Текст книги "Дикарка для Альфы (СИ)"

Автор книги: Рая Вельс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

Глава 39

Право на слабость

Утро в домике у озера наступило тихо. Первые бледные лучи зимнего солнца едва пробивались сквозь плотные шторы, оставляя на деревянных стенах длинные сероватые полосы. В комнате ещё держался лёгкий запах лекарственных мазей, дерева и остывшей за ночь печи, но Дамир почти не замечал его – всё перебивал тёплый, уже до боли знакомый аромат спящей рядом девушки.

Дамир лежал на самом краю широкого дивана поверх пледа, стараясь не двигаться, чтобы не потревожить её сон. Одна рука покоилась рядом с подушкой, и пальцы почти касались растрёпанных белых волос. Всю ночь мужчина то проваливался в короткую дрёму, то снова открывал глаза, прислушиваясь к дыханию Неи. Стоило ей беспокойно шевельнуться или чуть глубже вдохнуть, как сон исчезал мгновенно.

Сейчас Нея спала спокойно. Бледность ещё не сошла с лица, но дыхание было ровным, а между бровей исчезла болезненная складка, которая не разглаживалась почти всю ночь. Дамир осторожно убрал прядь волос с её щеки и только тогда позволил себе немного расслабиться.

Тишину нарушил едва слышный хруст снега за дверью. Дамир насторожился. Шаги приближались медленно, тяжело, время от времени затихая, а потом раздаваясь снова.

Он осторожно поднялся с дивана, поправил сползший с плеч Неи плед и, убедившись, что она не проснулась, вышел из дома.

Морозный воздух сразу ударил в лицо. У нижней ступени стоял Матвей. Старик тяжело дышал после дороги, в одной руке была зажата шапка, которую он, похоже, даже не подумал надеть. Пальто сидело кое-как, седые волосы растрепались, под глазами залегли тёмные тени. Вид у него был такой, словно этой ночью он не сомкнул глаз.

Дамир сразу понял: дед уже что-то знал.

Матвей поднял на него глаза, и Дамир едва узнал обычно невозмутимого старика. Сейчас в его взгляде не осталось ничего, кроме страха.

– Где она? – выдохнул Матвей. Голос подвёл на первом же слове, сорвавшись в хрип.

– Спит, – ответил Дамир, прикрывая за собой дверь.

– Сильно досталось?

Старик шагнул к крыльцу, потом ещё раз, словно только сейчас вспомнил, что Нея там, за этой дверью, и ему достаточно пройти мимо Дамира, чтобы увидеть её собственными глазами.

– Матвей.

Тот остановился, но взгляд продолжал метаться к двери.

– Плечо прокушено, бок распорот когтями. Лекарь всё обработал, рану зашил. Опасности для жизни нет.

– Ты уверен?

– Уверен.

Матвей шумно втянул воздух, но легче ему, похоже, не стало.

– Я вчера вернулся – дома пусто. – Матвей стиснул шапку так, что побелели костяшки. – Я уж чего только не передумал. А потом на твоих людей наткнулся. Один говорит – ранена, другой вообще ничего толком не объясняет. Только заладили: «Альфа забрал, Альфа разберётся». Да мне плевать было, кто там разберётся! Мне нужно было знать, жива она или нет!

Последние слова он почти прорычал.

– Я всю ночь сюда добирался, Дамир Викторович. Всю ночь. И никто, мать их за ногу, не смог мне сказать, насколько она ранена.

Матвей осёкся и тяжело перевёл дыхание. Несколько секунд он молча смотрел на Дамира, и постепенно злость в его взгляде начала угасать. Только сейчас старик, кажется, заметил и залёгшие под глазами Альфы тени, и усталость на его лице. Что бы ни произошло вчера, за Нею он боялся не один.

Матвей опустил взгляд.

– Лучше бы я вчера с ней пошёл...

– И что бы ты сделал? – спокойно спросил Дамир. – Один против дикого?

Старик тяжело выдохнул.

– Не знаю. Но хоть не одна бы была.

– Она и раньше бегала по этим лесам. Никто не мог знать, что вчера всё закончится так.

В кармане Дамира завибрировал телефон. Он достал его, взглянул на экран и увидел имя Руслана.

– Говори, – произнёс Дамир, поднося телефон к уху.

– Альфа, – голос Беты был собранным и сухим. – Мы закончили осмотр поляны и взяли обратный след дикого. Есть новости. Тебе они не понравятся.

