Текст книги "Дикарка для Альфы (СИ)"

Автор книги: Рая Вельс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Глава 47

Прошлое не умирает

Воздух в подземелье, был пропитан запахом антисептиков, сырости и застарелого страха.

Аркадий Вольфович неторопливо переступил порог полутёмной камеры. Напротив, на узкой железной койке, прикованный одной рукой к металлической раме, сидел Виктор Николаевич Самойлов. Бывший военный выглядел измождённым: осунувшийся, с впалыми щеками и серым, бескровным лицом. На шее отчётливо виднелся багровый след недавней попытки свести счёты с жизнью.

Аркадий выдвинул тяжёлый деревянный стул и сел напротив. Несколько секунд в помещении царила давящая тишина. Вожак Севера внимательно оглядел пленника, на мгновение задержав взгляд на его шее.

– Вам настолько не понравилось у нас в гостях, Виктор Николаевич? – ровным, почти будничным тоном спросил Аркадий. В его голосе не было ни издёвки, ни гнева.

Самойлов медленно поднял глаза. Сглотнул, поморщившись, и заговорил хриплым, сорванным голосом:

– Вам... не понять.

– Так объясните, – спокойно предложил Аркадий, слегка подавшись вперёд.

Самойлов ничего не ответил. Он отвёл взгляд в угол камеры и стиснул зубы, всем своим видом показывая, что продолжать разговор не намерен. Однако погрузиться в молчание вожак ему не позволил.

– Я пришёл сюда не для того, чтобы обсуждать вашу жажду смерти, – отчеканил Аркадий, опираясь локтями о колени. – Я пришёл за ответами. В прошлый наш разговор вы кое о чём забыли мне рассказать.

Самойлов едва заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

– О чём же?..

– О двух поездках Андреевского на Север, – ровно произнёс Аркадий.

В ту же секунду лицо Виктора изменилось. Едва уловимо: дёрнулась жилка на виске, чуть расширились зрачки, а пальцы прикованной руки судорожно сжались в кулак. Аркадий заметил это мгновенно.

– Зачем он приезжал сюда в первый раз? – спросил вожак.

Самойлов тяжело выдохнул.

– После смерти Марины и Юли... Андрей был сам не свой. Потерянный, обезумевший от горя. Спустя несколько недель после похорон он решил вернуться туда. Хотел ещё раз осмотреть дом и всё вокруг, поговорить со следователями, самому разобраться в том, что произошло в тот день.

Аркадий несколько секунд молча смотрел на него.

– Он уже был там. Именно Андрей нашёл жену и дочь. Что он надеялся увидеть спустя три недели?

Самойлов отвёл взгляд.

– Не знаю. Наверное, то, что мог упустить в первый раз.

– А вы зачем ему понадобились?

– Он попросил помочь, – хрипло отозвался Самойлов, кашлянув. – Я тогда уже работал в этих краях. Знал местность, знал людей. Я просто сопровождал друга.

Объяснение звучало складно и вполне правдоподобно. Но Аркадия интересовала не только первая поездка.

– Допустим, – сухо произнёс Альфа, чуть склонив голову. – А через четыре месяца Андреевский снова вернулся на Север. Зачем?

Самойлов нервно заёрзал на койке, и цепь на его запястье тихо звякнула.

– Он не мог успокоиться.

– Для этого необязательно было ехать через полстраны второй раз, – оборвал его Аркадий, и голос его стал жёстче. – Что именно он искал здесь четыре месяца спустя?

Самойлов замолчал. Напряжение в камере стало почти осязаемым. Аркадий не торопил его. Просто сидел напротив и ждал, не отводя взгляда.

– Доказательства, – наконец выдавил из себя Виктор.

– Доказательства чего?

– Что Марину и Юлю убили не дикие звери.

Аркадий чуть сузил глаза.

– А кто?

– Оборотни, – тихо, почти шёпотом прохрипел Самойлов.

На несколько секунд Аркадий замер, внимательно всматриваясь в его лицо. Вот этого он не ожидал.

– Оборотни? – повторил вожак Севера. – Виктор Николаевич, откуда Андреевский вообще мог знать о существовании оборотней?

