Текст книги "Дикарка для Альфы (СИ)"

Автор книги: Рая Вельс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Глава 8

Дикарка

В столовой в этот вечер царила непривычная, тяжёлая тишина. Люди вокруг как обычно разговаривали, переговаривались, в воздухе звенела посуда, но за привычной бытовой суетой отчетливо ощущалось натянутое струной напряжение – словно каждый обитатель интерната с нетерпением ждал, чем именно завершится этот день.

Нея всё чаще ловила на себе липкие чужие взгляды и практически не сомневалась: причиной этого всеобщего ожидания была она сама.

Нетрудно было догадаться, кто именно распускает ядовитые слухи. Девушки, угрожавшие ей накануне, держались плотной группой и то и дело поглядывали в её сторону с тем торжествующим видом, с каким смотрят на загнанную в угол добычу.

Лишь трое парней за дальним столиком у окна не отводили глаз сразу, как это делали остальные. Каждый раз, когда их взгляды случайно пересекались, Нея подмечала в их лицах глухую, неопределимую тревогу. Будто они знали нечто такое, о чём она сама даже не догадывалась, – и отчаянно хотели предупредить ее, но никак не решались сделать шаг.

Почему-то именно их молчаливая тревога не давала девушке покоя. Неожиданно для самой себя Нея ощутила острый, жгучий порыв услышать, о чём они говорят. Желание возникло мгновенно и оказалось настолько непреодолимым, что она, сама того не замечая, перестала обращать внимание на окружающий шум и полностью сосредоточила внимание на сидевших в противоположном конце зала парнях.

И в тот же миг восприятие мира вокруг неё радикально изменилось.

Сначала привычный гул столовой словно расслоился. Шум не исчез – напротив, он обрёл пугающую, кристаллическую отчётливость. Нея отчётливо различала шёпот на самых дальних рядах, звон тонкого металла о тарелки, скрип ножек стульев по линолеуму и журчание воды за закрытой дверью кухни. Чей-то громкий смех прозвучал прямо над её ухом, хотя смеялся юноша у самой противоположной стены.

А вслед за звуками обрушилась лавина запахов – десятки самых разных, сплетённых в единый узел ароматов, которые прежде она никогда бы не смогла разделить. Теперь же каждый ощущался физически ясно. Кислая тушёная капуста. Едкий, бьющий в нос запах хлорки от свежевымытого пола. Стиральный порошок, въевшийся в ткань кофты сидевшей неподалёку девушки. Дешёвые девичьи духи. И терпкий, впитавшийся в воротник табачный дым, исходящий от одного из тех самых парней.

Нея растерянно моргнула, сжимая в пальцах алюминиевую ложку.

Что с ней происходит?

Но прежде чем она успела поддаться страху, среди какофонии голосов вдруг выделился один – чёткий, громкий, прозвучавший так, будто парень стоял вплотную.

– ...Этого нельзя допустить.

Девушка слегка вздрогнула. Голос принадлежал одному из троицы за дальним столом.

– Когда Санёк вернётся и всё узнает – он их просто сотрёт.

– Да он их порвёт на куски.

– Вот именно. Поэтому нам нужно успеть раньше.

Нея невольно замерла. Разговор шёл именно о ней. Но вопреки логике, вместо привычной липкой тревоги внутри неё разгоралось нечто совершенно иное – жадное, пьянящее чувство, похожее на азарт. Предстоящая расправа больше не пугала. Она воспринималась как вызов.

Не прекращая смотреть на парней, Нея почувствовала, как её губ касается едва заметная, жёсткая улыбка. Один из юношей случайно скользнул взглядом по залу, наткнулся на новенькую и на секунду замер. Их взгляды встретились. Это длилось лишь мгновение, но его хватило: парень резко отвёл глаза, что-то коротко бросил друзьям, и уже через пару секунд вся троица торопливо поднялась из-за стола, спеша покинуть помещение.

Девушка проводила их задумчивым, долгим взглядом и бесшумно вернулась к ужину.