– Слушаю.

– Мы прошли по следу в сторону внешней границы, но далеко он не вывел. В последние дни на этом участке ни защитные метки, ни датчики не срабатывали. Свежего прорыва нет.

Дамир нахмурился.

– Поясни.

– Мы нашли его лежку глубоко на нашей территории, в районе старой лесосеки, возле заброшенного зимовья.

Дамир на несколько секунд замолчал.

– Что нашли?

На том конце повисла короткая пауза.

– Лучше сам посмотри. Мы сейчас на месте.

– Буду через двадцать минут.

Дамир отключился и убрал телефон. Матвей слышал обрывки разговора, и на его лице снова появилась тревога, только теперь уже другая.

– Мне нужно уехать, – сказал Дамир. – Побудешь с ней?

– А ты ещё спрашиваешь? – хмыкнул Матвей.

– Снаружи останутся двое моих людей. Если Нея проснётся, накорми её. Степан приедет ближе к полудню, ещё раз осмотрит.

– Езжай уже, – проворчал старик, натягивая наконец шапку. – За девчонкой присмотрю.

Дамир кивнул и направился к двери. Ему нужно было увидеть Нею перед отъездом. Он тихо вошёл в дом.

Нея уже не спала.

Она приподнялась на диване и теперь сидела, привалившись спиной к подушкам и придерживая плед у груди. Белые волосы растрепались после сна, лицо всё ещё оставалось бледным, а повязка на плече выглядывала из-под ворота широкой футболки Дамира. Судя по недовольной складке между бровей, пробуждение принесло с собой не только ясность, но и напоминание обо всех вчерашних ранах.

Когда Дамир вошёл, Нея сразу посмотрела на него.

– Что случилось? – Голос ее был хриплым спросонья.

– Ничего, с чем я не разберусь.

Он подошёл ближе и опустился на одно колено перед диваном.

– Уезжаешь?

– Надо отлучиться. Ненадолго.

Нея нахмурилась, попыталась порывисто сесть прямее, но тут же поморщилась от острой боли.

– Тихо. – Дамир мягко придержал её, не давая сделать резкого движения. – Тебе Степан что сказал? Никаких нагрузок.

– Я в порядке, – буркнула она, хотя бледность, на мгновение вернувшаяся к губам, говорила об обратном. – Что там произошло? Дикий?

– С этим я и еду разбираться. – Дамир внимательно посмотрел на неё. – Матвей здесь. Он зайдёт к тебе. На улице двое моих людей.

Нея чуть вздёрнула подбородок.

– Мне не нужны охранники.

– А я не спрашиваю, – отрезал Дамир, но в его тоне не было злости – лишь непреклонная забота. Он поднялся, натянул свитер, застегнул ремень и только после этого накинул куртку.

– Из дома не выходить, – произнёс Альфа, застёгивая молнию.

Нея молча посмотрела на него. В этом взгляде читалась вся её независимая натура, не привыкшая к подобным распоряжениям.

Дамир сунул телефон во внутренний карман куртки, проверил ключи и уже направился к двери.

Нея проводила его взглядом. Почему-то ей вдруг стало обидно. Глупо, совершенно необъяснимо – он всего лишь уезжал на несколько часов. И всё же после вчерашнего, после ночи, которую он провёл рядом, ей совсем не хотелось, чтобы он вот так просто ушёл.

Почувствовав на себе её взгляд, Дамир остановился. Он замер на секунду, а затем вернулся к дивану. Опустившись рядом, он бережно прикоснулся ладонью к её щеке, заставляя Нею затаить дыхание, и медленно, нежно накрыл её губы своими. Поцелуй вышел неторопливым и глубоким – Дамир целовал её так, будто пытался забрать остатки боли и передать ей всё тепло, которое не сумел выразить словами. В груди Неи сладко сжалось, а по телу разлилось мягкое, убаюкивающее тепло.

– Даже на крыльцо, – тихо напомнил он, отстраняясь.

Нея несколько секунд смотрела на него совершенно потерянно. Слова Дамира долетели до сознания не сразу.

– Что?.. – выдохнула она и только спустя мгновение сообразила, о чём он.

Растерянность тут же сменилась возмущением.

– Даже на крыльцо?! Ты сейчас серьёзно?

Дамир едва заметно приподнял бровь.

– Нея.