Самойлов нервно сглотнул и невольно коснулся пальцами шеи.

– Чечня, – выдохнул он. – Наша рота стояла в предгорьях. Там... мы встретили одного из ваших.

Он ненадолго замолчал, словно решая, сколько ещё готов рассказать.

– Мужчина был тяжело ранен. Андрей оказывал ему помощь и уже тогда понял, что с ним что-то не так. Раны, которые должны были заживать неделями, затягивались буквально у него на глазах. А потом мы увидели достаточно, чтобы сомнений не осталось.

Самойлов сделал паузу, собираясь с силами, и продолжил:

– Андрей никогда этого не забывал. А после смерти Марины и Юли... когда следователи заговорили о нападении крупных хищников, он снова вспомнил Чечню. Начал задавать вопросы, искать совпадения. Чем дальше заходил, тем сильнее убеждал себя, что их убили не обычные звери.

На первый взгляд объяснение складывалось. Но что-то в этой слишком стройной истории не давало Аркадию покоя.

Он молча наблюдал за Самойловым: за тем, как тот избегает его взгляда, как напряжённо сжимаются пальцы прикованной руки и с какой настойчивостью вся история сводится к одному человеку – Андреевскому.

Человеку, который уже никогда не сможет ни подтвердить эти слова, ни опровергнуть их.

Самойлов что-то недоговаривал.

История с Чечнёй вполне могла быть правдой. Как и то, что после гибели семьи Андреевский вспомнил о встреченном когда-то оборотне и связал с ним обстоятельства смерти Марины и Юли. Вопрос был в другом: какую роль во всём этом сыграл Самойлов и почему до сих пор рассказал далеко не всё?

Он ещё несколько секунд смотрел на пленника, а затем чуть откинулся на спинку стула.

– Виктор Николаевич, я дам вам ещё одну возможность, – спокойно произнёс он. – Подумайте хорошенько. Может быть, вы всё-таки что-нибудь забыли мне рассказать?

Самойлов медленно поднял на него усталый взгляд.

– Я рассказал всё, что знаю.

– Не думаю.

В уголках губ Самойлова мелькнула горькая усмешка.

– Тогда зачем спрашиваете?

– Потому что предпочитаю услышать правду от вас, а не собирать её по кускам, – ответил Аркадий. – Это сэкономит время мне. И, возможно, облегчит ваше положение.

– Моё положение? – хрипло переспросил он. – Мне уже некуда возвращаться, Аркадий Вольфович.

Самойлов несколько секунд смотрел на него, а потом тихо усмехнулся.

– Семьи нет, – наконец произнёс он, глядя куда-то в сторону. – Друзей тоже. Всё, что было... давно осталось в прошлом. Так что не тратьте время на обещания. Мне от вас ничего не нужно.

В этих словах было что-то большее, чем усталость человека, оказавшегося в плену.

Аркадий медленно поднялся со стула.

– Что ж. Время у вас есть, – произнёс он. – Если всё-таки вспомните то, о чём предпочли сегодня умолчать, передайте охране. Я приду.

Аркадий поднялся и направился к выходу. У двери дежурил один из бойцов. Поравнявшись с ним, вожак остановился.

– Охрана остаётся в прежнем режиме, – распорядился он. – Никаких острых предметов. Никаких шнурков. Если этот человек снова попытается свести счёты с жизнью – ответите лично передо мной.

– Понял, Аркадий Вольфович, – коротко отозвался боец.

Самойлов лишь бессильно откинулся к стене и закрыл глаза.

Выйдя из подвального комплекса на свежий морозный воздух, Аркадий глубоко вдохнул, словно пытаясь вытравить из лёгких запах сырости и антисептиков.

Мысли одна за другой возвращались к разговору.

Самойлов пытался представить всё так, будто после гибели жены и дочери Андреевский сам вспомнил Чечню, сопоставил давнюю встречу с оборотнем с официальной версией о нападении диких зверей и начал искать доказательства.

Возможно, именно так всё и произошло. И всё же Аркадия не оставляло ощущение, что Самойлов рассказал далеко не всё. Слишком многое он знал, слишком долго находился рядом с Андреевским и слишком упорно молчал о собственном участии в тех событиях.