Ощущение натянутого поводка никуда не исчезло. Оно продолжало висеть в воздухе, заставляя окружающих обмениваться сокрушительными взглядами.

Развязка наступила быстрее, чем ожидали.

Нея неторопливо доедала кашу, когда за её спиной раздался протяжный, металлический скрип отодвигаемых стульев. Поднимать голову не требовалось: она и без того знала, кто именно приближается к её столику.

Шаги затихли над самым ухом.

Тяжёлые, исполненные злобы взгляды физически давили на затылок, но Нея продолжала удерживать полную внешнюю невозмутимость. Она спокойно зачерпнула ложкой еду и лишь тогда почувствовала, как нависшая над столом тишина стала плотной, почти осязаемой.

Именно её ледяное спокойствие разозлило девиц сильнее любых дерзких слов.

Нея успела лишь опустить ложку на край тарелки, когда чья-то рука резко дёрнулась. В следующую секунду горячий суп жирной, обжигающей волной обрушился ей на голову и плечи.

Она даже не вздрогнула. Лишь медленно, без единого лишнего движения, подняла глаза.

Рыжеволосая девица смотрела на неё с торжествующей ухмылкой человека, абсолютно убеждённого в собственной полной безнаказанности.

– После отбоя ждём тебя в душевых, – проронила она лениво, словно назначала самую обыденную встречу. – И лучше не заставляй нас ждать.

По залу столовой прокатился приглушённый смешок.

Девицы неторопливо направились к выходу, наслаждаясь произведённым эффектом, а Нея еще несколько секунд оставалась неподвижной. Тёплые струйки бульона стекали по её вискам, капали на шею и впитывались в воротник рубашки, но всё это казалось сейчас удивительно мелким и неважным.

Гораздо сильнее её поразила собственная реакция.

Вместо унижения, жгучих слёз или дикого желания спрятаться от десятков устремлённых на неё глаз, в глубине её существа поднималось неизвестное прежде чувство. Оно было невесомым, обжигающим и заставляло сердце биться в бешеном ритме вовсе не от страха.

А затем Нея поймала себя на странной, почти безумной мысли: ей до безумия захотелось, чтобы глухая ночь наступила прямо сейчас.

После ужина обитатели интерната разошлись по комнатам. В коридорах «Берёзки» постепенно становилось тихо. За стенами ещё раздавались отдельные приглушённые голоса, хлопали двери, где-то в конце этажа кто-то торопливо рассказывал историю – и обрывался на полуслове, слыша тяжелые шаги дежурного воспитателя. Но и эти звуки гасли один за другим, растворяясь в ночи.

Нея сидела на своей кровати и неподвижно смотрела на дверцу шкафа.

Затем поднялась и шагнула к нему. На верхней полке аккуратной стопкой лежал спортивный костюм. Она несколько секунд разглядывала серую ткань, вытянутые манжеты – и вдруг поймала себя на неожиданной, чисто практической мысли: удобно ли будет в нём свободно двигаться? Словно речь шла не о жёсткой расправе в душевых, а об обычной спортивной тренировке.

Она равнодушно пожала плечами и закрыла дверцу. Какая разница, во что ты одета? Если тебя идут избивать толпой, одежда не защитит.

Ещё вчера она бы искала любые способы избежать этой встречи: придумывала бы предлоги, пряталась в столовой, искала глазами дежурных, репетировала унизительные оправдания. В страхе считала бы каждую секунду, слушая, как стучат часы.

Сегодня она просто лежала в темноте и ждала. Словно вся эта история происходила не с ней, а с кем-то чужим.

Когда свет в спальне погас, Нея ещё какое-то время лежала с открытыми глазами, слушая, как выравнивается дыхание её соседок. За окном проезжали редкие машины, оставляя на потолке длинные полосы жёлтого света.

Время пришло.

Она бесшумно поднялась на ноги. Старый паркет под ступнями не издал ни единого звука. Натянув толстовку поверх футболки, Нея поправила рукава, бесшумно подошла к двери и потянула её на себя.

Мрачный коридор встретил её прохладной тишиной.

