Текст книги "Дикарка для Альфы (СИ)"

Автор книги: Рая Вельс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

Глава 37

Кровь на снегу и зов истинности

Нея рванулась навстречу дикому за долю секунды до того, как его мощные когтистые лапы обрушились на место, где она только что стояла. Тело сработало раньше мысли: волчица припала к подтаявшему снегу и в последний миг метнулась в сторону, пропуская тяжёлую тушу мимо себя.

В нос ударила тошнотворная вонь гнилого мяса и сопревшей шерсти. Нея резко развернулась, взметнув лапами снежную крошку, и бросилась следом. Острые клыки сомкнулись на задней лапе дикого.

Тварь взвизгнула – звук получился мерзким, полным сумасшедшей боли. Дикий крутанулся на месте с неожиданной для его искорёженного тела гибкостью и смахнул белую волчицу тяжёлым ударом когтистой лапы.

Удар отбросил её на несколько метров. Воздух вышибло из лёгких, мир завертелся перед глазами, и белая волчица кубарем прокатилась по влажному снегу, пока спиной не врезалась в поваленный ствол.

Боль вспыхнула под рёбрами острой иглой, на мгновение перехватив дыхание. Но страх, ещё недавно сковывавший каждую мышцу, теперь лишь обострял чувства. Нея вскочила прежде, чем боль успела окончательно завладеть телом, и снова припала к снегу, готовясь к броску. Шерсть на загривке стояла дыбом, из оскаленной пасти рвался низкий, вибрирующий рык.

Теперь тварью двигал уже не только голод. В налитых кровью, глубоко запавших глазах разгоралась ярость раненого зверя. Дикий опустил уродливую, неестественно вытянутую голову и медленно пошёл по кругу, заметно припадая на прокушенную лапу. За ним на подтаявшем снегу тянулся тёмно-бордовый след.

Нея не сводила с него взгляда. Сердце колотилось в груди, как запертая птица. Внутри неё столкнулись две природы: человеческая, до конца осознающая смертельную опасность, и древняя, волчья, не признающая страха перед раненым противником.

Дикий дёрнулся влево, будто собираясь атаковать. Человеческая Нея едва не шарахнулась следом, но волчица удержала её на месте.

И не ошиблась. В следующую секунду тварь резко сменила направление и бросилась прямо на неё.

Они столкнулись в воздухе. Нея рванулась к горлу врага, но дикий оказался тяжелее. Он сбил её на землю, подмял под себя и сомкнул клыки на плече.

Острая боль прожгла плечо белой волчицы. Из груди вырвался рваный хрип, перед глазами на мгновение потемнело. Нея яростно извивалась под тяжёлой тушей, молотила задними лапами по незащищенному брюху твари и изо всех сил выворачивала шею, пытаясь достать врага и заставить его разжать челюсти.

Одна из лап вслепую нанесла точный удар – прямо по раненой ноге дикого.

Тварь взвизгнула от вспыхнувшей боли, и хватка на плече Неи наконец ослабла. Этого оказалось достаточно. Волчица рванулась всем телом, выскальзывая из-под тяжёлой туши, и откатилась в сторону.

В десятках километров от этой поляны, на дальнем южном рубеже клановых земель, Дамир Викторович внезапно замер посреди заснеженной просеки.

Он только что закончил допрос одного из задержанных. Вокруг молча ждали приказов бойцы патруля, когда Дамир вдруг резко втянул воздух.

Боль ударила в плечо.

Чужая. И одновременно – до невозможности своя.

На одно короткое мгновение перед глазами потемнело. Дамир пошатнулся и упёрся ладонью в ствол ближайшего дерева, а зверь внутри рванулся наружу с такой яростью, что пальцы свело судорогой.

– Альфа? – старший патрульный мгновенно оказался рядом. – Что случилось?

Дамир его не слышал. Внутри него, где-то в самой глубине подсознания, где проходила невидимая, но неразрывная нить истинной связи, вспыхнула дикая, сумасшедшая боль.

Вместе с ней хлынули страх, запах крови и отчаянная ярость волчицы, загнанной в смертельную схватку.

Зверь внутри Дамира взревел мгновенно. Рванулся наружу, сметая остатки человеческого самообладания и требуя одного – бежать. Найти. Защитить. Уничтожить всё, что посмело причинить боль его паре.

