Текст книги "Дикарка для Альфы (СИ)"

Автор книги: Рая Вельс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Глава 23

Нежность на губах

Дамир нежно посмотрел на девушку, зябко ёжившуюся от морозного воздуха. В его глазах не оставалось и тени того холодного величия, с каким он обычно смотрел на подчинённых. Лишь сдержанная тёплая улыбка и безграничная, затаённая нежность.

– Если ты хочешь услышать всю правду о нашем мире и о том, кто ты есть на самом деле, – его голос прозвучал мягко, едва слышно в звонкой лесной тишине, – нам лучше не замерзать здесь. Разреши мне проводить тебя до дома? В человеческом теле зимой в лесу долго не простоять. Давай обратимся снова и добежим до избушки лесника, а уже в тепле я отвечу на все твои вопросы.

Нея тихо кивнула, доверяясь ему. И едва этот невидимый знак согласия проскользнул между ними, как морозная лесная тишина снова отозвалась мягким шуршанием снега. Через мгновение двое зверей – величественный иссиня-чёрный гигант и грациозная белоснежная волчица – уже мчались бок о бок сквозь заснеженные лесные чащи. Это был совсем другой бег, не похожий на их прошлые ночные прогулки. Прежняя настороженность растаяла: они бежали слаженно, чутко ловя ритм друг друга и сливаясь в одном движении. Морозный ветер свистел в ушах, искристый снег легко взлетал из-под лап, а первое утреннее солнце уже мягко раскрашивало верхушки вековых деревьев в нежно-розовые и золотистые тона.

К тому времени, когда они выскочили на знакомую опушку, рассвет уже окончательно прогнал ночную тьму. В первых лучах солнца заснеженный лес сиял миллионами хрустальных огней.

Они вихрем взлетели на деревянное крыльцо. Дамир, обогнав белую волчицу на полшага, осторожно и уважительно постучал мощной лапой в массивную дверь избушки, давая знать хозяину, что они пришли не как незваные гости.

За дверью послышались неторопливые шаги.

По телам обоих мягко прокатилась знакомая горячая волна, на мгновение окутав звериные силуэты лёгкой, мерцающей дымкой. Очертания волков бесшумно растаяли, и уже через пару секунд на заснеженном крыльце стояли мужчина и девушка.

Снег вокруг них тихо осел после короткого всплеска внутренней силы. Нея судорожно вздохнула, снова ощутив, насколько уязвимым и беспомощным перед морозным воздухом кажется человеческое тело, но Дамир мгновенно уловил её дрожь и заботливо заслонил девушку своей широкой спиной от порывистого утреннего ветра.

Дверь с тихим скрипом распахнулась. На пороге стоял дед Матвей. Мудрые глаза старика скользнули с бледного, взволнованного лица Неи на стоящего рядом мужчину. Матвей сразу всё понял без слов. Он не стал задавать лишних вопросов или упрекать их за долгое отсутствие.

– Дошли-таки до человеческого разговора, – тихо и добродушно ухмыльнулся старик в усы. После чего молча снял с гвоздя у двери свой старый овчинный тулуп, накинул его на плечи, взял из угла деревянный посох и посмотрел на Дамира:

– Я пройдусь до силков на дальнем овраге. Снега навалило, надо проверить. Буду часа через два, не раньше. Поговорите спокойно.

Старик ласково погладил Нею по плечу, на мгновение встретился взглядом с Дамиром, без слов передавая ему ответственность за безопасность девушки, и шагнул с крыльца на заснеженную тропу.

Они остались одни.

Дамир пропустил Нею вперёд и тихо прикрыл за собой тяжёлую дверь, отсекая морозный лес. В маленьком бревенчатом домике царил уютный полумрак, пахло сушёными травами, печным дымом и свежим сосновым лапником.

Нея, всё ещё слегка дрожа от холода и пережитого волнения, сразу направилась к старой чугунной плите. Неловко мурлыча что-то себе под нос, она принялась раздувать угли и ставить на огонь пузатый металлический чайник. Ей просто необходимо было чем-то занять руки, чтобы хоть немного унять трепет, всё ещё не отпускавший её.