Как бы там ни было, версия об оборотнях сработала. Андреевский приехал на Север, искал доказательства их причастности к гибели своей семьи, а спустя несколько месяцев вернулся снова – незадолго до того, как исчезла трёхмесячная Нея.

Допустим, так всё и было. Но где во всём этом находился Самойлов? Он явно рассказал не всё, и Аркадию оставалось понять, что именно тот пытался скрыть – или кого.

И тут его кольнула ещё одна мысль. Почему Самойлов попытался свести счёты с жизнью именно сейчас? После их единственного разговора Аркадий приказал его не трогать: никто больше не допрашивал пленника и не пытался вытянуть из него признание. И всё же именно теперь, когда подняли старое дело Марины и Юли, обнаружили две поездки Андреевского на Север и начали по крупицам восстанавливать события тех лет, Самойлов предпочёл смерть ожиданию. Слишком многое совпало разом, чтобы Аркадий поверил в случайность.

Он медленно обернулся к тяжёлой двери подземного комплекса. Нет, умереть Самойлову он не позволит – во всяком случае, не раньше, чем узнает, какую тайну тот так отчаянно пытается унести с собой. Впервые за семнадцать лет Аркадий чувствовал, что наконец приближается к правде.

Глава 48

Холод пустых комнат

Дом Дамира в эти дни казался вымершим. Огромный, сложенный из тёмного бруса и природного камня, он всегда производил впечатление надёжности и спокойствия. Но теперь в просторных комнатах и длинных коридорах царила непривычная тишина.

Лилия стояла у высокого арочного окна в гостиной, держа в руках изящную фарфоровую чашку с давно остывшим чаем. За стеклом медленно кружились редкие снежинки, оседая на вечнозелёных ветвях туй, укрывающих фасад.

Поначалу Лилия ещё прислушивалась по вечерам к шуму двигателя во дворе. Каждое смутное шуршание шин по заснеженному гравию заставляло её сердце на секунду замирать, а пальцы – судорожно сжимать край шали. Теперь она перестала.

Дамир практически не появлялся в собственном доме. Иногда приезжал буквально на полчаса – быстро проходил через прихожую, поднимался на второй этаж, принимал душ, переодевался, забирал чистые вещи и снова уезжал. Он не заходил к ней, не звонил и, казалось, вовсе забыл о том, что в левом крыле его родовой усадьбы всё ещё кто-то живёт.

Лилия сделала глоток остывшего чая и поморщилась от горечи. Поставив чашку на столик, она медленно прошлась по гостиной.

Одиночество давно стало привычным. Гораздо хуже было другое: Лилия всё отчётливее понимала, что отсутствие Дамира тоже становилось привычкой.

Короткий звонок в дверь нарушил тишину дома.

Лилия слегка вздрогнула. Прислуга обычно входила через боковой вход, а Дамир никогда не звонил – у него был свой ключ. Нахмурившись, она неторопливо направилась в прихожую.

Открыв дверь, женщина увидела на пороге пожилого седовласого мужчину в строгом пальто с меховым воротником. Это был Владислав Сергеевич – человек, который уже много лет ведал имущественными и хозяйственными делами клана и пользовался полным доверием вожака. В руках он держал объёмную кожаную папку с бумагами.

Увидев Лилию, мужчина на мгновение растерялся, но тут же вежливо наклонил голову.

– Добрый день, Лилия. Дамир Викторович дома?

– Здравствуйте, Владислав Сергеевич, – спокойно ответила она, чуть отступая от двери. – Нет. И, честно говоря, я не знаю, когда он будет.

– Жаль... – Владислав Сергеевич слегка нахмурился. – Я с утра несколько раз ему звонил, но он не отвечает. Вот и решил заехать – надеялся застать его дома. Наверное, опять на дальних кордонах, там связь через раз работает.

Лилия сохранила вежливую полуулыбку, хотя внутри шевельнулась привычная досада.

– Да, сейчас на границе неспокойно. А у вас что-то срочное? Можете оставить бумаги мне, я передам, когда он приедет.