Нея.

Одно её имя вспыхнуло в сознании, мгновенно выжигая усталость последних дней.

Дамир выхватил рацию и переключился на закрытую частоту охраны кордона Матвея.

– Гром-1. Ответить немедленно. Где Нея?

На том конце повисла короткая, убийственная пауза. Затем рация зашуршала, и раздался неуверенный голос бойца, оставленного в дозоре.

– Альфа... Матвей с утра ушёл на промысел. Девушка оставалась в доме. Мы держим периметр...

– Ты видел её лично? – голос Дамира ударил по тишине так, что стоявшие рядом бойцы невольно подобрались. – Зайди в дом. Сейчас!

Стоявшие рядом бойцы переглянулись, но никто не решился вмешаться.

В рации послышались быстрые шаги. Скрипнула калитка, затем звук выбиваемой двери, пауза и отчаянный, испуганный мат.

– Альфа... – голос дозорного изменился. – В доме никого.

Дамир побледнел.

– След. Сейчас.

Послышалась торопливая команда кому-то рядом, затем несколько мучительно долгих секунд молчания.

– Есть! От крыльца. Человеческий... дальше обрывается.

– Она обратилась, – процедил Дамир. – Ищите волчий.

– Есть волчий! Она ушла в лес. След свежий, но снег плывёт, местами теряется...

– Вы упустили её! – рявкнул Дамир. Ярость Альфы прокатилась по эфиру так, что на том конце на мгновение воцарилась тишина. – Если она не вернётся оттуда живой, я сдеру с вас шкуры собственными руками!

– Мы уже на следе! – отозвался другой голос. Теперь в нём не осталось и следа прежней растерянности. – Перекидываемся. Дальше пойдём быстрее.

Дамир уже стягивал с себя куртку.

– Поднять всех, кто есть на кордоне. По следу – немедленно. И если увидите дикого, не лезть вперёд по одному. Нею закрыть любой ценой.

Последние слова он уже почти не произнёс – прорычал.

В эфир ворвалось тяжёлое дыхание, кто-то коротко выругался, а затем голос бойца резко изменился:

– Альфа... здесь ещё один след. Дикого. Свежий. Он пересёк её след и пошёл за ней.

Дамир не стал больше ничего слушать.

Он отбросил рацию в сторону, прямо в снег. В следующую секунду тело Альфы содрогнулось от стремительного оборота. Ткань одежды с сухим треском разошлась на плечах, человеческий силуэт рванулся, меняясь, – и через мгновение на снегу уже стоял огромный угольно-чёрный волк с серебристой проседью на холке.

Янтарные глаза полыхали нечеловеческим огнём. Дамир вскинул морду к небу, и над лесом прокатился протяжный вой – такой яростный, что с ветвей ближайших деревьев посыпался рыхлый снег.

А затем чёрный волк сорвался с места. Туда, где нить истинности звенела болью.

Он не выбирал дороги. Волк нёсся напрямик через лес, проламывая кустарники, перемахивая через поваленные стволы и заставляя тело работать на пределе. Каждая новая вспышка её боли, подстёгивала сильнее любого кнута.

Она была жива.

Пока жива.

На поляне у бурелома снег уже превратился в грязно-красное месиво.

Нея тяжело дышала, опираясь на три лапы. Правое плечо горело огнём, белоснежная шерсть слиплась от крови. Но и дикий уже не выглядел тем неуязвимым чудовищем, каким показался ей в первые секунды. Он припадал на прокушенную заднюю лапу, а через разодранную щёку скалились окровавленные клыки.

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша.

Оба раненые.

Нея понимала: следующая атака может стать последней.

Боль окончательно сорвала с дикого последние остатки контроля. Он рычал, захлёбываясь пеной, припадал на раненую лапу, но отступать не собирался.

Нея прижала уши. Силы уходили слишком быстро. Семнадцать лет её зверя подавляли, не позволяя полноценно жить, бегать, охотиться, сражаться, – и теперь тело расплачивалось за это. Каждая мышца горела, раненое плечо почти не слушалось, дыхание вырывалось короткими болезненными толчками.

Я не сдамся...

Мысль упрямо билась в сознании.

Дикий прыгнул.