– Да поняла я! – фыркнула она, отворачиваясь и демонстративно натягивая плед до самого подбородка.

Уголок его рта дрогнул. Дамир ещё секунду смотрел на неё, затем качнул головой и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Чёрный внедорожник ехал по старой лесовозной дороге, колёсами разбрасывая рыхлый снег. Дамир сидел за рулём, не отрывая взгляда от дороги, но мысли его были далеко отсюда.

Слишком многое пока оставалось неясным. Если верить Руслану, в последние дни на этом участке границы не было ни одного срабатывания. Но это ещё ничего не доказывало. Дикий мог проникнуть на территорию раньше, вместе с остальными, а потом отделиться и уйти вглубь леса. За прошедшие дни снег успел скрыть старые следы, и теперь восстановить его путь до самой границы было почти невозможно.

Больше Дамира беспокоила найденная лежка. Если Руслан не ошибся, дикий провёл там какое-то время. А значит мог наткнуться на Нею совершенно случайно.

Дамир сильнее сжал руль. Строить догадки было рано. Сначала он хотел увидеть всё своими глазами.

Старая лесосека показалась впереди минут через двадцать. Дорога здесь давно не использовалась: снег лежал почти нетронутым, по обе стороны теснился лес, а дальше между деревьями темнела крыша заброшенной избушки.

Дамир заглушил двигатель и вышел. Руслан ждал неподалёку от зимовья и, заметив Альфу, сразу направился к нему. Высокий, жилистый, в тёмной зимней куртке, он выглядел ещё мрачнее, чем обычно.

– Альфа. – Руслан коротко кивнул.

– Показывай.

Руслан повёл его за зимовье. Снег здесь был истоптан десятками следов, но бойцы успели огородить участок и старались больше к нему не приближаться.

Под нависшей крышей старого сарая темнела глубокая лежка. Снег в ней давно растаял до земли, среди слежавшейся хвои клочьями торчала грязная буро-серая шерсть. Чуть дальше валялись обглоданные кости мелкого зверья.

Дамир присел возле лежки, внимательно осматривая примятую землю. Провёл пальцами по свалявшейся шерсти, перевёл взгляд на старые кости и медленно выпрямился.

– Он здесь не первый день, – произнёс Альфа, поднимаясь.

– Нет.

Дамир медленно оглядел лес.

– Сколько до ближайшего маршрута патруля?

– Около трёх километров. После закрытия лесосеки этот участок практически не проверяли.

Дамир повернул к нему голову.

– Практически?

Руслан выдержал его взгляд.

– Раз в неделю. Иногда реже.

Несколько секунд они молчали.

– Теперь будут проверять каждый день.

Бета коротко кивнул.

– Я перестрою маршруты.

– И прочешите весь этот сектор. Зимовья, старые лесовозные дороги, овраги – всё. Я хочу знать, что больше здесь никто не прячется.

– Сделаем.

Дамир ещё раз оглядел заброшенное место. Вчера он едва не потерял Нею из-за твари, которая неизвестно сколько времени жила на территории клана. Одной такой ошибки ему хватило. Второй раз он рисковать ею не собирался.

Глава 40

Настоящий враг

Телефон на прикроватной тумбе завибрировал ещё до рассвета. Аркадий открыл глаза прежде, чем тот успел подать сигнал во второй раз.

Рядом, чуть прижавшись к его боку, тихо спала Елена. За окном едва начинало светать, и сквозь плотные гардины в комнату проникал тусклый предрассветный свет. Белые волосы разметались по подушке, отдельные пряди падали на щёку. За последние годы Аркадий привык просыпаться раньше неё от любого, даже самого тихого звука. Слишком часто ночные звонки приносили очередное «ничего», очередной ложный след и надежду, которую к утру приходилось снова хоронить под толщей молчания.

На экране смартфона светилось имя Юрия.

Аркадий на секунду задержал взгляд на спящей жене, затем взял телефон и осторожно поднялся, стараясь не потревожить её. Накинув халат, он вышел в коридор.

– Говори, – произнёс Аркадий, едва дверь спальни закрылась за его спиной.

– Ты велел поднять всё по гибели семьи Андреевского, – заговорил Юрий. Голос Беты звучал непривычно серьёзно. – Поднял. Материалы старого дела, протоколы допросов, заключения экспертов. Всё, что удалось найти за семнадцать лет.

– И?

