Текст книги "Дикарка для Альфы (СИ)"

Автор книги: Рая Вельс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Глава 20

Тупик и ярость

За последние несколько дней Дамир Викторович окончательно потерял покой. Он почти не спал, снова и снова обращаясь в волка, до крови сбивая лапы и до изнеможения прочёсывая окрестные леса, дороги и заснеженные трассы.

Первым делом после отъезда из «Берёзки» он отправился в медицинский центр Южного клана и передал заведующему лабораторией заключение о химическом составе таблеток, которое получил от врача интерната. Потребовав от того – вывернуть всё наизнанку, но дать ему точный ответ и расшифровку того яда, которым семнадцать лет травили эту девочку.

И только после этого начались поиски. Но они с самого начала превратились в настоящий ад.

След Неи – слабый, затухающий, пахнущий ледяной хвоей и смутной человеческой тревогой – тянулся от самого интерната, пока неизбежно не оборвался у широкого, незамерзающего лесного ручья.

Дамир стоял на крутом берегу этого ручья уже в сотый раз за эти дни, сжимая кулаки до побеления костяшек. Его внутренний зверь скрёбся о рёбра, метался, завывал от глухой, яростной тоски.

Дамир просто не мог понять: как? Как обычная, хрупкая человеческая девушка могла пройти столько километров по глубокому снегу в лёгкой одежде? Откуда в ней взялась эта дикая выносливость? В голове стучала лишь одна мысль: если отец годами пичкал свою дочь подавляющими психотропными медикаментами, то после отмены препарата у неё просто обязан был случиться сильнейший психоз. Она ушла в лес абсолютно не в себе. Человек в таком состоянии, промёрзший до костей, не способен выжить зимой.

Мысль о том, что Нея могла упасть в этот ледяной бурлящий поток и утонуть, Дамир гнал от себя с такой лютой яростью, что его собственные парни боялись подходить к нему ближе чем на пять шагов. Смерть истинной пары его волк не принял бы – он просто сошёл бы с ума.

К исходу третьего дня, так ничего и не найдя, Дамир вернулся в свой кабинет в резиденции. В комнате царил полумрак. Молодой Альфа сидел в кожаном кресле, уставившись в одну точку перед собой. Внутреннее истощение выжигало его изнутри. Он перебирал варианты, с чего начать поиски заново, какие ещё сектора перекрыть, кого из ищеек подключить.

Внезапно на столе пронзительно зазвенел планшет. На экране высветился вызов по видеосвязи от его первого заместителя и близкого соратника, Руслана.

Дамир поморщился, провёл ладонью по заросшему тёмной щетиной лицу и нажал на кнопку ответа.

– Говори, – рявкнул он. Голос был сиплым, сорванным от недавнего рыка.

На экране появилось обеспокоенное лицо Руслана. Тот находился в главном диспетчерском центре клана.

– Дамир Викторович, у нас ЧП на границе, – без предисловий начал заместитель. – Патруль седьмого сектора только что доложил о нарушении. На нашей территории замечена чужая самка.

Дамир мгновенно хищно подобрался, а его серые глаза вспыхнули опасным, золотистым янтарём.

– Что значит – чужая? – тихо, с угрозой переспросил он. – Кто-то дерзнул перейти границы Юга без моего разрешения?

– Именно так. Один из наших парней на трассе видел её своими глазами. Похоже, просочилась через дальние кордоны с нагорья и ушла глубже в чащу.

Дамир резко поднялся с кресла, тяжёлым кулаком опираясь о столешницу. Внутри закипела первобытная, отравляющая ярость. Мало ему было исчезновения пары и головной боли с её поиском, так теперь какой-то оборзевший чужой оборотень топчет его земли! Подобное вторжение в такое нестабильное время могло означать только одно – прямую провокацию.

– Собери вторую и третью группы перехвата, – ледяным, отсекающим любые возражения тоном приказал Дамир, глядя прямо в камеру. – Загоните эту суку в угол. Я лично выезжаю на границу. Посмотрим, из какой стаи к нам занесло этого дерзкого зверя.

