Текст книги "Том 2. Машина времени"

Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери

Соавторы: Айзек Азимов,Герберт Джордж Уэллс,Роберт Шекли,Роберт Сильверберг,Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис Уиндем,Филип Хосе Фармер,Альфред Бестер,Владимир Михайлов,Жерар Клейн,Джон Вуд Кэмпбелл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 49 страниц)

Том 2
МАШИНА ВРЕМЕНИ

*

© Составление, оформление.

«Издательский центр «Аванта+», 2003

Читатель!

Время. Нечто, казалось бы, самое простое – всем известное, легко измеримое, – то, в чем живем, что, собственно, и определяет жизнь. Время – непостижимо. Мы не знаем – что это. Постоянное – и неудержимо ускользающее. Начавшее существовать одновременно с пространством – или дело обстояло как-то иначе? Возможен ли конец времени? И наконец: можно ли им, временем, овладеть?

В качестве первого рубежа – найти возможность передвигаться в нем по собственному усмотрению. Для начала хотя бы по прямой: вперед – назад, в будущее, опережая течение, – или в прошлое, наперекор волнам; для начала – потому что не сказано, что время обладает лишь одним измерением. После первого рубежа возникнет наверняка и второй: утилизация времени, использование его в качестве сырья или источника энергии, ускорение и замедление…

Наверное, это врожденный инстинкт человека – стремиться овладеть всем, до чего он только может дотянуться. Поверхностью земли. Ее недрами. Воздухом. Атомом и его ядром. Космическим пространством, наконец.

Всем этим серьезно занималась и занимается наука. Всем этим занималась и занимается фантастика, сразу создающая общую картину. Порой – вопреки сегодняшним постулатам. Подобно тому, как атакующие армии не берут приступом укрепленные районы противника, но обтекают их и устремляются дальше.

Фантастика – лучший учитель свободомыслия. Она не признает ограниченной мысли, в какой бы категоричной форме та ни была высказана, на какие авторитеты бы ни опиралась. Она – воздушный десант мысли, выброшенный в глубокий тыл Знания, чтобы создать плацдарм, к которому позже пробьется наука с техникой в своем втором эшелоне.

В тылу Времени мысль десантировалась уже давно – и продолжает наращивать успех. Предлагаемый том – прекрасное тому свидетельство.

А прежде чем начать читать – мой вам совет.　

Никогда не говорите и не думайте: «Этого не может быть!».　

Я давно пришел к выводу: что представимо – то возможно. За пределы возможного нам заглянуть не дано. Даже самой великой фантазии.　

Так что думайте: «МОЖЕТ!».　

Владимир Михайлов　

Герберт Уэллс
МАШИНА ВРЕМЕНИ

© Перевод В. Нифонтова, 2002.

1

Путешественник во Времени (давайте будем называть его так) рассказывал нам нечто непостижимое. Его серые глаза искрились и сияли, а лицо, обычно бледное, покраснело и оживилось. В камине ярко пылал огонь, а мягкий свет электрических лампочек, ввинченных в футляры в виде серебряных лилий, отражался в пузырьках, поднимавшихся со дна наших бокалов. Наши стулья – изобретение хозяина – казалось, мягко охватывали и нежили сидящих, и в комнате царила та блаженная послеобеденная атмосфера, когда мысль изящно скользит, утратив всякие ограничения и определенность. Путешественник во Времени говорил, отмечая самое важное движениями тонкого указательного пальца, пока мы сидели на стульях, лениво удивляясь тому, как он серьезно относится к своему новому парадоксу (так мы это называли) и собственной изобретательности.

– Слушайте меня внимательно. Мне придется опровергнуть пару-тройку представлений, которые признаются почти всеми. Например, геометрия, которую нам преподавали в школе, построена на недоразумении…

– Не слишком ли это серьезная вещь, чтобы с нее начинать? – сказал рыжеволосый Филби, большой спорщик.