Нея метнулась в сторону, но раненая лапа подломилась. Белая волчица рухнула в снег, и в следующую секунду тварь придавила её к земле. Когти впились в рёбра, жёлтые клыки рванулись к незащищённому горлу.

Между её шеей и клацающими челюстями оставалось несколько сантиметров. Перед глазами Неи уже плыл мутный туман, когда со стороны леса вдруг донёсся треск ломающихся ветвей.

Из бурелома один за другим вырвались три крупных волка. Они появились почти одновременно и сразу бросились в атаку, словно заранее знали, что должен делать каждый. Серо-пегий волк на полном ходу врезался в бок дикого, сшибая его с Неи и отбрасывая в рыхлый снег, а тёмно-коричневый тут же настиг тварь и сомкнул клыки на её загривке, не позволяя подняться.

Третий, огромный бурый волк, к товарищам не присоединился. Он метнулся к Нее и встал между раненой волчицей и лесом, заслоняя её своим телом. Прижав уши и обнажив клыки, оборотень внимательно всматривался в заросли, прислушиваясь к каждому шороху. Появление одного дикого ещё не означало, что поблизости нет других.

Нея с трудом перевернулась на живот и попыталась поднять голову, но сил почти не осталось. Дыхание вырывалось короткими, болезненными толчками, а из прокушенного плеча всё ещё сочилась кровь, тёмными каплями падая на подтаявший снег.

В нескольких шагах от неё двое бойцов уже заканчивали схватку. Дикий верещал, извивался, пытался огрызаться, но против двух сильных, обученных волков у него не осталось ни единого шанса. Серо-пегий перехватил тварь за шею и резко дёрнул, после чего тело дикого обмякло и неподвижно растянулось на снегу.

На поляне стало непривычно тихо. Слышалось лишь тяжёлое дыхание волков да редкие капли талой воды, падавшие с ветвей.

Убедившись, что дикий больше не представляет угрозы, бойцы повернулись к Нее. Серо-пегий сделал несколько осторожных шагов, но, не доходя до неё, остановился. Его хвост опустился, уши прижались к голове, и весь огромный волк словно стал меньше.

Он тихо заскулил.

Нея не знала волчьих законов настолько хорошо, чтобы понять каждый жест, но объяснений ей и не требовалось.

Он просил прощения.

Нея подняла на них затуманенный взгляд. Сил почти не осталось, а вместе с отступающим шоком всё сильнее давала о себе знать рана. Плечо горело, боль пульсировала при каждом движении, и даже дышать становилось тяжело.

Бурый волк, всё это время остававшийся рядом, вдруг насторожился. Уши его дрогнули, голова повернулась в сторону леса. А потом он неожиданно припал брюхом к снегу и опустил морду на передние лапы. Двое других, только что расправившиеся с диким, тут же сделали то же самое.

Нея растерянно посмотрела на них, не понимая причины такой перемены, но почти сразу из леса донёсся треск ветвей.

Через несколько секунд на поляну вылетел огромный угольно-чёрный волк.

Дамир.

Он замер всего на миг, увидев залитый кровью снег, мёртвого дикого и лежащую неподалёку белую волчицу. Потом бросился к ней.

Нея смотрела, как он приближается, и сердце вдруг болезненно сжалось. Она никогда прежде не видела Дамира таким. В его глазах не было привычной уверенности и спокойствия – только страх, который он даже не пытался скрыть. Подбежав, Дамир сразу опустился рядом и осторожно ткнулся носом в её морду. Потом обнюхал шею, плечо и замер возле раны, словно боялся причинить ей ещё большую боль. Из его груди вырвался тихий, хрипловатый звук.

Нея жалобно заскулила и уткнулась мордой в густую шерсть у его шеи. Знакомый запах ударил в нос, и только теперь она почувствовала, как сильно дрожит.

Он пришёл.

Теперь можно было не бояться.

Глава 38

Живая

Дамиру понадобилось всего несколько секунд, чтобы заставить зверя отступить. Тот всё ещё бесновался, требуя крови за раненую пару, но сейчас ярость была бесполезна. Нея жива. Она рядом. И прежде всего ей нужна помощь.

Дамир поднялся и оглядел поляну. Окровавленный снег, неподвижная туша дикого, трое распластавшихся перед ним бойцов – всё это он отметил одним коротким взглядом. Разбираться с ними будет потом.

