Текст книги "Золотой мальчик (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 17

Хейс

Теперь я понимаю, почему Лейтон так вымотана. Я и сам без сил. За сегодняшнюю игру и разминку присел больше двухсот раз, но это, наверное, сущие пустяки по сравнению с тем, каково Лейтон после смены в родильном отделении.

Как только мы заходим в дом, Монро мчится на кухню, выдвигает ящик и хватает маркер.

– Так, – нарочито громко заявляет она. – Все готовы?

– Она так каждый раз делает, – стонет Линкольн.

Мы встаем кружком и смотрим, как Монро с важным видом ставит маркером жирную галочку в календаре поверх сегодняшней даты, где в клеточке значится «День маникюра». Мы хлопаем и даем ей «пять», пока та подпрыгивает от восторга.

Я разжигаю гриль, гадая, кто им пользовался последним – Скай или Патрик. И невольно задумываюсь о том, как они готовили в тот последний раз – даже не подозревая, что он станет последним.

Истон и Линкольн перебрасываются мячом во дворе. Истон учит мальчишку правильно принимать мяч, а Деккер раскрашивает камни с Монро. Она рассказывает, как занималась этим в прошлый раз и как родители сильно поссорились из-за того, что розовая краска попала на дорогой садовый стул.

– Мамочка тогда сказала, что папочке стоило бы что-нибудь подстелить и что в его возрасте пора бы уже соображать.

Я поражаюсь тому, насколько ровно звучит ее голосок. В глубине души сомневаюсь, понимает ли она вообще, что происходит. Наверное, должно пройти время, прежде чем Монро осознает всю необратимость того факта, что родителей больше нет.

Деккер дарит Монро милую улыбку и произносит:

– Такое иногда случается с мамочками и папочками. Мои мамочка и папочка тоже ругались.

Я не знаю всей истории, но в курсе, что его родители в разводе, и что они с Фостером почти весь подростковый возраст росли порознь.

Я как раз захожу в дом с котлетами для бургеров, раскладываю все на столе, чтобы сделать сборочный конвейер, и размышляю, где лучше поесть – в доме или на улице, как вдруг открывается входная дверь. На Лейтон медицинская форма. При ней сумка с обедом, еще одна перекинута через плечо, а в руке большая бутылка для воды. Она замирает и приваливается спиной к двери. Делает глубокий вдох, и я завороженно смотрю, как вздымается и опускается ее грудь.

Затем она открывает глаза и замечает меня. Лицо вспыхивает от удивления и легкого смущения.

– Вы уже вернулись?

– Решили устроить барбекю.

– Потрясающе. Твоя сестра полностью узурпировала мой обед, – она слабо улыбается. – Шучу. Салатом сыт не будешь, так что я умираю с голоду. И в комнату отдыха не принесли ничего вкусненького.

Она сбрасывает вещи на банкетку у входа, стягивает обувь, наступая на пятки, и проходит на кухню. Черт возьми, форма сидит просто отпадно. Облегает именно там, где нужно. И вот я уже фантазирую о ролевых играх с плохой медсестрой, где в главной роли эта девушка.

Лейтон оглядывает все, что я разложил на кухонном островке:

– Обожаю бургеры.

– Мы заскочили в «Мариано». В холодильнике есть салаты с макаронами.

– Скажи, что кто-то догадался купить салат с брокколи, – она открывает дверцу холодильника. Я понятия не имею, что именно там навыбирал Деккер. – Вы меня балуете. Реально купили.

Плюс в карму уходит Деккеру. К сожалению.

– И как прошел День маникюра? Это был кошмар? Пришлось долго сидеть в очереди? – интересуется она.

– Ну, не думаю, что каждая шестилетка на районе живет по тому же календарю Национальных дней, что и Монро, так что повезло. Нас приняли сразу, и ей накрасили ногти. Как и Истону с Линкольном. Очень надеюсь, что парню не прилетит за это в школе.