Владислав Сергеевич качнул головой и слегка улыбнулся.

– Да нет, ничего критичного. Нет нужды отвлекать его от службы. Я просто хотел кое-что лично уточнить у него по дому. Буквально пару деталей по планировке и срокам.

Лилия слегка наклонила голову, не совсем понимая, о чём идёт речь.

– По какому дому? Дамир собирается строить новый объект для клана?

Владислав Сергеевич посмотрел на неё с искренним удивлением, словно её вопрос застал его врасплох.

– Ну как же... По тому самому дому, который Дамир Викторович поручил подобрать и оформить для вас.

Слова прозвучали совершенно буднично, но Лилия на мгновение потеряла дар речи. Пальцы, всё ещё лежавшие на дверной ручке, невольно сжались сильнее, а по телу прошёл неприятный холодок.

– Для меня? – переспросила она после короткой паузы, всё же сумев сохранить спокойствие в голосе.

– Разумеется, – мужчина кивнул, но, заметив выражение её лица, слегка нахмурился. – Я полагал, Дамир Викторович уже успел с вами всё обсудить.

Лилия медленно разжала пальцы и заставила себя улыбнуться.

– Видимо, не успел. В последнее время у него слишком много дел.

Она произнесла это легко, почти небрежно, хотя внутри уже начинало подниматься неприятное чувство.

– Я думал, вы в курсе всей этой суеты. Дамир Викторович поставил вполне определённые условия: хорошее поместье в безопасном, благоустроенном районе, полностью готовое к проживанию, не меньше трёх спален и обязательно с большим садом. На стоимости велел не экономить. Мы уже нашли два подходящих варианта, вот я и привёз планировки, чтобы он посмотрел и окончательно решил, какой из них оформлять.

– Значит... я должна переехать? – спросила она, постаравшись придать голосу лишь оттенок лёгкого удивления, словно речь шла о чём-то незначительном.

– Ну да, – легко кивнул Владислав Сергеевич. – Альфа просил не затягивать и закончить всё в течение нескольких дней. Видимо, хочет, чтобы вы успели спокойно обустроиться на новом месте до сильных метелей.

Он взглянул на папку в своих руках и, похоже, только теперь заметил, что Лилия не спешит продолжать разговор.

– Что ж, раз его нет, тогда не буду вас задерживать. Если Дамир Викторович сегодня появится, передайте, пожалуйста, что я заходил. Пусть свяжется со мной, когда освободится. Нужно окончательно определиться с вариантом, чтобы я мог запускать оформление.

– Конечно, передам, – отозвалась Лилия, с трудом сохраняя спокойствие.

– Благодарю. Всего доброго, Лилия.

Мужчина ещё раз вежливо кивнул, развернулся и направился по заснеженной дорожке к своей машине.

Лилия медленно, словно во сне, закрыла тяжёлую дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине прихожей почти как выстрел.

Картина жизни, которую Лилия так бережно выстраивала и хранила на протяжении последних лет, рассыпалась в пыль за какие-то несколько минут. До сегодняшнего дня она могла искренне верить, что её положение в этом доме незыблемо. Да, Дамир был с ней холоден. Да, давно не смотрел на неё как на женщину, избегал встреч и в последнее время почти перестал возвращаться домой. Да, появилась эта девчонка, о которой по клану уже начинали ходить осторожные слухи. Но даже это Лилия до сих пор упрямо считала временным увлечением, которое рано или поздно закончится.

Ведь она оставалась здесь. В его родовом доме. Занимала целое крыло, жила под одной крышей с Альфой и всё ещё могла считать себя частью его жизни. Для остальных членов клана само её присутствие в усадьбе поддерживало привычную иллюзию: Лилия никуда не исчезла, она по-прежнему рядом, а значит, рано или поздно всё встанет на свои места.

Нужно было лишь подождать.

И вот теперь рухнула сама основа этой иллюзии.

Пока Лилия продолжала жить в его доме и убеждала себя, что ничего ещё не потеряно, он молча распорядился найти ей другое жильё. Хорошее, дорогое, с большим садом – такое, чтобы никто не смог обвинить его в неблагодарности или жестокости.