Направляясь к душевым, Нея еще за закрытой дверью поняла: её ждали. Приглушённый шёпот, многократно отражавшийся от кафельных стен, не оставлял сомнений. Она толкнула тяжёлую створку и сразу увидела четверых.

Рыжая стояла в центре помещения, вальяжно прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди. Заметив Нею, она хищно расплылась в улыбке.

– А я уж грешным делом подумала, что ты сбежала.

– Я не люблю заставлять людей ждать, – спокойно отозвалась Нея. Её голос прозвучал удивительно ровно – слишком ровно для человека, запертого в тесном пространстве с четырьмя врагами.

– Какая послушная, – протянула Рыжая.

Остальные негромко рассмеялись. Одна из девиц, не сводя с новенькой цепкого взгляда, бесшумно зашла ей за спину и опустила металлическую щеколду. Короткий, звонкий щелчок разрезал воздух, отрезая последний путь к бегству.

Рыжая наклонилась к лежащей на полу сумке и медленно извлекла оттуда тяжёлые портновские ножницы с потемневшими от времени лезвиями. Выпрямившись, она сделала пару демонстративных щелчков прямо перед лицом Неи.

Щёлк. Щёлк.

– Жаль отрезать такую косу, – с фальшивой жалостью произнесла она, разглядывая белые волосы Неи. – Хотя... после сегодняшнего тебе точно будет не до причёски.

Девицы снова залились смехом. Рыжая едва заметно кивнула – и этого знака хватило, чтобы остальные одновременно ринулись вперёд.

Первый толчок был лишь проверкой. Нея устояла. Не отвела взгляда, не отступила ни на миллиметр – и эта стойкость мгновенно превратила насмешки девиц в глухую ярость. Чья-то ладонь с силой рванула её за волосы, запрокидывая голову назад. Почти одновременно сокрушительный кулак с острой болью врезался в живот, выбивая из лёгких воздух. Удары посыпались со всех сторон – по рёбрам, плечам, спине. Нея рухнула на мокрый, скользкий кафель, попыталась перевернуться, но очередной пинок снова тяжело впечатал её в пол.

Пространство стремительно сузилось до ослепительных вспышек боли, пока внутри неё что-то с треском не оборвалось.

Словно лопнула струна, слишком долго удерживавшая сдерживающий барьер. И в то же мгновение боль испарилась.

Она не просто притупилась – она исчезла вовсе. Вместе с ней растворились страх, беспомощность и привычные человеческие ограничения. Всё, что ещё секунду назад судорожно цеплялось за разум, отступило в непроглядную, липкую тьму.

Единственное, что успела зафиксировать угасающая человеческая память Неи, – чьё-то прерывистое, паническое дыхание у самого лица.

А в следующий миг душевую разорвал истошный, нечеловеческий вопль.

За ним последовал второй. Испуганные крики смешались с глухими ударами, звонким лязгом отлетающего металла и плеском воды. Но всё это мгновенно отдалилось, словно происходило в другом мире.

Пространство вокруг её сознания окончательно сомкнулось. А из глубокой, древней тьмы на свет медленно поднялась чужая, беспощадная сила.

Нея не знала, сколько времени провела в этом провале.

Первым, что вернулось к ней, было её собственное тяжелое, хриплое дыхание. Затем она почувствовала на пальцах нечто горячее, липкое.

Душевая была разгромлена. Одна из девиц лежала без движения у разбитой раковины, вторая скулила, зажимая окровавленное лицо, а третья, забившись в дальний угол, смотрела на Нею остекленевшими от дикого ужаса глазами.

Нея проследила за её диким взглядом и оцепенела.

Её собственные пальцы мёртвой хваткой сжимали горло Рыжей. Та больше не сопротивлялась – лишь отчаянно и беспомощно царапала запястья Неи, силясь сделать хоть один вдох. В ужасе Нея попыталась разжать ладони, но пальцы не слушались, словно превратились в монолитный стальной замок.

– Д… дикая… Она… она дикая!.. – забилась в истерическом визге девица в углу. – Дикарка!