– Истон Бейли тоже пошел? – удивляется она. – Ты только что перепрыгнул сразу через двадцать ступенек в рейтинге любимчиков Линкольна, – она крадет чипсину и прислоняется к столешнице.

– Деккер Дэвис тоже здесь.

Ее рука с недоеденной чипсиной безвольно падает вниз.

– Серьезно? – она пересекает кухню и выглядывает в окно. – И он раскрашивает камни с Монро? – Лейтон оборачивается ко мне. – Сфоткай это, и у вашего дома выстроится очередь из женщин. Как они его сейчас называют? «Бар»?

– Бар? «Кольтс» – это жеребцы, а не пьянчуги.

Она посмеивается.

– Уж простите, не слежу за трендами крутых девчонок.

– Но ты все же в курсе, что они спорят о том, как назвать дом? – вскидываю бровь. Не должно быть так приятно от того, что она следит за мной. Ну, типа того. Окольными путями.

– В этом нет ничего такого... но, честно говоря, у Твити Соренсена слишком длинный язык, и он без умолку трещал об этом, когда Теди рожала.

И вот надежда лопнула, даже не успев толком надуться.

– А ты сама как считаешь? – я нарезаю помидоры.

– У меня нет мнения на этот счет, но если сделаю фотку и выложу ее, то все девчачьи записочки, которые оставляют у вас на воротах, будут предназначаться исключительно Деккеру, – она кивает в сторону задней террасы, уводя разговор в другое русло.

– Ну вот, ты заставляешь меня ревновать.

Она хихикает, не воспринимая слова всерьез, хотя я уже готов бросить к чертям готовку и пойти красить камни.

– Да не переживай, ты же меня кормишь. Я в любой день предпочту это, чем сюсюканье с маленькой девочкой, – она тянется мимо меня за очередной чипсиной. Лейтон близко, и то, как ее волосы оттенка клубничного блонда собраны в небрежный пучок, обнажая шею, вызывает непреодолимое желание наклониться и прижаться туда губами.

– Буду иметь в виду. Еда для тебя на первом месте.

Какая же отстойная фразочка. Господи, Карлайл, ты можешь и лучше.

– Еда и массаж, – она закидывает чипсину в рот.

– Бессердечная, – в фантазиях на ней уже нет никакой формы. Лейтон лежит подо мной абсолютно голая, а руки жадно блуждают по ее телу.

Она дарит мне улыбку, которую расцениваю как откровенный флирт.

– И что парни нарисовали себе на ногтях?

– Истон хотел набить: «К черту Техас», но пришлось остановиться на: «Фу, Техас». Сама понимаешь, с нами были шестилетка и девятилетка.

Она снова смеется. Звучит чертовски приятно, и я вдруг осознаю, как сильно этого не хватало.

– Ты не против, что они зашли? Могу я вас познакомить? – вытираю руки о кухонное полотенце и киваю на заднюю дверь.

– Сам с детьми не справился?

Я проглатываю подколку и открываю дверь на террасу. Теперь они раскрашивают камни уже вчетвером. Все как один отрываются от занятия.

– Привет, лучшая подруга, – Истон улыбается и машет рукой.

Лейтон переводит взгляд на меня, и я лишь пожимаю плечами.

– Истон Бейли, знакомься, это Лейтон Синклер. Лейтон – Истон. А это Деккер Дэвис. Лейтон – Деккер.

Все здороваются, и она присаживается к ним. Монро бросает художество и забирается к Лейтон на колени.

– Смотри, – девочка шевелит пальчиками. – Красиво.

– Обожаю маргаритки! Мои любимые цветы, – говорит Лейтон.

– Знаю, – Монро поднимает ручки вверх, снова любуясь ими. – И смотри – Линкольн тоже накрасил.

Линкольн демонстрирует свои руки.

– О, мне нравится. Цвета «Кольтс», – Лейтон одаривает его широкой улыбкой.

– Ага, потому что «Кольтс» надерут Техасу задницу.

– Еще как надерут, – поддакивает Истон, толкая Линкольна локтем.