Дамир не торопил девушку. Молча выдвинул тяжёлый деревянный стул из-за стола и сел, давая Нее столько времени, сколько ей было нужно. Он следил за её движениями и чувствовал, как через открывшуюся между ними ментальную связь к нему пробивается её чистое, почти детское любопытство.

Когда чайник тихо зашумел и Нея разлила по кружкам ароматный травяной отвар, она наконец опустилась на стул напротив, обхватив горячую керамическую кружку обеими ладонями.

– Кто ты?.. – снова тихо спросила она, поднимая на него свои большие, невероятно синие глаза. – И что со мной происходит?

Дамир сделал глубокий вдох, собирая в кулак всю свою выдержку.

– Меня зовут Дамир, – мягко произнёс он, выдерживая её взгляд. – Я Альфа Южного клана оборотней. Наш народ живёт на этих землях веками, Нея. Мы – звери и люди в одном лице. Но ты... ты всю жизнь была лишена возможности знать, кто ты на самом деле.

Нея замерла, вслушиваясь в каждый звук его низкого, бархатного голоса.

– Помнишь врача из «Берёзки»? – продолжил Дамир, подавшись слегка вперёд. – Который забрал у тебя таблетку и обещал сделать анализ? Бумаги с результатами этих исследований попали ко мне. Врачи из клиники клана уже изучили их вдоль и поперёк.

Нея нервно сжала кружку.

– Тебя всю жизнь травили, Нея, – прямо и без приукрашивания сказал Дамир. – После того, что мы выяснили, у меня есть серьёзные основания сомневаться, что Андреевский был твоим родным отцом. Он годами давал тебе редкие блокираторы, созданные специально для подавления звериной сущности. Значит, он прекрасно знал, кто ты. И по какой-то причине делал всё, чтобы этого не узнал никто другой.

Девушка бледнела с каждым его словом. Пазл её сломанной жизни наконец начал складываться в одну страшную, но логичную картину.

– Но если он мне не отец... то кто же я? Откуда я? – её голос сорвался на шёпот.

Дамир протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей – тёплой, сильной и надёжной.

– Я обещаю тебе, Нея, я найду твои истинные корни, – с непреклонной решимостью произнёс он. – Мы перевернём все архивы и поднимем связи всех кланов. Но уже сейчас я могу сказать одно: в южных стаях белые волки не рождаются. Твоя шерсть, сила и энергетика указывают на Север. Возможно, на один из старых Альфа-родов. Но пока это только догадки, Нея.

Нея смотрела на их соединённые руки. От его ладони исходило такое концентрированное тепло, что у неё перехватывало дыхание. Между ними повисло хрупкое молчание, наполненное десятками ещё не заданных вопросов. И именно в этот момент тишину морозного утра разорвал протяжный тревожный вой.

Звук прошёл сквозь бревенчатые стены домика, заставив Нею вздрогнуть.

Дамир мгновенно подскочил со стула, а его глаза налились тёмным, опасным светом. В его голове в ту же секунду отозвался ментальный импульс Беты его стаи, Руслана:

«Альфа! Срочно! Второй сектор. Прорыв границы. Патруль вступил в контакт с чужаками. Командир сектора докладывает о нескольких нарушителях. Я поднимаю группу перехвата.»

Дамир сжал челюсти и повернулся к Нее. В его взгляде читалась глубокая досада и сожаление от того, что приходится прерывать этот важный разговор.

– Мне нужно идти, – тихо, но твердо сказал он, подойдя к ней вплотную. – Нужно разобраться, что произошло. Без серьёзной причины меня бы не стали искать.

Нея поднялась на ноги, чувствуя, как внутри снова поднимается тревожная волна, но на этот раз – не за себя, а за него.

– Ты вернёшься? – вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.

Дамир ничего не ответил. Он лишь сделал медленный шаг навстречу, стирая между ними последние границы, и бережно, словно драгоценность, взял её лицо в свои горячие ладони. Приподняв её за подбородок, он замер совсем близко – так, что его тёплое дыхание обожгло её губы. Но в самый последний миг остановился. Не стал торопить, не позволил себе настойчивости, а просто молча смотрел ей прямо в глаза, без слов отдавая выбор в её руки.