Аркадий подошёл к окну. За стеклом темнел заснеженный лес, над которым только начинало светлеть небо.

– Начну с Марины Денисовны Андреевской. В девичестве – Мартынова. До чеченской кампании она была в отношениях с Виктором Самойловым.

Аркадий промолчал, обдумывая услышанное.

– Насколько всё было серьёзно?

– Судя по тому, что удалось поднять, серьёзно. Они знали друг друга с юности. Соседи и подруги Марины называли Самойлова её женихом.

Аркадий медленно прошёл вдоль окна. Он невольно вспомнил Самойлова в подвальной комнате: осунувшееся лицо, спокойный, выцветший взгляд.«Я был крёстным его дочери...»

Теперь эти слова звучали совсем иначе.

– После того как Самойлов пропал без вести в Чечне, несколько лет о нём ничего не знали, – продолжал Юрий. – Андреевский вернулся со службы раньше.

Аркадий нахмурился.

– И женился на Марине?

– Да. Через полгода. К тому времени Самойлов официально числился пропавшим без вести.

– Когда он вернулся из плена?

На том конце повисла короткая пауза.

– Спустя три года. К тому времени Марина уже была женой Андреевского. У них росла дочь. Юлия.

В коридоре повисла тяжёлая тишина. Аркадий представил эту картину почти с физической отчётливостью. Самойлов возвращается после трёх лет плена и узнаёт, что женщина, на которой он собирался жениться, стала женой его боевого товарища. У них семья, маленькая дочь – та самая жизнь, которая когда-то могла быть его собственной. И всё же Самойлов не исчез из их жизни и не оборвал отношения с Андреевским. Несмотря ни на что, он остался рядом с этой семьёй.

Во время допроса Самойлов говорил об Андреевском спокойно, почти отстранённо. Рассказал о войне, о дружбе, о гибели его семьи. Упомянул, что был крёстным маленькой Юлии. Но ни словом не обмолвился о Марине. Не сказал, что когда-то собирался на ней жениться, что вернулся из плена и обнаружил её женой своего друга. Слишком значимая часть прошлого, чтобы просто о ней забыть.

– Юра, отправь мне всё, что нашёл. И продолжай копать прошлое Андреевского. Особенно период после возвращения Самойлова.

– Понял. – коротко ответил Бета и отключил связь.

Аркадий опустил руку с телефоном и уже собирался вернуться в спальню, когда тихий шорох заставил его обернуться. У двери стояла Елена.

– Это о Нее?

На ней был тёмный шерстяной халат, на плечи наброшена тонкая шаль. Белые волосы чуть растрепались после сна, а тёмные глаза неотрывно смотрели на мужа.

– Есть новые сведения, – тихо произнёс Аркадий.

– О нашей дочери?

– О том, что произошло семнадцать лет назад. Юрий поднял старые материалы по мужчине, у которого все эти годы жила Нея. Выяснились обстоятельства, о которых его старый друг предпочёл умолчать во время нашего разговора.

Елена несколько секунд смотрела на него.

– А сама Нея?

Аркадий подошёл ближе.

– Я нашёл её, Лена.

– Она жива? – спросила Елена, подняв на него глаза.

– Жива, любимая. Она на Юге.

Елена закрыла глаза и несколько долгих секунд стояла неподвижно, словно боялась пошевелиться и разрушить услышанное. Потом губы дрогнули, по щеке медленно скользнула слеза. Аркадий притянул жену к себе, и она прижалась к его груди, спрятав лицо у него на плече. Только тогда он почувствовал, как мелко дрожит её тело. Она не плакала навзрыд, не произносила ни слова – лишь крепче сжимала пальцами ткань его халата, будто боялась, что вместе с этим объятием исчезнет и только что услышанная правда. Лишь спустя несколько минут немного отстранилась, провела ладонью по влажной щеке и посмотрела на мужа.

– Найди того, кто отнял её у нас. Узнай всё, что должен узнать. Но Нея имеет право знать, кто она и где её семья. – Елена ненадолго замолчала, а потом тише добавила: – И привези её домой, Аркадий. Если она захочет... привези нашу девочку домой.

Аркадий долго смотрел на жену, а затем молча кивнул.

Несколько часов спустя Аркадий сидел за массивным дубовым столом в своём кабинете. Перед ним светился экран ноутбука, на котором были открыты сканы архивных документов, присланные Юрием. Вожак Северных медленно листал страницы, время от времени возвращаясь и перечитывая отдельные строки. Теперь, когда он знал о прошлом Самойлова и Марины, некоторые детали воспринимались совсем иначе.