Немного странно видеть эту компанию вместе – мои друзья, она и дети, которых в глаза не видел до прошлого месяца, но мне это определенно нравится. Заставляет чуть больше доверять парням, и хотя поначалу не хотел, чтобы они приходили, сейчас рад их появлению.

И как теперь выпроводить их до того, как детям пора будет ложиться спать?

Глава 18

Хейс

За ужином о бейсболе никто не проронил ни слова, и разнообразие приятно. Иногда кажется, будто я только о нем и талдычу.

Вместо этого Лейтон рассказывает о пациентке, прибывшей сегодня в родильное отделение.

– Уже показалась головка, а ее мать и врач в это время вовсю расхваливали новый ресторан на Дирборн – мол, какие там умопомрачительные стейки. Все рассуждали и рассуждали, пока бедняжка тужилась. Я видела, как она бросает на них яростные взгляды, и понимала: еще немного, и взорвется. В итоге при каждой потуге она принималась орать на обоих. Ребенок родился без проблем, но потом, когда все закончилось, она расплакалась – из-за того, что сын появился на свет под материнские крики.

– Какая-то она недоброжелательная, – замечает Монро.

– Просто вымоталась. Больше восьми часов маковой росинки во рту не было. Голодная, измученная, и эта боль... Ее можно понять, – Лейтон приглаживает волосы Монро, мягко улыбаясь.

Монро подтягивает колени к груди, уперевшись ногами в край стула, и кладет ладони на бедра, принимаясь в миллионный раз изучать ногти.

– Кажется, тема закрыта, – Лейтон вытирает рот и откладывает салфетку на край тарелки.

Истон указывает на меня пальцем.

– Это тот самый ресторан, в который ты не попал на днях. Шикарное место, да, Дек? – Истон переводит взгляд с меня на Деккера.

– Сойдет, – бурчит тот, уткнувшись в тарелку.

В голове мгновенно вспыхивает сигнал тревоги. Разговор нужно срочно уводить в другое русло, и как можно скорее. Если Лейтон узнает, что я пропустил тот ужин, ее замучит чувство вины.

– «Сойдет»? Редко встретишь новое заведение, которое настолько оправдывает весь шум. Только дяде Рому не говорите, но рибай там готовят получше. А самое крутое – это не стоило ни цента, – Истон продолжает вещать, хотя, кроме Лейтон, это, кажется, никому не интересно. – Но ты не парься, в следующем месяце мы их сделаем, и тогда пойдешь с нами. Я с превеликим удовольствием туда вернусь... черт! – он хватается за ногу и гневно косится на Деккера.

Лейтон поворачивается ко мне. Я бы скорее согласился съесть обугленный дочерна стейк, чем сказал правду.

Истон закрывает Линкольну уши. Тот и не думает сопротивляться – Истон теперь его новый кумир.

– Дек... старик, – он кивает в сторону Монро.

– Монро, закрой-ка уши на секунду? – просит Лейтон, и девочка слушается. – Они уже знают правила.

Истон отпускает Линкольна, но тот сразу же зажимает уши собственными ладонями.

Я подаю голос.

– У нас иногда бывают соревнования с ДИКами, и...

– С какими еще ДИКами? – уточняет Лейтон.

Я разминаю затекшую руку, закинув на спинку ее стула.

– Дрю, Йен и Камден. Троица аутфилдеров. Вечно затевают детские споры.

Лейтон откидывается назад, скрестив руки и ноги.

– Продолжай, я заинтригована.

– Так и знал, что ты мне нравишься, – вставляет Истон, но Лейтон предостерегающе поднимает палец.

– Следи за языком, идет?

Истон послушно кивает, а Лейтон касается руки Монро.

– Хотите обуться? Сходим поесть мороженого.

– Ура! – оба быстро несутся к входной двери.

Как только они исчезают, Лейтон кивком дает Истону знак продолжать.

– Мы разбились на команды по три человека. У кого к концу месяца будет больше баз – неважно, украденных или выбитых хитов³², – тот и в дамках, а проигравшие ведут остальных в ресторан.