И Нея, почувствовав эту трепетную бережность, сама потянулась навстречу.

Это был их первый поцелуй – неторопливый, удивительно нежный и вместе с тем глубокий, впитавший в себя всю накопившуюся тоску, нерастраченную заботу и немую, незыблемую клятву защиты. Девушка полностью доверилась этому вспыхнувшему между ними теплу и легко обняла его за широкие плечи, прижимаясь ближе. В этом единственном, робком касании слилось всё без остатка: и все невысказанные слова, и радостный трепет её оживающей души, и его тихое обещание всегда быть рядом.

Когда Дамир медленно отстранился, его дыхание было сбитым, а взгляд горел глубоким, чистым светом.

– Дождись деда Матвея и никуда не уходи из избушки, маленькая моя, – тихо, но уверенно произнёс он, касаясь лбом её лба. – Я обязательно вернусь. Дождись меня.

Он выпустил её из объятий и стремительно выскочил за дверь. Через секунду с крыльца донеслись знакомый хруст снега и глухой рык, а быстрый топот лап вскоре растворился среди заснеженных деревьев.

Глава 24

Дикие

Заснеженный второй сектор встретил Альфу морозным, пропитанным металлической горчинкой воздухом. Дамир двигался сквозь чащу на пределе человеческих возможностей, а едва ступив на территорию пограничной заставы, мгновенно оценил обстановку. Тревога, поднятая патрулём и переданная ему через Руслана, явно не была преувеличением.

Тёмные, подмёрзшие пятна крови отчётливо выделялись на примятом насте. Чуть дальше лежала вековая сосна, поваленная несколькими мощными ударами, а с пограничных столбов кто-то в спешке сорвал родовые метки. Снег вокруг был сплошь изрыт глубокими, беспорядочными следами крупных лап – нарушители явно спешили и совершенно не заботились о том, что вторглись на чужую территорию.

Навстречу Дамиру стремительно шагнул командир второго сектора. На его плече алел свежий след от когтей, куртка была разорвана в клочья, а в глазах кипел с трудом сдерживаемый гнев.

– Альфа.

– Докладывай.

– Прорвались больше часа назад. Наш патруль наткнулся на них у восточной метки. Двое вступили в бой, остальные ушли вглубь территории.

Дамир резко вскинул взгляд.

– Сколько?

– Точно не скажу. По следам – не меньше шести. Возможно, больше.

Лицо Дамира окаменело. Это уже не было случайным нарушением границы. Он опустился на одно колено, слегка коснулся пальцами рыхлого снега и поднёс ладонь к лицу. Тяжёлый, спёртый запах дикого зверя – с примесью гари и старой гнили – резко ударил по рецепторам.

– Это дикие, – ровным, ледяным голосом отозвался Дамир.

Слова повисли в воздухе свинцовым грузом. Дикими называли тех, кто давно сорвался с цепи человеческой морали и клановых законов. Они обитали на ничейных землях, объединялись в неуправляемые, жестокие стаи и подчинялись лишь первобытным инстинктам.

Появление целой группы диких на землях Южного клана было слишком серьёзным событием, чтобы списать его на случайность. Они пришли сюда с какой-то целью – и Дамиру совершенно не нравилось, что он пока не знал с какой.

– Ведите, – коротко приказал Дамир.

Марк молча кивнул и первым двинулся между деревьями, а за ним вытянулась группа перехвата – шестеро патрульных, уже успевших взять свежий след чужаков. Сам Дамир шёл рядом с командиром, не роняя больше ни слова. От того мужчины, который совсем недавно так трепетно держал в ладонях лицо Неи и дарил ей первый поцелуй, не осталось и следа: сейчас сквозь заснеженный лес двигался Альфа Южного клана – собранный, предельно холодный и смертельно опасный.