Глава 9

Первый срыв

Первый глухой удар в дверь почти потонул в истошном, тонком визге.

Нея даже не повернула головы на этот звук. Всё её внимание по-прежнему оставалось приковано к собственным пальцам, которые с мёртвой, стальной хваткой сжимали горло рыжей девицы. Она отчётливо видела, как багровеет лицо обидчицы, как беспомощно открывается её рот в судорожной попытке поймать хотя бы глоток воздуха, ощущала впившиеся в собственные запястья ногти – и всё равно физически не могла разжать сцепленные пальцы.

– Отпусти её! – всхлипнула забившаяся в угол девушка, однако уже в следующую секунду панически вжалась спиной в кафель, словно испугавшись, что Нея услышит её голос.

Дверь душевой содрогнулась снова.

На этот раз удар оказался настолько сильным, что металлическая задвижка жалобно звякнула, а по деревянной раме прошла крупная дрожь.

– Откройте! – донёсся из коридора резкий мужской голос. – Живо откройте дверь!

Одна из лежавших на полу девиц тихо застонала, попыталась приподнять голову и тут же бессильно уронила её обратно на влажный кафель. Вторая, скорчившаяся возле скамьи, продолжала обеими руками зажимать разбитое лицо. Тёмная кровь густыми каплями просачивалась между её пальцами и падала на пол.

Нея медленно обвела взглядом разгромленное помещение, но её сознание отказывалось складывать происходящее в единую, разумную картину. Перевёрнутые скамьи, багровые разводы на стенах, отброшенные к углу тяжёлые ножницы. Всё это казалось страшным, вывернутым наизнанку сном. Лишь одно оставалось несомненным – её собственные руки продолжали душить человека.

Где-то в глубоких пластах её разума поднималась волна дикого ужаса, однако пробиться сквозь странное, анестезирующее оцепенение она не могла.

– Откройте дверь! – приказал голос снаружи.

Ответом ему стала лишь звенящая тишина. В следующую секунду в створку впечатался сокрушительный удар. Задвижка с треском сорвалась с петли, и тяжёлая дверь с оглушительным грохотом распахнулась, ударившись о стену.

Первым в душевую ворвался высокий, широкоплечий парень. Следом за ним появились ещё трое – те самые, которых Нея подметила во время ужина. Все четверо как один замерли на пороге.

Парень, выбивший дверь, медленно скользнул взглядом по разгромленному помещению. Его взгляд задержался на девушке, лежавшей без сознания, прошёлся по кровавым следам и наконец остановился на Нее и её жертве.

Саня.

Всю последнюю неделю он подтрунивал над ней, называл Белоснежкой и при каждом удобном случае норовил дотронуться до её необычных, ослепительно-белых волос. Но сейчас перед Неей стоял совершенно другой человек.

Куда-то бесследно исчезла его привычная насмешливая улыбка, а вместе с ней – та вальяжная лёгкость, с которой он обычно держался. Высокий, крепкий, с коротко остриженными тёмными волосами, он показался девушке значительно старше своих лет. В его тяжёлом взгляде не осталось ни грамма от того беззаботного юноши.

Однако сейчас даже на его лице проступило глубокое потрясение.

– Саня… – сдавленно выдохнул один из стоявших позади парней. – Она же её задушит.

Будто только этих слов Нея и ждала.

Она слегка вздрогнула и снова опустила взгляд на свои ладони. Рыжая уже почти не сопротивлялась. Её пальцы, ещё недавно отчаянно царапавшие Неины запястья, медленно и бессильно сползали вниз.

– Я не могу... – прошептала Нея.

Её голос прозвучал сухо, хрипло и абсолютно чуждо.

Саня нахмурился, сделав шаг вперед.

– Что ты не можешь?

– Отпустить.

Он не бросился к ней, не попытался силой оттащить от обидчицы и даже не повысил тона. Лишь сделал еще один осторожный, выверенный шаг, продолжая непрерывно смотреть прямо на девушку.

– Посмотри на меня.

Она не пошевелилась.