Дамир сбросил звонок, сгрёб со стола ключи и крупными, размашистыми шагами вышел из кабинета. Внутри горело дикое, отравляющее пламя: бессилие от неудачных поисков Неи трансформировалось в чистую, беспощадную ярость на дерзкого чужака, посмевшего нарушить границы его клана.

Уже через двадцать минут Альфа был на месте. Вместе с отрядом Руслана они всю ночь до самого рассвета прочёсывали седьмой сектор. Волки Юга буквально вынюхивали каждый куст, обыскивали заснеженные овраги и прибрежные полосы, но безуспешно. Нарушительница словно сквозь землю провалилась. Лишь едва уловимый, странный, ни на что не похожий запах – смесь морозного озона, дикой мяты и чего-то непривычного для южных оборотней – то появлялся на лесных тропах, то снова исчезал, путая следы.

К рассвету волки возвращались один за другим. Усталые. Раздражённые. Пустые. Никто не принёс ни единой новости. Один патруль докладывал о старых следах лисы. Второй нашёл свежий запах косули. Третий снова вышел к ручью. И больше ничего. Казалось, незнакомая волчица растворилась вместе с ночной метелью.

Затянувшийся день превратился в мучительное ожидание. Дамир не вернулся в резиденцию. Он остался на дальнем кордоне, непрерывно гоняя свои патрули по периметру. Его внутренний зверь рвался наружу, сходил с ума от необъяснимой тревоги, чувствуя, что развязка близко.

И когда на лес снова опустилась густая, непроглядная ночь, чужачка проявила себя вновь.

Нея не знала про охоту. В ту ночь, поддавшись зову своей набравшей силу волчицы, она снова безбоязненно шагнула из избушки деда Матвея в объятия морозной тьмы. Она снова перекинулась – легко, без единой капли боли, радостно отдаваясь пьянящему бегу. Белая волчица мчалась по заснеженному хребту, наслаждаясь ветром и свободой, даже не подозревая, что на этот раз лес вокруг неё больше не был пуст.

Засада сработала мгновенно.

Едва белая тень мелькнула на заснеженном пригорке, как в чаще раздался короткий, властный рык. Из-за деревьев один за другим начали выныривать крупные, мощные тёмные волки. Они действовали слаженно, как единый механизм: зажимали её в полукольцо, отрезая пути к отступлению и перекрывая своими телами дорогу назад к домику Матвея.

Белая волчица резко вскинула голову. Шерсть на загривке поднялась дыбом, верхняя губа дрогнула, обнажая длинные, острые клыки. Из её груди вырвалось низкое, предупреждающее рычание.

Она не понимала, за что эти чужаки преградили ей дорогу. Не понимала, почему смотрят так, словно перед ними враг. Волчица ещё шире оскалилась. Древняя кровь гордо бурлила в венах. Однако противников было слишком много.

Нея медленно сместилась в сторону. Не от страха. Инстинкт подсказывал: сейчас главное – оценить обстановку и найти выход. Напрасная смерть не принесёт победы.

Сзади раздался сыплющийся снег и треск мелких камней. Осторожно отступая, она оказалась на самом краю крутого, обрывистого оврага. Дальше идти было некуда – либо прыжок в тёмную пропасть на острые валуны, либо схватка с целой стаей.

Южные волки оскалились, низко урча и сжимая кольцо. Нея замерла на краю скалы, переводя дикий, внимательный взгляд с одного хищника на другого, выискивая наименее защищённую брешь для прорыва.

И тут лесной воздух разорвал оглушительный, раскатистый рык.

От этого звука под ногами, казалось, задрожала сама земля. Заснеженные ветки сосен осыпались белой пылью. Тёмные волки стаи мгновенно прижали уши, выгнули спины и уважительно расступились, освобождая дорогу.

Из тёмной чащи медленно, чеканя каждый шаг, вышел он.

Огромный, иссиня-чёрный волк с широкой грудью и массивными лапами. Его шерсть дыбилась на загривке, а янтарные глаза горели лютой, беспощадной яростью вожака, пришедшего карать нарушителя. Чёрный Альфа сделал несколько тяжёлых шагов вперёд, готовясь к смертельному броску...

И резко замер.

Воздух между ними будто сгустился до состояния свинца. Внезапный порыв ветра донёс до него настоящий запах белой волчицы – чистый, яркий, больше не смешанный с человеческим.