Когда глубокий овраг вырос перед ними, Дамир поднял сжатый кулак, мгновенно останавливая отряд. Внизу, среди занесённых снегом валунов, двое диких с жадностью рвали тушу загнанного оленя – матёрые, кряжистые оборотни, застывшие где-то между человеческим и звериным обликом. Снежный покров вокруг них был густо забрызган свежей кровью, а морозный воздух насквозь пропитался тяжёлым духом сырой плоти.

Дамир окинул овраг быстрым, цепким взглядом.

– Перекрыть выходы. Никого не выпускать. Без моей команды не вмешиваться.

Патрульные бесшумно разошлись полукольцом, теряясь между стволами и отрезая чужакам все пути к отступлению. Марк встал по правую руку от Альфы. Но дикие уже почуяли неладное. Один медленно поднял морду, с которой капала кровь; второй выронил добычу и медленно повернулся к людям. В них не было ни капли страха, ни тени желания отступить – лишь голод и слепая, необузданная ярость в налитых кровью глазах, где почти не осталось ничего человеческого.

– Берём живыми, – негромко, но твёрдо бросил Дамир. – Мне нужны ответы.

Он не успел сделать и шага, как дикий со старым рваным шрамом через всю морду взревел и молниеносно сорвался с места.

Альфа принял удар в лоб: тяжёлая туша врезалась с такой силой, что вокруг взметнулся белый снежный вихрь. Устояв на ногах, Дамир перехватил противника и вместе с ним рухнул в глубокий сугроб. Чужак оказался невероятно силён – едва оказавшись на земле, он резко извернулся и полоснул когтями, метя прямо в незащищённое горло Альфы. Лишь в последний миг вожаку удалось уклониться, ощутив, как смертоносные лезвия со свистом рассекли воздух в нескольких сантиметрах от шеи. Тут же перехватив руку нападавшего, Дамир с глухим хрустом выкрутил её за спину; дикий взвыл, но даже это его не остановило – выгнувшись всем телом, он попытался впиться зубами мужчине в артерию.

Реакция оказалась быстрее – короткий удар локтя в челюсть заставил голову зверя резко откинуться, а его хватку ослабнуть. Полученной секунды Альфе вполне хватило: одним мощным движением он сбросил чужака, перекатился на колено и, не выпуская заломленной руки, рывком вздёрнул его следом. Дикий ещё не успел обрести опору под ногами, как Дамир развернул его и с сокрушительной силой впечатал спиной в промороженный ствол сосны – так, что дерево содрогнулось, осыпав их ледяной крошкой.

Почти одновременно второй дикий бросился на подмогу, но до Альфы так и не добрался – Марк перехватил его на полпути. С разгону они столкнулись с глухим ударом и рухнули в снег, сцепившись в яростной схватке.

Поляна окончательно взорвалась рыком, хрустом наста и тяжёлым, рваным дыханием.

Дамир не дал своему противнику опомниться: подсёк ноги, сшиб его на снег и жёстко прижал коленом к груди. Пальцы Альфы сомкнулись на горле чужака.

– Кто вас послал? – хрипло выдохнул он.

Дикий перестал вырываться. На его разбитой, окровавленной морде медленно расползался жуткий оскал.

– Поздно спохватился, Южный…

Дамир нахмурился.

– Что это значит?

В глазах оборотня вдруг мелькнуло кое-что совсем не похожее на дикое безумие – что-то осознанное, холодное и страшное. И Дамир понял это слишком поздно.

Свободная рука дикого молниеносно метнулась под распахнутую куртку, и в его пальцах блеснула сталь короткого охотничьего ножа. Лезвие рванулось снизу вверх, метя прямо под рёбра Альфы.

Дамир перехватил запястье буквально в последний миг. На этот раз инстинкты сработали быстрее разума: короткий, жёсткий рывок – и в тишине раздался сухой хруст.

Тело под ним мгновенно обмякло.

Дамир замер, всё ещё сжимая мёртвое горло, и несколько секунд всматривался в остекленевшие глаза, словно отказываясь верить в произошедшее.

– Твою мать… – глухо выдохнул он.

Он хотел его живым. Ему жизненно нужны были ответы – а этот ублюдок только что забрал их с собой в могилу.