Короткий сигнал внутренней связи отвлёк его от экрана. Аркадий протянул руку к панели на краю стола и нажал кнопку.

– Слушаю.

– Аркадий Вольфович, это служба безопасности. Вы просили поднять старые материалы по гибели семьи Андреевского.

Пальцы Аркадия замерли над клавиатурой.

– Нашли?

– Да. Основная часть дела сохранилась. Есть первичные материалы и первоначальные показания самого Андреевского.

Аркадий откинулся на спинку кресла.

– Рассказывай.

– Андреевские приехали на Север двенадцатого октября две тысячи шестого года. По приглашению Виктора Николаевича Самойлова. Тогда как раз шёл осенний охотничий сезон. Судя по показаниям, мужчины давно собирались выбраться вместе на несколько дней, и Андреевский приехал с женой и дочерью.

Аркадий нахмурился.

– Где они остановились?

– В старом охотничьем доме в лесу. Место довольно глухое, до ближайшего посёлка несколько километров. Самойлов хорошо знал эти места и сам предложил остановиться там.

Аркадий медленно провёл ладонью по подбородку. После утреннего разговора с Юрием даже такая, на первый взгляд обычная деталь заставляла насторожиться.

– Когда произошло убийство?

– Тринадцатого октября. На следующий день после их приезда.

Аркадий невольно посмотрел на открытую перед ним страницу с именем Самойлова.

– Кто обнаружил тела?

– Андреевский. В то утро они с Самойловым ушли на охоту, а Марина с дочерью остались в доме. Через некоторое время мужчины разделились. Андреевский вернулся первым и нашёл жену и девочку уже мёртвыми.

– Где в это время находился Самойлов?

– По его словам, в лесу.

Аркадий медленно откинулся на спинку кресла.

– После того как они разошлись, его кто-нибудь видел?

– Судя по материалам дела, нет. Самойлов утверждал, что до возвращения к дому всё время находился на охоте. Подтвердить это было некому.

Аркадий поднялся из кресла и неспешно прошёлся по кабинету. Услышанное заставляло задуматься, но одних подозрений было недостаточно, чтобы обвинять Самойлова.

– Что установили по самому убийству?

На другом конце связи ненадолго замолчали.

– Немного. Проверку провели, но основной версией почти сразу стало нападение диких животных. После этого другие направления серьёзно уже не отрабатывали.

– Нападение диких животных?

Аркадий нахмурился.

– Да. В заключении указаны множественные рваные раны, характерные для нападения крупных хищников. Следов ножевых или огнестрельных ранений не обнаружили.

Несколько секунд Аркадий молчал.

– И никого не заинтересовало, каким образом хищники оказались в доме?

– Похоже, тогда решили, что дверь могла остаться незапертой. Дом стоял практически посреди леса, шёл охотничий сезон. Версию несчастного случая приняли довольно быстро.

– Сам Андреевский с этим согласился?

– Поначалу, судя по показаниям, он вообще был не в состоянии что-либо объяснять. Его нашли в глубоком шоке. А потом начал задавать вопросы. Требовал продолжить проверку, утверждал, что обычные волки не могли войти в дом и устроить такое. Но никаких других следов не нашли, и дело закрыли.

Аркадий медленно повернулся от окна.

– А когда в этой истории появились оборотни?

– В официальных материалах об этом ничего нет.

Аркадий ненадолго задумался.

– Тогда поднимайте всё, что происходило после похорон. С кем Андреевский встречался, кому звонил, кто оставался рядом с ним в первые месяцы. Меня интересует момент, когда версия о нападении волков перестала его устраивать.

– Понял.

– И Самойлова пока не трогайте. Пусть думает, что мы получили от него всё, что хотели.

Аркадий отключил связь и положил телефон на стол.

Торопиться он не собирался. Если за событиями семнадцатилетней давности действительно скрывалось нечто большее, второй разговор с Самойловым должен был состояться только тогда, когда Аркадий будет знать, какие вопросы задавать.

А главное – какие ответы больше не примет на веру.

Глава 41

Вторая поездка

На следующий день Мирослав Григорьевич позвонил ближе к полудню.

Аркадий только закончил один из затянувшихся рабочих разговоров и собирался вернуться к документам на столе, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя старого Альфы Южного клана.

– Мирослав Григорьевич, – сходу произнес Аркадий, поднося трубку к уху.

– Не помешал?

– Нет. Я ждал вашего звонка.

Несколько секунд в трубке слышалось лишь приглушённое шуршание – похоже, Мирослав Григорьевич куда-то шёл, опираясь на свою бессменную трость.

– Я обещал поговорить с Дамиром, – наконец произнес Мирослав. – Не получилось.

Аркадий слегка нахмурился.

– Почему?

– У нас участились прорывы, – в голосе старого вожака слышалась накопившаяся за последние дни усталость. – Дикие словно с цепи сорвались. Вчера патруль подняли среди ночи, сегодня с утра – ещё два сигнала. Дамир практически не бывает в резиденции, мотается вдоль всей линии кордона. Я дозвонился до него утром, но мы едва успели обменяться парой слов, как его снова вызвали к месту прорыва.

Аркадий крепко сжал челюсти. Из всего сказанного Мирославом его по-настоящему волновало одно: Нея находилась на Юге, где один за другим происходили прорывы диких.

Ещё несколько дней назад расстояние между ними было просто расстоянием. Теперь оно превратилось в преграду, с которой особенно тяжело было мириться. Волк беспокойно ворочался внутри, требуя того, чего Аркадий пока не мог ему дать, – оказаться рядом с дочерью и самому убедиться, что она в безопасности.

– Когда сможете с ним поговорить? – ровно спросил Покровский.

– Как только этот дурдом немного утихнет. Я еще раз наберу его вечером. Если не получится – с утра. Но есть еще одна вещь, Аркадий.

– Какая?

– Я не стану рассказывать ему о Нее по телефону.

Аркадий замер.

– Я и не прошу.

– Хорошо. Значит, здесь мы друг друга поняли. Такие новости человек должен слышать не между двумя вызовами на границу. Я скажу ему только, что тебе нужна встреча и дело касается событий семнадцатилетней давности. Остальное решите сами, лицом к лицу.

Аркадий молчал. Пальцы крепче сжали телефон, выдавая напряжение, которое он старательно держал под контролем.

– Благодарю, Мирослав.

– Пока рано. Сначала надо поймать моего внука хотя бы на полчаса, – проворчал старик. – Позвоню, как только закончу с этим.

Связь прервалась.

Аркадий ещё несколько секунд держал отключённый телефон в руке, потом положил его на стол. Теперь, когда Нея перестала быть лишь именем на пожелтевшей странице дневника, ожидание давалось ему гораздо тяжелее.

Ехать на Юг сейчас было нельзя. Оставалось ждать, как бы сильно ни противилось этому всё его существо.

Он придвинул к себе ноутбук и снова открыл материалы, присланные Юрием. Раз уж приблизить встречу с дочерью Аркадий пока не мог, значит, следовало заняться тем, что было в его силах: разобраться в событиях прошлого и наконец понять, что на самом деле произошло тогда на Севере.

Ближе к вечеру в дверь кабинета постучали.

– Войдите, – не отрывая взгляда от экрана, отозвался Аркадий.

На пороге появился начальник службы безопасности Северных – суровый, молчаливый мужчина по имени Вадим. В руках он держал тонкую картонную папку.

– Есть кое-что по Андреевскому, – коротко произнёс он.

Аркадий оторвался от экрана и кивнул на кресло напротив.

– Садись. Говори.

Вадим опустился на кожаное сиденье, положил папку на край стола, но раскрывать её не спешил.

– Вы просили проверить период после гибели его жены и дочери. Мы подняли старые адреса, места работы, обращения, проверили людей, с которыми Андреевский тогда поддерживал связь.

– И? – прищурился Аркадий.

– В показаниях Самойлова есть одна нестыковка.

Аркадий слегка подался вперёд, не сводя с Вадима внимательного взгляда.

– Во время вашего разговора Самойлов утверждал, что после смерти Марины и Юлии Андреевский отдалился от него. А после того единственного звонка, когда заговорил о мести, они больше не встречались.

– Я помню каждое его слово.

– Тогда Самойлов рассказал вам не всё.

Начальник безопасности раскрыл папку и выложил перед Аркадием пожелтевшую копию документа.

– Через несколько недель после похорон Андреевский снова приезжал на Север.

Аркадий перевёл взгляд на бумагу.

– К Самойлову?

– Да.

Аркадий взял документ. Это оказалась копия старой регистрационной карточки небольшой придорожной гостиницы на выезде из северного городка. Бумага потемнела от времени, чернила местами выцвели, но фамилия постояльца всё ещё читалась отчётливо:

Андреевский А. С.

– Насколько это надёжно? – тихо спросил Аркадий.

– Оригинал сохранился в местном архиве. Гостиницу давно закрыли, здание продали, но часть старой документации передали туда. Мы сверили дату рождения и паспортные данные. Это Андреевский.

Аркадий вчитался в дату.

– Через три недели после похорон...

– Именно.

– Ты сказал, он приезжал к Самойлову.

– Да. Андреевский остановился в гостинице на одну ночь. А утром за ним приехал Самойлов.

Аркадий поднял взгляд.

– Это подтверждено?

– Бывший владелец гостиницы узнал его. Самойлов бывал там раньше, так что он хорошо знал его в лицо.

– Куда они поехали?

– Не знает. Видел только, как Андреевский сел к нему в машину и они уехали.

– Машину помнит?

– Да. Самойлов тогда ездил на ГАЗ-3102. Мы подняли старые регистрационные данные – машина действительно принадлежала Самойлову.

Сам по себе приезд Андреевского ещё ничего не доказывал. После пережитого он мог искать встречи со старым другом, мог захотеть вернуться туда, где в последний раз видел жену и дочь живыми. Причин могло быть множество.

Но одну вещь эта пожелтевшая карточка меняла совершенно точно.

Самойлов говорил, что после трагедии Андреевский отдалился от него, а позже их общение и вовсе сошло на нет. Однако о том, что спустя три недели после похорон Андреевский специально приехал с Юга на Север и утром уехал вместе с ним, Самойлов на допросе не сказал ни слова.

– Это всё? – спросил Аркадий.

– Нет. Есть ещё одна запись. Спустя четыре месяца после первого приезда машина Самойлова отметилась в шиномонтаже при той же гостинице.

Аркадий нахмурился.

– И при чём здесь Андреевский?

– Он был с Самойловым.

– Это точно?

– Бывший владелец комплекса узнал его.

– Дата?

Вадим назвал число. Аркадий мысленно отсчитал дни, и внутри всё похолодело: до ночи Первой Луны, когда исчезла Нея, оставалось всего три недели.

– Куда они направлялись?

– Этого он не знает. Помнит только, что мужчины торопились. Андреевский почти всё время держался в стороне, а Самойлов несколько раз спрашивал механика, долго ли ещё возиться с колесом.

– Что происходило с Андреевским после второй поездки?

– Почти сразу после возвращения он уволился из госпиталя, продал квартиру и съехал. Дальше след теряется. Где он находился в следующие недели, установить пока не удалось.

– Вплоть до похищения?

– Да.

– А Самойлов?

– Вернулся к обычной жизни. Продолжил работать. По документам никаких других поездок за этот период у него нет.

– Ты лично разговаривал с бывшим владельцем гостиницы?

– Да. Сегодня утром.

– Поговори с ним ещё раз. Только теперь не задавай вопросов об Андреевском. Меня интересует Самойлов и всё, что происходило во время той второй поездки. Пусть расскажет сам, без подсказок. Куда они собирались ехать, спрашивали ли дорогу, упоминали ли какие-нибудь места. Любая деталь, которую он вспомнит.

– Сделаем.

Вадим уже собирался закрыть папку, но Аркадий остановил его.

– Подожди. Проверьте ещё раз промежуток между первой и второй поездкой. Всё, что сможете найти.

– По Андреевскому?

– По обоим. Где были, с кем встречались, куда ездили. Мне нужны любые пересечения, которых раньше не заметили.

Начальник безопасности кивнул, забрал папку и вышел.

Две поездки.

Первая ещё могла иметь вполне объяснимую причину. Андреевский потерял жену и дочь, и встреча со старым другом спустя несколько недель после похорон сама по себе ничего не доказывала.

Но вторая состоялась незадолго до исчезновения Неи.

И о ней Самойлов тоже промолчал.

Аркадий вспомнил его спокойный взгляд и слова, произнесённые во время допроса:«Я с детьми не воюю... Я ничего не знаю».

Возможно, так и было.

Но теперь Аркадия интересовало уже не то, солгал ли Самойлов. А то, о чём ещё он предпочёл промолчать.