В ту же секунду глаза чёрного волка расширились. Ярость в его янтарном взгляде мгновенно сменилась диким, оглушающим шоком. Внутренний зверь Дамира узнал её раньше, чем человеческий разум успел осознать происходящее. Это была она. Его пропавшая, искалеченная «человеческая» сирота. Его истинная пара.

У Дамира перехватило дыхание. Вся его ярость и жажда наказания рассыпались в прах за доли секунды.

Чёрный Альфа медленно, словно не веря собственным глазам, опустил морду. Его хвост дёрнулся, мощное тело задрожало от захлестнувшей волны нежности, боли и необъятного, всепоглощающего счастья. Он сделал осторожный, боязливый шаг к ней – так, словно боялся испугать или сдуть её, как хрупкое серебряное пёрышко.

А затем чёрный волк запрокинул голову к полной луне, и из его груди вырвался глубокий, протяжный и невероятно ликующий вой. В этом звуке не было больше угрозы – в нём прозвучало признание, верность и мольба к своей истинной:

«Я нашёл тебя...»

Остальные волки стаи, поняв происходящее, в священном трепете склонили головы к самому снегу. Все до единого признали волю своего Альфы.

Все, кроме неё. Она не знала законов стаи, а её пробудившаяся кровь не признавала необходимости склоняться перед чужим Альфой.

Волчица стояла на самом краю обрыва с высоко поднятой мордой, замерев под перекрёстным огнём чужих взглядов. Нея не понимала, почему вместо смертельного броска и расправы этот гигант склонил перед ней голову. Не понимала, почему его протяжный вой заставляет её собственное сердце биться так отчаянно быстро.

Но она не сломалась, не прижалась к земле и не проявила слабости. Белая волчица стояла непоколебимо, глядя прямо в янтарные глаза чёрного Альфы. Она ещё ничего не знала о своём происхождении, но кровь уже помнила, кем ей суждено было стать.

Глава 21

На краю обрыва

Тишина, воцарившаяся на краю оврага, была настолько звенящей, что казалось, можно услышать, как на густой мех оборотней оседают снежинки.

Дамир стоял, не шевелясь, боясь сделать даже самый короткий вдох. Внутренний волк ликовал, захлёбываясь счастьем, и всем своим существом стремился к ней – прижаться, защитить, уткнуться мокрым носом в серебристо-белую шерсть, искрящуюся в лунном свете. Но человеческий разум Альфы приказывал сохранять хладнокровие: перед ним стояла не просто его истинная пара. На самом краю пропасти замкнулась в обороне искалеченная жизнью волчица, которая всё ещё не понимала, что происходит вокруг.

Поняв, что присутствие целой стаи соплеменников лишь усиливает её панику, Дамир коротко и резко повелел в ментальном поле:

«Назад. Всем уйти. Оставить нас. Срочно!»

Приказ вожака ударил по сознанию южных волков подобно грому. Не смея ослушаться своего Альфы, они синхронно опустили головы, бесшумно развернулись и тенью растворились в густой чаще. В считанные секунды на поляне остались только они двое: огромный иссиня-чёрный гигант и белоснежная волчица на самом краю обрыва.

Нея настороженно повела ушами. То, с какой мгновенной, безупречной беспрекословностью тёмные хищники подчинились этому зверю, заставило её сердце сжаться ещё сильнее.

Дамир сделал глубокий вдох, призывая на помощь всё терпение, на которое был способен. Он не хотел пугать её рыком или неосторожным движением. Впервые за все эти дни он осторожно открыл свой ментальный канал напрямую к её разуму. Он послал ей импульс – не жёсткую команду властителя, а мягкий, обволакивающий, тёплый зов, пропитанный защитой стаи и трепетом истинной пары:

«Иди ко мне... Не бойся. Я не причиню тебе вреда, маленькая моя. Сделай шаг ко мне...»

Этот голос прозвучал в голове Неи не словесным эхом, а мощной волной безопасности, древнего тепла и невероятного, ласкового притяжения. Её волчица радостно встрепенулась, готовая сразу откликнуться на этот родной зов. Но человеческая часть Неи, привыкшая считать свою сущность болезнью, отчаянно сопротивлялась. Её пугало не само присутствие чёрного волка, а то, с какой невероятной силой её тянуло к нему.