В нескольких шагах раздался яростный рык командира заставы. Дамир резко обернулся: Марк всё ещё пытался выполнить приказ. Он уже скрутил второго дикого, заломив ему руку за спину и впечатав лицом в снег.

– Не дёргайся! – рычал он. – Живым останешься!

Но чужак будто не слышал. С диким рывком он извернулся, едва не сбросив Марка, и выбросил руку с узким лезвием. От первого удара тот успел уйти, а вот второй полоснул его по боку.

Командир глухо зарычал от вспыхнувшей боли. Дикий тут же кинулся снова, целясь прямо в незащищённое горло, и Марку ничего не оставалось, кроме как ответить – коротким, тяжёлым ударом на чистом инстинкте выживания.

Хруст шейных позвонков отчётливо прозвучал в морозном воздухе за мгновение до того, как тело замерло в снегу.

И наступила тяжёлая, оглушающая тишина.

Патрульные всё так же стояли на своих местах, смыкая периметр, хотя удерживать им было уже некого. Марк тяжело, рвано дышал, зажимая ладонью залитый кровью бок.

Дамир медленно поднялся с колен. Его взгляд скользнул от мёртвого оборотня у собственных ног к второму телу, неподвижно лежащему неподалёку.

Двое. Оба мертвы. И ни единого ответа.

– Я приказал брать живыми, – глухо, с затаённой угрозой произнёс Дамир.

Марк поднял на него тяжелый, виноватый взгляд.

– Знаю.

Ни оправданий, ни объяснений не требовалось – Дамир и сам прекрасно видел, как всё произошло. Он опустил взгляд на нож, выпавший из ослабевших пальцев первого дикого, несколько секунд разглядывал тёмное лезвие, а затем медленно присел и поднял его.

Что-то сразу зацепило его внимание: на рукояти темнел вырезанный знак. Дамир провёл по нему большим пальцем, стирая налипшую кровь.

– Марк.

Командир подошёл ближе, и Дамир молча протянул ему оружие. Увидев символ, тот лишь сильнее помрачнел.

– Знаешь, что это?

– Нет.

Дамир снова посмотрел на мёртвого чужака. В голове назойливо, эхом отдавались его последние слова:«Поздно спохватился, Южный…»

Это не было бредом обезумевшего зверя. Он знал, что говорил. И если они предпочли умереть, лишь бы ничего не выдать, значит, пришли на земли Южного клана далеко не случайно.

– Обыскать их, – холодно приказал Дамир. – Всё, что найдёте, ко мне: одежду, оружие, любые знаки. Потом прочешите овраг и поднимите следы от самой границы.

Он выпрямился во весь рост, потом замер, вглядываясь в белесую пелену леса. Решение пришло мгновенно – жёсткое, бескомпромиссное, не терпящее возражений.

– Перекрыть все сектора, – твёрдо произнёс Альфа, и в его голосе прозвучала абсолютная, непререкаемая власть. – Поднять резервные патрули. Въезд и выезд запретить. До моего личного распоряжения через границу не пройдет ни одна живая душа. При неповиновении – действовать на поражение.

– Понял, – коротко ответил Марк.

И пока по всему периметру земель Южного клана стягивались усиленные патрули, наглухо запирая границы, на другом конце леса время текло совершенно иначе. Далеко от залитых кровью сугробов, в безопасной глуши, куда не долетал запах опасности, царил мир, который Альфа поклялся защищать любой ценой.

Глава 25

Упрямство равных

В маленькой бревенчатой избушке деда Матвея тишина казалась почти осязаемой. Лишь поскрипывали от мороза венцы да тихо потрескивали дрова в печи, наполняя комнату сухим, ласковым теплом.

Нея сидела у небольшого запотевшего окна. На коленях лежало шитьё, к которому она не притрагивалась уже с полчаса. Вся её фигура выражала натянутую, невидимую глазу струну.

Она ходила по дому, переставляла кружки, подбрасывала поленья в топку, помогала деду Матвею разбирать силки – но каждые несколько минут бессознательно возвращалась к окну. Ей казалось, что стоит лишь отвернуться от заснеженной опушки – и она непременно пропустит что-то невероятно важное.