Он не стал принимать человеческий облик прямо на поляне. Взгляд остановился на серо-пегом – старшем группы.

Тот ещё ниже опустил голову.

«Встать».

Приказ прозвучал в ментальной связи коротко и жёстко. Трое волков поднялись почти одновременно, но ни один не осмелился посмотреть Альфе в глаза.

«Ты – назад. Доберись до рации и свяжись с Русланом. Машину к старой лесовозной просеке. Живо. Второму – оттащить тушу и скрыть следы. Третьему – осмотреть округу. Мне нужно знать, был ли дикий один».

Серо-пегий коротко склонил голову и тут же исчез среди деревьев, помчавшись обратно по собственному следу – туда, где перед обращением остались рации и экипировка патруля. Один из оставшихся волков бесшумно двинулся вдоль края поляны, проверяя лес и принюхиваясь к следам, а бурый направился к мёртвому дикому и, ухватив тушу за загривок, потащил её прочь с поляны, туда, где за поваленными деревьями начинался глубокий лесной овраг.

Дамир дождался, пока бойцы разойдутся выполнять приказ, и обратился. Спустя несколько мгновений он уже подошёл к Нее в человеческом облике. Только теперь он смог по-настоящему рассмотреть её раны. Белая шерсть на плече слиплась от крови, на боку темнели глубокие следы когтей, дыхание оставалось частым и неровным.

Лицо Дамира окаменело.

– Маленькая... что же ты натворила?

Он опустился рядом и осторожно провёл ладонью по её голове, стараясь не задеть повреждённое плечо.

Увидев Дамира в человеческом облике, Нея шевельнула ушами и тут же попыталась подняться. Упрямство, столько лет не позволявшее ей рассчитывать на чью-либо помощь, оказалось сильнее боли. С трудом поджав под себя лапы, волчица всё-таки поднялась. Несколько секунд она ещё держалась, тяжело дыша, но стоило опереться на раненую лапу, как та подломилась. Нея тихо заскулила и начала заваливаться набок.

– Тихо... ты куда собралась? – Дамир успел подхватить её прежде, чем она снова оказалась в снегу.

Он опустился рядом и осторожно поднял волчицу на руки, придерживая так, чтобы не потревожить рану.

– Всё, – пробормотал Дамир, устраивая её поудобнее. – Набегалась.

Нея слабо фыркнула ему куда-то в грудь.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

– Вот и я о том же, – негромко отозвался Альфа.

Он удобнее перехватил Нею и направился к просеке. Волчица устроила голову у него на плече, уткнулась носом в тёплую кожу на шее и прикрыла глаза. Совсем рядом ровно бился его пульс, и этот простой, знакомый звук почему-то успокаивал лучше любых слов. Впервые Нее не хотелось ни вырываться, ни доказывать, что она вполне способна добраться сама. Она просто лежала у него на руках и позволяла нести себя через лес.

Дамир всю дорогу молчал. Только пальцы, придерживавшие её, время от времени едва заметно подрагивали. Несколько раз он опускал голову, прислушиваясь к её дыханию, и Нея наконец не выдержала – приоткрыла глаза и тихонько фыркнула ему в шею.

– Знаю, – пробормотал он, даже не пытаясь оправдываться. – Дышишь. Но мне так спокойнее.

Нея снова закрыла глаза и чуть удобнее устроила голову на его плече.

На лесовозной дороге уже урчал чёрный внедорожник. Водитель, увидев выходящего из чащи Альфу с белой волчицей на руках, мгновенно выскочил и распахнул заднюю дверь, предусмотрительно отведя взгляд. Дамир осторожно забрался на заднее сиденье, по-прежнему не выпуская Нею из рук. Устроившись поудобнее, он уложил её поперёк своих колен, а её голову бережно устроил у себя на бедре.

Едва дверь захлопнулась, отрезая шум леса, и машина тронулась, как силы окончательно оставили Нею. Пока длилась схватка, боль словно отступала куда-то на второй план, позволяя ей держаться, но теперь тело начало мелко дрожать, каждый вдох давался всё тяжелее.

Нея то закрывала глаза, ненадолго проваливаясь в тяжёлое забытьё, то снова открывала их и беспокойно оглядывалась. Каждый раз её взгляд находил Дамира, и только тогда она немного успокаивалась.