А значит, он собирался строить свою дальнейшую жизнь без неё.

В груди поднялась тяжёлая, липкая волна страха. И дело было вовсе не в деньгах или крыше над головой – Дамир обеспечивал её с королевской щедростью, и Лилия прекрасно знала, что ни в чём не будет нуждаться. Страшило другое. Переезд означал окончательное, публичное поражение. В тот самый день, когда она покинет родовую усадьбу и переступит порог нового дома, весь клан поймёт: Лилия больше не имеет никакого отношения к Альфе. Она станет всего лишь бывшей невестой, женщиной из его прошлого, о которой со временем перестанут даже вспоминать.

Что тогда будет со мной?

Эта простая и пугающая своей прямотой мысль впервые заставила Лилию трезво взглянуть на собственное будущее. Она гордо вскинула подбородок, словно даже наедине с собой не желала признаваться в охватившем её страхе. Лилия была воспитана в лучших традициях сильных семей и слишком хорошо умела владеть собой, чтобы позволить отчаянию вылиться в банальную истерику или слезливую жалость к себе.

Но что она могла сделать? Отказаться от переезда? Устроить скандал, когда Дамир вернётся? Потребовать объяснений и напомнить обо всём, что когда-то связывало их?

Нет. С Дамиром это не сработает. Если Альфа уже принял решение и отдал соответствующие распоряжения своим людям, открытое сопротивление лишь заставит его повторить сказанное – на этот раз холодно и жёстко, не оставляя ей даже возможности сохранить достоинство.

Лилия медленно пошла по длинному коридору, возвращаясь в гостиную. Её шаги почти не нарушали тишины. Она смотрела по сторонам, и каждый предмет в этом доме теперь казался ей чужим. Высокие дубовые панели на стенах, старинное оружие в застеклённых витринах, массивные кожаные кресла, хранившие едва уловимый запах дорогого табака, портреты предков Дамира в тяжёлых золочёных рамах – ещё несколько минут назад всё это было привычной частью её жизни. Теперь же Лилия впервые смотрела на окружающую роскошь с мучительным пониманием того, что совсем скоро ей придётся оставить всё здесь и уйти.

Она подошла к камину. В нём едва тлели редкие угли, покрытые тонким слоем белого пепла. Лилия машинально протянула руку к каминной полке, но так и не коснулась холодного камня, остановив пальцы в нескольких сантиметрах от него.

Над камином висел портрет молодого Дамира. С холста он смотрел на неё с той же суровой, непроницаемой уверенностью, с какой смотрел в последние недели, когда всё-таки появлялся в доме.

Теперь Лилия понимала, что ждать дальше бессмысленно. Время слепой надежды закончилось. Но и просто собрать вещи, а затем смиренно перебраться в приготовленный для неё красивый дом с садом, освобождая своё место в родовой усадьбе для какой-то девчонки с лесной заимки, она тоже не намеревалась.

Должен существовать другой выход. Возможность остановить происходящее, заставить Дамира хотя бы на мгновение усомниться в решении, которое он, судя по всему, уже считал окончательным.

Какой именно, Лилия пока не знала, но одно понимала совершенно ясно: действовать нужно быстро, пока бумаги в папке Владислава Сергеевича не превратились в подписанный договор, а её судьба не оказалась окончательно решена без её участия.

Глава 49

Чужая правда

За окнами постепенно темнело. Последний дневной свет угасал, и лес понемногу растворялся в густеющих сумерках. Нея то и дело подходила к окну, всматриваясь в тропу, ведущую к дому, а потом возвращалась на кухню, стараясь занять себя хоть чем-нибудь.

Время шло, а Дамира всё не было. Нея знала, что на границе неспокойно и он может задержаться надолго, поэтому упрямо гнала от себя тревожные мысли. И всё же она всё чаще прислушивалась к звукам снаружи, надеясь услышать знакомые шаги у крыльца.

Когда наконец раздался стук в дверь, Нея вскочила так быстро, что едва не опрокинула оставленную на краю стола чашку.

Но на пороге стоял не Дамир.