Нея вслушивалась в тишину. Не послышится ли за ветром знакомый, глубокий хруст снега под тяжелыми лапами? Не мелькнёт ли между тёмными сосновыми стволами огромная, иссиня-черная фигура?

Она сама себе боялась признаться в том, что происходит внутри. До сих пор всё было иначе: Дамир искал её, Дамир приходил, Дамир защищал и догонял. Впервые за все это время Нея ждала его сама.

Матвей, сидевший за столом и неторопливо строгавший сухую липовую ложку, добродушно ухмыльнулся в усы, не поднимая глаз от работы.

– Окно от твоих взглядов быстрее не откроется, милая, – тихо проговорил старик.

Нея вздрогнула, вспыхнула до самых корней волос и тут же отдёрнула руку от подоконника.

– Я… я просто смотрю, не идет ли метель, – смущённо пробормотала она, хватаясь за краешек скатерти.

– Ну да, ну да, – понимающе протянул Матвей, и в его мудрых глазах мелькнула едва заметная грусть. – Уж раз двадцать проверила. Стекло скоро протрёшь.

Нея насупилась, отвернулась и с подчёркнутым усердием принялась переставлять травяные сборы на полке, пытаясь скрыть вспыхнувшие щёки. Но стоило старику снова уткнуться в деревяшку, как она невольно коснулась кончиками пальцев губ, всё ещё хранивших тепло его поцелуя.

Девушка тут же отдёрнула руку, будто обожглась.

Что это вообще было?

Ответа не находилось. Зато у ее волчицы никаких сомнений не оставалось: та довольно потянулась в глубине сознания, свернулась тёплым клубком и совершенно бесстыдно замурлыкала от воспоминания о горячих ладонях Дамира.

– Предательница, – едва слышно пробормотала Нея.

Зверь внутри лишь сладко заворочался в ответ.

И девушка вдруг осознала самую страшную и прекрасную вещь. Ей хотелось, чтобы он вернулся, вовсе не потому, что этого требовала зовущая его звериная суть. Ей хотелось этого самой. Ей просто был нужен Дамир.

Ожидание тянулось сквозь короткий зимний день, уступая место густым сумеркам. Для Дамира же эти часы пролетели как единый, бесконечный рывок.

К вечеру он измотанный вернулся в резиденцию клана. День прошел в бесконечных разъездах по постам, отдаче приказов и укреплении границ. Усталость легла на плечи неподъёмным грузом, но голова оставалась ясной, а мысли то и дело возвращались к маленькому домику на опушке.

Он поднялся на второй этаж, намереваясь сменить пропитанную дымом и чужой кровью куртку, но у дверей кабинета ему преградила путь Лилия. Она сделала шаг навстречу. Её движения были привычными, исполненными хозяйской уверенности.

– Где ты пропадал весь день? – мягко, но с маленьким упрёком спросила она, протягивая руку, чтобы коснуться его груди и снять с его плеча сосновые иголки. – В клане только и говорят, что о прорыве границ…

Дамир впервые за все годы их сожительства сделал едва заметный шаг назад, уклоняясь от её прикосновения.

Движение было скупым, почти небрежным, но Лилия замерла. Её рука зависла в воздухе. В карих глазах женщины промелькнуло недоумение, которое тут же сменилось острой, хищной настороженностью.

Она подалась ближе, тонкие ноздри чуть дрогнули, втягивая воздух, исходящий от Альфы. И в ту же секунду лицо женщины изменилось. Грациозная маска слетела, обнажая задетую гордость.

– Дамир… – её голос прозвучал тихо, но в нём прорезался опасный, звенящий металл. – От тебя пахнет женщиной.

Дамир остановился у самой двери кабинета. Он медленно повернул голову и посмотрел на неё – спокойно, холодно и абсолютно отстранённо.

– Волчицей, – ровно поправил он.

И, не добавляя больше ни слова, вошёл в кабинет, прикрыв за собой тяжёлую створку.