– И в апреле выиграли вы? – она смотрит прямо на меня.

Я подтверждаю кивком.

Лейтон слегка склоняет голову набок.

– И когда же был этот ужин?

– Придурок, – бурчит Деккер.

Лейтон не сводит с меня глаз. Ждет признания, а я меньше всего хочу видеть в этом взгляде тень вины. Потому что мне было в радость провести время здесь, а не в каком-нибудь стейк-хаусе.

– Я не особо люблю красное мясо, – жалкая отговорка из уст парня, который сидит и уплетает бургер.

На ее губах играет едва заметная улыбка, и мы замираем, глядя друг другу в глаза. Осознает ли Лейтон, насколько она красива? Насколько притягателен изгиб шеи – того и гляди заделаешься вампиром.

– Во вторник, – наконец выдавливаю я.

Она кивает, и в глазах все-таки вспыхивает то самое раскаяние, но следом улыбка становится лишь шире.

– Что ж, тогда, полагаю, придется самой тебя туда сводить.

– Ни к чему, в этом месяце мы их сделаем, – заявляет Истон. – Ай! Зараза... – он свирепо зыркает на Деккера.

Лейтон отодвигает стул и поднимается.

Я сверлю Истона тяжелым взглядом.

– Было очень вкусно, спасибо, – Лейтон забирает мою тарелку вместе со своей.

Дети влетают обратно, уже в обуви.

– Я повеселился покруче, чем во время загула с Дрю, – заявляет Истон. – К тому же завтра будет повод блеснуть маникюром, – он переводит взгляд на Линкольна, и тот победно вскидывает руки, демонстрируя точно такие же ногти.

– Теперь можно идти? – уточняет Монро.

Самый подходящий момент, чтобы Деккер с Истоном вежливо откланялись под каким-нибудь предлогом и оставили меня одного. Я откидываюсь на спинку стула, подавая парням знаки – едва заметно качаю головой, мол, валите уже.

– Конечно, – хором отзываются они.

Пальцы до белых костяшек сжимают салфетку. Жаль, что в руке не вилка – я бы с превеликим удовольствием запустил ею сразу в обоих.

– Пойду переоденусь, сниму медицинскую форму, – Лейтон направляется к лестнице.

Деккер и Истон заходят за мной на кухню – якобы помочь с уборкой.

Я не особо стремлюсь поддерживать их треп о матче с «Техасом» и о том, кто на питчерской горке³³. Внутри все кипит от досады и непонимания. Бесит, что не могу остаться с Лейтон наедине, завладеть всем ее вниманием без остатка. Хотя какой в этом толк? Мы на слишком разных жизненных этапах, и ни один из нас не располагает к тому, чтобы заводить серьезный роман.

– Что-то не так? – прищуривается Деккер.

– Все нормально, – закрываю контейнеры с салатом крышками и убираю в холодильник.

– О-о, да он просто мечтает, чтобы мы поскорее смелись, – Истон опирается на кухонную столешницу, даже не думая помогать.

– Она лучшая подруга Келли, – подает голос Деккер, как всегда взывая к благоразумию.

Истон картинно закатывает глаза.

Не успеваю я напомнить Деккеру, что далеко не такой паинька, как он, с лестницы спускается Лейтон. На ней рубашка и джинсы – настолько тесные, что я замечаю, как на ее задницу пялится даже Истон.

Я награждаю его предостерегающим взглядом, а Деккер тем временем пихает приятеля плечом.

– Ладно, мы, пожалуй, пойдем, – говорит Деккер.

Из соседней комнаты тут же доносится дружное детское нытье: Линкольн и Монро явно грели уши.

– Простите, парни, вы уже в деле. Придется идти до конца, – Лейтон берет Монро за руку, и они вместе выходят на улицу.

Линкольн пристраивается вплотную к Истону, мы с Деккером идем следом. Деккер бросает на меня многозначительный взгляд: мол, я сделал все, что мог. И он действительно старался. Жаль только, без особого фанатизма.