Высокий мужчина в тёмной куртке, которого Нея уже несколько раз замечала неподалёку от дома, коротко кивнул ей.

– Нея Андреевна?

– Да.

– Дамир Викторович просил передать, что сегодня приехать не сможет. На границе возникли проблемы, и пока он не может оттуда уйти.

Разочарование оказалось таким острым, что Нея поспешно опустила глаза, надеясь, что мужчина ничего не заметил.

– С ним всё хорошо?

– Да, – ответил тот без колебаний. – Просил не волноваться и оставаться здесь. Дом охраняется.

Нея кивнула.

– Хорошо. Спасибо.

Когда дверь за посыльным закрылась, Нея ещё несколько секунд постояла в прихожей, а затем медленно вернулась на кухню. В сущности, ничего страшного не произошло: Дамир предупредил, а значит, с ним всё было в порядке. Более того, среди всего, что сейчас творилось на границе, он вспомнил о ней и нашёл возможность передать сообщение.

Ночь прошла беспокойно: Нея долго не могла уснуть, ворочалась, прислушиваясь к потрескиванию дерева в стенах и шуму ветра за окнами, а утром проснулась раньше обычного. Этот день не принёс ничего нового. С самого утра дед Матвей ушёл в лес проверять расставленные силки, и Нея осталась одна. Она принесла дров, растопила печь, прибрала на кухне, стараясь не смотреть слишком часто на часы, но время словно нарочно тянулось медленнее обычного.

Матвей вернулся ближе к вечеру. Нея встретила его как обычно и даже попыталась поддержать разговор, однако с наступлением сумерек прежнее спокойствие начало понемногу оставлять её. Вчера Дамир хотя бы прислал человека с вестью. Сегодня же не было ничего.

Она не знала, что в это самое время Дамир находился далеко от дома и едва успевал переводить дыхание между очередными выездами.

За последние двое суток Дамир почти забыл, что такое нормальный сон. Прорыв оказался значительно серьёзнее, чем предполагали сначала: одних диких удалось оттеснить обратно к границе, других пришлось преследовать по лесу, а несколько групп ушли в сторону старых делянок, вынудив разделить людей и прочёсывать огромную территорию. Несколько обращений подряд окончательно вымотали даже его, и к тому времени, когда глубокой ночью он наконец добрался до усадьбы, от привычной безупречной собранности почти ничего не осталось. Куртка была разодрана на плече, на брюках засохла грязь, мышцы отзывались тупой ноющей болью при каждом движении, а воспалённые от бессонницы глаза болезненно реагировали на свет.

Всю дорогу Дамир думал только о том, что ненадолго заедет домой, примет душ, переоденется и сразу отправится к Нее.

Усадьба встретила его ночной тишиной, и, поднявшись к себе, Дамир первым делом избавился от испорченной одежды, а затем долго стоял под горячей водой, чувствуя, как понемногу отступает накопившееся за двое суток напряжение. Стало немного легче, однако усталость никуда не исчезла и навалилась с новой силой, стоило ему выйти из ванной. Он присел на край кровати, собираясь всего на несколько минут вытянуть гудящие ноги, прежде чем одеться и ехать дальше, но измученное тело решило за него: стоило голове коснуться подушки, как Дамир провалился в глубокий сон.

Прошло какое-то время. Усадьба давно погрузилась в тишину, и лишь свет, оставшийся в спальне Дамира, тонкой полосой пробивался из-под закрытой двери. Возвращаясь в своё крыло, Лилия заметила его и невольно замедлила шаг. В последние дни Дамир появлялся здесь настолько редко и ненадолго, что уже само его присутствие в доме удивляло. Несколько мгновений она смотрела на закрытую дверь, затем всё-таки подошла и негромко постучала. Не получив ответа, постучала ещё раз и осторожно заглянула внутрь.

Дамир лежал поверх покрывала, не успев даже нормально устроиться, и не реагировал ни на скрип двери, ни на осторожные шаги Лилии. Она остановилась на пороге, невольно задержав на нём взгляд: даже после самых тяжёлых выездов он обычно сохранял ту внутреннюю собранность и силу, которые заставляли окружающих забывать, что Альфа тоже способен уставать, сейчас же по одному его виду становилось понятно, насколько тяжёлыми выдались последние дни.