Лилия осталась стоять в пустом, освещённом настенными бра коридоре. Её пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она поняла. Поняла без длинных объяснений и признаний: то, чего она ждала годами, рухнуло в один единственный миг.

Пока над резиденцией повисло тяжёлое, звенящее напряжением молчание, на заснеженный лес окончательно опустились сумерки.

Нея снова стояла на крыльце, накинув на плечи старый тулуп деда Матвея. Морозный воздух обжигал лёгкие, но она не уходила в дом.

Опушка была пуста. Лишь синие тени деревьев удлинялись с каждой минутой, да тихо шептал налетающий ветер. Нея ждала, чувствуя, как сжимается сердце от непонятной, глубокой тревоги.

Время тянулось невыносимо медленно. И когда надежда уже почти угасла, далеко между тёмными сосновыми стволами мелькнул знакомый, величественный силуэт.

Огромный чёрный зверь выскочил из чащи. Навстречу рассветным воспоминаниям, навстречу ей.

Нея сама не заметила, как на ее губах расцвела светлая, бессознательная улыбка, а дыхание перехватило от хлынувшей к сердцу волны тепла.

Огромный волк преодолел остаток заснеженного леса в считанные мгновения и замер у самого крыльца. Снег под его лапами тихо хрустнул, а из пасти вырвалось облачко густого пара.

Девушка даже не успела сойти со ступеней, как зверь, сделав шаг назад, на мгновение укрылся в синих сумерках у стены дома. Несколько секунд – и перед ней стоял уже человек. Нарушая все привычные правила, не заботясь о том, что на дворе лютый мороз, Дамир шагнул к ней. Он был без куртки, в одной тонкой тёмной рубашке, от которой всё ещё веяло уличным холодом и давним дымом, но его руки, подхватившие Нею за талию, оказались обжигающе горячими.

Дамир привлёк её к себе – резко, но удивительно бережно, словно боясь повредить что-то хрупкое, и накрыл её губы своими.

Этот поцелуй отличался от утреннего. В нём не было нерешительности – только накопившаяся за день жажда, глубокая, нерастраченная ласка и немое признание в том, как сильно он скучал. Нея тихо ахнула, вспыхнув от хлынувшего к сердцу тепла, и бессознательно подалась навстречу, отвечая на его порыв и запуская пальцы в его подмёрзшие волосы. Волчица внутри сладко замерла, отдаваясь этому чувству без остатка.

Когда Дамир наконец отстранился, его дыхание оставалось рваным, а тёмные глаза выглядели неожиданно темнее обычного. В их глубине, за вспыхнувшей нежностью, Нея мгновенно прочитала затаённую, глубокую тревогу.

– Здравствуй, – негромко выдохнул он, касаясь лбом её лба.

– Ты замёрз, – смущённо ответила она, чувствуя, как горит её лицо. – Заходи скорее…

– Нам нужно поговорить, – перебил её Дамир. Его голос прозвучал слишком серьёзно, обрывая лёгкость момента. – С тобой и с Матвеем.

Внутри у Неи всё сжалось. Поняв, что спорить бесполезно, она отступила, пропуская Альфу в тепло дома.

Дед Матвей даже не поднял головы от своей деревяшки, когда дверь за ними закрылась, но строгать перестал. Старик остро чувствовал атмосферу: суровое молчание Дамира осело в комнате тяжелее вечерних теней.

– Не к добру такие гости в такой час, Альфа, – тихо произнёс дед Матвей, откладывая инструмент. – И взгляд у тебя не тот, с каким к девушке приходят.

Дамир не стал садиться. Он остался стоять посреди избы, высокий, собранный, скрестив руки на груди.

– На границах второго сектора сегодня были чужие, – без лишних предисловий начал Дамир. – Мы перехватили двоих. Это дикие.

Дед Матвей замер. В мудрых, поблекших от старости глазах мелькнула тёмная тень понимания.

– Дикие… – эхом повторил старик. – Меченые звери, забывшие стыд и совесть.