– Я и не намерен требовать от вас, чтобы вы согласились со мной, не имея на это достаточно разумных оснований. Но скоро вам придется признать ровно столько, сколько мне от вас будет нужно. Вы, конечно, знаете, что математическая прямая, не имеющая толщины, не существует в реальности. Вас ведь этому учили? Не существует и математической плоскости. Все это просто абстракции, отвлеченные понятия.

– Совершенно верно, – согласился Психолог.

– Точно так же не существует и куба, имеющего только длину, ширину и высоту…

– Здесь я бы с вами поспорил, – заявил Филби. – Несомненно, твердые тела существуют. А все существующие предметы…

– Так думает большинство людей. Но подождите немного. Может ли существовать вневременной куб?

– Что-то я вас не понимаю, – сказал Филби.

– Можно ли признать реальным кубом то, что не существует ни единого мгновения?

Филби погрузился в размышления.

– Следовательно, – продолжал Путешественник во Времени, – каждое реальное тело должно существовать в четырех измерениях: оно должно иметь Длину, Ширину, Высоту и Продолжительность существования. Но вследствие нашей естественной неспособности, о которой я вам сейчас расскажу, мы не ощущаем ничего подобного. Итак, существуют четыре измерения, три из которых мы называем пространственными, а четвертое – временным. Однако существует тенденция проводить неестественную грань между тремя первыми измерениями и последним. Но это лишь потому, что наше сознание от начала жизни и до конца движется рывками лишь в одном-единственном направлении этого самого последнего измерения.

– Это, – произнес Очень Молодой Человек, делая невероятные усилия, чтобы зажечь от лампы свою сигару, – это… все вполне понятно.

– Примечательно, однако, что это постоянно упускают из виду, – продолжал Путешественник во Времени, слегка повеселев. – Некоторые из тех, кто говорит о Четвертом Измерении, сами не знают, о чем говорят. А это всего лишь иной взгляд на Время. Нет никаких различий между Временем и любым из трех измерений Пространства, кроме того что наше сознание движется во Времени. Однако некоторые глупцы неправильно понимают эту мысль. Все вы, разумеется, слышали, что они говорят о Четвертом Измерении?

– Я не слышал, – заявил Провинциальный Мэр.

– Это очень просто. Пространство, как его понимают наши математики, имеет три измерения, которые называются Длиной, Шириной и Высотой, и оно всегда определяется относительно трех плоскостей, расположенных под прямым углом друг к другу. Но некоторые философы задавались вопросом: почему только три измерения, почему не может существовать еще одно направление, находящееся под прямым углом к трем остальным? Они даже пытались создать четырехмерную геометрию. Всего около месяца тому назад профессор Саймон Ньюкомб рассказывал об этом в Нью-Йоркском математическом обществе. Вы знаете, что на плоской поверхности, имеющей только два измерения, можно представить чертеж трехмерного тела, и предполагается, что точно так же при помощи трехмерных моделей можно представить четырехмерный предмет, если овладеть его перспективой. Понимаете?

– Кажется, да, – пробормотал Провинциальный Мэр; нахмурив брови, он углубился в себя и шевелил губами, будто повторяя какие-то заклинания.

– Да, мне кажется, я теперь понял, – произнес он через некоторое время, и его лицо просияло.

– Ну вот, мне хотелось бы рассказать вам, как одно время я занимался четырехмерной геометрией. Некоторые из моих выводов весьма любопытны. Например, вот портрет человека, когда ему было восемь лет, другой – когда ему исполнилось пятнадцать, третий – семнадцать, четвертый – двадцать три и так далее. Все это, очевидно, трехмерные представления его четырехмерного существования, которое представляет собой вполне определенную и неизменную величину.

– Ученые, – продолжал Путешественник во Времени, немного помолчав, чтобы мы лучше усвоили сказанное, – очень хорошо знают, что Время – только разновидность Пространства. Вот перед вами самая обычная диаграмма, кривая погоды. Эта линия, по которой я веду пальцем, показывает колебания барометра. Вчера он держался вот на такой высоте, к вечеру упал, сегодня утром снова поднялся и пополз вверх, пока не дошел вот досюда. Понятно, что ртуть не рисовала этой линии ни в одном из известных нам пространственных измерений. Но она тем не менее все же провела ее, и значит, эта линия была проведена во Времени.