Внутреннее смятение охватило её с новой силой: она хотела довериться, но инстинкт самосохранения взвыл от опасности.

Дамир увидел эту борьбу в её глубоких глазах и не выдержал. Желая помочь ей преодолеть невидимый барьер, он сделал единственный осторожный шаг вперёд.

Это было ошибкой.

От его движения Нея неосознанно, в порыве защитной реакции, сделала резкий шаг назад.

Под её задними лапами подло хрустнула промороженная кромка наста. Край обрыва не выдержал – мёрзлая земля и камни с грохотом обвалились вниз, увлекая белую волчицу за собой в тёмную, усеянную острыми валунами пропасть.

Нея тонко, отчаянно взвизгнула, теряя опору под лапами.

В тот же миг время для Дамира словно остановилось.

У него не оставалось ни секунды на мысли или страх. Взрывная, молниеносная реакция Альфы сработала быстрее человеческого сознания. Иссиня-чёрный гигант совершил сокрушительный бросок вперёд. В один прыжок он пересёк разделявшее их расстояние и навис над осыпающимся краем.

За мгновение до того, как белая волчица сорвалась в пропасть, мощные челюсти Дамира сомкнулись на её холке – крепко, но бережно, не прокусывая кожу.

Ударная волна от его собственного веса едва не увлекла его следом, но Дамир намертво впился передними когтями в заснеженный грунт. Напрягая каждую мышцу и рыча от предельного усилия, он рванул её на себя.

Одним отчаянным рывком Дамир вытащил Нею из пропасти и перебросил через край, вместе с ней падая на заснеженную землю поляны.

Они оказались в глубоком сугробе, совсем рядом. Нея тяжело, рвано дышала, уткнувшись боком в мягкий снег и всё ещё дрожа от пережитого ужаса падения. А огромный чёрный волк уже нависал над ней, заслоняя собой весь холодный внешний мир и морозный небосвод.

Он бережно, с безудержной, трепетной нежностью уткнулся влажным горячим носом в её холку, жадно впитывая запах морозного озона, дикой мяты и родной крови, а затем начал ласково, успокаивающе вылизывать её белую шерсть на затылке.

Нея замерла, чувствуя, как от этого касания страх окончательно растворяется, уступая место неведомому прежде, абсолютному покою. Все эти годы запертая внутри неё волчица ждала именно этого: защиты, которую мог подарить лишь он.

Дамир не делал никаких резких или доминирующих движений. Понимая, насколько она потрясена и истощена ментально, он медленно опустился прямо в сугроб рядом с ней, прижавшись своим широким, горячим боком и укрывая свою пару от порывов морозного ветра, словно создавая для неё живой, нерушимый щит.

От его густого меха исходил тёплый, убаюкивающий запах согретого костра, хвойного леса и чего-то бесконечно родного. Нея сначала судорожно сжалась, ожидая боли или подвоха, но волчица внутри неё – искренняя и дикая – не выдержала. Она тихо, тонко скулила и первой сделала шаг навстречу: подалась вперёд и осторожно уткнулась мокрым носом прямо в густую шерсть на его шее.

Дамир дёрнулся от неожиданности, а затем из его груди вырвался тихий, бархатный рокот – низкий успокаивающий звук, больше похожий на урчание.

В этом звуке звучала тихая клятва верности, защита и безграничная нежность.

Так они и лежали на самом краю обрыва под полной, сияющей луной. Время потеряло свой привычный счёт. Белая волчица дышала в одном ритме с чёрным волком, чувствуя, как чужое, но до боли близкое тепло проникает под кожу, выжигая остатки одиночества. Впервые в жизни она ощутила, что ей не нужно защищаться от всего мира – рядом был тот, кто станет между ней и любой бедой.

Дамир чувствовал каждый трепет её тела через открывшуюся ментальную нить. В его душе бушевала буря: от осознания, что его пара жива, до глухой ярости на тех, кто смел годами держать её в ментальной клетке. Но сейчас существовала только она. Её дыхание, её стук сердца, её нежный запах.

Лишь когда ночная тьма начала медленно размываться первыми, бледными синеватыми отблесками приближающегося рассвета, волк бесшумно поднялся.