Лилия уже собиралась тихо прикрыть дверь и уйти, когда её взгляд упал на телефон в собственной руке, а в памяти неожиданно возникла беловолосая девушка с лесной заимки и Дамир рядом с ней. Почти сразу она вспомнила и папку Владислава Сергеевича с бумагами на новый дом, куда её собирались так заботливо и окончательно переселить. Всё, над чем Лилия мучительно размышляла со вчерашнего дня, вдруг соединилось в одну дерзкую мысль, и несколько секунд она стояла неподвижно, понимая, что второго такого случая может уже не представиться.

Решение пришло само собой. Осторожно прикрыв за собой дверь, Лилия подошла к кровати и устроилась рядом с Дамиром так, чтобы в кадр попало только его лицо, после чего обнажила плечи, подтянула простыню выше и несколько раз изменила положение телефона, подбирая нужный ракурс. Ей требовалось совсем немного – создать впечатление близости, которое заставило бы поверить во всё остальное без каких-либо объяснений.

Получившийся снимок оказался даже убедительнее, чем она рассчитывала: ничего откровенного или нарочитого, лишь Дамир и женщина с обнажёнными плечами под одной простынёй в его спальне посреди ночи. Этого было достаточно, чтобы тот, кто увидит фотографию, сам сделал нужные выводы.

Лилия бесшумно поднялась, вернула всё на прежние места и вышла из спальни, унося телефон с собой. Впервые с того момента, как Владислав Сергеевич невольно рассказал ей о распоряжении Дамира, мучительное ощущение собственного бессилия немного отступило. Она ещё не знала, что именно скажет беловолосой девушке и решится ли вообще показать ей снимок, но теперь у неё хотя бы появилась возможность что-то изменить.

Дамир проснулся резко и первые несколько секунд неподвижно смотрел в потолок, пытаясь понять, почему вместо знакомых стен маленького дома перед глазами оказался потолок собственной спальни. Воспоминания вернулись почти сразу, а вместе с ними пришло понимание, что несколько минут отдыха, которые он собирался себе позволить, растянулись на несколько часов. За окнами уже занимался серый зимний рассвет, и одного взгляда на часы оказалось достаточно, чтобы Дамир тихо выругался: он так и не добрался до Неи.

Он поднялся с кровати и потянулся за телефоном, собираясь хотя бы сейчас найти возможность передать Нее весточку, но аппарат завибрировал первым. Дамир ответил почти сразу и по словам звонившего понял, что короткая передышка закончилась.

– Где их нашли?

Пока он слушал ответ, остатки сна окончательно исчезли. Неподалёку от восточной границы обнаружили тела двух оборотней из Южного клана, ещё один из находившихся с ними мужчин пропал, и пока никто не мог сказать, что именно там произошло.

– Ничего не трогать до моего приезда, – распорядился Дамир, уже направляясь к шкафу. – Сектор перекрыть, одиночек туда не пускать и людей без необходимости по лесу не гонять. Я скоро буду.

На сборы ушло всего несколько минут, и вскоре внедорожник уже выезжал за ворота усадьбы. Дамир понимал, что сейчас должен думать о погибших, о пропавшем оборотне и о том, что произошло у восточной границы, однако мысли упрямо возвращались к Нее. Он собирался приехать к ней ещё вчера вечером, потом надеялся добраться хотя бы ночью, а теперь снова уезжал, так и не успев даже передать, что с ним всё в порядке.

К тому времени, когда утро окончательно вступило в свои права, Нея уже не столько ждала, сколько тревожилась. Позавчера ей хотя бы передали, что с Дамиром всё хорошо и задерживают его дела на границе, но с тех пор никаких известий не было. Она старалась убедить себя, что отсутствие вестей само по себе ещё ничего не означает и наверняка обстоятельства просто не позволяют ему вырваться, однако чем дольше длилась эта неизвестность, тем труднее становилось сохранять спокойствие.