– Но, – сказал Доктор, пристально рассматривая угли в камине, – если Время – всего лишь четвертое измерение Пространства, то почему же на него всегда смотрели как на нечто иное? И почему мы не можем двигаться во Времени точно так же, как движемся в других измерениях Пространства?

Путешественник во Времени улыбнулся.

– Неужели вы так уверены в том, что мы можем свободно двигаться в Пространстве? Мы можем достаточно свободно пойти вправо или влево, назад или вперед, и люди всегда делали это. Я готов признать, что мы свободно движемся в двух измерениях. Ну а как насчет движения вверх и вниз? Нас в этом ограничивает сила тяготения.

– Не совсем, – заметил Доктор. – Ведь существуют же воздушные шары.

– Однако прежде, чем появились воздушные шары, человек не мог свободно передвигаться по вертикали. Все, что он мог – это неуклюже прыгать по неровностям земной поверхности.

– Но все же можно было немного двигаться вверх и вниз, – сказал Доктор.

– Проще, значительно проще и легче вниз, чем вверх!

– Но двигаться во Времени и вовсе невозможно, вы никуда не сможете уйти от настоящего момента.

– Мой дорогой, как раз тут вы и ошибаетесь. В этом ошибался и весь мир. Мы постоянно уходим от настоящего момента. Наша душа, нематериальная и не имеющая размера, с постоянной скоростью движется во Времени от колыбели к могиле. Мы движемся точно так же, как двигались бы вниз, начав свое существование в пятидесяти милях над поверхностью земли.

– Однако главное затруднение состоит в том, – прервал его Психолог, – что, имея возможность перемещаться во всех направлениях Пространства, мы неспособны точно так же перемещаться во Времени!

– В этом-то и заключается суть моего великого открытия. Вы ошибаетесь, утверждая, что мы не можем передвигаться во Времени. Если я, например, очень живо воспроизвожу в памяти какое-либо событие, то при этом я возвращаюсь ко времени его свершения: я как бы мысленно отсутствую в настоящем. Я на миг делаю прыжок в прошлое. Конечно, мы не имеем возможности остаться в прошлом – подобно тому, как дикарь или животное не могут повиснуть в воздухе на высоте шести футов над землей. Но в этом отношении цивилизованный человек превосходит дикаря. Он способен победить силу притяжения, взлетев на воздушном шаре. И почему бы ему не надеяться на то, что в конце концов он сумеет также остановить или ускорить свое движение во Времени? Или даже отправиться в противоположную сторону?

– О, это совершенно невозмо… – начал было Филби.

– Почему же? – спросил Путешественник во Времени.

– Это противоречит здравому смыслу, – ответил Филби.

– Какому смыслу? – сказал Путешественник во Времени.

– Конечно, с помощью всяких аргументов вы можете доказывать, что черное – это белое, – сказал Филби, – но вы никогда не убедите меня в этом.

– Возможно, у меня не получится, – согласился Путешественник во Времени. – Но попытайтесь взглянуть на объект моих исследований с точки зрения четырехмерной геометрии. Давным-давно у меня появилась смутная мечта создать машину…

– Чтобы путешествовать по Времени! – воскликнул Очень Молодой Человек.

– Чтобы двигаться в любом направлении Пространства и Времени по желанию того, кто управляет машиной.

Филби едва сдерживал смех.

– И я подтвердил эту возможность с помощью опыта, – сказал Путешественник во Времени.

– Это было бы весьма удобно для историка, – заметил Психолог. – Можно было бы, например, отправиться в прошлое, чтобы проверить всем известное описание битвы при Гастингсе!

– А вы не думаете, что это могло бы привлечь излишнее внимание? – спросил Доктор. – Наши предки не были склонны терпеть анахронизмы.

– Можно было бы изучать греческий язык, слушая самого Гомера или Платона, – сказал Очень Молодой Человек.

– И конечно, вы провалились бы на экзамене. Ведь немецкие ученые так усовершенствовали древнегреческий язык!