– Я здесь, родная. Спи, – тихо говорил Дамир, поглаживая её между ушами и время от времени проводя ладонью по здоровому боку. – Всё уже позади.

Водитель мельком посмотрел в зеркало заднего вида.

– В резиденцию, Альфа?

Дамир ответил не сразу. Первым порывом было именно туда и ехать. В резиденции имелись лекарь, охрана, всё необходимое. Но следом он вспомнил о Лилии. О слугах, постоянно снующих по коридорам, о десятках посторонних глаз, которые непременно увидят Нею такой – обессиленной, окровавленной, всё ещё не вернувшей человеческий облик.

Дамир посмотрел на белую волчицу, свернувшуюся у него на коленях, и решение пришло само.

– Нет. К озеру. И свяжись со Степаном. Пусть едет туда же. С хирургическим набором и обезболивающим.

Водитель кивнул и потянулся к рации. На ближайшей развилке машина свернула с основной дороги.

До домика у озера добрались уже ближе к вечеру. Дамир сам отнёс Нею внутрь и осторожно уложил на широкий диван, застеленный пледом. Степан появился немного позже. Старый седовласый лекарь вошёл в дом с тяжёлым кожаным саквояжем в руке и, едва переступив порог, сразу направился к дивану.

Не тратя времени на расспросы, старик опустился рядом и осторожно коснулся плеча волчицы.

Нея тут же прижала уши и глухо зарычала.

Степан отдёрнул руку.

– Ну-ну, девочка. Я тоже рад знакомству.

– Мне нужно осмотреть её в человеческом облике, Альфа, – спокойно сказал Степан. – Через шерсть я не увижу, насколько глубоко вошли клыки и что повреждено. Пусть обратится.

Дамир кивнул, присел перед диваном, оказавшись почти на одном уровне с волчицей.

– Посмотри на меня, – тихо попросил он. – Нужно вернуться в человеческий облик.

Ярко-синие глаза остановились на его лице, но больше никакой реакции не последовало. Дамир подождал несколько секунд.

– Нея?

Она прижала уши, отвела взгляд и отвернула морду. Только тогда он понял, что дело не в усталости и не в том, что она его не слышит. Нея прекрасно понимала, чего от неё хотят. Она просто боялась.

Лекарь внимательно посмотрел на волчицу.

– Боится, – тихо произнёс он. – Того, что будет с раной при обращении.

Дамир нахмурился, и Степан пояснил:

– Это инстинкт, Альфа. Рана никуда не денется – перейдёт вместе с ней в человеческое тело. Хуже от этого не станет, но больно будет. А она и так измучена. Вот зверь и держит форму, в которой сейчас чувствует себя безопаснее.

Дамир осторожно обхватил её морду ладонями. Нея подняла на него глаза, и он нежно провёл большими пальцами по мягкой шерсти на её щеках.

– Я знаю, что тебе страшно. И знаю, что будет больно. Но Степану нужно добраться до раны. Я здесь и никуда не уйду.

Волчица тихо заскулила и ткнулась мокрым носом в его ладонь, отчего у Дамира болезненно сжалось горло.

– Давай вместе. Я сосчитаю до трёх, а ты попробуешь. Не торопись, просто не сопротивляйся обращению. Хорошо?

Нея несколько секунд смотрела на него, потом прикрыла глаза.

– Вот и умница, – едва слышно произнёс Дамир, оставляя ладонь у её щеки. – Раз... – Нея глубоко вдохнула. – Два... – Её тело напряглось в ожидании. – Три.

Нея зажмурилась и попыталась отпустить зверя. Воздух вокруг неё дрогнул, по телу прокатилась волна превращения, меняя очертания волчицы. Но почти сразу повреждённое плечо пронзила такая боль, что Нея не выдержала. Жалобный визг разорвал тишину комнаты, обращение сорвалось, и мгновение спустя на диване снова лежала белая волчица, часто и тяжело дыша.

Дамир дёрнулся к ней, но в последний момент остановил себя, боясь причинить ещё большую боль. Пальцы сжались в кулаки.

– Хватит, – глухо произнёс он, повернувшись к Степану. – Осматривай так.

– Не получится, Альфа.

– Я не заставлю её проходить через это ещё раз.

– А я и не предлагаю заставлять, – спокойно ответил Степан.