Глава 19

Лейтон

Мы с Монро возглавляем процессию, вышагивая три квартала до магазинчика с мороженым. С тех пор как погибла Скай, я еще не чувствовала такой легкости на душе – и все благодаря Хейсу. Ну и Деккеру с Истоном тоже, но именно Хейс запустил цепь событий. Я редко кому доверяю, и еще реже из этого выходит что-то хорошее.

Завернув за угол, где находится магазин, я замираю как вкопанная. Вокруг здания тянется длиннющая очередь, но останавливает меня не это, а волна узнавания, прокатившаяся по толпе. Люди оборачиваются, толкают друг друга локтями, и самые преданные фанаты, покидая места в очереди, устремляются к нам.

Монро встает рядом и крепко сжимает мою руку, а с другой стороны жмется Линкольн. В мгновение ока Хейс, Деккер и Истон оказываются в плотном кольце поклонников, жаждущих фото и автографов. Один парень даже метнулся к стойке, чтобы раздобыть ручку и бумагу. Еще пару минут назад они были обычными парнями, сидевшими за обеденным столом. А теперь – знаменитости.

Все наперебой хотят обсудить бейсбол, осыпая их комплиментами и поминутно разбирая сегодняшнюю игру. Один мужик просто не умолкает, расхваливая виртуозную игру Истона с перчаткой в четвертом иннинге.

Монро дергает меня за рукав.

– Я хочу мороженое.

Должно быть, Хейс ее услышал, потому что, расписавшись на очередном листке, поднимает голову. Заметив нас в сторонке, он улыбается, выпутывается из толпы и подходит к нам.

– Пойдемте за мороженым.

Рука опускается мне на поясницу, и я не могу отрицать, как сильно хочется прильнуть к нему. Хейс ведет нас в очередь, второй рукой приобнимая Монро за плечи, пока мы ждем.

– Ну, что будешь брать, Линк? – спрашивает Хейс. То, как он сокращает его имя, вызывает внутри странный трепет, словно Хейс уже стал частью нас.

– Хочу с кусочками печенья, – отвечает Линкольн. – А твое любимое какое?

– Мятное «Орео» – и не путать с просто мятным с шоколадной крошкой, – ляпаю я, уже жалея, что не могу забрать слова обратно.

Пальцы Хейса на моей спине чуть сжимаются.

– Откуда ты знаешь? – Линкольн недоуменно смотрит на меня.

Мне нечего стыдиться. Вполне логично, что я это знаю – я ведь лучшая подруга его сестры. Мы не раз ездили в Мертл-Бич с его семьей, а кто не ест мороженое на отдыхе у моря?

– Я знаю Хейса очень давно. А когда кто-то так придирчив к выбору мороженого, это трудно забыть, – пытаюсь говорить легко и непринужденно, но не уверена, что получается.

– Придирчив? – Хейс наклоняется ко мне, обдавая шею теплым дыханием. – Это два совершенно разных вкуса.

– Оба мятные, – я улыбаюсь.

– Я хочу посыпку, – Монро встает на цыпочки, чтобы посмотреть, сколько еще до начала очереди.

Я только рада, что нас прервали и сменили тему.

– Можешь выбрать все, что захочешь, – в голосе Хейса звучит тепло и мягкость.

На долю секунды представляю этот тон в постели, когда Хейс спрашивает, что я хочу, чтобы он со сделал.

С трудом сглатываю и прогоняю эти мысли.

– Можешь идти к ребятам. Я разберусь, – киваю в сторону Деккера и Истона, которые все еще болтают с фанатами.

Хейс наклоняется еще ближе.

– Я именно там, где хочу быть.

Пульс сбивается с ритма. Нужно взять под контроль реакцию.

Мы продвигаемся в очереди, и какой-то мужчина, отходя от стойки с мороженым, впивается взглядом в Хейса.

– Тот пропущенный мяч в восьмом иннинге чуть не стоил игры. Это лишь вопрос времени, когда ты отравишь команду. Я так и сказал друзьям – зря они тебя взяли.