– Белоснежка, – произнёс он уже твёрже, снизив тембр. – Смотри на меня.

Нея медленно подняла голову.

На одно едва уловимое мгновение их взгляды пересеклись, и время в душевой словно остановилось. Саня застыл, а его лицо, секунду назад остававшееся непроницаемым, едва заметно дрогнуло. Что-то промелькнуло в его тёмных зрачках – слишком быстро, чтобы назвать это простым удивлением. Уже в следующее мгновение от этой эмоции не осталось и следа. Черты его лица вновь стали жёсткими и собранными.

– Разожми руки, – спокойно приказал он.

– Они не слушаются.

– Тогда слушай меня. Больше никого. Только мой голос.

Саня подошёл ближе. Теперь между ними оставалось не больше пары шагов.

– Ты уже победила, – медленно, проговаривая каждое слово, произнёс он. – Она больше не причинит тебе вреда. Всё закончилось.

Нея отчаянно хотела поверить ему. Хотела приказать своим онемевшим пальцам разжаться, но внутри неё всё ещё пульсировало то дикое, тёмное чувство, которое не знало ни пощады, ни страха. Оно требовало довести начатое до логического финала и искренне не понимало, почему добычу нужно отпускать, пока та еще подаёт признаки жизни.

Добычу…

От этой неожиданной, жуткой мысли Нею обдало ледяным холодом.

– Я не хочу её убивать... – прошептала она.

– Значит, не убьёшь.

Саня протянул руку, но остановил её в нескольких сантиметрах от пальцев Неи, будто опасаясь случайным касанием разрушить этот хрупкий контроль.

– Отпусти её.

Несколько секунд ничего не происходило. А затем один палец Неи дрогнул. За ним второй.

Рыжая судорожно, с хрипом втянула воздух и бесформенным мешком сползла на мокрый кафель.

Нея отшатнулась от неё так резко, словно прикоснулась к раскалённому железу, посмотрела на свои испачканные руки и впервые по-настоящему осознала весь кошмар произошедшего.

– Я... я не хотела, – едва слышно пролепетала она.

Из дальнего угла донёсся сдавленный всхлип.

– Врёт... – прохрипела девушка, не сводя с Неи обезумевших от ужаса глаз. – Она всё врёт...

Дрожащей рукой она указала на Нею, но тут же испуганно отдёрнула ладонь.

– Вы... вы не видели! У неё глаза... Господи... У неё были не человеческие глаза! Вы понимаете?!

Она судорожно всхлипнула и затрясла головой, срываясь на визг.

– Она хотела её убить! Это не человек!..

В коридоре уже слышались торопливые шаги взрослых, громкие голоса и требование освободить проход, но Саня будто не замечал поднявшегося шума. Он продолжал смотреть только на Нею, и под этим пристальным взглядом ей захотелось провалиться сквозь землю.

В следующее мгновение в душевую ворвались двое дежурных воспитателей. Один из них лишь на секунду окинул взглядом разгром и тут же резко скомандовал.

– В медпункт их! Быстро!

Второй уже опустился возле рыжей, проверяя пульс, а затем перевёл взгляд на окровавленную девушку у стены.

– Жива?

– Да, – прохрипела та.

Воспитатель сорвал с крючка банное полотенце и бросил ей.

– Прижми к лицу. Сильнее!

В помещение вбежали ещё сотрудники. Разгромленная душевая заполнялась взрослыми, которые только сейчас начинали осознавать масштаб катастрофы. Их взгляды один за другим останавливались на белеющей посреди помещения фигуре Неи. Её светлые волосы прилипли к щекам, пальцы были испачканы чужой кровью, а взгляд оставался застывшим, пустым.

Один из мужчин осторожно приблизился.

– Девочка...

Нея не отреагировала.

– Нея!

Лишь после повторного оклика она медленно моргнула.

– Выведите её отсюда, – тихо распорядился мужчина. – Немедленно.

– Это сделала она? – недоверчиво прошептал кто-то из персонала.