Больше он не вмешивался. Дамир так и остался сидеть возле дивана. Ладонь его лежала на краю пледа совсем рядом с Неей, а сам он негромко говорил о всякой ерунде: что скоро начнёт таять снег, что весной они уйдут к дальнему озеру, а на старой пристани он непременно научит её ловить рыбу. Нея слушала его голос, поначалу всё ещё тяжело дыша, но постепенно напряжение отпускало. Минут через десять она сама придвинулась ближе и осторожно положила морду ему на колено.

Дамир провёл ладонью между её ушами.

– Ну что? Попробуем ещё раз? Не спеши. Смотри на меня. Больше ничего не нужно.

Нея смотрела ему в глаза и дышала – медленно, стараясь не думать о том, что сейчас будет. Потом закрыла глаза и позволила превращению начаться. Через несколько мгновений на диване лежала девушка – бледная, дрожащая, с мокрыми от боли ресницами. Дамир тут же потянулся за пледом и укрыл её, прежде чем Степан успел приблизиться.

– Дамир... – едва слышно выдохнула она.

– Я здесь.

Только убедившись, что Нея его услышала, Дамир немного отодвинулся, освобождая Степану место.

– Сделай всё, что нужно. Только постарайся не причинять ей лишней боли, – тихо произнёс он.

Степан ничего не ответил, лишь открыл саквояж и принялся за работу. После обезболивающего Нея немного расслабилась, хотя во время обработки раны всё равно вздрагивала и время от времени тихо постанывала.

Дамир всё это время оставался рядом. Нея крепко держала его за руку, не отпуская, пока лекарь промывал рану и накладывал швы. Закончив с плечом, Степан обработал глубокие царапины на боку и наложил повязку. Только после этого выпрямился и устало потёр поясницу.

– Всё, девочка. Самое неприятное закончилось.

Нея ничего не ответила. Глаза у неё уже слипались, а пальцы всё ещё держались за руку Дамира.

Степан убрал использованные инструменты и посмотрел на Альфу.

– Повезло. Клыки глубоко вошли в плечо, но кость не задета, крупные сосуды тоже. Царапины на боку неприятные, но ничего опасного я там не вижу. Крови она потеряла немало, да и сил почти не осталось.

Дамир осторожно поправил подушку под головой Неи. Девушка уже спала – обезболивающее и пережитое за день окончательно её сморили. Дыхание выровнялось, разгладились складки между бровей, и только пальцы всё ещё слабо сжимали край пледа.

– Теперь ей нужен покой, – сказал Степан. – И никаких обращений ближайшие пять-семь дней. Вообще. Организму нужно время.

Дамир коротко кивнул.

Степан надел куртку и уже направился к двери, но на полпути остановился. Несколько секунд он молчал, словно решая, стоит ли продолжать, потом обернулся.

– Она поправится, Дамир Викторович.

– Я знаю, – негромко ответил Дамир, не отрывая взгляда от спящей Неи.

– Но есть кое-что, что мне не даёт покоя.

Теперь Дамир посмотрел на него.

– Что именно?

Степан задумчиво посмотрел на спящую девушку.

– Я давно лечу оборотней. Видел молодых после первого обращения, видел раненых после серьёзных схваток. Но с таким сталкиваюсь впервые.

Дамир медленно повернул к нему голову.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Её волчица слишком сильная, Дамир Викторович. С ваших слов, Нея совсем недавно начала обращаться, а сегодня сумела уйти далеко в лес, выдержать схватку со взрослым диким и продержаться до прихода охраны. Для молодой волчицы это... необычно.

Степан больше ничего не добавил. Подхватив саквояж, он попрощался и вышел, оставив Дамира наедине с услышанным.

Дамир вернулся к дивану и сел рядом. Нея спала крепко, почти не шевелясь, только ровно вздымалась грудь под пледом. Он осторожно взял её за руку, и пальцы девушки едва заметно дрогнули, будто даже сквозь сон узнали его прикосновение. Дамир невольно провёл большим пальцем по её ладони и задержал взгляд на бледном лице. После всего, что произошло сегодня, она казалась такой хрупкой, что слова Степана о необычной силе её волчицы почти не укладывались в голове. Впрочем, сейчас это могло подождать. Нея была рядом, живая, и впервые за последние несколько часов ему этого было достаточно.