Хейс напрягается, но молчит. Молодец, что держит себя в руках, но кем, черт возьми, возомнил себя этот тип?

Я делаю шаг вперед, заслоняя собой Монро и оказываясь между Хейсом и этим хамом.

– Прошу прощения? И с чего вы взяли, что это уместно говорить человеку, которого даже не знаете?

Хочется сказать еще столько всего, но Хейс кладет руку мне на плечо.

– Оставь, Лейтон. Он того не стоит.

Я прищуриваюсь, испепеляя мужика взглядом.

Я настолько зла, что даже не замечаю, как подходит Линкольн, пока он не наступает придурку на ногу со словами.

– Ты хулиган.

Мужик презрительно смотрит на Линкольна сверху вниз и фыркает. Женщина, что была с ним, тянет мужчину за собой, и они ретируются за угол.

Я сжимаю ладони в кулаки.

– О боже, так бы и пошла за ним, и...

– Наша очередь! – радостно вопит Монро и бежит к стойке.

– Прекрати. Все нормально. У каждого свое мнение, – Хейс выглядит невозмутимым, но я вижу, как дергается желвак на его скуле, словно тратит все силы, чтобы не сорваться.

Ненавижу то, что Хейсу пришлось научиться быть выше этого, просто потому что привык, что люди постоянно осуждают его за ошибки.

– Шоколадная или радужная посыпка? – спрашивает Хейс у Монро, ставя точку в разговоре о мудаке-фанате.

Деккер и Истон успевают протиснуться к стойке в последний момент, чтобы сделать заказ. Я достаю кошелек, чтобы расплатиться, но Хейс накрывает мою руку своей и говорит, что угощает.

Пока мы ждем мороженое, Хейс отводит Линкольна в сторонку, а Деккер вырывается от очередной кучки фанатов, оставляя Истона отдуваться.

– Нас либо боготворят, либо смешивают с грязью, особенно в дни матчей, – говорит Деккер.

– Не понимаю, как вы это выносите. Посмотрела бы я, как умник просидел бы всю игру на корточках, ловя фастболы на скорости сто шестьдесят километров в час.

Деккер смеется.

– Он бы облажался по полной. Скорее всего, просто сдался. Но реакция Хейса – это именно то, что нужно. После прошлого года... ну, он темная лошадка. Но к концу сезона будет на вершине.

Сердце сжимается. После стольких лет упорного труда, вложенного в карьеру... всего один неудачный сезон – и люди перестают в него верить.

Хейс треплет Линкольна по волосам, и они подходят к нам. Полагаю, он объяснил Линку, что нельзя отдавливать людям ноги, но я не спрашиваю, потому что этот тип и так достаточно испортил вечер. Не собираюсь уделять ему больше внимания.

Называют наши номера, мы забираем мороженое и решаем пойти домой, чтобы парни могли спокойно поесть, не отбиваясь от фанатов.

По дороге домой Монро липнет к Деккеру, а Линкольн к Истону. Кажется, они выбрали себе любимчиков. Я тоже выбрала – мы с Хейсом плетемся позади всех. Не уверена, что в Чикаго бывает время прекраснее ранней весны. Хотя, может, осень и могла бы составить конкуренцию. Лицо Хейса то скрывается в тени, то освещается светом фонарей, пока мы идем к дому.

Это напоминает о той ночи – о нашем поцелуе. Мы тогда забились в угол на какой-то вечеринке, пока диджей-самоучка слепил всех стробоскопом. Келли уединилась в комнате с каким-то парнем, а Хейс присматривал за мной, скорее всего, по ее настоянию. Бейсболка была надета козырьком назад, рука опиралась о стену у меня над головой, а взгляд был прикован к губам. Мое тело было натянуто как тетива. Ни один поцелуй после того вечера не мог с ним сравниться.

Я отгоняю воспоминание. Ничего хорошего из этого не выйдет. Единственный раз я дала слабину.