Он сделал шаг назад, встряхнул мех от налипшего снега и тихо, с глубоким уважением позвал её взглядом за собой. Нея поднялась на лапы, но так и не сделала шаг в его сторону. На мгновение задержав взгляд на его янтарных глазах, она повернула в другую сторону. Туда, где её ждал тёплый очаг – к домику деда Матвея.

Дамир не стал перечить её воле. Он не пытался силой увести её в свой дом или навязать власть вожака. Чёрный волк покорно ступил след в след за ней, став её теневым стражем. Он шёл сбоку, на полшага позади, бережно контролируя каждый её шаг, охраняя и чутко ловя любой шорох в засыпающем ночном лесу.

Каждый метр этой прогулки укреплял невидимый мост между ними. Нея не оборачивалась, но отчётливо ощущала его присутствие за спиной, и это ощущение дарило невероятное чувство полной безопасности.

К моменту, когда первые розовые лучи зимнего солнца заиграли на верхушках деревьев, они вышли на опушку.

Впереди показался знакомый бревенчатый силуэт избушки деда Матвея, из тонкой трубы которой уже вился сизый, уютный дымок.

Нея остановилась и оглянулась.

Огромный чёрный волк замер. Он не сделал больше ни единого шага вперёд, глубоко уважая её убежище, страхи и личные границы. Его янтарный, глубокий взгляд был устремлён прямо на неё, и в нём читалось недвусмысленное, неоспоримое обещание: он не исчезнет.

Нея встретилась с ним взглядом, тихо фыркнула в морозный воздух и направилась к крыльцу.

На пороге дома уже стоял дед Матвей. Старик молча смотрел на опушку леса, на силуэт великого чёрного зверя среди деревьев, и в его мудрых глазах застыло понимание без единого лишнего слова. Он понял, кто стоял перед его домом и какую судьбу принёс с собой этот морозный рассвет.

Между ними уже протянулась незримая нить – тонкая, ещё хрупкая, но живая. И ни один из них пока не представлял, как сильно она изменит их судьбы.

Глава 22

Без шкуры зверя

Прошло три дня. Три странных, натянутых, словно звенящая до предела струна, дня, которые полностью перевернули привычный, многолетний уклад жизни Южного клана.

Днём Дамир Викторович превращался в сурового, беспощадного альфу, от одного взгляда которого подчинённые теряли дар речи. В его кабинете кипела напряжённая работа. Врачи и химики закрытой клиники клана один за другим приносили промежуточные отчёты, детально разбирая каждую строчку из медицинских записей. Каждая новая расшифровка, каждая найденная в бумагах латинская формула выжигали внутри Альфы дикую, глухую ярость.

Доктора доступным языком объяснили ему суть этой страшной схемы. Андреевский годами сушил силы Неи, заставляя день за днём принимать горькие прессованные капсулы, глушащие сущность оборотня. Это не просто подтачивало память и физическое здоровье девочки – этот губительный состав планомерно, день за днём выжигал и погружал её внутреннюю волчицу в глубокую, искусственную кому. Её медленно, профессионально ломали изнутри, превращая в бессильную, смиренную и послушную тень.

Но тяжелее всего для Дамира была вовсе не эта страшная правда, а вынужденное бессилие.

Каждый день он лично приезжал к опушке леса, глуша двигатель своего внедорожника неподалёку от избушки деда Матвея. Но дальше кромки деревьев пройти не мог. Мудрый старик Матвей выходил на крыльцо и молча перекрывал собой дорогу.

– Не время, – качал головой дед, встречая тяжёлый, налитый янтарём взгляд вожака. – Забери её сейчас силой в свои каменные хоромы – и ты окончательно сломаешь девочку. Слишком много боли было в её жизни. Для тебя она – волчица. А для себя самой она всё ещё напуганный ребёнок, у которого только что выбили почву из-под ног. Дай её человеческой душе привыкнуть. Не ломай суть, которую нужно открывать с нежностью.

И Дамир, сжимая кулаки и едва сдерживая рвущегося наружу зверя, был вынужден отступать. Переступая через гордость Альфы, он покорялся мудрости лесника. Понимал: старик прав. Сделать шаг силой – значит потерять её навсегда.