– Да, – холодно подтвердил Дамир. – Я поднял патрули и наглухо закрыл границы клана, но шестеро ушли вглубь леса. Я не знаю, где они сейчас и какова их настоящая цель. И я не могу гарантировать, что эта избушка на отшибе останется в безопасности.

Дамир перевёл взгляд на Нею. В его глазах читался страх за неё.

– Нея, ты пойдёшь со мной. В резиденцию. Там ты будешь под полной защитой, под моим личным присмотром.

Эти слова прозвучали как приказ, но Нея невольно отступила на шаг назад, отрицательно качая головой.

– В резиденцию? Но я… я не могу.

– Это не обсуждение, – мягко, но с железным нажимом произнёс Альфа. – Я не оставлю тебя здесь, когда по лесу бродят убийцы.

– А дед? – в её голосе взвились панические нотки. – Ты предлагаешь мне бросить деда Матвея одного?! В этой избушке, когда кругом опасность?

– Матвей – старый охотник, он знает эти леса лучше каждого из моих бойцов, – ответил Дамир, повернувшись к старику. – Но если нужно, я выделю двоих патрульных, чтобы они дежурили у дома.

– Не надо мне твоих сиделок, Дамир, – подал голос Матвей, медленно поднимаясь из-за стола. Старик подошёл к Нее, положил сухую, шершавую ладонь ей на плечо и мягко пожурил: – А ты, девка, не глупи. Волк дело говорит. Твоё место сейчас рядом с ним, где стены каменные да охрана верная. А я тут каждый куст знаю, меня никакой дикий зверь врасплох не застанет. Ступай.

– Нет! – неожиданно твёрдо отрезала Нея. В её глазах вспыхнул упрямый огонь. Она посмотрела прямо в глаза Дамиру. – Я не пойду. Я не брошу человека, который меня выходил, ради своего комфорта!

– Речь идёт о твоей жизни, а не о комфорте! – впервые за вечер потерял самообладание Дамир, резко шагнув к ней. Его аура Альфы вырвалась наружу, мгновенно заполнив комнату тяжёлой, почти осязаемой силой. Казалось, сам воздух сгустился, давя на плечи и заставляя присутствующих невольно замереть.

Но Нея даже не шелохнулась.

Лишь сильнее поджала губы и упрямо вскинула подбородок.

Они смотрели друг на друга – два упрямых зверя, два равных характера. Дамир видел перед собой не бессильную девушку, а гордую волчицу, готовую защищать свой дом до последнего. И этот огонь в ней восхищал его так же сильно, как будил в Альфе почти непреодолимое желание заставить её подчиниться.

Альфа тяжело вздохнул, закрывая глаза. Прорывать её сопротивление силой, уносить на руках против её воли – означало сломать то доверие, которое только-только зародилось между ними этим утром.

– Хорошо, – глухо произнёс он, открывая глаза. В них читалось тяжёлое поражение. – Ты остаёшься. Но на моих условиях.

– На каких? – настороженно спросила Нея.

– Завтра с рассветом у границы этой опушки встанут четверо моих лучших патрульных. Они не будут заходить в дом и мешать вам, но не подпустят к избе никого на милю. А ты… – он подошёл ближе, игнорируя присутствие деда, и взял её лицо в свои ладони, – ты дашь мне слово, что не шагнешь за порог без их сопровождения.

Нея почувствовала, как спадает внутреннее напряжение, уступая место благодарности. Он уступил. Альфа Южного клана наступил на горло собственной гордости и страху ради её чувств.

– Даю слово, – тихо ответила она, накрывая его большие ладони своими пальцами.

Дамир ещё несколько секунд всматривался в её лицо, будто запоминая каждую чёрточку, а затем нагнулся и коротко, почти болезненно поцеловал её в висок.

…В это же самое время в тишине кабинета резиденции Лилия медленно подошла к креслу, на которое Дамир бросил свою снятую куртку. Она опустила ладони на плотную ткань, наклонилась и втянула запах.

Свежий сосновый лапник. Печной дым. Морозный ветер. И сквозь всё это – незнакомый аромат чужой волчицы.

Женщина закрыла глаза, и на её лице застыла холодная, обещающая бурю решимость.