– Нет! – неожиданно выкрикнула девушка из угла, окончательно срываясь в истерику. – Вы ничего не понимаете! Она перестала быть человеком! Я видела её глаза! Пожалуйста, не подпускайте её ко мне!

– Замолчи! – резко оборвал её воспитатель. – Хватит!

Договорить им не дал появившийся в дверях директор интерната. Высокий, седовласый мужчина быстрым, цепким взглядом оценил обстановку и без единой лишней эмоции начал отдавать приказы.

– Пострадавших – в медпункт. Остальных воспитанников развести по комнатам. До моего личного распоряжения никто не покидает спальни. Завтра с утра опросим всех, кто находился в этом крыле.

Он строгим взглядом смерил подчинённых.

– И главное: никто не обсуждает произошедшее. Ни между собой, ни с воспитанниками. Любые слухи пресекать на корню.

По коридорам разнёсся тревожный гул. Поглазеть на шум выбегали воспитанники, но их тут же загоняли обратно в спальни.

Вскоре душевая опустела. Лишь Нея продолжала неподвижно стоять посреди разгромленного помещения, словно не замечая, что вокруг никого не осталось.

Саня медленно подошёл к ней вплотную и пару секунд просто молчал, восстанавливая дыхание.

– Пойдём, Белоснежка, – тихо проговорил он. – Я провожу тебя.

Нея не ответила.

Тогда он осторожно коснулся кончиками пальцев её запястья – без давления, едва ощутимо.

– Здесь всё закончилось. Пойдём.

Нея посмотрела на его пальцы, затем медленно подняла на него глаза и сделала свой первый шаг.

Глава 10

Запах крови

На следующее утро о ночном происшествии словно бы и забыли.

Никто так и не вызвал Нею к директору, не потребовал объяснений и даже не попытался выяснить, как хрупкая девушка сумела дать отпор сразу четырём воспитанницам, две из которых были почти вдвое крупнее неё. Впрочем, произошедшее вовсе не решили спустить на тормозах – просто ещё до завтрака по центру молниеносно разнеслась новость о неожиданном приезде одного из главных попечителей, из-за чего всё остальное мгновенно отошло на второй план.

Пока воспитатели торопливо приводили в порядок коридоры, а кухонные работники суетились у плит, директор лично несколько раз обошёл первый этаж, проверяя, закрыты ли подсобки и не осталось ли где-нибудь следов вчерашней драки. Напряжение взрослых неизбежно передавалось и воспитанникам, так что даже обычно шумные подростки заметно притихли, чувствуя витавшую в воздухе нервозность.

К полудню у главного входа бесшумно остановился длинный чёрный внедорожник с затемнёнными стёклами.

Тяжёлая дверь с тихим щелчком открылась, и Дамир Савченко вышел на улицу, не дожидаясь, пока водитель успеет обойти машину и открыть её. Поправив рукав тёмного пальто, он на секунду замер на свежем воздухе, сдержанно разглядывая серое трёхэтажное здание.

В этом центре он бывал крайне редко.

Регулярно переводя деньги, оплачивая ремонт, закупку оборудования и лекарств, Дамир предпочитал лично приезжать лишь в тех случаях, когда требовалось проверить отчёты или убедиться, что выделенные средства действительно доходят до воспитанников.

Директор, заметно нервничая, уже поджидал его на крыльце.

– Дамир Викторович! – мужчина торопливо поспешил навстречу, растягивая губы в суетливой, приветливой улыбке. – Не ожидали вас сегодня. Предупредили бы заранее, мы бы приготовились.

– Тогда я увидел бы лишь то, что вы старательно приготовили специально к моему приезду, – спокойно перебил его Дамир.

От этих слов улыбка директора едва заметно дрогнула, утратив прежнюю уверенность.

– Разумеется. Прошу вас, проходите.

Дамир молча поднялся по ступеням и шагнул внутрь.

Ему никогда не нравилось это место. И дело заключалось вовсе не в самом здании или дешёвом моющем средстве, которым здесь пытались заглушить сырость старых стен. Его раздражало другое: слишком много чужих голосов, скрытой тревоги, страха и одиночества, смешавшихся в тесных коридорах в тяжёлый, давящий фон.