Ближе к полудню Нея вышла на крыльцо, надеясь, что морозный воздух немного развеет тяжёлые мысли. Вокруг стояла почти обманчивая тишина, и лес казался удивительно спокойным, словно совсем рядом не происходило ничего такого, что уже третьи сутки удерживало Дамира вдали от неё. Постояв немного, она поёжилась от холода и уже собиралась вернуться в дом, когда между деревьями показалась незнакомая женская фигура.

Женщина шла по заснеженной тропе неторопливо и уверенно, словно прекрасно знала, куда направляется. Светлое пальто подчёркивало стройную фигуру, волосы были аккуратно уложены, а на красивом спокойном лице не отражалось ни растерянности, ни сомнений случайной путницы. Чем ближе незнакомка подходила к дому, тем очевиднее становилось, что пришла она именно сюда.

– Вы кто? – спросила Нея, когда женщина остановилась в нескольких шагах от крыльца.

Лилия несколько мгновений рассматривала беловолосую девушку, которую однажды видела лишь издалека, а затем представилась:

– Лилия. Я хотела с тобой поговорить.

– О чём?

– Ты ведь ждёшь Дамира?

Знакомое имя заставило Нею насторожиться.

– Вы его знаете?

– Знаю, – на губах Лилии появилась лёгкая улыбка. – Гораздо ближе, чем тебе хотелось бы.

– Не понимаю, о чём вы.

– Скоро поймёшь.

Нея почувствовала нарастающее раздражение. Незнакомка явно пришла сюда не случайно, но вместо того, чтобы объяснить, чего хочет, словно намеренно растягивала разговор.

– Если вам есть что сказать, говорите прямо.

– Хорошо. Ты действительно считаешь, что у вас с Дамиром всё серьёзно?

– Я не обязана обсуждать с вами наши отношения.

– Отношения? – Лилия негромко усмехнулась. – Значит, ты именно так это называешь.

– А как ещё я должна их называть?

– Это тебе лучше спросить у Дамира.

Нея несколько секунд смотрела на неё, а затем потянулась к дверной ручке.

– Если это всё, что вы хотели сказать...

– А тебе даже не интересно, почему он так и не приехал прошлой ночью?

Нея медленно обернулась.

– У него проблемы на границе.

– Были. А потом он вернулся домой.

– Откуда вы знаете?

– Потому что я была там.

По спине Неи пробежал холодок.

– Кто вы такая?

– Я уже сказала: Лилия. И я живу в доме Дамира.

– Вы лжёте.

– Если тебе так легче думать.

– Что вам от меня нужно?

– От тебя – ничего. Но, прежде чем считать себя единственной, неплохо бы знать, что происходит в жизни мужчины, которого ты ждёшь.

Лилия достала телефон, открыла фотографию и протянула его Нее.

– Посмотри.

Нея не хотела, однако взгляд всё-таки опустился на экран – и всё, что она собиралась сказать, исчезло.

На фотографии был Дамир. Ошибиться она не могла. Он спал, повернув голову немного в сторону, а рядом с ним под той же простынёй лежала женщина, стоявшая сейчас перед ней. Обнажённые плечи, распущенные по подушке волосы, сама обстановка спальни создавали настолько недвусмысленное впечатление, что Нея несколько мгновений просто смотрела на экран, не в силах отвести глаз.

– Это неправда.

– Ты живёшь здесь, вдали от усадьбы и клана, и ждёшь, когда у него появится время приехать, – продолжила Лилия. – Тебя до сих пор не представили клану, зато уже ходят слухи о необычной белой волчице, которая появилась неизвестно откуда и привлекла внимание Альфы. Ты действительно ни разу не задумывалась почему?

– Замолчите.

– Потому что тебе не нравится ответ? – Лилия выдержала короткую паузу. – Здесь почти не встречаются такие, как ты. Белая волчица, необычная внешность, неизвестно откуда взявшаяся девушка – конечно, Дамиру стало интересно. Только быть для мужчины диковинкой и стать частью его жизни – совсем не одно и то же.

Нея стиснула пальцы, стараясь не показать, насколько больно отозвались эти слова.

– Уходите.

На этот раз Лилия спорить не стала. Она убрала телефон в карман и, прежде чем развернуться, произнесла уже без прежней насмешки: