Текст книги "Дикарка для Альфы (СИ)"

Автор книги: Рая Вельс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

Глава 32

Для другой

День с самого утра пошёл наперекосяк, превратившись в бесконечную, изматывающую гонку. Ночной снег заметал старые следы, а дикие будто нарочно не давали Южным перевести дух. Казалось, стоило Дамиру разобраться с одной проблемой, как на другом конце территории тут же возникала следующая.

Доклады сыпались один за другим, не давая Дамиру перевести дыхание. Утром ищейки засекли свежую лёжку в седьмом секторе. Едва Альфа успел направить туда патруль, как с восточного кордона пришло сообщение о растерзанной туше лося и сорванных межевых метках.

Он отключил рацию и на мгновение замер, глядя на циферблат наручных часов. Стрелки неумолимо приближались к четырём часам дня. Зимние сумерки наступали быстро, словно кто-то одним движением гасил огромную лампу над лесом.

Дамир нахмурился. Он обещал Нее прийти сегодня.

После вчерашнего дня у озера это обещание почему-то ощущалось особенно важным. Перед глазами на мгновение возникло её раскрасневшееся от мороза лицо, улыбка, с которой она смотрела на него после их поцелуя. Ему хотелось увидеть её снова – и желательно не тогда, когда половина ночи уже останется позади. Но эта стая, эта земля, за которую он отвечал головой, держала его мёртвой хваткой. Зверь внутри глухо рычал, рвался прочь от карты, от замёрзших охотников, от запаха чужого страха – туда, к маленькому домику Матвея, где в тишине ждала девушка с синими глазами. Но долг вожака связывал по рукам и ногам.

Рация на капоте ожила с резким треском.

– Альфа! Третий сектор! Они здесь! – раздался голос одного из молодых патрульных. На заднем плане слышался треск сучьев и глухой, наводящий ужас рык.

Дамир бросил рацию на сиденье и на ходу натянул перчатки. Через несколько минут внедорожник уже рвал заснеженную дорогу в сторону третьего сектора.

Стычка в этом секторе за считанные секунды превратилась в короткий, яростный хаос. Диких было двое – истощённые, обезумевшие, с помутневшими глазами и оскаленными пастями, с которых тянулась густая слюна. Они не защищали территорию, не пытались уйти – просто бросались на всё, что двигалось.

Дамир принял основной удар на себя, оттесняя молодых волков назад. Зверь рванулся наружу мгновенно. Тело привычно поддалось обращению – мышцы скрутило короткой вспышкой боли, человеческие очертания поплыли, уступая место массивному тёмному волку.

Одного появления Альфы хватило, чтобы первый дикий дрогнул. Поджав хвост, он метнулся в чащу и через несколько секунд исчез среди заснеженных деревьев. Второй, напротив, будто окончательно лишился остатков инстинкта самосохранения и бросился прямо на Дамира.

Они столкнулись в снегу. Дамир ушёл от первого броска, развернулся и перехватил противника у самого горла. Челюсти сомкнулись – коротко, безжалостно. Но в последнем судорожном рывке дикий успел полоснуть его когтями по боку.

Жгучая боль вспорола тело.

Дамир отпустил мёртвого зверя и вскинул голову. Вдалеке ещё слышался треск веток.

– За ним! – дал он мысленный приказ своим бойцам.

Двое молодых сорвались с места, уходя по свежему следу беглеца.

Дамир тяжело дышал, стоя над мёртвым диким. Раны на теле уже начинали стягиваться – медленно, мучительно, отзываясь под кожей зудящим жаром. Через несколько часов от глубоких борозд останутся лишь красные полосы.

Но взгляд Альфы опустился на собственную одежду.

Куртка была разодрана когтями почти до самого бока. Из-под лохмотьев плотной ткани виднелась пропитанная кровью рубашка. От него несло кровью, потом и тяжёлым запахом чужого, больного зверя.

И первая мысль, мелькнувшая в голове, была вовсе не о ранах. И даже не об усталости.

Он представил, как Нея увидит кровь, разодранную одежду, ещё не затянувшиеся борозды на боку – и нахмурился.

Нет.

В таком виде к ней нельзя.

– Уберите здесь всё, – бросил он подбежавшим охотникам, даже не глядя на них. – Я буду на связи.

Фонари у ворот дома Дамира горели ровным золотистым светом, когда его машина затормозила на въезде. Сумрак полностью накрыл посёлок.

Лилия ждала его весь день. Услышав знакомый гул мотора, она выбежала на крыльцо, накинув на плечи тёплую шаль.

Она улыбнулась и шагнула навстречу своему мужчине, но улыбка мгновенно застыла на губах, когда свет фонарей выхватил разорванный бок куртки и тёмные пятна крови.

– Дамир! Пресвятая Луна, что произошло?! – ахнула она, порывисто подавшись вперёд.

Лилия протянула руку, намереваясь коснуться его плеча, осмотреть рану – с той привычной заботой, на которую последние пять лет считала себя вправе. Но Дамир не позволил ей прикоснуться к себе. Он сухой, прохладной ладонью перехватил её тонкое запястье в воздухе, останавливая в сантиметре от своего тела.

– Ничего серьёзного, Лилия. Заживёт, – спокойно сказал он.

Он удерживал её руку всего пару секунд, а затем так же спокойно отпустил. Но Лилия замерла, будто её ударили по лицу. Раньше она могла касаться его когда угодно – залечивать его раны, обнимать со спины, когда он уставал за рабочим столом. На правах хозяйки этого дома, на правах женщины, делившей с ним постель.

А теперь между его телом и её протянутой рукой словно выросло невидимое, но непробиваемое стекло.

– Я приготовлю отвар... надо промыть, – сбиваясь, пробормотала она, пытаясь вернуть ускользающую реальность.

– Не нужно, – отрезал он, проходя мимо неё в дом. – Я просто смою грязь.

Шум воды в ванной на втором этаже стих только минут через двадцать. Лилия всё это время стояла у кухонного стола, сжимая пальцами край столешницы. В доме царила тишина, но сейчас она казалась почти оглушающей.

Наконец наверху послышались шаги.

Дамир спустился по лестнице, и одного взгляда на него хватило, чтобы внутри у Лилии всё похолодело.

На нём была чистая тёмно-синяя рубашка. Влажные после душа волосы были зачёсаны назад, от кожи исходил знакомый аромат парфюма. Ни крови, ни грязи, ни единого следа недавней схватки. Только усталость в глазах напоминала о том, каким он вошёл в дом несколько минут назад.

Но хуже всего было другое. Дамир не направился к столу. Не сел в кресло. Не налил себе воды. Он взял оставленные у входа ключи от машины.

И Лилия поняла.

Он приехал домой только для того, чтобы привести себя в порядок.

Не для неё.

Для другой.

В груди у Лилии вспыхнула болезненная, отчаянная волна. Она сделала шаг ему навстречу, преграждая путь к выходу.

– Ты хоть поешь сначала, – тихо, почти умоляюще произнесла она. – Ты не ел с самого утра. Я подогрела рагу.

– Не хочу, Лилия, – он даже не замедлил шага, направляясь к вешалке, где висела его вторая, чистая куртка.

– Тогда останься, – её голос дрогнул, растеряв прежнюю уверенность. Лилия подошла вплотную и потянулась к нему, желая коснуться груди, удержать возле себя. – Ты едва на ногах стоишь. Ты ранен, Дамир... Останься со мной. Пожалуйста.

Дамир замер. На короткое мгновение его взгляд опустился на пальцы, тянущиеся к рубашке.

И он сделал шаг назад. Всего один. Небольшое, почти незаметное движение. Но рука Лилии так и осталась протянутой, не встретив привычного тепла его тела.

Именно в эти несколько сантиметров расстояния вдруг уместилась вся правда, от которой Лилия последние дни отчаянно отворачивалась. Всё изменилось.

Дамир больше не хотел её прикосновений. И дело было уже не в усталости, не в ранах и не в проблемах клана. Между ними действительно всё закончилось – просто никто ещё не произнёс этого вслух.

Мужчина тяжело вздохнул. В его тёмно-карих глазах не было злости, лишь глухая, давящая усталость и чувство вины, которое он больше не мог игнорировать.

– Лилия, нам нужно поговорить, – ровно произнёс он. – Но не сейчас.

Для неё эта фраза прозвучала страшнее любого приговора. Не нужно было спрашивать, о чём именно он собирается говорить. Она уже знала. Просто до последнего не хотела произносить это вслух.

– Кто она? – выдохнула Лилия. В голосе впервые прорезалась плохо скрываемая истерика.

Дамир уже надевал куртку. На мгновение его движения замедлились.

– Не сейчас, Лилия.

– Нет. Сейчас. – Она шагнула к нему, и в глазах вспыхнул янтарный волчий огонь. – Пока я живу в твоём доме, пока сплю в твоей постели – я имею право знать, Дамир! Я уже чувствовала на тебе запах другой женщины. Ты больше не позволяешь мне даже прикоснуться к себе. Смотришь сквозь меня, будто меня здесь нет. Кто она?

Рука Дамира замерла на молнии куртки.

Возразить было нечего.

Лилия имела право злиться. И самое неприятное заключалось в том, что виноват в этом был он сам. Она всё ещё жила в его доме, всё ещё считала себя его женщиной, а он позволял ей оставаться в этом заблуждении.

Ведь Дамир понял ещё там, в тускло освещённом коридоре «Берёзки», когда впервые увидел хрупкую беловолосую девушку и зверь внутри мгновенно признал в ней единственную, истинную пару. Именно тогда он должен был поговорить с Лилией, а не оставлять её биться о стену догадок. Возможно, он тянул потому, что любое объяснение неизбежно требовало рассказать о Нее. А Нею Дамир пока не хотел впускать ни в чужие разговоры, ни в чужую злость.

Но это могло объяснить его молчание. Не оправдать.

– Ты права, – тихо произнёс Дамир, глядя ей прямо в глаза. – Я виноват перед тобой в том, что не сказал раньше. Между нами всё изменилось, Лилия. И делать вид, что ничего не произошло, я больше не буду. Завтра мы спокойно поговорим обо всём остальном. Но сейчас я должен уехать.

Лилия отшатнулась, словно её ударили. Дамир больше не добавил ни слова. Он развернулся, открыл тяжёлую дверь и вышел в морозную ночь.

А спустя пару секунд за окном взревел мощный мотор внедорожника, и яркие полосы фар резанули по тёмным деревьям, уходя прочь – в сторону заброшенного кордона.

Глава 33

В тени чужого света

Лилия стояла у высокого окна гостиной, не шевелясь и почти не дыша. Красные габаритные огни внедорожника ещё пару мгновений мерцали между заснеженными деревьями, пока окончательно не утонули в ночной тьме.

В доме установилась звенящая тишина. Лилия медленно опустила взгляд на свои пальцы – они всё ещё дрожали от унижения и жгучей обиды.

«Между нами всё изменилось, Лилия».

Слова Дамира снова и снова звучали в голове. Шесть лет рядом с ним. Пять лет в его доме, в его постели – и всё перечёркнуто несколькими спокойными фразами.

Она не стала бить посуду. Не закричала, не разрыдалась. Лилия слишком хорошо умела держать себя в руках. Но где-то глубоко внутри уже поднималось другое чувство – холодное, собранное и куда более опасное, чем обычная женская истерика.

Ей не нужно было отгадывать имя. Ей нужно было увидеть. Увидеть ту, ради которой её Альфа за считанные дни перечеркнул всё, что связывало их столько лет.

Лилия сбросила на пол шаль, сделала глубокий вдох и прикрыла глаза.

Кости отозвались сухим, глухим треском. Облик женщины на мгновение размылся в сумерках комнаты, уступая место зверю. Через секунду на паркете стояла крупная, грациозная волчица с дымчато-серой шерстью и горящими глазами. Она бесшумно скользнула к задней двери, выскользнула во двор и лёгкой, стремительной тенью перемахнула через высокий деревянный забор.

Она знала Дамира слишком хорошо. Бежать следом за машиной вдоль дороги означало выдать себя в первые же минуты. Альфа мог не услышать её за рёвом двигателя, но запах не обманешь.

Лилия на мгновение замерла, подняв морду навстречу ветру. Морозный поток тянул от дороги в её сторону. Хорошо. Пока ветер не переменится, Дамир её не почует. Волчица взяла левее и углубилась в лес, оставляя между собой и трассой добрую сотню метров. Видеть машину ей не требовалось – сквозь деревья доносился приглушённый гул знакомого двигателя, а временами между стволами мелькали полосы фар. На открытых участках Лилия сбавляла ход, замирала среди елового подлеска, пропуская внедорожник вперёд, а затем снова нагоняла его, бесшумно скользя по свежему снегу.

Но чем дальше Дамир уезжал от центральных усадеб, тем сильнее становилось изумление Лилии.

Трасса осталась позади. Внедорожник свернул на заброшенную лесную просеку, ведущую к самым дальним, старым кордонам. В эту глушь без особой причины не забирались даже свои. Зачем Дамиру мчаться сюда ночью, да ещё и после изматывающего дня?

А в это же время в маленьком доме Нея стояла у заиндевевшего окна.

Весь этот длинный, бесконечный день она не находила себе места. Матвей пытался занять её простыми хлопотами по дому – заставлял топить печь, нарезать хлеб, перебирать сушёные травы, но Нея всё делала механически, постоянно бросая взгляды на настенные часы.

Ближе к вечеру к ожиданию примешалось что-то ещё. Нея и сама не могла объяснить что. В какой-то момент сердце вдруг болезненно сжалось, а по телу прокатилась волна такой острой тревоги, что она замерла посреди комнаты, прижав ладонь к груди.

Что-то случилось.

Эта мысль пришла сама собой – нелепая, ничем не подкреплённая. И почему-то сразу следом в памяти возник Дамир.

Каждый треск прогорающего в печи полена, каждый порыв морозного ветра за окном заставлял её вздрагивать и поворачивать голову к двери. Чем сильнее сгущались сумерки, тем труднее становилось отогнать тревожные мысли. А вдруг он не придёт? Вдруг всё, что произошло вчера, было лишь красивым сном? И всё же под страхом и тревогой жило другое чувство – тёплое, непривычное и с каждым часом становившееся всё сильнее. Её тянуло к этому рослому, суровому мужчине с тёмными глазами, рядом с которым почему-то отступали все кошмары.

Когда густые сумерки окончательно накрыли лес, Нея не выдержала. Накинув на плечи слишком большую, пахнущую дымом куртку деда Матвея, она вышла на крыльцо. Морозный воздух обжёг лёгкие. Лес вокруг словно замер – лишь изредка где-то потрескивали на морозе ветви. Нея плотнее запахнула полы куртки, сжимая в кулаках холодную ткань.

И вдруг вдалеке, за поворотом лесной дороги, вспыхнул рассеянный свет.

Спустя мгновение между деревьями прорезались два ярких луча фар, и на расчищенную площадку перед домом медленно выкатился знакомый внедорожник.

Сердце Неи подскочило к самому горлу и забилось часто-часто. Он всё-таки пришёл.

Дверь машины открылась, и на снег ступил Дамир. Он на секунду замер, глядя на маленькую фигурку на крыльце. А потом его лицо вдруг смягчилось. Уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке, и он шагнул ей навстречу.

Нея не удержалась. Забыв про холод, про осторожность, она практически сбежала с деревянных ступеней ему навстречу, оставив на свежем снегу цепочку мелких следов.

– Ты пришёл... – выдохнула она, останавливаясь в шаге от него. Из её рта вырвалось облачко белого пара.

Дамир смотрел на неё сверху вниз. Его тёмные глаза, обычно холодные и требовательные, сейчас были наполнены таким непривычным теплом, что Нея невольно улыбнулась. Ей всё ещё трудно было привыкнуть к тому, что этот взгляд предназначался именно ей.

– Я же обещал, – просто ответил он.

Его голос прозвучал тихо, но в нём было столько спокойной, незыблемой уверенности, что Нея почувствовала, как рушатся последние остатки её страха. Она улыбнулась и, поддавшись внезапному порыву, шагнула ближе. Пальцы несмело коснулись груди Дамира, а сама Нея чуть приподнялась на носки.

Ему большего приглашения не понадобилось. Дамир склонился к ней, одной рукой обнял за талию и мягко коснулся её губ своими. Поцелуй получился коротким, почти целомудренным – тёплым приветствием после долгого дня ожидания.

Когда он отстранился, Нея всё ещё улыбалась.

А в пятидесяти метрах от дома, в непроглядной тени вековых деревьев, неподвижно застыла дымчатая волчица. Ветер по-прежнему благоволил ей, унося запах в сторону от дома. Дамир не почуял чужого присутствия.

Лилия прижала уши к голове и ещё глубже вжалась в тень деревьев. Её янтарные глаза жадно, до боли всматривались в сцену, разворачивающуюся на освещённом пятачке перед крыльцом.

Она ждала увидеть кого угодно. Опытную, хитроумную оборотницу из чужого клана, порочную красотку, сумевшую завлечь вожака. Но перед ней стояла девушка. Совсем юная. Тоненькая, почти невесомая в чужой, явно не по размеру куртке. Из-под накинутого капюшона выбились пряди белоснежных, словно свежий зимний снег, волос, которые ярко вспыхивали и переливались в лучах автомобильных фар.

Лилия замерла, ощутив, как волчица внутри неё на мгновение растерялась. Девчонка. Почти ребёнок.Человечка?Нет. Ветер доносил от дома её запах, и волчица внутри Лилии безошибочно чувствовала: в этой девчонке было что-то иное. Что-то ещё не пробудившееся до конца, но определённо не человеческое.

Но уже в следующую секунду Лилия поняла: дело было не в волосах. Не в юности этой незнакомки. И даже не в том, что Дамир мчался к ней через весь регион, бросив её.

Дело было в нём самом.

Лилия знала Дамира много лет. Видела его в боях и на советах старейшин, знала каждый изгиб его тела, каждую интонацию голоса. Делила с ним дом и постель, была рядом год за годом и давно привыкла думать о будущем, в котором однажды станет официальной хозяйкой Юга.

И за все эти годы онани разуне видела, чтобы Дамир смотрел на женщинутак.

В его взгляде не было привычного снисхождения или простой страсти. Там читалось нечто пугающее, абсолютное, превосходящее человеческий разум и волчьи законы. Это было безоговорочное принятие. То самое невидимое притяжение, о котором слагали древние легенды стаи.

Истинная.

Это слово само вспыхнуло в сознании волчицы, обжигая болезненным, смертоносным ядом. Девчонка на крыльце была его истинной парой.

Лилия смотрела, как Дамир медленно поднимает руку и осторожно, едва касаясь, поправляет выбившийся из-под капюшона Неи белый локон. Как девушка непроизвольно прижимается щекой к его ладони, закрывая глаза.

Внутри Лилии всё перевернулось. Глухая, отчаянная ярость хлынула по венам. Все её надежды, её статус, её будущее – всё рушилось прямо сейчас, на этом заснеженном кордоне, из-за какой-то бледной девчонки с белыми волосами.

Дымчатая волчица оскалилась. Из её груди вырвался глухой, едва слышный рык, тут же утонувший в шуме ветра. Она не могла забрать Дамира силой – против Альфы у неё не было ни единого шанса. Но просто отступить и смотреть, как эта недоволчица получает всё, что Лилия столько лет считала своим, она тоже не собиралась.

Лилия ещё несколько секунд смотрела на них, а затем развернулась и бесшумно исчезла в темноте леса. На свежем снегу осталась лишь цепочка глубоких следов, которые быстро заметала позёмка.

Глава 34

Там, где не страшно

Следующая неделя слилась для Дамира в бесконечную череду рваных снов, сбивчивых докладов, сорванных патрулей и нестихающей тревоги. Дикие будто взбесились. Они появлялись то у восточной границы, проламывая старые межевые укрепления, то объявлялись у самых заброшенных кордонов, исчезая в чаще прежде, чем ищейки успевали сомкнуть кольцо. За их действиями не прослеживалось никакой системы, но эта хаотичность изматывала клан куда сильнее спланированного нападения. Дамиру приходилось распылять силы, вникать в десяток мелких стычек одновременно и часами разбирать следы на морозном ветру.

Но каким бы тяжёлым ни выдавался день и как бы поздно ни заканчивались дела, Альфа Южных неизменно разворачивал внедорожник в сторону избушки деда Матвея.

За эти семь дней они с Неей не проговорили и пары часов подряд. Время рвалось на куски. В один из вечеров Дамир приехал настолько обессиленным, с потемневшими от усталости глазами, что просто опустился на скамью у протопленной печи. Нея не задавала вопросов. Молча принесла ему кружку горячего отвара из чабреца, а потом устроилась на полу рядом, прислонившись плечом к его ноге. Дамир опустил сбитую в ссадинах ладонь на её светлые волосы, и этого простого молчаливого присутствия оказалось достаточно, чтобы впервые за весь день спокойно выдохнуть. В другой вечер он привёз ей баночку лесного мёда и тёплый вязаный шарф. Дед Матвей, наблюдая за ними, лишь молча покачивал головой, а потом обязательно находил себе какое-нибудь дело во дворе, оставляя молодых вдвоём.

С каждым днём из взгляда Неи понемногу уходила прежняя настороженность. Она всё реже вздрагивала от случайного шороха и уже не поглядывала поминутно на часы, гадая, приедет ли он сегодня.

Он приходил. Каждую ночь.

Связь между ними, поначалу тонкая и пугающая, за эти дни словно набрала силу, превращаясь в невидимый, но прочный мост. Нея начала чувствовать его приближение задолго до того, как до кордона доносился гул мотора. Иногда она вдруг откладывала книгу, замирала посреди комнаты и прижимала ладонь к груди, чувствуя, как дремлющая внутри волчица оживает и тянется навстречу чему-то, понятному только ей. А спустя несколько минут за окном вспыхивали знакомые лучи фар.

Субботний вечер подарил редкую, почти забытую тишину. Границы замерли, патрули не докладывали о происшествиях, и Дамир вырвался из центральной усадьбы ещё до того, как лес окончательно погрузился в ночной сумрак.

Когда внедорожник затормозил у дома, Нея уже стояла на крыльце. На ней была всё та же старая куртка Матвея, но теперь она встречала его с улыбкой, а не с прежней робостью.

– Сегодня тихо? – спросила она, когда Дамир поднялся по ступеням.

– Тихо, – ответил он, и в тёмно-карих глазах вспыхнул знакомый тёплый огонёк. – Хочешь пройтись? Погода хорошая.

Нея взглянула на тёмную стену леса, подступавшую к самому забору. Мороз ослаб, с неба неспешно падали редкие крупные снежинки. Внутри тут же встрепенулась молодая белая волчица, истосковавшаяся за эту неделю по лесу и свободе.

– Хочу, – отозвалась Нея, и губы тронула улыбка.

Они углубились в лес, оставив дом далеко за спиной. Сумерки медленно сгущались между деревьями, окрашивая снег в холодную синеву. Наконец Дамир остановился и чуть кивнул Нее.

Она поняла без слов. Скинула тяжёлую куртку на ветви низкого кустарника, прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Зверь отозвался сразу. По телу прокатилась знакомая волна жара, мир на мгновение качнулся – и уже через несколько секунд на снежном пятачке стояла тонкая белоснежная волчица с огромными синими глазами.

Следом обратился и Дамир – легко, почти бесшумно, превращаясь в мощного тёмного волка.

Белая волчица радостно взвизгнула, подпрыгнула на месте и, взрыв лапами пушистый наст, рванула вперёд. Дамир не спешил. Позволил ей вырваться на десяток метров, наблюдая, как легко и грациозно она несётся между деревьями, словно сам снегопад обрёл плоть. А затем тёмный волк сорвался с места и несколькими широкими, пружинистыми прыжками легко нагнал её, на бегу чуть задев боком.

Нея от неожиданности притормозила, недовольно прижала уши и показала клыки, изо всех сил изображая возмущение. Дамир фыркнул – почти по-человечески, насмешливо – и нарочно сбавил ход, переходя на трусцу.

Поддавался.

Почуяв подвох, белая волчица возмущённо тявкнула, ткнулась носом в его мохнатую шею и тут же метнулась вперёд, увлекая его всё глубже в лес. Она бежала, доверившись древним инстинктам, пока лес вокруг не начал понемногу меняться. Деревья расступились, впереди между стволами мелькнуло открытое пространство, и Нея неожиданно сбавила ход. Белая волчица остановилась. Впереди, за припорошенными снегом кустами, темнел небольшой деревянный домик. Тот самый, у озера. Нея оглянулась на Дамира. Тёмный волк остановился рядом. В его янтарных глазах мелькнуло что-то, чего она не успела понять. Он несколько секунд смотрел на притихший среди деревьев дом, а затем повернул голову к Нее и коротко качнул мордой, приглашая следовать за собой.

Волчица послушно двинулась следом.

У самого крыльца Дамир остановился. Через несколько минут они уже стояли перед дверью в человеческом облике.

Он поднялся по занесённым снегом ступеням и привычным движением толкнул дверь плечом. Та упрямо сопротивлялась, но после второго толчка нехотя поддалась, впуская их внутрь.

Дом встретил их прохладной тишиной. Пахло сухими травами, старым деревом и едва уловимо – воском.

Дамир не стал зажигать верхний свет. Прошёл к камину, присел перед ним и принялся растапливать огонь. Вскоре сухие поленья занялись, и по комнате разлилось мягкое тепло, а пляшущие отблески пламени постепенно оттеснили полумрак.

Нея осталась посреди гостиной, с любопытством оглядываясь по сторонам. Она впервые оказалась внутри этого дома и почему-то сразу почувствовала себя немного неловко – словно без приглашения заглянула в чью-то очень личную, бережно хранимую жизнь.

Здесь всё было удивительно тёплым и домашним. На стенах висели небольшие пейзажи, полки теснились книгами, на спинке кресла лежал аккуратно сложенный плед. На комоде стояла простая керамическая кружка с почти стёршимся от времени рисунком. Казалось, хозяйка дома просто ненадолго вышла и однажды обязательно вернётся.

Нея медленно прошла вдоль комнаты, разглядывая вещи, к которым, казалось, давно никто не прикасался. И вдруг остановилась. На комоде стояла небольшая фотография в простой деревянной рамке.

С неё на Нею смотрела красивая женщина с мягкой улыбкой и удивительно тёплыми глазами. Нея всмотрелась внимательнее – и вдруг уловила знакомые черты. Гордая посадка головы, разлёт бровей, линия губ... Всё это она видит каждый день.Только в мужском, куда более суровом лице.

– Это моя мать, – тихо произнёс Дамир за её спиной.

Он подошёл бесшумно и остановился чуть позади, сунув руки в карманы брюк. От огня камина его тень казалась огромной, почти заполняя собой комнату, но голос прозвучал неожиданно мягко.

– Она была удивительной, – продолжал он, глядя на снимок поверх головы Неи. – Этот дом строил мой отец специально для неё. Наш клан всегда жил строго, по уставу, а она умела создавать тепло из ничего. Это было её место.

Нея повернулась к нему. В каминном свете суровые черты его лица казались мягче, а во взгляде затаилось что-то далёкое и болезненное.

– Что с ней случилось? – тихо спросила она.

Дамир несколько секунд смотрел на фотографию, затем отвёл взгляд к огню.

– Она умерла, когда я был ещё подростком.

Нея почувствовала, как что-то в его голосе заставило её насторожиться.

– Болела?

– Нет.

Одно короткое слово прозвучало так тяжело, что она не решилась спросить сразу. Дамир провёл ладонью по затылку и глухо добавил:

– Мать сама ушла из жизни.

Нея замерла.

– Почему?

– Из-за отца. – На скулах Дамира на мгновение заходили желваки. – В какой-то момент в его жизни появилась другая женщина. Мать не смогла с этим смириться.

Он замолчал, и Нея поняла, что за этой короткой фразой скрывается гораздо больше, чем он готов сейчас рассказать.

Она не стала расспрашивать. Просто подошла ближе и несмело положила ладонь поверх его руки.

– Мне жаль, Дамир...

– Не надо, – он чуть сжал её пальцы в ответ. – Это было давно. Но с тех пор я заходил сюда очень редко. Здесь слишком много тишины.

Он взглянул на Нею – прямо, глубоко, словно пытался прочесть её мысли.

– А ты? – тихо спросил он. – Ты никогда не рассказываешь о том, что было до «Берёзки». Помнишь ли ты что-нибудь хорошее?

Нея опустила взгляд на их переплетённые пальцы. Память о детстве всегда казалась ей душной комнатой. Но сейчас, в этом тёплом доме, рядом с человеком, держащим её руку, призраки прошлого потеряли свою силу.

– Я не помню матери, – тихо проговорила она. – Совсем. Иногда пыталась представить её лицо, но... ничего. А отец никогда о ней не рассказывал. Я спрашивала несколько раз, когда была маленькой, а потом перестала.

Она ненадолго замолчала, глядя на огонь.

– Папа вообще был неразговорчивым. Не обнимал меня, не целовал перед сном, как... – Нея чуть смутилась. – Как это обычно бывает в семьях. Наверное. Я ведь не знаю. У нас всё было по-другому.

Дамир молчал, позволяя ей говорить.

– Но он заботился обо мне. По-своему. Когда я болела, сидел возле кровати. Следил, чтобы я принимала лекарства.

Улыбка медленно исчезла.

– Он никогда не был со мной жестоким. По крайней мере, тогда я так не думала. Просто... холодным.

Нея подняла взгляд на Дамира и тихо добавила:

– Наверное, поэтому я сначала не знала, что делать, когда ты начал ко мне прикасаться. Не потому, что мне было неприятно. Я просто... не привыкла.

Дамир ничего не ответил. Просто шагнул ближе, обнял её за плечи и притянул к себе. Нея уткнулась носом в его грудь, ощущая, как сквозь плотную ткань пробивается ровное, сильное биение его сердца.

Они устроились на широком диване у камина, и Дамир, накинув Нее на плечи мягкий шерстяной плед, привлёк её к себе. Огонь постепенно стихал, оставляя после себя мерцающие угли, за окнами шумел ночной лес, а в тёплой тишине дома Нея всё теснее прижималась спиной к его груди, чувствуя тяжёлую руку на своей талии и ровное дыхание над макушкой. Усталость незаметно взяла своё: веки потяжелели, дыхание стало глубже, и вскоре она уснула в его объятиях – спокойно и доверчиво.

Сквозь пыльные стёкла окон пробивалось мягкое розово-голубое сияние рассвета.

Нея медленно открыла глаза. Первое, что она почувствовала, – уютное тепло, окружавшее её со всех сторон.

Дамир всё ещё спал рядом. Во сне с его лица исчезла привычная суровость: разгладилась упрямая складка между бровей, губы больше не были сжаты в жёсткую линию, а тёмные ресницы отбрасывали лёгкие тени на скулы. Таким – спокойным, расслабленным, без привычной настороженности во взгляде – Нея видела его впервые.

Она замерла, боясь пошевелиться и разрушить эту удивительную тишину. Несколько долгих мгновений просто смотрела на мужчину, рядом с которым встретила это утро, и вдруг поняла, что внутри неё рождается нечто совсем иное. Уже не благодарность за спасение, не робкая привязанность и даже не та необъяснимая тяга, что с первой встречи заставляла искать его глазами. Это чувство было глубже. Тише.

Ей вдруг захотелось, чтобы таких утр было ещё много. Чтобы он вот так спал рядом, чтобы за окнами шумел лес, чтобы никуда не нужно было бежать и никого бояться.

Чтобы это стало её жизнью.