Мы подходим к дому, дети прощаются с Истоном и Деккером на тротуаре, и парни ныряют в такси, который вызвали еще по дороге. У всех завтра ранний рейс.

– Провожу тебя до двери, – говорит Хейс.

– В этом нет нужды.

– Сделай мне одолжение, – он предлагает руку, и мы втроем поднимаемся по ступенькам.

– Пожелайте Хейсу спокойной ночи и скажите спасибо, – говорю детям, отпирая дверь.

Каждый обнимает его, и Линкольн желает удачи в завтрашней игре.

– Выбьешь для меня хоум-ран? – подпрыгивает Монро, видимо, накрытая сахарной эйфорией.

Хейс со смехом проводит рукой по затылку.

– Я постараюсь. Если удастся хорошо попасть по мячу, это будет ради тебя, – он подмигивает ей.

Монро округляет глаза и восторженно смотрит на меня. Затем они забегают в дом, а я прикрываю дверь.

Я была совершенно не готова остаться с Хейсом наедине на крыльце после такого чудесного вечера, и сердце пускается вскачь.

– Ради моего спокойствия, когда зайдешь домой, сразу поверни ключ в замке, – он кивает на дверь.

– Забавно, но все эти годы я прекрасно справлялась и без твоих указаний.

– Ну, это было до того, как я пообещал сестре, что присмотрю за тобой.

Напоминание о том, что он здесь только из-за Келли, действует как погружение в озеро Мичиган посреди января. Хейс здесь не ради меня, а ради сестры.

Чувство легкости, окрылявшее меня, улетучивается вместе с теплым ветром.

И почему я стою и пускаю слюни на этого мужчину? У меня есть проблемы поважнее. Слушание в суде, на котором решится, оставят ли детей. Его слова задели за живое, но это было именно тем отрезвлением, в котором нуждалась.

– Спасибо, – говорю, и голос звучит абсолютно по-деловому. – Сегодня был чертовски дерьмовый день, а этот вечер прошел... чудесно.

Хейс хмурится, открывает рот, но тут же закрывает его.

– Что-то случилось?

Я пожимаю плечами, не желая втягивать его в проблемы больше необходимого.

– Иди и надери задницу Техасу, ладно?

Хейс подается вперед, и мне так хочется рассказать все: о том, как предстоит бороться за детей, как страшно. Но ему нужно сосредоточиться на своем. Как сказал Деккер, Хейс – темная лошадка, но этот год все изменит. И этого не произойдет, если он будет играть в семейную жизнь.

– Лейтон?

Я качаю головой.

– Я в порядке. Просто все еще привыкаю. Огромное спасибо за отличный вечер, – я кладу руки ему на плечи и разворачиваю. – А теперь иди, тебе нужно выспаться и выдать завтра шикарную игру.

Хейс медлит, но все же спускается на пару ступенек.

– Можно твой номер телефона?

– Он у тебя есть, – отвечаю, хотя не уверена, сколько еще смогу продолжать эти игры.

То, как Хейс помогает, как общается с детьми и как смотрит на меня... это заставляет хотеть его и это уже гораздо больше, чем просто симпатия к старшему брату лучшей подруги.

Он округляет глаза.

– Значит, все тот же номер?

Я киваю.

– Тот же.

И ты ни разу им не воспользовался.

– Тебе пора, – указываю на ожидающее такси.

Хейс бросает на меня взгляд через плечо.

– Я позвоню, – затем сбегает по остальным ступенькам.

– Вперед, «Кольтс»! – выпаливаю я, по-идиотски вскидывая кулак.

Я не стала дожидаться, пока Хейс сядет в машину. Зайдя в дом, повернула ключ в замке, чтобы не поддаться искушению выбежать следом. Сердце колотится как сумасшедшее, но заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов, напоминая, что сказка, которую когда-то нарисовала в голове, так и останется выдумкой наивной девчонки.

Сейчас нужно придерживаться «Короткого списка безопасных парней» и помнить: мне нужен тот, кто готов к серьезным отношениям. А Хейс Карлайл, к сожалению, к их числу не относится.