Потому что его временем была ночь.

Каждый вечер, как только на вековые сосны опускались густые сумерки, иссиня-чёрный волк уже ждал её на опушке. И едва крыльцо избушки тихо скрипело, а из дверей выбегала белоснежная, гибкая тень, весь внешний мир для Альфы переставал существовать. Все проблемы клана, нераскрытые заговоры и дневная усталость растворялись в морозном воздухе.

За эти три ночи они исходили десятки километров по заснеженному хребту. Это было похоже на дикий, невероятно прекрасный и нереальный сон. Они резвились в глубоких сугробах, соревнуясь в безудержной скорости, взбирались на самые высокие скалистые утёсы и вместе любовались залитыми лунным светом долинами. Дамир бережно, шаг за шагом уходил от привычного образа доминирующего вожака, показывая ей то, чего она была лишена всю жизнь: свободу, красоту их природы и абсолютное доверие. Он учил её слушать дыхание засыпающего леса, различать принесённые ветром запахи и больше никогда не бояться собственной дикой силы.

Нея расцветала на глазах. Волчица внутри неё ликовала, наслаждаясь каждым мгновением этой новой жизни. Рядом с ним она впервые не чувствовала себя «больной», «странной» или «неправильной». В эти часы безудержного бега она была настоящей – гордой, сильной и свободной.

Но наступало утро, Нея возвращалась в домик, снова становилась человеком – и вместе с человеческим обликом возвращались сомнения. Лёжа под тёплым одеялом, она вспоминала запах его чёрного меха, манящее янтарное пламя глаз и то невероятное ощущение безопасности, которого прежде не знала даже рядом с отцом.

Ночью волчица безоговорочно тянулась к нему. Днём человеческая часть Неи всё ещё боялась довериться.

Внутри неё сталкивались два мира: прежний, где люди слишком часто приносили боль и обман, и новый, дикий, пугающий своей неизвестностью, где огромный и опасный вожак стаи опускался перед ней на снег и своим телом заслонял от ледяного ветра.

Дамир чувствовал её внутреннюю борьбу через тонкую нить связи и понимал: так продолжаться не может. Звериная идиллия не могла длиться вечно. Ночами их волки уже научились доверять друг другу, но рано или поздно то же самое предстояло сделать и людям.

На исходе третьей ночи, когда метель окончательно утихла и над лесом повисла звонкая, хрустальная тишина, они опустились в мягкий сугроб у подножия вековой ели. Нея тяжело дышала после долгого бега, уложив морду на передние лапы. Её белоснежная шерсть искрилась и мерцала в серебристом свете полной луны. Дамир лежал совсем рядом, прижавшись к ней боком и отдавая своё мощное, живое тепло.

Нея повернула голову и тихо, ласково уткнулась мокрым носом в его морду, выражая свою немую, искреннюю благодарность за ещё одну ночь счастья.

И именно в этот момент Дамир принял окончательное решение.

Хватит прятаться за звериной шкурой. Три ночи он терпеливо завоёвывал её доверие, ничего не требуя взамен. Но бесконечно так продолжаться не могло.

Пришло время наконец поговорить.

Чёрный гигант медленно, грациозно поднялся. Нея настороженно повела ушами, чутко уловив внезапно переменившийся настрой вожака. Она подумала, что пора возвращаться к дому дедушки Матвея, и уже приготовилась встать, но Дамир сделал два широких шага назад, увеличивая дистанцию между ними.

Он посмотрел ей прямо в глаза. В глубине янтарного взгляда застыла тихая, едва смеющая дышать надежда и столько просящей нежности, что у Неи перехватило дыхание.

В то же мгновение морозный воздух вокруг них натянулся до предела, став густым и почти ощутимым, а заснеженные ветви сосен тихо задрожали под напором невидимой, но мощной волны энергии Альфы.

Нея замерла, скованная странным, неведомым прежде трепетом, который заставил её волчицу притихнуть. Она не могла и не хотела отводить взгляда от зверя. Прямо на её глазах силуэт огромного чёрного волка подёрнулся едва заметной, мерцающей дымкой, а под его густой шерстью плавно и бесшумно начали перестраиваться мышцы и кости. Эта трансформация заворожила её своей естественной, почти магической грацией: не было ни резких движений, ни чужого вызова. Всё произошло так мягко и стремительно, что Нея едва успела осознать, как очертания лесного хищника растаяли в тишине морозной ночи, уступая место мужскому силуэту, который медленно выпрямлялся перед ней на снегу.