Из-за этого фонового шума волк внутри него всегда становился подозрительным и чутким, словно за любой из этих закрытых дверей могло прятаться нечто, недоступное обыкновенному человеческому взгляду.

– Благодаря вашим последним перечислениям нам удалось полностью заменить оборудование в медпункте, – заговорил директор, пока они медленно шли по коридору. – Кроме того, мы полностью обновили мебель в блоке для младших воспитанников и закончили ремонт в душевых. Разумеется, там ещё остались небольшие недочёты, но...

Дамир слушал его вполуха, попутно бросая редкие взгляды в открытые двери. В одной из комнат трое подростков с мрачными лицами склонились над учебниками, в другой воспитательница неспешно разбирала стопку чистого белья. На первый взгляд обычная жизнь центра шла своим чередом, однако напряжение, которое сотрудники так старательно скрывали за суетой, ощущалось почти физически.

Кто-то здесь сильно нервничал. И явно не только из-за визита попечителя.

– Что здесь произошло? – неожиданно спросил Дамир, резко остановившись.

Директор сбился с шага и растерянно посмотрел на него.

– Простите?

– Объясните мне, что у вас произошло.

Несколько мгновений мужчина смущённо молчал, а затем торопливо поправил воротник рубашки.

– Небольшой конфликт между воспитанницами, ничего серьёзного. Подростки, сами понимаете. Эмоции, ревность, юношеское недопонимание.

– Если всё это несерьёзно, то почему в коридоре пахнет кровью? – так же спокойно уточнил Дамир.

Лицо директора мгновенно побледнело.

– Одна из девушек случайно разбила нос, но ей уже оказали всю необходимую помощь.

Дамир ничего на это не ответил.

Запах действительно витал в воздухе – слабый, почти выветрившийся, смешанный с ароматами лекарств и въедливой хлорки. Обычный человек вряд ли сумел бы разгадать его среди прочих раздражителей, но для оборотня хватало и одной капли.

Он уже собирался сделать очередной шаг, как вдруг что-то незримое задело его сознание. Волк внутри него мгновенно вскинул голову, будто уловил давно забытый, почти невозможный аромат.

Дамир застыл на месте.

Из самого дальнего конца коридора тянулся едва уловимый шлейф свежей крови. Но дело было вовсе не в ней. Кровь лишь открывала дорогу совершенно другому запаху – древнему, родному, необъяснимому. Тому самому, который невозможно спутать ни с чем иным в этом мире. Тому, от которого сладко перехватывало дыхание, а глубоко в груди поднималось дикое, до боли острое желание немедленно найти его источник.

За долгие годы Дамир научился безошибочно различать сотни оттенков человеческих запахов, от страха и болезни до вожделения и лжи. Этот же шлейф ощущался совсем иначе – тёплым, глубоким, знакомым до судороги и в то же время немыслимым.

Волк рванулся с такой неведомой ранее силой, что Дамиру пришлось сжать кулаки до побеления костяшек, с огромным трудом удерживая человеческий облик.

– Дамир Викторович? – настороженно позвал его директор, заметив эту странную паузу.

Дамир так и не ответил. Вместо этого он медленно повернул голову на тихий скрип, донесшийся из дальнего конца коридора. Там отворилась дверь, и на пороге появилась девушка.

Одной рукой она придерживала длинный рукав слишком большой кофты, а второй тщетно пыталась затянуть на запястье узкую полоску бинта. Повязка заметно разошлась, и прямо на ткани расплывалось свежее алое пятно.

Дамир смотрел только на неё.

Сама девушка его пока не замечала. Нахмурившись, она упрямо пыталась завязать узел зубами, и с каждой секундой запах её крови становился всё отчётливее.

Зверь внутри попросту сходил с ума. Впервые за много лет он не требовал боя и не искал врага. Всё его существо подчинилось единому порыву – сбросить человеческую оболочку, шагнуть навстречу и предстать перед этой девушкой в своём истинном обличье.

