники должны получить право создать собственную организацию, они должны чаще встречаться друг с другом, больше дружить. К ним должны лучше относиться.

Засыпая, он уже видел себя бесстрашным героем-революционером, идущим к победе рука об руку с Нойс.

Его разбудило нетерпеливое хриплое бормотание звукового сигнала. Собравшись с мыслями, Харлен бросил взгляд на маленькие часы над кроватью и глухо простонал.

Всемогущее Время! Он еще и проспал! Не вставая с постели, он дотянулся до нужной кнопки, и квадратное окошко в двери обрело прозрачность. Лицо Вечного, стоявшего за дверью, было ему незнакомо, но в нем чувствовалась властность.

Харлен открыл дверь, и в комнату вошел человек с оранжевой нашивкой Администратора.

– Техник Эндрю Харлен?

– Да, Администратор. У вас ко мне какое-то дело?

Казалось, Администратор даже не заметил вызывающего тона, которым был задан этот вопрос.

– Вам была назначена на сегодняшнее утро встреча со Старшим Вычислителем Твисселом.

– Ну и что?

– Меня послали сообщить вам, что вы опаздываете.

Харлен удивленно посмотрел на него.

– Послушайте, что все это значит? Ведь вы не из 575-го.

– Я работаю в 222-м, – последовал ледяной ответ. – Ответственный Администратор Арбут Лемм. Я отвечаю за организационную сторону мероприятия и во избежание утечек информации предпочел не пользоваться видеофоном.

– Какое мероприятие? Какие утечки? О чем вы говорите? Послушайте, я почти каждый день встречаюсь с Твисселом; он мое непосредственное начальство. Какие толки это может вызвать?

На официально-бесстрастном лице Администратора на миг появилось удивленное выражение.

– Разве вы ничего не знаете?

– О чем?

– Сейчас в 575-м проходит заседание подкомитета Всевременного Совета. В вашем Секторе только об этом и говорят.

– Они хотят видеть меня? – Не успев договорить до конца, Харлен подумал: «Ну конечно же, они хотят видеть меня. Кому еще, как не мне, может быть посвящено это заседание?».

Теперь он понял, почему так веселился ночью Младший Вычислитель, встретивший его у дверей Твиссела. Вычислитель знал о предстоящем заседании подкомитета, и ему смешно было даже подумать, что Техник надеется в подобный момент встретиться с Твисселом. «Очень забавно», – с горечью подумал Харлен.

– Я знаю только то, что мне поручено, и ничего больше, – сказал Администратор. И удивленно добавил: – Неужели вы ничего не слышали?

– Техники ведут замкнутый образ жизни, – с сарказмом ответил Харлен.

Пятеро, не считая Твиссела! Шесть Старших Вычислителей, каждый из которых провел в Вечности не меньше тридцати пяти лет.

Месяц назад честь завтракать с такими людьми за одним столом ошеломила бы Харлена, а мысль об олицетворяемой ими ответственности и могуществе сковала бы ему язык Они показались бы ему великанами.

Но сейчас они были его врагами, хуже того – судьями. У него не было времени для благоговейного трепета; надо было срочно обдумать план действий.

Члены Совета могли не знать, что он в курсе похищения Нойс, если только Финж вторично не донес на него. Однако при свете дня в нем окрепла уверенность, что Финж не решится сделать из себя посмешище, публично сознавшись в оскорблении, нанесенном ему Техником.

Как ни мало было это преимущество, пренебрегать им не стоило. Харлен решил выжидать, пока не будет произнесена фраза, знаменующая начало военных действий. Пусть они сами сделают первый шаг.

Однако члены Совета не спешили. Сидя за скромным завтраком, они безмятежно разглядывали Харлена, словно он был интересным экспонатом, подвешенным в музейной витрине на слабых антигравитаторах. С мужеством отчаяния Харлен начал рассматривать их в ответ.

Он знал всех присутствующих по их славным именам, а также по объемным изображениям, которые то и дело попадались в ежемесячных информационных стереофильмах. Эти фильмы предназначались для обмена опытом между Секторами, и Вечные всех рангов начиная с Наблюдателей обязаны были регулярно являться на их просмотры.

В первую очередь его внимание привлек Август Сеннор – совершенно лысый, даже без бровей и ресниц. С близкого расстояния его безволосое и безбровое лицо с внимательными темными глазами казалось еще значительнее, чем на экране. Кроме того, Харлен много слышал о разногласиях между Сеннором и Твисселом. И еще Сеннор не ограничился разглядыванием Харлена. Он буквально засыпал его вопросами, заданными резким, пронзительным голосом.

Вначале это были невинные риторические вопросы, например, «Скажите, молодой человек, почему вас вдруг заинтересовала Первобытная история?» или «Что дало вам это увлечение?».

Затем он уселся поудобнее в кресле и, сбросив небрежным жестом свою тарелку в люк для грязной посуды, сложил перед собой руки со сплетенными пальцами. (На руках у него, как заметил Харлен, волос тоже не было.)

– Меня давно интересует один вопрос, – начал Сеннор. – Может быть, вы мне поможете.

«Вот оно, началось», – подумал Харлен.

– Если смогу, сэр, – сказал он вслух.

– Некоторые из нас, Вечных, – я не хочу сказать, что все или даже очень многие, – тут он бросил взгляд на усталое лицо Твиссела, в то время как остальные придвинулись поближе и приготовились слушать, – но, во всяком случае, некоторые из нас интересуются философией Времени. Может быть, вы знаете, о чем я говорю.

– Вы имеете в виду парадоксы путешествий во Времени, сэр?

– Да, если вам больше нравится это мелодраматическое название. Но дело, конечно, не только в парадоксах. Нас интересуют вопросы истинной сущности Реальности: почему при Изменении продолжает действовать закон сохранения массы-энергии и тому подобное. Для нас, Вечных, путешествия во Времени – привычное дело, и это обстоятельство накладывает свой отпечаток на все наши размышления о Времени. А вот милые вашему сердцу Первобытные люди понятия не имели о путешествиях во Времени. Что они думали обо всем этом?

С противоположного конца стола донесся громкий шепот Твиссела:

– Снова демагогия!

Однако Сеннор не обратил на это внимания.

– Я вас слушаю, Техник, – сказал он.

– В Первобытную эпоху люди не задумывались над вопросами путешествий во Времени, Вычислитель, – ответил Харлен.

– Не считали их возможными, а?

– Думаю, что так.

– Даже не фантазировали на эту тему?

– Что касается этого, – неуверенно проговорил Харден, – то мне кажется, что фантазии такого рода встречались в их так называемой фантастической литературе. Я не очень хорошо знаком с ней, но, по-моему, излюбленной темой были приключения человека, который попадает в прошлое и убивает там собственного дедушку, когда тот еще был ребенком.

Сеннор был в восторге.

– Великолепно! Просто великолепно! Ведь это фундаментальный парадокс путешествий во Времени, если считать Реальность неизменной. Далее, я осмелюсь утверждать, что вашим Первобытным даже в голову не приходило, что Реальность способна изменяться. Не правда ли?

Харлен помедлил с ответом. Он не мог понять цели разговора и намерений Сеннора, и это беспокоило его.

– Я слишком мало знаю, сэр, чтобы ответить вам определенно, – произнес он наконец. – Полагаю, что они допускали возможность существования взаимоисключающих путей развития или же различных плоскостей бытия. Точно не знаю.

Сеннор выпятил нижнюю губу.

– Уверяю вас, вы ошибаетесь. Вас, вероятно, ввели в заблуждение некоторые туманные выражения в этих книгах, и вы стали приписывать им свои мысли. Нет-нет, без реального опыта путешествий во Времени человеческий мозг не в силах постигнуть весь философский смысл Реальности. Например, почему Реальность обладает инерцией? Мы все знаем, что это так. Для того чтобы вызвать Изменение, настоящее Изменение, всякое воздействие должно достигнуть некоторой критической величины. Но даже после этого Реальность стремится вернуться к исходному состоянию.

Предположим, что мы совершили Изменение здесь, в 575-м. Реальность будет меняться с нарастающим эффектом вплоть до 600-го Столетия. Потом она станет меняться уже с меньшей интенсивностью где-нибудь до 650-го. Дальше Реальность останется неизменной. Мы знаем об этом из опыта, но кто может ответить, почему это происходит? Казалось бы, на первый взгляд изменения должны накапливаться в возрастающей прогрессии и их влияние должно сказываться на всех последующих Столетиях, но это не так.

Возьмем другой пример. Мне говорили, что Техник Харлен прекрасно умеет находить Минимальное необходимое воздействие в любой возможной ситуации. Готов держать пари, что он не в состоянии объяснить, как он это делает. Теперь представьте себе, насколько беспомощны были Первобытные люди. Их волновал вопрос о том, можно ли убить своего дедушку, потому что они не понимали, что такое Реальность. Представим себе более вероятную и легче анализируемую ситуацию: путешествуя во Времени, человек встречает самого себя…

– Как вы сказали? Встречает самого себя? – воскликнул Харлен.

То, что Харлен прервал Вычислителя, уже было неслыханным нарушением этикета. Тон, которым были сказаны его слова, доводил это нарушение до степени скандала, и в его сторону обратились укоризненные взгляды присутствующих.

Сеннор поперхнулся, но продолжал говорить напряженным тоном человека, решившего оставаться вежливым, несмотря ни на что. Он закончил прерванную фразу, уклонившись таким образом от необходимости прямо ответить на бестактно заданный вопрос:

– …и рассмотрим четыре случая, возможных в этой ситуации. Назовем более молодого в биологическом отношении индивидуума А, а более старого Б. Случай первый: А и Б не встречают друг друга, и действия одного никак не затрагивают другого. Тогда можно считать, что практически они не встречались, и мы отбросим этот случай как тривиальный. Случай второй: Б, более поздняя личность, видит А, но А не видит Б. Здесь тоже нельзя ожидать никаких серьезных последствий. Личность А не получает никакой информации о своем будущем. Ничего нового в этом нет.

Третья и четвертая возможности заключаются в том, что А видит Б, но Б не видит А и что А и Б видят друг друга. В каждом из этих случаев важнее всего то, что А видит Б. Человек на более ранней стадии биологического бытия видит себя существующим на более поздней стадии. Заметим, что из этого он может заключить, что доживет до возраста Б. Он видит, как Б совершает какое-то действие, и приходит к выводу, что ему предстоит совершить это действие в будущем. Но человек, знающий свое будущее даже в малой степени, может начать действовать на основании этого знания и тем самым изменить это будущее. Отсюда следует, что Реальность должна измениться настолько, чтобы встреча А и Б стала невозможной или же, по меньшей мере, чтобы А не смог увидеть Б. Далее, поскольку никакими способами нельзя обнаружить Реальность, переставшую существовать, то, следовательно, А никогда не встречался с Б. Аналогично в любом возможном парадоксе, связанном с перемещением во Времени, Реальность всегда избегает этого парадокса, и мы приходим к заключению, что парадоксов, связанных с путешествиями во Времени, нет и не может быть.

И Сеннор, явно довольный собой и своими силлогизмами, обвел присутствующих торжествующим взглядом, но в этот момент из-за стола поднялся Твиссел.

– Прошу прощения, – нетерпеливо произнес он. – Время не ждет.

И совершенно неожиданно для Харлена завтрак окончился. Пятеро членов подкомитета встали из-за стола и, кивнув ему на прощание, вышли один за другим из комнаты с видом людей, удовлетворивших свое любопытство. Только Сеннор пожал ему руку и грубовато проворчал:

– Счастливо оставаться, молодой человек.

Со смешанным чувством Харлен смотрел, как они уходят. Зачем было приглашать его к завтраку? Зачем надо было затевать этот разговор о человеке, встречающем самого себя? О Нойс они даже не упомянули. Неужели они хотели только взглянуть на него? Оглядели его с головы до ног и отдали на суд Твисселу.

Твиссел вернулся к столу, с которого уже исчезли еда и посуда. Они остались с Харленом наедине, и словно для того, чтобы подчеркнуть это обстоятельство, Твиссел закурил новую сигарету.

– А теперь за работу, Харлен, – сказал он. – Нам предстоит сделать немало.

Но Харлен не мог, не хотел ждать. Он прямо заявил:

– Прежде чем мы что-нибудь сделаем, мне необходимо поговорить с вами.

Твиссел удивленно посмотрел на него, сощурил свои выцветшие глазки и задумчиво стряхнул пепел.

– Разумеется, мы поговорим, если ты этого хочешь, – сказал он. – Только сначала сядь. Сядь и рассказывай.

Но Техник Эндрю Харлен не стал садиться. Он шагал взад и вперед вдоль стола, выпаливая фразу за фразой и с трудом не давая им сбиться в один неразборчивый ком. Старшему Вычислителю Твисселу, не сводившему с него глаз, приходилось то и дело поворачивать за ним голову, похожую на высушенное временем яблоко.

– Вот уже несколько недель, – говорил Харлен, – как я просматриваю пленки по истории математики. Я изучаю книги из различных Реальностей 575-го. Реальности разные, но математика одна и та же. Последовательность ее развития не меняется. Какими бы разными ни были Реальности, история математики остается такой же. Меняются люди, которые совершают открытия, но конечные результаты… В общем, я обнаружил такую вот закономерность. Что вы о ней скажете?

– Странное занятие для Техника, – произнес Твиссел, нахмурившись.

– Но я же не простой Техник, – возразил Харлен. – И вы это знаете.

– Продолжай, – сказал Твиссел, взглянув на часы. Его пальцы с необычной для него нервозностью крутили сигарету.

– Давным-давно, еще в Первобытные Времена, – продолжал Харлен, – жил в 24-м Столетии человек по имени Виккор Маллансон. Более всего он известен тем, что ему первому удалось получить Темпоральное поле. Это значит, разумеется, что он основал Вечность, поскольку Вечность – это всего лишь обширное Темпоральное поле, в котором замкнуто обычное Время и на которое не распространяются физические законы обычного Времени.

– Мой мальчик, тебя учили этому еще в школе.

– Но меня не учили в школе, что Виккор Маллансон никак не мог получить Темпорального поля в 24-м веке. И никто не мог. Для этого тогда не было необходимой математической базы. Фундаментальные уравнения Лефевра могли быть выведены только после появления в 27-м Столетии работ Жана Вердьера.

Для Старшего Вычислителя Твиссела существовал только один способ выразить крайнее изумление – выронить сигарету, что он и сделал. Даже улыбка исчезла с его лица.

– Разве ты изучал уравнения Лефевра, мой мальчик?

– Нет. И я не стану вас уверять, что понимаю их. Но я понял одно, без них нельзя создать Темпоральное поле. И они не могли быть открыты до 27-го века. Это я тоже понимаю.

Твиссел нагнулся за упавшей сигаретой и с сомнением взглянул на нее.

– А что если Маллансон получил Темпоральное поле, не заботясь о связанных с этим математических трудностях? Что если это было чисто эмпирическое открытие? Таких примеров много.

– Я и об этом подумал. После того как Поле было открыто, потребовалось почти триста лет, чтобы разработать его теорию, и за все это время установку Маллансона никто не смог улучшить. Это не случайно. Сотня признаков доказывает, что Маллансон должен был использовать уравнения Лефевра. Но если он знал о них или вывел их самостоятельно, что совершенно невозможно без работ Вердьера, то почему он нигде не говорит об этом?

– Ты упорно хочешь рассуждать как математик, – сказал Твиссел. – От кого ты узнал эти подробности?

– Я читал пленки.

– И это все?

– Еще размышлял.

– Без специальной математической подготовки? Ну знаешь, мой мальчик, я внимательно следил за тобой много лет, но даже не подозревал о твоих талантах в этой области. Продолжай.

– Вечность не могла бы возникнуть, если бы Маллансон не создал Темпоральное поле. А Маллансон не мог бы сделать этого, не зная специальных разделов математики, разработанных намного позже. Это во-первых. Между тем сейчас здесь, в Вечности, есть Ученик, который был взят сюда в нарушение всех правил, поскольку он не подходит по возрасту и вдобавок женат. Вы обучаете его математике, а я – Первобытной социологии. Это во-вторых.

– Ну и что?

– Я утверждаю, что вы собираетесь послать его в прошлое, за нижнюю границу Вечности, в 24-е Столетие. Вы хотите, чтобы этот Ученик – Купер – обучил Маллансона уравнениям Лефевра. Следовательно, вы должны понять, – добавил Харлен с горячностью, – что мое исключительное положение как специалиста по Первобытным Временам и как человека, понимающего, что здесь происходит, позволяет мне рассчитывать на особое отношение. На совершенно особое отношение.

– Святое Время! – пробормотал Твиссел.

– Это правда, не так ли? Только с моей помощью вы сможете замкнуть крут, иначе… – Он не стал заканчивать фразу.

– Ты очень близок к истине, – сказал Твиссел, – хотя я мог бы поклясться, что ничто не показывало… – Он впал в задумчивость, в которой ни окружающий его мир, ни Харлен не играли, казалось, никакой роли.

– Всего лишь близок к истине? То, что я сказал, и есть истина. – Харлен не мог сказать, откуда у него взялась эта уверенность. Возможно, она проистекала из его горячего желания, чтобы все оказалось именно так.

– Нет-нет, все не совсем так. Ученик Купер не отправляется в 24-й век учить чему-либо Маллансона.

– Я вам не верю.

– Но ты должен мне поверить. Ты должен понять всю важность нашего дела. Для того чтобы успешно завершить проект, мне необходима твоя помощь. Видишь ли, Харлен, круг замкнут еще больше, чем тебе кажется. Дело в том, что Ученик Бринсли Шеридан Купер и есть Виккор Маллансон.