Нея всмотрелась в знакомые черты – и её сердце пропустило удар.

Перед ней стоял высокий, широкоплечий мужчина с тёмными взъерошенными волосами и тем самым горящим взглядом, который она теперь узнала бы из тысячи.

На нём были лишь тёмные брюки, но лютого лесного мороза он, казалось, совершенно не замечал. От разгорячённого тела в морозный воздух поднимался лёгкий пар, а исходящая от него сила почти физически ощущалась на заснеженной поляне.

Вместо того чтобы проявить власть вожака, Альфа медленно, невероятно плавно опустился на одно колено прямо в глубокий, холодный сугроб перед белоснежной волчицей. Он сровнял их рост, добровольно лишая себя преимущества и демонстрируя свою полную уязвимость перед ней.

Затем он медленно протянул к ней правую руку – открытой ладонью вверх, без оружия, без намёка на угрозу, беззащитно доверяя ей свою жизнь.

– Нея... – тихо произнёс он.

Его голос раздался в тишине морозной ночи. Не ментальным импульсом в голове, а настоящим – низким, бархатным, человеческим. От его глубоких вибраций по шерсти белой волчицы пробежала крупная дрожь.

– Не бойся меня, – тихо, проникающе продолжил Дамир, выдерживая её дикий, напуганный взгляд. – Я больше не сделаю ни шага, если ты этого не захочешь. Я не трону тебя. Но я устал прятаться за шкурой зверя. Всмотрись в меня, Нея. Вспомни меня. Я тот, кто искал тебя все эти дни. Тот, кто нашёл тебя на краю обрыва. И я больше никому не позволю причинить тебе боль.

Белая волчица замерла на краю поляны. Вся её сущность разрывалась на части: привычный инстинкт требовал развернуться и бежать в тёплую избушку, под защиту деда Матвея, но взгляд этого человека приковывал её к месту сильнее любых железных цепей. В его голосе не было фальши. В нём звучала та самая правдивая, чистая нежность, которую её волчица узнала ещё там, на краю обрыва.

Она сделала один медленный, несмелый шаг вперёд.

Снег хрустнул под лапой. Дамир даже не шелохнулся, едва дыша и продолжая держать ладонь открытой.

Затем Нея сделала второй шаг. Третий.

Осторожно, едва касаясь снега подушечками лап, белая волчица подошла к стоящему на коленях мужчине. Она вытянула морду и мелкими, несмелыми толчками воздуха начала вдыхать его запах. Уже не волчий – человеческий. Запах дорогого парфюма, хвои, чистого мороза и горячей, сильной крови.

И когда её влажный нос впервые ткнулся в его тёплую человеческую ладонь, Дамир закрыл глаза, выдохнув с таким тихим, безудержным счастьем, словно ему только что вернули весь мир.

Несколько долгих, звенящих секунд Нея молча смотрела ему в глаза – туда, где бушевал этот знакомый огонь. На мгновение перед её взором пронеслись воспоминания: хмурый, властный незнакомец из центра «Берёзка», его тяжёлый, пронизывающий взгляд, от которого тогда сжималось сердце... И этот же человек здесь, в ночном лесу, стоящий перед ней на коленях в снегу с открытой, беззащитной ладонью.

Она не знала его имени. Не знала, кто он в этом огромном, пугающем мире. Но сейчас, глядя на него, Нея впервые увидела в нём единственный оплот тепла посреди этого морозного леса.

И вдруг поняла, что хочет услышать его ответ не волчицей.

Нея прикрыла глаза и впервые сама потянулась к своей человеческой сущности. По телу прокатилась уже знакомая горячая волна. Белоснежная шерсть растаяла в лёгкой дымке, тело плавно изменилось, и через несколько мгновений напротив Дамира уже стояла девушка.

Она судорожно вдохнула обжигающий ночной воздух, обхватила себя руками и подняла на него растерянные синие глаза.

– Кто ты?..