Позже Дамир не смог бы с уверенностью сказать, была ли она красивейшей из женщин, да и вообще едва ли сумел бы описать её привычными словами. Навряд ли дело было в чертах лица. Просто её волосы – мокрые, цвета свежевыпавшего первого снега – казались чем-то совершенно нереальным среди этих серых стен. Она выглядела хрупкой, почти невесомой в своём растянутом свитере, но в каждом её движении читалось такое искреннее, детское упрямство, что от неё невозможно было оторвать взгляд.

Нея тихо выдохнула, раздражённо сдула с лица прилипшую светлую прядь и вновь упорно взялась за бинт. В этом простейшем жесте не было ни капли жеманства или желания понравиться.

И именно эта естественность окончательно лишила Дамира контроля.

Сам Дамир ещё до конца не понимал, что именно с ним происходит. Он лишь чувствовал, как стремительно теряет контроль, а вместе с этим растворяется и всё, что ещё мгновение назад казалось невероятно важным. Голос директора звучал где-то на самой грани слуха, совершенно не доходя до сознания. Весь окружающий мир отступил на задний план, оставив перед глазами только хрупкую беловолосую незнакомку, ведущую безнадёжную битву с бинтом.

Волк внутри него окончательно замер. Так обычно замирает хищник, встретивший не добычу, а ту единственную пассию, ради которой он готов без раздумий разорвать весь мир.

– Кто она? – тихо вырвалось у Дамира прежде, чем он успел взять свои эмоции под контроль. Собственный голос показался ему чужим и слишком глухим.

Директор проследил за его взглядом и быстро ответил.

– Новенькая. Нея Андреевская. У нас чуть больше двух недель.

В этот момент девушка тихо выдохнула и снова взялась за бинт, но ткань опять выскользнула из пальцев.

Как раз из соседнего пролёта вышел высокий темноволосый парень. Увидев Нею, он тут же расплылся в привычной, свойской улыбке.

– Опять не выходит? – с лёгкой усмешкой спросил он, подходя ближе. – Давай помогу.

Парень сделал шаг вперёд, уже протягивая руку к её запястью, однако так и не успел коснуться тонких девичьих пальцев.

Между ними оставались буквально считанные сантиметры, когда всё и произошло.

Никто из присутствующих не успел даже моргнуть. Лишь секунду назад юноша спокойно стоял рядом с Неей, а в следующую – его тело с оглушительной силой впечаталось в стену, отчего по пустому коридору прокатился глухой удар. Воздух с хрипом вырвался из груди парня, когда сильная мужская ладонь намертво стиснула ворот его куртки и без видимых усилий приподняла юношу над полом.

Дамир и сам не помнил собственного стремительного броска, ведь в тот миг его сознание провалилось в густую пелену первобытных инстинктов, уступив власть тому, кто долгие годы жил внутри.

Волку.

Зверь не разбирался в людских причинах и правилах. В его груди клокотало глухое рычание, застилая разум алой пеленой ярости, а мир сузился до одного-единственного факта: чужой самец посмел протянуть руку к его паре.

Не смей.

Эта мысль была не просто эмоцией – она звучала древним, как сама кровь оборотней, властным приказом.

Не смей прикасаться к ней.

Лишь спустя несколько долгих секунд Дамир начал осознавать происходящее, заметив ошеломлённых воспитателей, побледневшего директора и самого парня, который смотрел на него снизу вверх с диким испугом и полным недоумением.

Медленно разжав пальцы, Дамир сделал шаг назад, хотя его взгляд по-прежнему оставался намертво прикован к беловолосой девушке.

Он больше не слышал тяжёлого, сбивчивого дыхания испуганного парня и сбивчивого лепета директора. Всё это окончательно утратило смысл, потому что волк внутри неожиданно затих. Не из-за отступившей опасности, а оттого, что в борьбе больше не было нужды: зверь сделал свой выбор – безоговорочно, окончательно и навсегда.

Перед ним стояла та, которую он искал всю свою жизнь.