– А будущее! – воскликнул Очень Молодой Человек. – Вы только представьте себе! Можно было бы в настоящем поместить все свои деньги в банк под проценты – и вперед!

– Чтобы в будущем обнаружить общество, – сказал я, – основанное на строго коммунистических началах.

– Это весьма экстравагантная теория!.. – начал было Психолог.

– Да, мне тоже так казалось, но я не говорил об этом до тех пор, пока…

– Пока не смогли проверить это на опыте! – воскликнул я. – И вы можете доказать это?

– Требую опыта! – закричал Филби, который уже устал от рассуждений.

– Да, покажите нам такой опыт, – сказал Психолог. – Хотя, конечно, все это вздор.

Путешественник во Времени, улыбаясь, обвел нас взглядом. Затем все с той же легкой усмешкой, засунув руки в карманы брюк, медленно вышел из комнаты, и мы услышали шарканье его туфель в длинном коридоре, который вел в лабораторию.

Психолог посмотрел на нас.

– Интересно, что он собирается сделать?

– Устроить какой-нибудь трюк или что-то в этом роде, – предположил Доктор, а Филби принялся рассказывать о фокуснике, которого он видел в Барслеме. Однако прежде, чем он завершил свое повествование, Путешественник во Времени вернулся.

Он держал в руке искусно сделанный блестящий металлический предмет размером чуть больше маленьких часов. Предмет был изготовлен из слоновой кости и какого-то прозрачного, как хрусталь, вещества. Теперь я постараюсь быть очень точным в своем рассказе, так как за этим последовали совершенно невероятные и необъяснимые события. Хозяин придвинул один из маленьких восьмиугольных столиков, расставленных по комнате, к камину – так, чтобы две его ножки оказались на каминном коврике. На этот столик он поставил свой механизм. Затем придвинул стул и сел на него. Кроме аппарата, на столе стояла еще и небольшая лампа с абажуром, яркий свет от которой падал на модель. В комнате горело около дюжины свечей: две, в бронзовых подсвечниках, стояли на каминной доске, остальные – в канделябрах; все помещение было великолепно освещено. Я сел в низкое кресло, стоявшее близко к огню, и подвинул его вперед так, что оказался между камином и Путешественником во Времени. Филби уселся позади и смотрел через его плечо. Доктор и Провинциальный Мэр наблюдали справа, а Психолог – слева. Очень Молодой Человек стоял за Психологом. Все мы ощущали сильное беспокойство. Мне кажется невероятным, чтоб при таких условиях нас можно было обмануть при помощи фокуса, каким бы хитрым и искусным он ни был.

Путешественник во Времени посмотрел на нас, затем на свой аппарат.

– Ну? – сказал Психолог.

– Этот маленький механизм – всего лишь модель, – начал Путешественник во Времени, облокотившись на стол и сплетя пальцы над аппаратом. – По ее образу я делаю машину для путешествий во времени. Видите, как необычно она выглядит? Например, эта пластинка странно мерцает, как будто она не совсем реальна…

Он указал на нее пальцем.

– Вот здесь находится маленький белый рычажок, а здесь – другой.

Доктор встал со стула и начал рассматривать модель.

– Великолепно сделано, – сказал он.

– На это ушло два года, – ответил Путешественник во Времени. Затем, после того как мы все по примеру Доктора, осмотрели модель, он сказал: – Теперь мне хотелось бы, чтобы вы поняли: если нажать на этот рычажок, машина начнет скользить в будущее, а второй рычажок вызывает обратное движение. Вот седло, в котором может сидеть путешественник. Сейчас я нажму рычаг – и машина начнет двигаться. Она исчезнет, умчится в будущее и скроется из виду. Осмотрите ее как следует. Осмотрите еще и стол, убедитесь, что это не фокус. Я не собираюсь, потеряв свою модель, получить за это репутацию шарлатана.

Наступило минутное молчание. Психолог, кажется, хотел что-то сказать мне, но передумал. Путешественник во Времени протянул палец к рычагу.

– Нет, – сказал он вдруг. – Дайте-ка мне вашу руку.

Повернувшись к Психологу, он взял его за локоть и попросил вытянуть указательный палец. Получилось так, что Психолог сам отправил модель Машины Времени в ее бесконечное путешествие. Мы все видели, как рычаг повернулся. Я абсолютно уверен, что здесь не было обмана. Подул ветер, и пламя лампы задрожало. Одна из свечей, стоявших на камине, погасла, а маленькая машина закачалась, стала едва видна, показавшись нам каким-то призраком из поблескивавшего хрусталя и слоновой кости, – а затем исчезла! На столе осталась только лампа.

С минуту мы все молчали. Потом Филби выругался.

Психолог оправился от изумления и заглянул под стол. Тут Путешественник во Времени весело рассмеялся.

– Ну как? – спросил он, намекая на сомнения Психолога.

Затем, поднявшись со стула, Путешественник во Времени взял с камина жестянку с табаком и, вернувшись к нам, стал набивать трубку.

Мы переглянулись.

– Послушайте, – сказал Доктор, – неужели вы это серьезно? Неужели вы действительно верите, что ваша машина отправилась в путешествие по Времени?

– Конечно, – ответил Путешественник во Времени, наклоняясь к камину, чтобы поджечь клочок бумаги. Затем, закурив трубку, посмотрел прямо в лицо Психологу. (Психолог, желая показать, что ничуть не взволнован, достал сигару и попытался зажечь ее, позабыв обрезать кончик.) – Скажу более, – продолжал он, – я почти закончил работать над большой машиной… Она там. – Он указал в сторону своей лаборатории. – Когда она будет готова, я намерен совершить путешествие.

– Вы считаете, что эта машина отправилась в будущее? – спросил Филби.

– В будущее или в прошлое – этого я точно не знаю.

Через несколько секунд на Психолога вдруг снизошло озарение.

– Машина должна была отправиться в прошлое, если вообще можно допустить, что она куда-нибудь отправилась, – сказал он.

– Почему? – спросил Путешественник во Времени.

– Потому что если она, не двигаясь в пространстве, отправилась бы в будущее, то все время оставалась бы здесь: ведь и мы движемся туда же!

– Но если бы она отправилась в прошлое, – заметил я, – то мы видели бы ее здесь, когда только пришли в эту комнату и в прошлый четверг, когда были здесь, и в позапрошлый четверг и так далее!

– Это серьезные возражения! – сказал Провинциальный Мэр с видом полного беспристрастия и повернулся к Путешественнику во Времени.

– Нет, – парировал тот и, обращаясь к Психологу, сказал: – Вы сами легко можете это объяснить. Это ниже порога нашего восприятия, неуловимо для чувства.

– Конечно, – ответил Психолог, уверенно обращаясь к нам. – С психологической точки зрения это просто. Я должен был понять сразу. Это великолепно объясняет ваш парадокс. Мы действительно не можем воспринять движение этой машины, подобно тому, как не можем видеть спицу быстро вертящегося колеса или пулю, летящую в воздухе. И если машина движется в будущее со скоростью в пятьдесят или сто раз большей, чем мы сами, если она проходит хотя бы минуту времени, пока мы проходим секунду, то она воспринимается только в одной пятидесятой или одной сотой доле обычного восприятия. Это очень просто. – Он провел рукой по тому месту, где стояла машина. – Видите? – сказал он, посмеиваясь.

Целую минуту, а может, и больше, мы не сводили взгляда с пустого стола. Потом Путешественник во Времени спросил, что мы думаем обо всем этом.

– Это кажется вполне правдоподобным сегодня вечером, – ответил Доктор. – Но давайте подождем до завтрашнего утра. Известное дело – утро вечера мудренее.

– Не хотите ли взглянуть на саму Машину Времени? – спросил Путешественник во Времени.

И взяв в руки лампу, он повел нас по длинному холодному коридору в свою лабораторию. Ясно помню мерцающий свет лампы, силуэт его темной большой головы впереди, пляску наших теней на стенах. Мы шли за ним, озадаченные и недоверчивые, а потом увидели в лаборатории увеличенную копию маленького механизма, недавно исчезнувшего на наших глазах. Некоторые части машины были сделаны из никеля, другие из слоновой кости, а часть их, несомненно, была вырезана из горного хрусталя. В общих чертах машина была готова, лишь на скамье рядом с чертежами лежало несколько прозрачных, причудливо изогнутых стержней, которые, судя по всему, не были окончены. Я взял в руку один из них, чтобы рассмотреть получше. Похоже, он был изготовлен из кварца.

– Послушайте, – сказал Доктор, – неужели вы это серьезно? Или это все же фокус – вроде того привидения, которое вы показывали нам в прошлое Рождество?

– С помощью этой машины, – сказал Путешественник во Времени, держа лампу над головой, – я собираюсь исследовать Время. Понимаете? Еще никогда в своей жизни я не был более серьезен, чем сейчас.

Никто из нас не знал, как следует отнестись к его словам.

Выглянув из-за плеча Доктора, я поймал взгляд Филби. Тот многозначительно подмигнул мне.

2

Думаю, в тот момент никто из нас не поверил в Машину Времени. Дело в том, что Путешественник во Времени принадлежал к числу людей, которые слишком умны, чтобы им можно было верить: всегда казалось, что он себе на уме, и мы постоянно искали в его фальшивой откровенности какую-нибудь заднюю мысль или хитроумную уловку. Если бы ту же самую модель показал нам Филби, объяснив сущность дела теми же словами, мы проявили бы по отношению к нему значительно меньше скептицизма. Мы понимали бы, чем он руководствуется – Филби мог понять любой колбасник. Но характер Путешественника во Времени был слишком сложен, и мы не доверяли ему. Открытия и выводы, которые прославили бы менее умного человека, в его исполнении казались лишь хитрыми трюками. Делать все со слишком большой легкостью – это ошибка. Серьезные, умные люди, воспринимавшие всерьез и его, никогда не были уверены в том, как он себя поведет, и их репутация в его руках напоминала тончайший китайский фарфор, случайно попавший в комнату для детских игр. Именно поэтому, как мне кажется, ни один из нас всю следующую неделю, от четверга до четверга, ни словом не обмолвился о путешествии во времени. Хотя, без сомнения, оно очень заинтересовало нас всех: кажущаяся правдоподобность и вместе с тем практическая невероятность такого путешествия, забавные анахронизмы и то замешательство, которое оно вызвало бы, – все это очень занимало нас. Что же касается меня, то я особенно заинтересовался фокусом с моделью. Помню, я спорил об этом с Доктором, которого встретил в пятницу в Обществе Линнея. Он сказал, что видел нечто подобное в Тюбингене, при этом он предавал большое значение тому, что одна из свечей во время эксперимента погасла. Но как все это было проделано, он объяснить не смог.

В следующий четверг я опять поехал в Ричмонд – так как был одним из наиболее частых и даже постоянных гостей Путешественника во Времени. Немного запоздав, я застал четверых или пятерых своих знакомых уже в гостиной.

Доктор стоял перед камином с листом бумаги в одной руке и часами в другой. Я огляделся в поисках Путешественника во Времени…

– Половина восьмого, – сказал Доктор. – Мне кажется, уже пора обедать.

– А где хозяин? – спросил я.

– А, ведь вы только что пришли? Знаете, это довольно странно. Он, судя по всему, задерживается. В этой записке он просит нас сесть за стол в семь часов – в случае, если не вернется. Обещает объяснить все, когда появится.

– Жаль, если обед будет испорчен, – сказал Редактор одной известной газеты.

Доктор позвонил в колокольчик.

Из гостей, побывавших на предыдущем обеде, кроме меня и Доктора, здесь был только один Психолог. Зато появились новые: Бленк – уже упомянутый мной Редактор, еще один, по виду явно журналист, а также какой-то застенчивый, скромный бородач, которого я не знал и который, насколько я мог заметить, за весь вечер не сказал ни слова. За обеденным столом звучали всевозможные догадки о том, где сейчас хозяин дома. Я полушутя предположил, что он путешествует во времени. Редактор попросил объяснить, что это означает, и Психолог начал нудно рассказывать о «невероятном парадоксе и остроумном фокусе», очевидцами которого мы были ровно неделю назад. Он уже добрался до середины рассказа, когда дверь, ведущая в коридор, медленно и бесшумно отворилась. Я сидел напротив нее, и первым увидел это.

– Привет! – воскликнул я. – Наконец-то! – Дверь распахнулась настежь, и Путешественник во Времени предстал перед нами.

У меня вырвался крик изумления.

– Господи, что с вами случилось? – крикнул Доктор, который тоже его увидел. Все сидевшие за столом повернулись к двери.

Путешественник во Времени в самом деле выглядел странно. Его сюртук был в грязи и пыли, на рукавах виднелись зеленые пятна; всклокоченные волосы показались мне посеревшими – то ли от пыли, то ли оттого, что они внезапно поседели. Лицо его было мертвенно-бледным; на подбородке виднелся темный, едва затянувшийся шрам; взгляд выражал неподдельное страдание и блуждал. На мгновение он остановился в дверях, словно ослепленный светом. Затем вошел в комнату, прихрамывая, как бродяга, который натер ноги. Мы все смотрели на него в ожидании.

Путешественник во Времени молча заковылял к столу и протянул руку к бутылке. Редактор налил шампанского в бокал и пододвинул ему. Он немедленно выпил его до дна, и, казалось, почувствовал себя лучше. Он обвел взглядом стол, и на его лице мелькнуло подобие привычной улыбки.

– Где вы были? – спросил Доктор.

Путешественник во Времени, казалось, не слышал его.

– Не беспокойтесь, – сказал он слегка дрожащим голосом. – Со мной все в порядке.

Он замолчал, еще раз наполнил бокал и снова выпил залпом.

– Хорошо, – сказал он.

Глаза его заблестели, на щеках показался слабый румянец. Путешественник во Времени взглянул на нас с каким-то вялым одобрением, а потом прошелся по теплой и уютной комнате. Затем вновь заговорил, запинаясь и с трудом подыскивая слова.

– Сейчас я хотел бы принять ванну и переодеться, а затем вернусь и все вам расскажу… Только оставьте мне немного от этого куска баранины. Я смертельно хочу мяса.

Он взглянул на Редактора, который редко бывал в его доме, и поздоровался с ним. Редактор что-то спросил у него.

– Подождите немного, – сказал Путешественник во Времени. – Видите, в каком я виде. Через минуту все будет в порядке.

Он поставил бокал на стол и направился к двери, ведущей на лестницу. Я снова обратил внимание на его хромоту и шаркающую походку и, привстав со стула, когда он выходил из комнаты, поглядел на его ноги. На ногах не было ничего, кроме изорванных и окровавленных носков. Дверь за ним закрылась. Я хотел броситься за Путешественником во Времени, но вспомнил, как он ненавидит суету. Некоторое время я не мог собраться с мыслями.

– Удивительное поведение знаменитого ученого, – услышал я вдруг голос Редактора, который по привычке мыслил газетными заголовками. Эти слова вернули меня к ярко освещенному обеденному столу.

– В чем дело? – спросил Журналист. – Он нас разыгрывает? Ничего не понимаю.

Я встретился взглядом с Психологом и прочел отражение собственных мыслей на его лице. Я подумал о путешествии во времени и о самом Путешественнике, который теперь ковылял наверх по лестнице. Похоже, я был единственным, кто заметил его хромоту.

Первым опомнился Доктор. Он позвонил в колокольчик (Путешественник во Времени терпеть не мог, чтобы прислуга находилась в комнате во время обеда) и велел подать горячее.

Проворчав что-то, Редактор занялся обедом, и Молчун-бородач последовал его примеру. Все вернулись к еде. Некоторое время разговор состоял из одних удивленных восклицаний, между которыми царило молчание, а тем временем любопытство Редактора достигло предела.

– Не пополняет ли наш общий друг свой скромный доход, занимаясь нищенством? – начал он снова. – Или у него бывают периоды сумасшествия, как у царя Навуходоносора?

– Я уверен, что это имеет отношение к Машине Времени, – сказал я и продолжил рассказ о нашей предыдущей встрече с того самого места, где остановился Психолог. Новые гости слушали с явным недоверием. Редактор начал возражать.

– Ничего себе путешествие во времени! – воскликнул он. – Не мог же человек покрыться пылью только потому, что запутался в своем парадоксе!

Эта мысль показалась ему забавной, и он принялся острить:

– Неужто в будущем нет платяных щеток?

Журналист тоже ни за что не хотел нам верить и присоединился к Редактору, выдав целую кучу насмешек. Оба они были журналистами нового типа – веселыми молодыми людьми с легким налетом здорового хамства.

– Наш специальный корреспондент сообщает из послезавтрашнего дня! – сказал или, скорее, даже выкрикнул Журналист, как только Путешественник во Времени вернулся. Он был теперь в своем обычном вечернем костюме, и, кроме блуждающего взгляда, во внешности его не осталось никаких следов того, что меня так поразило.

– Знаете ли, – весело сказал Редактор, – эти парни утверждают, что вы побывали в середине будущей недели!.. Не расскажете ли вы нам что-нибудь о нашем премьер-министре? Сколько вы хотите за свою информацию?

Путешественник во Времени молча подошел к оставленному для него месту. Он улыбался своей обычной спокойной улыбкой.

– Где моя баранина? – спросил он. – Какое это удовольствие – снова воткнуть вилку в кусок мяса!

– Рассказывайте! – закричал Редактор.

– К черту все рассказы! – воскликнул Путешественник во времени. – Я хочу есть. Не скажу ни слова, пока не подкреплюсь. Благодарю вас. Передайте-ка мне соль, пожалуйста.

– Одно только слово, – сказал я. – Вы путешествовали во Времени?

– Да, – ответил Путешественник, жуя мясо, и кивнул головой в подтверждение.

– Плачу по шиллингу за строчку вашего рассказа! – крикнул Редактор.

Путешественник во Времени пододвинул к Молчуну свой бокал и постучал по нему пальцем. Молчун, пристально смотревший на него, нервно вздрогнул и налил ему вина.

Всю оставшуюся часть обеда я чувствовал себя неуютно. С трудом мне удавалось удерживаться от вопросов, и уверен, то же самое было со всеми остальными. Журналист пытался поднять настроение, рассказывая анекдоты. Однако Путешественник во Времени полностью погрузился в процесс уничтожения обеда и ел с аппетитом настоящего бродяги. Доктор курил сигару и, прищурившись, наблюдал за ним. Молчун нервно, бокал за бокалом, пил шампанское.

Наконец Путешественник во Времени отодвинул тарелку и оглядел нас.

– Думаю, что я должен извиниться перед вами, – сказал он. – Простите! Я умирал с голоду. Со мной случилось удивительнейшее происшествие.

Он протянул руку за сигарой и обрезал ее конец.

– Перейдемте в курительную. Это слишком длинная история, чтобы рассказывать ее над грязными тарелками.

И позвонив прислуге, он повел нас в соседнюю комнату.

– Рассказывали ли вы Бленку, Дэшу и Чоузу о Машине? – спросил он меня, откидываясь на спинку кресла и указывая на троих новых гостей.

– Но ведь это всего-навсего парадокс, – сказал Редактор.

– Сегодня я не в силах спорить. Рассказать не против, но спорить не могу. Я расскажу о том, что со мной случилось, если хотите, но прошу вас не прерывать меня. Мне очень хочется рассказать все. Но, к сожалению, уверен, что мой рассказ покажется вам вымыслом. Что ж! Все-таки это правда – от первого до последнего слова… Сегодня в четыре часа дня я был в своей лаборатории и с тех пор… за три часа прожил восемь дней… Восемь дней, каких не переживал еще ни один человек! Я измучен, но не лягу спать до тех пор, пока не расскажу вам все. Только тогда я смогу заснуть. Не прерывайте меня. Хорошо?